Рисунок в технике СЕИ.

«Что за бред! Ну бред же! Это всё бредни сумасшедшего! Я, наверное, закимарил где-то у себя дома и до сих пор не проснулся, и всё это лишь очередной бредовый сон! Ну да ладно, если это сон, то я проснусь и ничего этого больше не увижу, а тут так… красиво». Он снова поднял глаза к небу и плывущим облакам. Прислушавшись, он распознал где-то вдали шум водопада и пение птиц. «Не иначе, как райский сад». Всё еще стоя босиком на дорожке, Чжань скинул два верхних платья прямо на порог, оставшись лишь в самом нижнем, без украшений и символов. «К чему нужны церемонии и рамки приличия, если ты в собственном сне!» Ему, наконец, удалось разорвать лямки на штанах, и они отправились в ту же кучу снятой одежды. Он облегченно вздохнул, чувствуя, как ветерок начал ласкать его горячие ноги. Будь он сейчас в Пекине при такой погоде, он точно сидел бы в коротких шортах и футболке под кондиционером, а тут на него нахлобучили аж три платья, да еще и штаны до самых пяток. Широкими босыми шагами он направился к выходу из дворика. Люди нигде не попадались, но это было даже к лучшему, потому что он хотел оглядеть это место в спокойной обстановке, насладиться его красотами. Душа художника всегда лежала к прекрасному, и ощущать красоту каждой клеточкой своего тела – это было то самое вдохновение, которого, порой, не хватало из-за рутины современного города. Сегодня он жалел, что в свой сон нельзя было взять фотоаппарат. Кому ведь описать – не поверят, что такое место и правда существует. Выйдя за белые западные ворота, его взору предстали покатые зеленые горы, небольшая извилистая горная речушка с прозрачной, как слеза водой, и тот самый шумный водопад. Ступая по горячим каменным плитам, он спускался вниз, к реке, через бамбуковую рощу. Вскоре камни сменились мягкой травой, и Чжань приостановился, наслаждаясь ощущением свободы. Это место и правда походило на рай, здесь так было спокойно, полное единение с тишиной и природой. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул влажный речной воздух, раскинув руки и расправив плечи. Ощущение, будто его духовный полупустой сосуд с каждым вздохом наполнялся все больше и больше и, наконец, заполнился энергией до краев. Спустившись к самому берегу, он сбросил с плеч остатки ткани, и они повисли как юбка на завязанном поясе тонкого исподнего платья. Голой спиной, раскинув руки, он вновь улёгся на траву, прикрыв глаза. — Кхм. — Послышался чей-то сухой голос спустя пару минут. Чжань приподнялся и огляделся. Полы нижнего платья, как и ожидалось, соскользнули с согнутого колена, и теперь его нагое тело прикрыто было лишь частично на второй ноге и ниже завязанного пояса. Такая вульгарность и бесстыжесть, видимо, призвала из недр Облачных Глубин самого Лань Ванцзы. Второй Господин Лань стоял, вцепившись в свой меч, будто в перила эскалатора, боясь упасть. — Ну что еще? — лениво спросил Сяо Чжань, снова падая на спину, подложив руки под голову, — я болен, мне надо расслабиться и отдохнуть, не так ли? — продолжил он. Лань Ванцзы стоял как вкопанный, пытаясь отвести взгляд от такого непотребного зрелища. Он взмахнул рукой, и полы платья Чжаня сами насильно запахнулись, рукава снова оказались на своих местах, прикрыв голые плечи парня. — Ох, даже в моем сне мне не дадут отдохнуть… — Выдохнул тот и поднялся, отряхиваясь на ноги. — Здесь нельзя разгуливать в непотребном виде, правило номер двести семнадцать. — резко сказал Лань Ванцзы, уставившись стеклянным взглядом куда-то за спину собеседника. — Ты чего? — Сяо Чжань обернулся, но никого не увидев, снова впился взглядом в Лань Чжаня. — Где твой меч? — поинтересовался статный лебедь. — Мой что? Какой еще меч? Куда ты смотришь? И вообще, зачем мне меч? — Ты обязан носить его при себе всегда, — снова отчеканил Ванцзы. — Да что с вами всеми не так? Что еще за правила такие? — досадно заметил Чжань. — Иди за мной, — резко, но спокойно сказал Второй Господин Лань и направился вверх, прочь от реки по каменным ступеням. — Для сна ты слишком реален, — буркнул Чжань, нехотя плетясь за ним, ступая босыми ногами четко на следы обуви Ванцзы. Тот остановился, но