Обречены по праву рождения

За шесть дней ничего не изменилось. Вот, прям, вообще ничего, бля, да даже пыль точно так же лежала. Я не смог встретиться с Клайдом, и, честно говоря, меня это сильно напрягало. Дворецкий сказал, что так не принято, что это противоречит правилам и вообще это чуть ли не грех, вот тупость! Клянусь, я пытался браться за эту ссаную книгу раз пять, не меньше, но каждый раз заканчивался неудачей сразу же после того, как мой мозг переставал понимать язык. Ну вот не мог я так быстро обрабатывать информацию! От обилия странных слов рябило в глазах, и ничего путного из моих стараний так и не вышло. Обидно, сука! Знал бы, что такое произойдет, — точно не прогуливал бы уроки французского. Мне казалось, что я заключённый в камере из которой нет выхода, и единственный способ выбираться — прочитать Библию на японском наизусть. Ну или Ислам принять. Да хоть что угодно, твою ж мать... От нечего делать я принялся таскаться по дому, но поняв, что я скорее потеряюсь среди изобилия одинаковых коридоров, чем найду что-нибудь нужное (да даже кабинет этого профессора сраного), я отложил это на потом. Дворецкий приносил еду трижды в день, и я на стену был готов лезть от собственного бессилия. Сидеть в четырех стенах оказалось сложнее, чем я предполагал, и учитывая компанию учебников у меня под рукой, ситуация усугублялась в несколько раз. Учиться в такой обстановке казалось чем-то на уровне фантастики, так что я благополучно отложил это занятие до лучших времён, не испытывая при этом и толики угрызений совести. От интернета, который у меня, между прочим, был, оказалось пользы меньше, чем хотелось. Написать кому-то? Кому? Клайду? Писал, не отвечает. Кажется, даже в сеть не заходил с того момента, как мы оказались тут. Связи тут, кстати, вообще нет. Мне физически нужно позвонить кому-то, да хоть в девять-один-один, чтобы присылали наряд истребителей и бомбили эту секту к чертям собачьим. А что поделать? Здесь всё слишком запущено для того, чтобы решать вопросы мирным путём.

***

Время шло, и теперь уже телефон показывал 12 октября. Вечером того же дня ко мне заявился дворецкий. Он попросил следовать за ним. Я помнил, что банкет должен был быть сегодня, но что толку? Я даже не знаю, что он из себя представляет, и отдавшись на волю случая, тупо следовал за этим седоватым мужчиной, чьи шаги, казалось, просто летели над коврами и белыми блестящими полами. Сегодня он был более разговорчив, чем раньше. Сказал, что на банкете все обязаны соблюдать какой-то определенный дресс-код, но детям это необязательно. И что там я смогу познакомиться с другими ребятами моего возраста, хотя я все ещё и сомневался, что таковые вообще были. А ещё спросил, прочитал ли я книгу. Я честно ответил, что нет, французский не мой родной язык и знаю я его исключительно на разговорном уровне, на что он лишь покачал головой: "Ничего страшного", — сказал дворецкий и в первый раз на моей памяти улыбнулся: "Дети редко когда могут понять ее. Ты разберёшься во всем позже, если примешь в свой мир Семью." Я вознегодовал. О чем это он? Я не ребенок, причем давно уже. Слова его не сильно меня впечатлили, семья так семья, все секты называют себя семьёй, где все равны и все такое. Мой старый друг рассказывал мне, как его какая-то там родственница умудрилась загреметь в секту после смерти ее мужа. Типо, отчаялась, ее подцепили в психологическом центре, предложили помощь совершенно бесплатно. А она, дура, согласилась. Ну кто в этом мире будет помогать людям бесплатно? Додуматься же ещё нужно. Тут же — совершенно другой случай, я в секте так, за компанию. Вот только компания эта бросила меня на произвол судьбы. Компания, которая сказала мне, что ничего не знает, а сам, вон, уже успел разобраться ну хотя бы в самых основах. Я чувствовал себя обиженным до глубины души. Как Клайд мог так со мной