Рисунок в технике СЕИ.

Кролики допрыгали до реки, что протекала внизу под бамбуковым лесом и направились вдоль берега, по направлению к водопаду. Сяо Чжань и его учитель шли следом, боясь потерять их из виду. Хотя, на самом деле, потерять их было бы затруднительно, так как на окрестности всей своей темной тяжестью уже обрушилась ночь, а светящиеся прыгающие огоньки яркими голубыми точками прыгали прямо перед людскими ногами. Спустя несколько минут, вся вереница и правда оказалась возле шумного водопада, каскадом спускающегося с высокой горы. Зрелище было завораживающее, но пушистых комочков вода почему-то совсем не интересовала, они продолжали прыгать и, уткнувшись в нору, в месте, где водная гладь реки соприкасалась со скалой, исчезли один за другим. Лань Ванцзы, потеряв из виду последний огонек, сотворил заклинание света. Шарик света пронесся рядом с юношами и завис сначала над кроличьей норой, в которую даже при большом желании не влезла бы даже кошка, не то, что человек, а потом переместился к подножию водопада, зависнув возле бурлящей белой пены. Он положил на землю свой меч и растопырил руки. — Ты чего? — спросил Чжань Чжань, но тут же увидел старый фокус своего друга. Пояс и завязки на его платьях развязались, мягко соскользнули с плеч и оба верхних платья, сложившись в воздухе, приземлились у ног Ванцзы в аккуратную стопку. — Ты же не хочешь сказать, что собираешься лезть в воду? — недоверчиво поинтересовался он. Но тот уже взял Бичэнь в руку и уверенным шагом заходил в белую бурлящую пену. Добравшись до места, где водопад соединялся бурным потоком с рекой, и на которое указывал заклинательный свет, он осмотрелся, а затем сделал пару шагов вперед, прямо в воды летящего сверху вниз каскада и вовсе исчез из виду. Сяо Чжань, все еще стоя на берегу, немного запаниковал, так как вслед за Ванцзы исчез и свет, освещавший, по-видимому, какой-то вход. На церемониальное раздевание не было времени, и он, прямо во всей одежде также вступил в белую пену, о чем тут же пожалел. Передвигаться в воде в трех платьях было довольно сложно, мокрые полы то и дело липли к ногам и запутывались, сковывая движения. Однако, добравшись до водопада, он поступил ровно также, как и Лань Чжань несколькими минутами ранее. Сделав пару шагов сквозь падающую воду, он очутился в каком-то темном, но уже сухом помещении. Он не умел пользоваться заклинанием света, но вполне мог сотворить огонь, чем и воспользовался. Ручной огненный талисман загорелся языками пламени, и немного озарил окружение. Это было похоже на пещеру с кучей входов и выходов. — Лань Ванцзы! – крикнул в пустоту Чжань, но ему ответило лишь множественное эхо, доносившееся из разных ходов. – С ним же ничего не могло случиться за три минуты? – произнес озадаченно он. Позвав за собой огненный талисман, он вошел в первый, самый левый пещерный рукав. В этом странном месте абсолютно ничего не было. Только голые каменные стены и пол. Коридор несколько раз менял траекторию, и после каждой смены направления он чудесным образом раздваивался. Сяо Чжань решил все время поворачивать направо, чтобы легче было потом вернуться, но пройдя больше десятка подобных поворотов, он понял, что оказался опять в первоначальном месте. В той самой круглой комнате, в которую попал, войдя в нее из водопада. Одежда и инструмент за плечами все еще были мокрыми и холодными, что мешало сосредоточиться. «Хорошо. Попробую тогда чередовать, — подумал он, — ведь эти ходы должны же куда-то вести». И снова он зашел в левый ход и внимательно принялся проговаривать: «правый, левый, правый, левый….» И откуда ни возьмись, ниоткуда ничего не взялось и вообще ничего не произошло. Чжань вновь очутился в начальном месте. «Что за чертовщина?» Он подошел к темному водопаду, который