ничего не сказав, через мгновение снова пошел вперед. Они дошли до уже знакомого дворика, где на ступенях все еще кучей валялись белые одежды с вышитым на ней лотосом. Лань Чжань снова взмахнул рукой и одежды взмыли в воздух и принялись сами по себе нахлобучиваться на Сяо Чжаня в нужном порядке. Он раскинул руки, предпочтя сразу сдаться, и состроив обреченную физиономию. — Нет! Только не штаны! — взмолился Чжань, — Я же как курица гриль скоро стану под таким солнцем! Лань Ванцзы не мог себе позволить заставить голого юношу натягивать на себя штаны при нем. Эта вся ситуация и так уже была из ряда вон выходящим событием для него. Теперь одежды были на месте, и даже пояс затянулся ровно как надо, без единой складки. Штаны сложились в воздухе в аккуратный сверток, и он тотчас оказался на полу возле входной двери комнаты. Обувь тоже заняла свое место, заставив прыгать Чжаня сначала на одной ноге, затем на другой. На улице по-прежнему стояла жара, а его снова укутали как капусту. Шону все еще было неловко находиться рядом с человеком, точь-в-точь похожим на Ван Ибо. И каждый раз его холодный взгляд морозил до глубины души. — Слушай, Ванцзы… — Начал было он, но рот снова склеился невидимым скотчем. Лань Чжань поднял на него властный взгляд и коротко произнес: «Иди за мной». Чжань поднял с дорожки горсть белых камушков и обиженно швырнул ее в спину лебедя. Однако, они, не долетев несколько сантиметров, просто снова упали на землю. Он обреченно топнул и промычал что-то нецензурное. Сяо Чжань и Лань Ванцзы прошли сквозь два похожих двора, минули относительно большую центральную площадь с широкой и длинной лестницей и оказались возле величественного здания, которое было выше и больше стоящих рядом. Двери были открыты и сквозь них внутри просматривались ученики, сидящие стройными рядами на полу и слушающие очередной урок. — Что ты помнишь о себе? — Спросил Господин Лань. — Э.. — Промычал Чжань расклеившимся ртом и бестолково почесав лоб. — Давай лучше ты мне расскажешь, а я послушаю. — Ванцзы целую минуту вглядывался в Сяо Чжаня, пытаясь понять, что тот задумал. — Твое имя при рождении Вэй Ин. Сейчас тебя называют Вэй У Сянь. Ты принадлежишь клану Юнмэн Цзян и прибыл сюда вместе со своей сестрой и братом на обучение, — он снова указал Чжаню следовать за ним, и они вышли в ворота, обращенные в горы. — Это место называется Облачные Глубины, они, как и я, принадлежат клану Гу Су Лань. У нас есть правила, которые нужно соблюдать, пока находишься здесь, — произнес он сухо, указывая на стену послушания, с выбитыми на ней постулатами. Чжань, с сожалением, молча вздохнул: «Если это сон, почему я не могу управлять им? Зачем такие сложности?» Ванцзы продолжил: — Недавно тебя нашли в реке, сколько ты был без сознания не известно и как там оказался среди ночи тоже никто не знает. — Какой сейчас год? — удалось спросить у Чжаня, на радостях от новой возможности говорить. — Семьсот второй год белого тигра. — Отчеканил Второй Господин Лань. — Мдэ, спасибо. Это очень помогло. Боже, как тяжело без телефона и интернета! — буркнул он, почесывая затылок. Лань Чжань уставился на ненормального человека возле себя. Слова были ему незнакомы, и сути их он никак не мог уловить, хоть и считался одним из самых просветленных учеников среди всех кланов. Он лишь немного нахмурил брови, но остался стоять неподвижно. «Ладно, завтра я проснусь, и все будет хорошо. Снова начнутся съёмки, снова на меня будет орать этот сумасшедший!» — Чжань посмотрел на каменное лицо Ванцзы. По сравнению с Ван Ибо его лицо было абсолютно дефолтным. Как если бы у робота отключилось питание и все эмоции, которые он мог выразить на лице ранее, сбросились до начальных настроек. Лань Чжань пристально всматривался в глаза Сяо Чжаня. Ни один мускул на его лице не дрогнул и ничем себя не выдал. Чжань никак не мог просчитать, о чем думает этот человек. Что было весьма пугающе. Прозвенел колокол, занятия в Гу Су подошли к концу, и ученики высыпали на площадь перед зданием школы. — Вэй У Сянь! — крикнул кто-то невысокого роста с веером в руках и направился прямо к нему. Второй Господин Лань медленно