Рисунок в технике СЕИ.

— Ах, да! Совсем забыл спросить! — Сяо Чжань, стоял уже возле дверей, ведущих на кухню,   — Есть ли у кого-нибудь аллергия на что-то или непереносимость продуктов? Я бы не хотел никого отравить. В зале послышался шорох и переглядывания. Первым руку в воздух вскинул молодой парень, статно и смиренно сидящий недалеко от старейшины Лань. На его лбу была метка цвета киновари, он и ученики его клана сидели в бело-золотистых одеждах. — Меня зовут Цзынь Цзысюань. Так уж повелось, что в нашем клане не едят лесные орехи. Пожалуйста, примите это к сведению, господин Вэй. — Парень был нарочито серьезен, и Чжаню показалось, будто бы у него с Вэй Ином были какие-то старые счеты. Вторая рука в воздух поднялась у Лань Сичэня, Первого Нефрита Гу Су, о котором также рассказывал брат Не. Он кротко улыбнулся, глянул на своего брата, и произнес: «Второй Господин Лань не ест острые блюда». Лань Чжань резко повернул голову в его сторону, не в силах поверить в предательство брата. «Как мог он при всех говорить про него такую личную информацию, а тем более «этому»! Мгм, мгм» — пыхтел его мозг от негодования, но лицо, как и прежде, было каменным, хоть брови немного и нахмурились. Сяо Чжань оглядел зал. Больше никто не поднимал руки, и он, улыбнувшись, удалился на кухню. Кухня представляла собой дворик, идентичный которому сегодня он уже видел. В центре него стояли несколько печей, разжигаемых дровами, вокруг которых суетились работники в фартуках. По периметру, под крытым навесом, находились большие бочки с рисом, зерном и овощами. Большие раздвижные двери вели в само помещение, где происходила нарезка продуктов. Сяо Чжань схватил за рукав одного из подсобных рабочих и спросил: — Где у вас тут главный? — человек ткнул в кого-то пальцем и тут же высвободился из хватки. — Ну что же, начнем, пожалуй, с супа. Повара показали ему расположение ингредиентов на кухне, и отошли от столов в сторону, наблюдая за его действиями. — Чего вы там встали? Мне нужна ваша помощь! Там столько здоровых мужиков сидит в зале! Я один не справлюсь! — повара робко подошли к столу и каждый из них, получив задание, занялся делом. Спустя чуть больше получаса, Сяо Чжань наказал вынести в зал новые порции супа и капусту с рисом. Сам он взял поднос, установил на него свои блюда и вышел к гостям. Атмосфера была уже не совсем обеденной, ученики сидели и болтали между собой, Лань Ванцзы сидел прямо в той же позе, только на сей раз в его руках была какая-то книга. Чжань повернулся вправо, и словно увидел там его. Лань Цижэнь сидел в такой же позе, не взирая на окружающий шум, и тоже что-то терпеливо читал. Сяо Чжань хмыкнул, подошел к столу старейшины и выставил перед ним три тарелки. Шум в зале сразу прекратился, потому что по остальным столам также начали расставлять долгожданную еду. — Что же, вот моя небольшая презентация, прежде чем вы это попробуете, — Чжань, как всегда, был доволен собой, и решил не останавливаться на достигнутом: — Рис ассоциируется с плодородием и изобилием. Добавляя масло и сыр, мы вносим элемент богатства и благополучия, — он указал на чашку с рисом, который больше не выглядел как галька во дворе, а принял очертание блюда. — Идеальный шарик риса со сливочным вкусом, и тертым сыром. — Далее, он указал на чашку супа: — Я немного изменил ваш традиционный суп, добавив в него лапшу, что символизирует... эм… путь судьбы. К тому же, это хорошее и сытное дополнение, не так ли? И заменил в нем некоторые специи. Свежемолотый черный перец и кумин укрепляют внутреннюю энергию организма, помогая поддерживать баланс инь и ян. Такой суп способствует долголетию и счастью. Он решил обратиться к старым китайским значениям продуктов, так как место, в котором он находился, было похоже на города при правлении династии Сун, а это было около тысячи лет назад, как он припоминал из уроков истории. — Мы испекли для всех хрустящие хлебные палочки, которые