Рисунок в технике СЕИ.

Сяо Чжань все еще пытался закричать, пытался высвободиться от пут, и наконец ему удалось рывком вскочить на кровати и поднять свое тело в вертикальное положение. Со лба струились капли пота, а рот был открыт в немом крике. Он тяжело дышал, но острая боль в груди уже давно исчезла. Воздух стал чист и легок, он успокоился, глубоко вздохнул и открыл глаза. Яркий белый свет сразу ослепил его, и он прищурился. — Цзян Чэн! Он проснулся! — молодая миловидная девушка вскочила и потянула за рукав своего брата. Тот подошел ближе и с кислой миной на лице вгляделся в сидящего на кровати человека. — Что? Где я? — Сяо Чжань поднял руку, чтобы приложить к своему ноющему виску, и обнаружил какие-то несуразно огромные куски ткани, потянувшиеся вслед за ней вверх. Он с любопытством уставился на рукав своего одеяния. «Мы что, снимаем сцену в древнем Китае? Когда я отрубился?» — мысли путались, он зафиксировал свой взгляд на комнате, в которой находился. Она была обставлена аскетически, ничего не было лишнего, за исключением двух людей, которых он не знал, и стен что прежде не видел. Еще раз окинув окружение взглядом, он поднял глаза на девушку и парня, стоявших перед ним. — Простите, позовите режиссера, пожалуйста, я что-то не очень себя чувствую. — Чжань сделал попытку встать, но девушка заботливым жестом усадила его снова на кровать и села рядом, широко улыбаясь. — А-Сянь, тебе уже лучше? Мы целые сутки ждали, пока ты очнешься! — проговорила она, взяв парня за руки. Сяо Чжань отдернул их, будто обжегся и уставился в лицо девушки. Она была довольно милой, лет двадцати четырех. Он недоуменно вглядывался в ее лицо, пытаясь вспомнить какая из актрис массовки могла бы быть сейчас в такой сцене. «Что же не так?» — снова задал он вопрос в своей голове. «Стоп. А где камеры и свет?» — Он оглядел комнату. Бело-голубые стены, полы с циновками. Все одеты как-то странно. «Когда режиссер успел уже включить сцену в ханьфу в фильм про современного мотогонщика?» — Сестра, оставь его! Он сам виноват! Как обычно нарушает правила, поделом ему! — молодой юноша в белых одеждах, с виду лет двадцати, с вышитым лотосом на плече, отошел на шаг назад и повернулся к двери, сложив руки в приветственном жесте, зажав свой меч между ладоней. В комнату неторопливо и чинно вошел человек. В одной руке у него тоже был меч, но похожий на сверкающий серебряный лёд, а вторая рука была за спиной. Длинные волосы, струящиеся по ней, были безупречно уложены. Вообще, Сяо Чжаню его образ напомнил лебедя. Такой же чинный, благородный, не делающий лишних движений человек. Он сложил руки в таком же приветственном жесте, также зажав меч между ладоней, и вежливо поклонился Цзян Чэну в ответ. Чжань вгляделся в лицо вошедшего и, чуть не вскрикнув, сказал: «Ты?!» — удивлению его не было предела. Это лицо он хорошо запомнил с их последней встречи, когда Ван Ибо в ярости размахивал своим дурацким шлемом. — Эй, ты! Объясни мне, что тут происходит!? — Чжань вскочил и босиком рванулся в сторону человека. Тот сверкнул глазами, и, не поворачивая корпуса, выставил вперед левую руку, зажав горизонтально свой меч. В этот момент Сяо Чжань, так и не добежав до него, отлетел на пару метров назад, и как мешок с камнями рухнул на пол. Девушка быстро подбежала к нему, и помогла подняться на ноги. Вошедший человек даже не пошевелился. — Ты как это сделал? Мне страховочные тросы не прицепили, или что? — Шон сидел, потирая свой бок рукой. — Я вижу, ваш брат уже пришел в себя, — заметил человек в белом. — Это громко сказано, — ответил парень в сиреневых одеждах, окидывая взглядом больного. — Пожалуй, ему потребуется время для восстановления. — Ряженый Ибо снова зыркнул глазами на неуклюжего Чжаня, поклонился и вышел из