поступить! Это абсолютно несправедливо по отношению ко мне, однако недовольство свое мне приходилось выражать исключительно в виде молчаливого протеста. Дворецкий сказал, что мне не нужно волноваться, если я чего-то не понимаю. И что брат мой обо всем позаботится (я напряг уши), что он сам все понимает, что мы две несчастные заблудшие души и они рады предоставить нам кров. И что ему ужасно жаль, что мне пришлось провести одному целых два дня. Жаль ему... Ага, щас. Вообще, слушать внимательно мне бы тут не помешало никогда. Греть уши, как бы сказал Клайд, но его рядом не было, так что ответом послужила тишина. Я мало в чем соглашался с ним, но иногда и Клайд что-то умное говорил. Безусловно, для него это было крайне несвойственно, и я упорно отказывался в это верить, но со временем я смирился и с этим. Дворецкий вел меня длинной вереницей коридоров, до которых я, видимо, так и не смог добраться ранее. Кажется, в какой-то момент мы спустились на цокольный этаж, но потом поднялись обратно. Ещё тогда Недоразумение говорило что-то про подземные ходы, которые соединяют домики, и судя по пути, которым вел меня дворецкий, некоторые из них доходили до самой усадьбы. Пару минут я прикидывал, смог бы ли я при сильном желании добраться до Клайда, но очень скоро бросил это занятие. Вряд ли меня бы туда пустили. У дворецкого как будто бы глаза на затылке, возникал в коридорах всякий раз, как я думал, что потерялся. То ли тут реально камер натыкано (эту вероятность я не отрицал с момента попадания сюда), то ли у стен есть уши, глаза, нос, рот, и прочие органы чувств. Кстати, других людей я в усадьбе не нашел. Шифруются от меня, сволочи. Ну ничего, я ещё найду.... Суки, да хоть кого-нибудь! Не может быть такого, что на весь дом три человека: я, дворецкий, и профессор! Идти, кстати, пришлось все же недолго, если начинать отсчёт с того момента, как в моей голове зародились мысли о том, что я отсюда уже никогда не выберусь. Дворецкий привел меня к высоченными дверям. Казалось, что в этом месте объединялись воедино первый и второй этаж. Отвесив мне поклон, он показал мне на соседнюю, гораздо более маленькую дверь и поспешно удалился, оставив меня стоять в растерянности. Пару секунд я стоял на месте, переваривая такую быструю смену событий. Ну, мне два раза повторять в целом не нужно. Собравшись с духом, я подёргал два раза за дверную ручку маленькую дверь, и убедившись, что там не заперто, толкнул дверь от себя. ... Ебать! В мгновение меня будто обдало очаровательной симфонией из музыки, запахов, и блискавших изобилием цветов блюд на столах. Толпа людей, облаченных в белые одежды, казалось, и вовсе не обратила на меня внимания, и под шумок я живо проскользнул в центр. Одетый в свою стандартную одежду (джинсы, рубашка с дурацким принтом да пара вырвиглазных кед), я действительно выделялся на фоне остальных, но, к своему удивлению, как бы я не старался, я так и не смог ощутить на себе противного ощущения чужих взглядов в свою сторону. Музыка была слышна будто бы изо всех щелей, никто не ел, все танцевали и пытались закружить в танце меня. Я поспешил ретироваться к стене, избегая столкновения, и найдя свободный стул, всем весом поюхнулся на него. Будь здесь тихо, от стен бы эхом отдался скрип, но сейчас звук затерялся среди мешанины из голосов, музыки и топота ног. Когда я сказал, что там была толпа людей, я имел ввиду ПИЗДЕЦ БОЛЬШУЮ толпу людей. Лица передо мной постоянно менялись, и едва я успевал разглядеть одного человека, как тут же его место занимал другой, и все повторялось по кругу бесчисленное количество раз. Я не видел конца зала, я не видел его начала, за моей спиной возвышалась огромная стена, и где-то там наверху навис потолок, кажется, украшенный лепниной. Нет, тут больше, чем два этажа. Определенно больше... На секунду я подумал о том, как такое чудо