видел из пещеры, и попытался выйти к реке. Но не тут-то было. Невидимая стена преградила ему путь и оттолкнула на метр назад. «Что за фигня? — снова выругался он. – Так. — Начал он рассуждать логически. — Если бы я был в компьютерной игре и столкнулся бы с подобным, то… — он подумал и озвучил вслух: — Либо мне нужен какой-то специальный инструмент, чтобы преодолеть барьер, либо мне нужна карта этого лабиринта, чтобы найти выход». Он снова огляделся. В тусклом свете маленьких язычков пламени мало что было видно вокруг, но если бы даже здесь висел светодиодный светильник, то он все равно ничего бы не нашел, так как в этом месте абсолютно ничего не было. В любом случае, Лань Чжань тоже еще не вышел, и можно было предположить, что выходить он будет там же где и входил. Так что лучшим решением было просто остаться ждать его здесь. «Как раз будет время попрактиковаться на моем Фэн Лине — подумал он. Сотворив несколько талисманов огня единовременно, он разделся и принялся рядом с ними сушить свою одежду. Вспомнив заклинание удержания, он сделал так, чтобы платья сами висели в воздухе, благодаря чему не приходилось их все время держать в руках. Сев в позе лотоса на пол, он положил свой тубус с камешками на колени и принялся настукивать начальный ритм новой песни. Он понял, что для заклинания ветра внутри инструмента сил у него не хватит, так как они уходили на поддержание талисманов огня. Он просто настукивал палочками ритм, то громко, то тихо, что напоминало какую-то ритуальную мантру у древних народов. Подняв повыше правое колено, инструмент слегка наклонился и камушки внутри трубы начали медленно и шипяще пересыпаться на другую сторону, создавая завораживающее трансовое звучание. Казалось, что прошло несколько часов. Шон уже надел свою сухую одежду и ощутил приятное тепло. Через какое-то время послышался шум. — Лань Чжань! – с надеждой крикнул музыкант, но снова ему ответило лишь эхо. Тут он услышал звук, похожий на бренчание струн. Протяжный, разнотоновый. Он огляделся, но вокруг по-прежнему было пусто. Он попробовал вспомнить недавние уроки музыки, где говорилось, что при определенных практиках, ноты и тональность звуков могут обозначать слова. Так что была вероятность, что это было послание от Ванцзы. «Может он попал в беду и ему требуется помощь?» Сяо Чжань собрал в кулак всю свою волю и знания. Сосредоточился и стукнул палочкой в двух разных местах своего инструмента. Он знал, что получилось все правильно. Правильные слова «где ты» на языке музыкальных звуков. Прошла минута, и раздался одинарный звук, обозначающий слово «верх». — Блин! Лань Чжань! Что значит «Верх?» Я не могу отсюда выбраться! Какой еще верх? Это тебе не кнопку в лифте нажать! Верх, блин! – выпалил тираду Сяо Чжань и понял, что потерял самообладание. Взяв минуту на то, чтобы взять себя в руки, он снова стукнул палочкой по инструменту, воспроизведя ноту «как». — Ну давай, объясни мне! — подгонял он невидимого друга, судорожно вертя в руках палочки. Прилетел в ответ струнный звук «смотреть». Чжань сразу задрал голову вверх, поняв в чем дело. Хотя нет, понять в чем дело было совсем невозможно. Он смотрел в потолок, который, визуально, возвышался над ним метров на десять. А на полу потолка, как белая летучая мышь сидел, пошатываясь, Лань Ванцзы, тоже задрав голову вверх и держа на руках какую-то дощечку со струнами. — Лань Чжань! – Снова крикнул озадаченный Шон и помахал ему рукой. Раздались несколько струнных звуков, которые удалось расшифровать как «вижу» «не» «слышу». «Как это возможно?» — думал он. – «Я тоже его вижу, но он не слышит, что я его зову. И вообще, почему он сидит на потолке?». Тут послышался новый звук, который Чжань никак не мог разобрать, так как помнил не все обозначения