отвернулся от странного собеседника и пошел против потока людей в здание школы. Один из учеников клана Не, видимо был одним из приятелей Вэй Ина, потому что подбежав, он схватил того за плечи и легонько потрепал. — Братец Вэй, тебе уже лучше? Пойдем ловить диких фазанов на южном склоне? — радостно предложил он, мне Мянь Мянь шепнула, что кто-то из клана Цзинь принес вчера диких курочек! Сяо Чжань непонимающе посмотрел на него. — Прости, не напомнишь свое имя? — Не Хуайсан, из клана Цинхэ Не, — представился он, сделав реверанс с веером как при парижском дворе в семнадцатом веке. — Ах, да! — Чжань улыбнулся, — ты уж прости, я видать сильно ударился. «Так, ну, актер Сяо Чжань – вперед. Твой шанс прожить день за другого человека так, чтобы не вызвать подозрений», — подбодрил мысленно себя он, а вслух произнес: — Конечно! Пойдем на охоту! — и улыбнувшись стал делать вид, что он всем известный Вэй Ин. Спустя некоторое время, все ученики из разных кланов собрались в помещении, которое сейчас принято называть столовой. Квадратные низкие столы были рассчитаны на четверых человек, все уселись на корточки по своим местам, которые заняли в первый день по прибытии. Чжань огляделся и нашел пустующее место рядом со своим «братом» Цзян Чэном. Одно из немногих лиц, что он уже видел ранее. К тому же, брат и сестра уж точно его в обиду не дадут. Чжань подсел к ним, от чего Цзян Чэн удивленно вытаращил глаза. — Ты чего это? — спросил он, отхлебнув немного воды из пиалы, которую держал в руке. — Ну, ты же мой брат, мы должны держаться рядом… — предположил Сяо Чжань и тут же понял, что ошибся. Цзян Чэн поперхнулся и закашлялся с такой силой, что лицо его побагровело, а голос куда-то пропал. Вода, что он не успел проглотить, вылилась с брызгами на стол и остатки изо рта тонкой струйкой продолжали стекать на грудь парня. — Чего?? — процедил он. — Я что-то не так сказал? — испуганно спросил Чжань у своей сестры, сидевшей напротив. — А-Сянь, не бери в голову, братец не ожидал, что ты к нам подсядешь. — Ой, простите, я обычно не с вами обедаю? А с кем тогда? — оглянулся Чжань в поисках своего настоящего места. — Все хорошо, ты можешь остаться тут! — девушка положила свою руку на руку Чжаня и ободряюще сжала ее, улыбнувшись. Цзян Чэн перестал заходиться кашлем и внимательно посмотрел на своего брата. Сяо Чжань сидел и наблюдал за обстановкой. «Интересно, как тут у них кормят? Так ли это вкусно как в современном Китае?» Долго размышлять не пришлось, слуги, одетые в голубые одеяния, уже разносили по столам разные блюда. Первое, что поставили на стол, был простой суп «Лю Ян Сюнь Тао» на основе бульона из костей, приправленный зеленью и солью. Слегка мутноват, с плавающими кусочками зеленых листьев. На вкус он был мягкий, теплый, освежающий, но какой-то пустой. Чжань поковырял его ложкой, и подумал, что если бы в него добавить картофель или лапшу и пару специй, суп был бы гораздо сытнее и приятнее на вкус. — Чего не ешь? — поинтересовался Цзян Чэн. — Этим каждый день тут кормят? — грустно спросил Сяо Чжань себе под нос. — Ну да, Облачные Глубины славятся своей аскетичной кухней. Их блюда выверены так, чтобы поддерживать силу и дух в теле в равновесии. — Хм, — задумался Чжань. Пока они говорили, рядом с тарелками супа разносчики поставили блюдо с жареной капустой и баклажанами «Чао Баицай». И вот опять, попробовав его, Шон снова поник. — Нуууу, — протянул он, — это же невозможно есть! Почему всё так пресно!? Еще и баклажаны, фу. — Он сказал это чуть громче обычного и в зале внезапно стих стук ложек. Адепты ордена Гу Су Лань разом повернулись к нему, осуждающе нахмурив брови. Лань Ванцзы, сидевший рядом с Сичэнем, сверлил взглядом нарушителя спокойствия. — Вэй У Сянь, вам не по вкусу наша еда? — вдруг прогромыхал властный голос Лань Цижэня, сидевшего во главе зала. Его имя он узнал от Не Хуайсана. Тот рассказывал ему, что старейшина клана Гу Су очень принципиальный, но справедливый правитель. Цзян Чэн тут же стукнул в плечо Чжаня, с укоризной посмотрев на него. — Простите, я не хотел обидеть ваших поваров, но разве еда не должна вызывать хоть какие-то эмоции? Ну