архитектуры, казалось бы весьма компактное на вид, смогло вместить в себе такие пространства. И коридоры... Их очень много. Но людей все равно больше, боже мой, я и подумать не мог что секта — это что-то настолько многолюдное. В моей голове это понятие оставалось картинкой из какого-то старого журнала, где секта была представлена комнатой, где пять или шесть человек стоят вокруг молитвенного стола и машут руками. На самом деле все оказалось далеко не так. Руками они, конечно, машут, но в пределах танца это не казалось странным, а молитвенных столов, тут вроде нет... Есть только столы с едой. Очень вкусной на вид едой, жаль, что я не голоден. Я прикрыл глаза. Свет в зале был приглушен, лампы на стенах светили мягким жёлтым светом, и я чувствовал, что глаза людей здесь горели гораздо ярче. А может быть все не так уж и плохо, м? Им весело... И мне тоже, хотя я не танцую. Я даже не знаю, что заставило меня растянуть губы в улыбке. Воздух был пропитан чем-то приятно-сладким, этот запах убаюкивал меня, и в какой-то момент мне показалось, что я засыпаю. — Эу, не спать! — меня разбудил голос, блять, угадайте кого? — Давай на выход пока эти пляшут, поговорить нужно... Клайд схватил меня за плечо и потащил к выходу сквозь толпу. Я послушно плелся за ним, едва волоча ноги. Пару раз даже чуть не растянулся на полу, запутавшись в чьих-то ногах. Предприняв попытку (провальную) извинится на ломаном французском, мы с Клайдом вылетели из зала через ту самую маленькую дверь, в которую я сюда вошёл. В лицо ударил свежий воздух и запах чистого белья. Я похлопал себя по щекам, приводя в чувства, и рассерженно повернулся к Клайду. — Я даже не знаю как ты собираешься мне это объяснить... — прошипел я, засовывая руки в карманы джинс. Сам напросился, я сейчас более чем не в духе. Клайд запустил руку в волосы, спиной прислоняясь к стене. Он был одет в то же, во что и все остальные люди в зале, и это почему-то ещё больше вывело меня из себя. — Что объяснить? — устало спросил он. — Выражался понятнее, Тайлер... Меня и так затаскали сегодня, сил нет думать. Ах затаскали его, бедняжку! — Не понимает он, блять! А я, думаешь, много понимаю? Ты мне эту секту так рекламировал, будто на курорт летим! Что за учение этого маразматика старого, о котором ты мне решил благополучно умолчать? Клайд тяжело вздохнул. — Ну учение... А я не говорил? У меня информации было мало, но хоть что-то... Сука, Тайлер, я был уверен, что сказал... Он притянул меня чуть ближе к себе и сжал пальцами мое запястье. — Только не кричи так громко, я почти уверен, что у стен есть уши. За старого маразматика тебе может здорово... Он не договорил, прислушиваясь к шагам в глубине коридора. — Да хрен с ним, Клайд, я даже в книгу эту въехать не могу. Что у них за отношение к детям такое особое? Это...странно, это пиздец как странно. У меня такое ощущение, что меня вот-вот зарежут к херам. — Да не зарежут, — он беспечно махнул свободной рукой, словно речь шла о моей двойке в школе. — Тут дело в другом. Короче... И Клайд принялся рассказывать. Изначально из этого самого "учения", если верить его словам, он знал только то, что все завязано вокруг семьи профессора Андера. Он человек не простой, имеет несколько докторских степеней, отсюда и статус профессора себе заработал. Секту-то его отец ещё вести начал, да вот как вышло, что все дело ему перешло — загадка за семью печатями. Клайд сказал, что все завязано на одержимости профессора своей ныне почившей женой. Она была необычайно красива и умна, и до сих пор ее портреты висят по всей усадьбе. Красота ее считается чуть ли не священной, а культ личности и прочие прелести словно выходили по причино-следственной связи. Она была чистокровной француженкой (поэтому ее язык в секте — основной), высокая, статная.. "С большими сиськами", — пронеслось в моей голове. — Я не знаю, как ее