расспросных музыкальных нот. Так как он знал, что друг его видит, он нарочито сильно пожал плечами и развел руки в стороны, показывая, что не понял сообщения. В воздухе раздались еще несколько простых звуков: «ты» «находишься» «верх», расшифровал он. — Кто бы ни придумал этот скудный язык, явно он ни разу не попадал в подобные ситуации! – вновь выругался Чжань, пытаясь найти в словах смысл. — Я нахожусь наверху. Так, отлично! Это мне говорит человек, который сидит на потолке. Прекрасно. Мозг, свернись-развернись! Боже! — Он принялся ходить взад и вперед, размышляя о том, как ему применить эту информацию. Тут он вспомнил, что означал тот предыдущий сложный звук. И означал он «падать». — Я должен упасть на пол или что? — он поднял голову на потолок, и увидел, что Ванцзы слегка пошатывается, и опирается на меч, будто держится из последних сил. Что-то было не так, но, не попав к нему, об этом никак было не узнать. Сяо Чжань встал в центре и закрыл глаза. «Я нахожусь наверху и мне надо упасть, дал он себе установку и сосредоточился. До него постепенно начал доходить смысл этих слов. Это не Ванцзы был на потолке, а он сам. «И чтобы попасть к нему, я должен упасть с потолка». Пропитав себя этой мыслью, он почувствовал, как инструмент, висящий за его спиной, резко потянуло вверх, и камушки в нем перекатились. Затем вверх поднялись волосы и хвост, затем полы его платьев начали пониматься и в тот же момент ноги оторвались от земли, и он ощутил, что начал падать вниз. Дыхание захватило, и он открыл глаза, пытаясь одновременно как-то выставить вперед ноги, чтобы не удариться об пол головой. Однако удара не последовало. Он приземлился на что-то сильное и упругое. Это были руки Лань Чжаня. Чуть не потеряв равновесие, Шон перекинул одну руку за спину Ванцзы, ухватившись покрепче, чтобы не свалиться. Перед его глазами оказалось мертвенно бледное лицо его друга. Вид его явно был болезненный, а холодные руки слабли с каждой секундой. Чжань, поняв, что они сейчас оба упадут, соскочил с рук Ванцзы и подхватил его за плечо. Одежда того была мокрая и ледяная, будто тот побывал в арктике в своем тонком исподнем платье. Лань Чжань потерял сознание и всем телом повис на стоящем рядом человеке. — Вот же черт! – выругался Чжань, заметив, что снова оказался в той самой комнате, где провел последние часы, только в отзеркаленном варианте. Усадив друга на пол, он начал судорожно соображать как ему помочь. Первым делом, конечно, нужно снова было сотворить огонь, потому что его спутник, хоть никогда и не отличался румяным лицом, но сейчас явно был бледнее бледной поганки, и по температуре тела приближался к айсбергу. Сяо Чжань снял с себя сухие и теплые два верхних платья и повесил себе их на локоть. Он подошел к Ванцзы, сидящему у стены в окружении теплых огоньков из талисманов, и развязал узелок на его поясе. Не понятно зачем, он набрал в грудь воздуха, и распахнул полы мокрого нижнего платья друга, оголяя идеальную влажную холодную грудь. Его кожа, покрытая слоем прозрачной влаги, отражала мерцающие язычки пламени талисмана. Широкие плечи и крепкие мышцы плавно переходили в вытянутую линию ключиц, подчеркивая его аристократичную осанку. Грудь Лань Чжаня была идеально пропорциональной, кубики живота отчетливо выделялись, образуя соблазнительный рельеф пресса. Каждый мускул казался очерчен идеально ровно, будто вытесан мастером из льда. Голова его была запрокинута назад, и струйки воды стекали по длинным черным волосам, плавно струясь по шее и груди. Тело Лань Чжаня казалось идеально красивым, и его абсолютная физическая форма лишь подчеркнула необычайную привлекательность и силу его облика. Сяо Чжань провожал взглядом медленные капли воды, ползущие по коже друга и на мгновение потерялся в