комнаты. — Ты что, совсем с катушек съехал, Вэй Ин! Нужно проявлять уважение к адептам клана Гу Су Лань, а особенно ко Второму Нефриту и его брату! Что ты творишь!? — молодой человек снова снисходительно посмотрел на потерянного Сяо Чжаня, цыкнул на него и тоже спешно вышел на улицу. — А-Сянь, как ты? — спросила девушка, взяв лицо Чжаня в свои ладони. — Как вы меня называете? — переспросил недоуменно он, отстраняясь от ее рук, — кто-нибудь мне объяснит, наконец, что здесь происходит? Дайте мне мой телефон! — А-Сянь, ты вчера упал в реку, и видимо, ударился головой о камень. Мы целые сутки не могли тебя добудиться, но вот, наконец, ты очнулся! — она обошла его сзади и потуже завязала красную ленту в его волосах. И тут он понял, что голову непривычно тянет вниз, Чжань ощупал макушку и обнаружил на ней пучок с заколкой, а также удостоверился, что теперь у него новая длина волос. «Как непривычно, словно и правда в древнем Китае». Он дёрнул за прядь, надеясь сорвать парик. «Ай!» — вскрикнул он, потирая место на макушке. «Они настоящие что-ли?» — Сяо Чжань сел на кровать. Он рьяно закатал рукава своей верхней одежды, обнажив локти, а также, распахнул полы длинного платья. Под ними были несуразные белые штаны. Неудобно было носить такое одеяние. Он бы предпочел сейчас оказаться в футболке или рубашке с коротким рукавом, а вместо этого на нем три слоя длиннющих одежд, будто бы не по размеру. Он встал и начал развязывать тесемки на штанах. Девушка вытаращила на него глаза, поражаясь такому бесчинству. Она с сожалением и грустью взглянула на него, и медленно покинула комнату вслед за братом. Сяо Чжань остался один. Он, так и не справившись с узлом, по-новому оглядел помещение. «Всё такое… натуральное». Он встал, и медленно озираясь, проследовал к другому углу комнаты, за ширму. Там стояло зеркало, в котором он увидел нового себя. Всё то же лицо, только вот одет как-то странно, да и прическа эта.. А в остальном – все такой же высокий молодой человек, с красивыми глазами, чувственными губами и родинкой под ними. «Так, я — всё еще я. Значит, я еще не окончательно умом тронулся, — прошептал он сам себе». — Открыв дверь, он впустил в комнату туманную прохладу и влажный воздух. В этом месте пахло как после дождя. Какой-то сырой свежестью, водой и травой. Прищурившись, он сошел со ступенек. Место было похоже на Сыхэюань, квадратный дворик, обрамленный низкими традиционными китайскими домиками. Через него вела светлая дорожка, а по бокам от нее лежала белая мелкая галька, подобно арахису в кокосовой глазури. Босыми ногами он наступил на камушки, посмотрел под ноги, и начал рассуждать. «Факт первый: это странно. Факт второй: Это очень странно». Он ногами зарывался в теплую гальку, и начал размахивать руками, чтобы не потерять равновесие. «Если это не съёмки, то где я? Не мог же я попасть куда-то сам того не зная? Но как я очутился тут? Что это вообще за место и кто все эти люди? Почему они называют меня другим именем? Скорее всего это просто сон. Да, точно сон. Просто более реальный чем обычно!» Его размышления прервали шаги. Шаги, которые он уже слышал сегодня. Плавные и неспешные. На противоположном входе во двор стоял тот самый человек, в бело-голубом одеянии. Он медленно начал приближаться, неодобрительно глядя, как некто топчет своими босыми ногами их священную землю. — Простите, как вас зовут? — нарочито вежливо спросил Сяо Чжань. Он видел, что это был Ван Ибо, тот самый гонщик, который его на дух не переносил. Но он был каким-то отрешенным, совсем другим. Не говоря уже о странном одеянии и идеально уложенных черных волосах. «Раз уж здесь все играют какие-то странные роли, надо попробовать что-то разузнать. Если я во сне, и я попал в какой-то древний Китай, то что здесь делает