зовут, — произнес Клайд, разводя руками. — О ней говорят либо со священным трепетом в голосе и называют "Та Женщина", либо не говорят вообще. Но самое главное... — он сделал паузу. — Ну, короче, перед смертью она оставила после себя двоих детей. Близнецов. Я не знаю сколько им сейчас лет, да и вообще кто они такие, о них как будто бы ещё меньше говорят! Я понял только то, что вокруг них там очень много всего завязано. А ещё они несовершеннолетние. Тайлер? Я перевел взгляд на Клайда и тут же сморщился. — Нет. Ну уж нет! Только не говори, что мне придется их искать! — воскликнул я и закатил глаза. — Да это все равно что иголку в стоге сена...! Ты реально думаешь, что в такой обстановке у меня что-то получится? Клайд только пожал плечами. — Они точно не старше тебя, Тайлер. Скорее всего это чуваки либо твоего возраста, либо немного младше. Ты только представь, сколько всего можно узнать об этом сраном месте, если законтачить хотя бы с одним... Ну или с одной. Понятия не имею, какого пола эти ребята. Серьезно, ебаный рот?! — Ага, общение с детьми главы секты это буквально мое будничное занятие, хобби, так сказать! — я притянул Клайда к себе за воротник агрессивно зашептал ему в ухо. — А если это десятилетки? Да со стороны покажется, что я до них домогаюсь... Меня казнят к хуям! — Даже с десятилетки на контакт можно выйти, — почему-то обиделся Клайд. Я бы его пришиб прямо на этом самом месте! — Меня и подавно к детям не подпустят. Тут вообще эта дристня с раздельными жильем скорее всего из-за них... Ну, тип безопасность и все такое. На месте профессора я бы тоже не хотел, чтобы мои любимые дети росли в компании кучи объебаных по уши сектантов. Тут несовершеннолетних не шибко много. Давай, Тайлер, я постараюсь... Где-то из коридора послышались чужие голоса, и Клайд одной рукой потащил меня за угол. — ...Постараюсь подсобить хоть как, ты только представь, какие показания там можно нарыть... Чуваки, которые всю жизнь в секте живут, им ли не знать что тут происходит! — Да с моими коммуникативными навыками... — Главное желание, Тайлер! — Как же я тебя ненавижу... — прошипел я. — Ладно, понял. Если что найду, что безусловно, крайне маловероятно, я обязательно тебе передам. Кстати об этом... Мне бы очень хотелось узнать, как же в твоем понимании мы собираемся общаться. На сообщения ты не отвечаешь, а в живую что? Вот так вот раз в месяц? Клайд почесал затылок. Здесь было довольно жарко, и даже в потёмках я видел, как раскраснелось его загорелое лицо. — За усадьбой, кажется, есть конюшня без коней. Если прийти туда, вероятно, много вопросов не возникнет... По крайней мере первое время. Давай встретимся там послезавтра в семь. Я пока постараюсь разузнать ещё чего, а ты ищи близнецов. Идёт? Я кивнул. Ну ебать, как будто бы у меня выбора есть! Я уже в тот момент понимал, что нихрена я самостоятельно не найду. Попросту не справлюсь, да и с чего вообще я могу справиться? Явно же этот профессор будет оберегать своих детей от чужих, непроверенных людей вроде меня. Это даже вопросом времени назвать нельзя было. Клайд сказал что пора возвращаться, и мне ничего не оставалось, как молча кивнуть, засунув все свое недовольство куда подальше. Вернувшись к двери, музыка опять ударила по ушам, и бросив на Клайда последний злой взгляд, я вернулся в окружение одинаковых людей, чьи лица я все так же не успевал рассмотреть. Я не знал, сколько длилось это странное мероприятие, суть которого я так и не понял. Помнил только как в какой-то момент все начали расходиться, и мне оставалось лишь глупо вертеть головой по сторонам, пытаясь уследить за нескончаемым потоком людей. Их становилось все меньше и меньше, и в конце концов стало так мало, что я впервые смог нормально рассмотреть зал. Высокие потолки, яркие светильники сплошь и рядом — все это было не так важно, каким казалось на первый