этом завораживающем зрелище. Он одной рукой держал господина Лянь, прислонив его к плечу, а второй рукой, наконец, сдернул ледяную, застывшую от холодной температуры одежду. — Ох, Лань Чжань, как бы мне пригодилось сейчас твое умение одеваться без рук, — хмыкнул он, и принялся просовывать холодные руки в теплые рукава своих одежд. Под сухими платьями на том были все еще ледяные штаны, почти задубевшие от влаги и холода. Сяо Чжань просунул руки ему под одежду, нащупал завязки на поясе и руки его задрожали. — Простите, Господин Лань, но это необходимо. — Проговорил он человеку без сознания. Ситуация была бесконечно неловкая, и Шон был рад тому, что его друг был в отключке. Произойди такое, когда Ванцзы был бы в сознании, то он испепелил бы Сяо Чжаня на мелкие хлопья и пустил бы по ветру над горой Гу Су. Расправившись со штанами, он плотнее запахнул ткани сухих платьев вокруг него. Шон сел спиной к холодной стене пещеры и усадил его себе на ноги. Он хотел отдать как можно больше тепла, а холодные стены и пол этому никак не способствовали. Пришлось приобнять Ванцзы за спину и плечи обеими руками, уложив его голову на своем плече. С мокрых волос друга все еще капала вода. Окружив себя горящими талисманами, они просидели так какое-то время. Чжань положил свою теплую руку на шею и щёку все еще не до конца согревшегося Господина Лань. Прошло еще сколько-то минут. Свет начал проникать в пещеру через завесу воды водопада. А значит, что наступал рассвет. Они пробыли здесь около восьми часов. Чжань заметил, что человек, спавший на нем, начал приходить в себя. Он медленно открыл глаза, и, не поднимая головы, огляделся. Вероятно, он пришел в дикий ужас, потому что как только увидел перед глазами шею своего друга, он молниеносно вскочил на ноги и судорожно стал оглядываться. Он так резко встал, что начал терять равновесие, потому что еще не все силы к нему вернулись, и он по-прежнему был очень слаб. Огоньки из талисманов сразу исчезли в воздухе. Чжаню тоже пришлось вскочить вслед за ним, и подхватить больного под плечо, чтобы тот окончательно не упал. Ванцзы схватился за голову рукой и восстановил баланс своего тела, однако, посмотрев вниз, он обнаружил, что одет не в свою одежду. И это было еще одним ударом для него. — Вэй Ин! – процедил он сквозь зубы, заметив свое исподнее белье, кучей лежавшее возле него. — Ты! Ты… — он не договорил, что имел в виду под этим «ты». Сяо Чжань демонстративно зевнул и потянулся. — Знаешь, друг мой, — сделал он упор именно на слове «друг». — Я всю ночь отогревал тебя здесь, переодевал в сухую одежду, помогал восстановить твою нормальную температуру, поддерживал талисманы огня и растирал руками твои плечи, чтобы возобновилось нормальное кровообращение… — Тут он сделал паузу, взглянув на огорошенное лицо Лань Чжаня и, получив от него колоссальное удовольствие, продолжил, — думаю, что я заслужил хотя бы крохотное «Спасибо»? Воцарилось молчание. Ну, тогда обнимашки! – предложил Чжань, раскинул руки и направился к другу, который в ужасе отшатнулся назад. — Спасибо. — Тихо, но быстро проговорил Ванцзы, пока его не начали обнимать. Лань Чжань, статный Второй Нефрит ордена Гу Су Лань, такой осторожный и безупречный во всем, никогда не позволял дотрагиваться до себя никому кроме семьи. Ни одним пальцем его никто не смел касаться. И тут, с появлением Вэй У Сяня, или кем он там был, его жизнь словно разделилась на «до» и «после». Он стал делать вещи, которые никогда раньше не делал, много говорить, вникать в жизнь другого человека и даже пить! А теперь еще и вот это! Как он мог смириться с тем, что его безупречное тело побывало в руках какого-то малознакомого сомнительного юноши. Что он там себе напридумывал? Что он видел? Что он трогал? Эти вопросы и мысли