правда, суп очень пресный, капуста пустая, а это мучное печенье… это же просто запеченное тесто, не соленое и не сладкое! — он положил на стол только что принесенный бледно-коричневый кусок теста. — Вероятно, в ордене Юнмэнь Цзян вас кормили по-другому, но здесь, в Гу Су Лань, мы тщательно обучаем каждого кухонного работника нашим старинным рецептам. Каждое блюдо точно выверено, все ингредиенты ровно в том количестве, как и должны быть. Баланс риса, бульона, овощей, сладкого и соленого делает наши трапезы максимально полезными и сытными. — Он погладил свою бородку и взмахнул рукой, поставив тем самым точку в предложении, предлагая ученикам продолжить наслаждаться едой. — Но ведь каждое из ваших блюд можно сделать более ярким, более вкусным и более сытным! — Сяо Чжань на сей раз не хотел сдаваться. Кулинария была его хобби и страстью, наравне с рисованием и музыкой. Он любил готовить и изучать новые рецепты, и так как жил один, частенько приходилось еду носить на работу и угощать своих коллег. К слову, которые всегда были от нее в восторге. И тут он просто не мог промолчать, когда к объекту его страсти относятся так.. так невовлеченно. К тому же, завтра этот сон шизофреника закончится, и он снова вернется домой. Так что, терять, как он думал, ему было нечего. — У вас есть манера перебивать старших, — заметил старейшина. — А также встревать в разговоры, критиковать темы, которые вас не касаются, нарушать правила и устоявшиеся законы. Скажите, вы нарочно сеете хаос везде, где бы ни появились? — Цзян Чэн от стыда приложил свою руку к глазам. Действительно, глава клана во всем был прав. Везде, где бы ни появлялся его брат, он лишь позорил орден Юнмэн Цзян своим ребяческим поведением. Хоть отец Чэна, Цзян Фэнмянь, и потакал большинству выходок его второго «сына», мать и он сам никогда не одобряли подобного поведения, считая его не достойным прославленного ордена. Сестра же, Цзянь Яньли, всегда находилась между ними и сохраняла баланс. Она во всем поддерживала обоих братьев, и до каждого из них доносила точку зрения другого. К слову, она сейчас сидела в немом недоумении, потому что явно не понимала, что вообще происходит и как на это реагировать. — Что же вы предлагаете в таком случае, господин Вэй? — заинтересованно спросил глава ордена. — Может быть, вы хотите внести какие-то изменения в наши вековые рецептуры, или же сами встанете к очагу и порадуете нас чем-то особенным? — эти слова казались язвительным вызовом, не принять который Сяо Чжань просто не мог. «Раз уж взялся — иди до конца!» — Давайте заключим пари, — вызывающе ответил Чжань. – Если я сумею приготовить все ваши блюда вкуснее, чем они есть сейчас, и людям, сидящим здесь, они понравятся больше, то… — Лань Цижэнь никак не ожидал такого развития событий, так как молодые ученики всегда вели себя довольно скромно в присутствии взрослых. Никогда не позволяли себе фривольничать, и, тем более, бросать вызов самому старейшине. — То что? — Вы позволите мне нарушать одно из ваших правил, – выпалил он. Остальные ученики ахнули. Все и забыли уже, что еда, принесенная на их столы, уже остыла. Действие, что разворачивалось на их глазах, было чем-то из ряда вон выходящим. Когда еще можно было увидеть, как юный ученик ставит свои условия главе огромного ордена? — Что же, раз вы так уверены в своих силах, я дам вам шанс попробовать и впечатлить нас. В случае победы, я позволю вам игнорировать одно из наших правил на ваш выбор. В случае поражения… — Тут старейшина задумался на секунду, — вы навсегда покинете Гу Су и никогда более не переступите его порога. — Остановись, что ты делаешь! Ты же не умеешь готовить! — Цзян Чэн неистово трепал парня за рукав, и шепотом продолжил: — ты никогда не сможешь изучить технику Лань, если проиграешь. Это будет огромной потерей для твоей духовной силы! — Я согласен, куда идти? — твердо отчеканил Сяо Чжань. Не то, чтобы слова брата его не впечатлили, но он был на сто процентов уверен в своих силах. И даже если это сон, то победить кого-то во сне было очень круто, значит завтра он проснется в самом потрясающем настроении в своей родной пекинской кровати.