взгляд. Еды на столах заметно поубавилось, но я все так же не рисковал к ней притрагиваться. Мало ли что... Ну нафиг. С противоположной от входа стороне зала, как оказалось, была некого рода возвышенность, на которой так же стоял стол, сейчас пустой. То ли его убрали самым первым, то ли те, кто должны были там сидеть сегодня не пришли — странно, но что поделать. Может быть это стол профессора Андера? Кажется, его сегодня не было здесь. Что случилось? Кто-то схватил меня за руку, и от неожиданности я вздрогнул. Резко обернувшись, я вырвал свою руку из чужой хватки и уставился на незнакомца, что стоял за мной. — Ой, прости. Не хотел напугать. Кто это? Этого человека я видел впервые. Хотя, вернее сказать, ребенка, если выражаться по здешним порядкам — он явно не был совершеннолетним. — Я Мартин, — представился парень. Точно, нужно реагировать. — Кажется, тебя здесь раньше не было. Я кивнул. Почему-то внезапное знакомство подставились меня в ступор, и я едва смог выдавить из себя какую-то реакцию. Парень передо мной не был одет в белые одежды, как другие люди. Его темные волосы были настолько длинными только чтобы закрывать уши, а взгляд практически черных глаз как будто смотрел куда-то сквозь меня. Он не вызывал доверия, совсем нет, скорее что-то более глубокое, наравне страху и прочим неприятным чувствам. — Меня зовут Тайлер, — в конце концов ответил я, когда время ожидание ответа достигло своей критической точки. — О, круто. Снова молчание. Это начинало раздражать, даже не столько ситуация, как то, что я физически не мог найти подходящих слов. — Отсюда уже почти все ушли, не стоит тут задерживаться, — голос его был ужасно монотонным. Мне вдруг подумалось, что будь он учителем, это был бы именно тот человек, на чьих уроках я бы только и делал что отсыпался. — А куда пойдем? — Не знаю. Да что с тобой не так?! — Ладно, пошли, — я все же собрал себя в руки и уверенным шагом пошел прочь из зала, тупо надеясь на то, что Мартин пойдет за мной. Он действительно шел, и Господи, какие же его шаги были тихими! Будто бы приведение следовало за мной. Да черт с ним, даже приведение не было бы настолько пугающим. В полной тишине мы дошли до первого поворота. Я остановился, огляделся по сторонам, обернулся — твою мать, он стоял прямо за мной! Я отпрянул, но тот, кажется, даже внимания на это не обратил. — Почему ты остановился? — спросил он. Я перевел дыхание: — А, ну.. Я не знаю дороги, — правда. Либо за пару часов коридоры успели полностью поменять свое местоположение, либо я просто конченый кретин, но клянусь, я был тут впервые. — Сколько тебе лет? — ах ты, вопросом отвечаешь? Я недоуменно уставился на него, пытаясь сообразить к чему он ведёт. — Ну, семнадцать. — Тогда тебе нужно в дом, — Мартин сказал это так, будто бы этими словами он объяснил весь смысл человеческого бытия. Ну что мне дала эта информация?! Я знаю, куда мне нужно, но как туда попасть... — Я знаю, — уверенно ответил я. — Но я не знаю дороги. А тебе сколько лет? — Шестнадцать. "А выглядит гораздо младше", — подумал я и действительно! Если бы я встретил человека с такой внешностью на улице, я бы дал ему максимум четырнадцать, а то и тринадцать. Его глаза были ужасно уставшими, словно он не спал несколько суток. Плечи сутулые, кожа бледная какая-то... Он выглядел очень нездорово, и от этого его облик привлекательнее совершенно не становился. — Ты можешь отвести меня туда? — кажется, в тот момент в моем голосе звучала надежда или что-то вроде того, потому что выражение его лица изменилось. — Угу, — и это все? Ахх, черт с ним... Он повел меня вперёд таким быстрым шагом, что я едва поспевал за ним. Мне подумалось, что Мартин был похож на робота с ограниченным количеством фраз и действий, только вот обычно роботов не делают настолько пугающими и неестественными. А этот как будто бы вылез из картинки с