проносились многовагонной электричкой в его голове, не желая останавливаться. Более того, электричка ездила по кольцевым рельсам. Только одни вопросы заканчивались – начинались другие и догоняли прежние и так по кругу. Но, вдруг, в один момент, электричка влетела в стену рефлексии, и все вагоны лопнули как мыльные пузыри. Сяо Чжань, минутой ранее понял, что в голову Ванцзы опять влетела системная ошибка и он завис. Перезагрузить систему можно было шоковой терапией, или, как у нас говорят, «вышибить клин клином». Он не растерялся, подошел к другу, и схватил его лицо в свои руки. Глаза того сразу распахнулись и мозг перезагрузился. Это можно было понять, по его открытому в обескураженности рту. Он сразу отстранился, но перестал себя вести как загнанный в угол зверек. — Аттракцион неслыханной наглости снова приехал в нашу пещеру чудес! – клоунадничал Сяо Чжань, потешаясь над ситуацией, — сегодня в программе: спонтанные обнимашки для Лань Чжаня, неожиданные открытия, и три кита психологии для чайников тоже здесь: господа Отрицание, Торг и Принятие! Только сегодня, не пропустите наше выступление! — Шон представил себя на арене цирка и вовсю отрывался, с упоением разглядывая Ванцзы, у которого начали проявляться хоть какие-то эмоции на лице. Никто и никогда еще так над ним не издевался, не выводил его из равновесия и не нес такой откровенный бред. Ах да, это все еще было вопиющим бесстыдством и нарушением сотен гусуланевских правил! Прошло еще несколько минут, прежде чем оба пришли в себя. Все-таки надо было выбираться из этой пещеры. Лань Чжань начал развязывать на себе чужую одежду, но Сяо Чжань остановил его. — Господин Лань, эм… Отдадите мне мою одежду на берегу, — вежливо, со всей учтивостью попросил он. Тот искоса посмотрел на товарища и завязал узел обратно. Собрав свои инструменты, и закинув их за плечи, они пошли к выходу из пещеры, через который входили. — Я не могу пройти через барьер, — признался Сяо Чжань. На лице Ванцзы возникло смятение, затем понимание. — Поэтому мы здесь ночевали? — догадался он. «А ты думал мне просто по кайфу было сидеть задницей на холодном полу, прислонившись к холодной стене, с лишними холодными полсотней килограммов на руках?» — подумал Чжань, а вслух произнес: — Да, я пытался выйти сразу после того, как понял, что потерял тебя, — однако мне это не удалось. Защитный барьер или вроде того. Прошла минута. Ванцзы замолчал, но на лице его был виден какой-то мыслительный процесс. Вдруг Чжань увидел, что вокруг его запястья медленно обвилась голубая лента, другой конец которой зафиксировался на запястье Лань Чжаня. — Пойдем, — скомандовал тот и они вдвоем шагнули в воды водопада. Добравшись до берега, они услышали крики учеников, доносящиеся из бамбукового леса. — Господин Лань! Господин Вэй! — к ним неслась целая толпа людей, но, почти добежав до ребят, они резко остановились и замолчали в оцепенении. Из толпы вышел Цзян Чэн. — И как это понимать? — громко задал он вопрос. Его замешательство можно было понять, перед ним стояли два вымокших мужчины, один в нижнем, можно так сказать, белье, а второй вообще в одеждах другого. Оба отсутствовали в городе всю ночь, и объявились под утро, связанные священной гусуланевской лентой. — Эм, это долгая и неинтересная история, — попытался оправдаться Сяо Чжань. — Не на что тут смотреть, — послышался еще один голос из толпы. Он был совершенно противоположный Цзян Чэновскому. Более мягкий, и, как показалось, даже с улыбкой. В свет солнца вышел Лань Сичэнь, и, повернувшись к толпе учеников, легким жестом велел всем, включая Цзян Чэна, уйти заниматься своими делами. Он пошел вслед за удаляющейся толпой, но позволил себе один раз оглянуться и улыбнуться горевшему на адском костре стыда своему брату.