этот... Этот придурок?» Человек молча проследовал до двери в комнату, не обращая внимание на слова нарушителя спокойствия, коротко сказал: «Садись». Сяо Чжань перестал играться с камушками и снова нехотя поднялся в дом. Человек уселся за низенький столик, достал из-за спины какой-то плоский музыкальный инструмент и принялся освобождать его от украшений и кисточек, очищая струны для игры. Чжань решил повиноваться и сел по другую сторону от столика в позе лотоса, задрав полы платья, и закатав штаны как шорты, чуть выше колен. Рукава тоже подверглись критике, и также были задраны до локтей. Он сидел и ждал, что же будет дальше. Пока Человек напротив подготавливал гуцинь, Шон в упор разглядывал его лицо. Человек-лебедь сидел с ровной спиной и расправленными плечами, всем своим видом показывая свое превосходство и чинность во всем. Две пряди свисали с его головы и выбивались из идеально зачесанного пучка также идеально. По-прежнему идеально уложенные волосы на идеально ровной спине. И лицо. Блин, лицо тоже было идеально. Ни единой морщинки, ни единого изъяна, кроме места под налобной лентой, которую, видимо, сегодня он затянул чуть туже, чем обычно. Закончив приготовления с инструментом, он поднял глаза на Чжаня. Тот сидел в развязной позе с оголенными до безобразия частями тела, кривой спиной и абсолютно бестолковым лицом. Выражение лица музыканта тут же изменилось, брови чуть нахмурились, а рот приоткрылся на пару миллиметров в негодовании. У бедного дизайнера холодок пробежался по всему телу от такого взгляда, и он сразу постарался поправить спину. — Что будешь играть? — попробовал начать разговор он и привести атмосферу в нейтральное русло. — Молчи, — ответил голос напротив, — и… — он сделал паузу, отведя глаза, — запахнись. Сяо Чжань взглянул на свои коленки и немного прикрыл их не до конца полами нижнего платья. — Мне жарко, вот и распахнулся, — буркнул он. Человек напротив отвел пренебрежительный взгляд от нижней части туловища Чжаня и начал перебирать струны, складывая их в красивую мелодию. — Как тебя зовут? — прошептал попаданец, пытаясь не перебить своим голосом мотив. Человек на секунду неодобрительно распахнул глаза, затем снова погрузился в музыкальный транс. «Ну скажи» — хотел еще раз переспросить Чжань, но получилось только «Мф мгмфгф». Рот его оказался намертво склеен, будто скотчем. Никак не получалось его открыть и тем более сказать ни слова. Он сдался и дождался конца мелодии. Она принесла какое-то внутреннее умиротворение и спокойствие и, откровенно говоря, Сяо Чжань чуть было не заснул. Работая частенько допоздна, он оставался в аппаратной, а порой и ночевал, лежа на клавиатуре на работе. Сон всегда был роскошью, и когда он учился на отделении дизайна и когда он взял несколько факультативов по кинопроизводству и когда начал работать художником по спецэффектам. Еще это, прости хоспади, актёрство, будь оно не ладно. А в последний месяц, так вообще о сне пришлось забыть из-за навязчивых сумбурных ночных видений. Но слушая завораживающие звуки гуциня, он будто мышкой выделил все лишние мысли и переживания на своем рабочем столе, переместил их в корзину и нажал кнопку «удалить». Память очистилась, давая мозгу отдохнуть. Человек с инструментом уже стоял в дверях, когда Чжань очнулся. Он тут же вскочил и понял, что снова может говорить. — Лань Ванцзы. Мы познакомились пару дней назад, когда ты нарушил с десяток правил нашего клана. — Он, не оборачиваясь, вышел во двор, снова уложив руку за спиной, и оставив Сяо Чжаня в очередном приступе восхищения и недоумения. Причем восхищение статностью Лань Ванцзы явно доминировало над всем остальным по неизвестной причине. Он подумал, что если бы у него сейчас с собой была бы пачка сигарет, он непременно закурил бы.