подписью "плохой пример робота". Мартин вел меня по коридорам даже уверенней дворецкого, и, казалось, совершенно другим путем. Хотя перепады глубины я узнал, в некоторых местах коридор становился ну совсем уж узким, и я точно знал, что такого раньше не было. Значит точно другой путь... А, ладно, кажется мы пришли. Темные коридоры сменились просторными и светлыми, и цветы в вазах уже не казались такими странными и вычурными. Пара портретов на стенах — женщина со светлыми волосами... Может быть это жена профессора? Симпатичная. И сиськи тоже большие. — Сюда, — Мартин поманил меня рукой за собой. — Всех новых селят в эти комнаты. Какая из них твоя? Знакомая дверь. Я без раздумий ткнул в нее пальцем, на что Мартин лишь покачал головой. — Неплохо. Даже нет, хорошо. Профессор Андер лично выбирает комнаты детям... Наверное, ты ему понравился, потому что эта комната не имеет прослушки. Прослушки?! У меня кровь в жилах застыла от этого слова, а все конечности будто разом онемели и отсохли одна за одной. Тут и таким промышляют? Проверка на вшивость, ага щас! Будут они слушать как я крою на чем свет стоит и вообще... А вдруг мне бы подрочить приспечило? — Ты чего? — Мартин дотронулся до моего плеча, видать, сильно меня в тот момент перекосило. — Я ж говорю, не прослушивают. Значит с самого начала решили что ты благонадежный. Потом тебя все равно отсюда переселят, и вот куда, это уже другой вопрос. Смотря как получится... Смотря с кем познакомишься... Он мечтательно закрыл глаза, словно окунувшись в какие-то свои приятные мысли. Странно это конечно, как будто зверь какой.. — И с кем мне стоит познакомится? — осторожно спросил я, стараясь не спугнуть его от ответа. — А? Ну, с близнецами там... — я почувствовал, как сердце начало биться быстрее. Так вот о чем говорил Клайд! — Все дети друг друга знают. И о тебе уже все знают. Но не подойдут, нет. Нельзя. — И тогда как мне?... — я недоуменно нахмурился. Он нас какой-то бред, из которого я был вынужден найти для себя хоть какую-то пользу. — Сегодня на банкете никого не было. Происшествие... Там кое-что случилось, сегодня никто не пошел, — он будто игнорировал меня! — Тайлер, ты на другие этажи не ходи. Решат что ты ищейка, а так нельзя. Ты все потом поймёшь. От девушек тут подальше держись, они первые, кто настучат... Особенно взрослых. К взрослым не подходи вообще, ладно? Я молчал. Честно говоря, даже если бы я сильно захотел, то не смог бы ничего из себя выдавить. Что за странная инструкция? У меня такое ощущение, будто я попал на необитаемый остров, и мой единственный учебник по выживанию писал аутист. Но Мартин это ещё хуже! Учебник хотя бы не смотрит так, как будто хочет собственные глазницы выдавить, нет, он молчит как тварь и не даёт жуткие указания вроде "избегай противоположного пола". У них тут всех поголовно сифилис что-ли? Сифилисная община! Вот это каникулы с братом! Он неизвестно где, а я словно слепой котенок пытаюсь найти выход из лабиринта минотавра. Да вот вместе лабиринта здесь бесконечные цепи одинаковых коридоров, выйти из которых только способны люди, прожившие здесь всю жизнь, а ведёт меня не спасительная нить, а безмозглая собака-поводырь, которую никак не могут усыпить. Другими словами дело плохо, и плохо только для меня, потому что торчать в одиночестве мне здесь решительно не хотелось. — Профессор всегда присутствует на банкетах, — как бы между делом добавил Мартин. — И дети тоже. Если не найдешь никого до следующего, то в тот день увидишь сразу всех. Будь готов. И не пугайся так, ладно? Он помахал мне рукой на прощание и не дожидаясь моего ответа, скрылся за ближайшим поворотом, оставив меня стоять в полнейшей растерянности. Стараясь переработать информацию, я машинально открыл дверь и скрылся в своей комнате, которая теперь не казалась мне такой же безопасной, как десятью минутами раньше.