вы можете макать в бульон, после чего они раскроют свои травы. Далее, капуста с баклажанами «Чао Баицай». Чтобы называться полноценным блюдом, ей не хватало специй и заправки. Конечно, как оказалось, на вашей кухне не всё получилось найти, но ваши повара-заклинатели действительно сотворили шедевр под моим руководством. — Тут он слегка повернулся к двери в кухню, возле которой столпился молчаливый кухонный персонал, и благодарственно поклонился. — Кунжутное масло подчеркивает богатство и утонченность, а также это дань корням. Добавление чеснока и зеленого лука улучшает здоровье и жизненную энергию ци. Ах, да. Приятного аппетита! Пойду пригляжу за печеньками! Сяо Чжань, захватив поваров, снова удалился на кухню, оставив самого младшего из них дежурить под дверью, чтобы в случае неудачи, он сообщил как можно раньше и было время сбежать через задний двор. Но, конечно, такого бы не случилось. «Сяо Чжань – боженька готовки. В какой из вселенных у него могло бы не получиться?» — подумал он про себя и улыбнулся. Ореховое печенье и чай с мятой как нельзя кстати завершили трапезу. Конечно, для клана Цзинь, что не ест по какой-то причине орехи, Чжань приготовил печенье с кунжутом и подсолнечными семечками, что было не менее вкусно и сытно. Завершив работу на кухне, он вынес себе пиалу чая, откусил на ходу печенье, попутно глянув на то, хорошо ли оно пропеклось, и снова уселся на место рядом с сестрой и братом, которые уже опустошили свои миски с едой и вытаращенными глазами смотрели на него. — Чего? — спросил недоуменно Чжань, глядя на них в ответ и запивая печенье чаем. — Кто ты? — вырвалось у Цзян Чэна. – То есть, ты где такому научился? Раньше, кроме вина, тебя ничего не интересовало! — Он в недоумении окинул взором зал и убедился, что все миски, что были вынесены во второй раз, были пусты, и за каждым столом были слышны перешептывания и переглядывания. — Давай считать, будто в меня вселился другой человек, — беззаботно сказал Сяо Чжань, но понял, что сморозил очередную глупость, увидев, как лицо сестры из недоумения превратилось в гримасу ужаса. — Нет, я не так выразился, давайте считать, что я стал другим человеком после падения в реку. Наверное, я ударился головой, и там что-то перебултыхалось, — предложил он. Брат и сестра с осторожностью переглянулись. Из беседного тупика новоиспеченного повара вывел громкий голос Лань Цижэня. — Порядок! — громко произнес он, и за всеми столами вновь воцарилась гробовая тишина. — Господин Вэй, подойдите пожалуйста, — лицо его ничего особенного не выражало, но тарелки с едой, как позже заметил Чжань, были, как и у всех, пусты. — Вам удалось меня удивить, молодой господин Вэй. Ваши блюда сохранили свою структуру, вы с почтением отнеслись к нашим традициям и не стали полностью менять рецепты, а лишь добавили в них яркие дополнения, от чего они заиграли новыми красками. Как вы можете знать, девиз нашего ордена «Будь праведным», то есть четко следуй заветам и устоям. Однако, у этого слова есть еще несколько значений, одно из которых можно трактовать как «справедливость». Так вот, сегодня я поступлю по справедливости. Так как вы предложили мне пари и выиграли его, я сдержу свое слово относительно послаблений для вас в виде одного из правил Гу Су Лань, — За столами вновь зазвучали перешептывания, и возмущенно-восторженные вскрики. Лань Цижэнь поднял руку, жестом призывая к тишине. — Однако, господин Вэй, путь к вашему сегодняшнему триумфу не делает вам чести. Бросив мне вызов, вы нарушили с десяток правил клана, а не какое-то одно, такие как непослушание, неучтивость, неуважение к старшим, неподобающее поведение и многие другие. Вы должны понимать, что непослушание и фривольное поведение в нашем клане недопустимо. И вы должны понести наказание за это, чтобы впредь не совершать таких ошибок. — Он был очень строг в своей речи, и ученики переглянулись между собой. Он был прав. Прав во всём. Неужели Вэй У Сянь думал, что ему такое сойдет с рук? — Но.. — Сяо Чжань хотел возразить и продолжить пререкания, но его рот оказался наглухо залеплен невидимым скотчем, и он тотчас же глянул на Лань Чжаня. Тот сидел с прямой спиной, взгляд у него был устремлен в пустоту. Встретиться глазами и послать ему громы и молнии так и не получилось. И тут внезапно Ванцзы едва заметно нагнул корпус, будто поклонился. Скорее всего, этого никто не заметил, кроме Шона, и тут он сообразил. Сяо Чжань выставил руки вперед, как это делали окружающие его люди в знак почтения или приветствия, сложил ладони перед собой и низко поклонился строгому, но справедливому старейшине Гу Су. В этот же момент рот его будто расклеился, но Чжаню уже не хотелось выяснять отношения. Было какое-то ощущение завершенности процедуры и правильности случившегося. В любом случае, он выиграл себе одно правило. «Надо хорошенько с ними ознакомиться, чтобы выбрать наиболее некомфортное из них и истратить на него свой выигрыш в этом пари». Наказанием Сяо Чжаня, конечно же, было нудное переписывание правил клана Гу Су Лань. Чтобы тот не сачковал от работы, к нему приставили надзирателя в лице Лань Ванцзы. Второй Нефрит Гу Су сидел неподвижно в круглой светлой библиотеке и читал книгу по врачеванию. Объект его наблюдения сидел через проход напротив и постоянно что-то бубнил себе под нос. «Если это сон, почему меня в первый же вечер заперли как узника Азкабана и заставляют переписывать эту чушь?» — он переложил только что исписанный лист бумаги на стопку ему подобных, на которых краска уже высохла. Он решил сделать перерыв, размял руки, взял чистый лист бумаги, кисть и обмакнул ее кончик в тушь. Он налил в пустую ванночку чистой воды и обмакнул в ней кисть с краской. Широким и рваным привычным движением он провел по листу бумаги. Кисть оставила за собой серый водянистый след. И снова краска, и снова взмах с другим нажимом. Сяо Чжань вспоминал всё увиденное за сегодня. Очертания гор, водопад вдали и мелкую речушку с каменистым дном. Кисть продолжала свои четкие выверенные движения по листу бумаги. Острым кончиком, густой черной краской, на нем появились мазки, похожие на стебли и листья бамбуковой рощи, что росла вдоль берега. В середине он нарисовал очертания двух светлых ушастых точек. Они смотрели из центра картины, завороженные своей маленькостью, по сравнению с прекрасным существом природы. Казалось, будто он не рисовал уже целую вечность. Чжань понял, что соскучился по своим краскам, по своему суперкрутому набору кистей в кожаном чехле. По своему планшету и по своим работам, которые здесь он никак не смог бы нарисовать ввиду отсутствия технологий. Странно было бы видеть картину с изображением кота в скафандре на фоне космоса. Как-то стало тоскливо и грустно. Он дорисовал свой очередной шедевр, но вот радости это совсем не принесло. Наоборот, он окунулся куда-то в свои воспоминания, в прежнего себя, и спрятался там так глубоко, что не заметил, как по его щеке покатилась слеза. Она вот-вот должна была упасть на картину, но… Он поднял голову и обнаружил, что Лань Чжань стоит прямо рядом с ним, и держит, чуть согнувшись, свою руку над его рисунком. Локоны свисали вниз, а его лицо было совсем близко. И это не было лицом Ван Ибо, строптивым и злым. Это было лицо, спокойное и умиротворяющее, лицо Лань Чжаня.. На открытой его ладони в самом центре красовалась пойманная слезинка. — Лань Чжань, — потеряв голос, со сбившимся от неожиданности дыханием, сипло проговорил художник, — я.. — Иди за мной, — тихо скомандовал Господин Лань и вышел на воздух. Он большим пальцем левой руки провел по «испачканной» ладони. Отблески уже взошедшей луны переливались по влажной коже. Лань Чжаню показалось, будто это место заискрилось серебряно-голубым светом на миг, и тут же исчезло. Сяо Чжань, путаясь в полах своего непривычно длинного одеяния, догнал его на выходе из дворика библиотеки.