Рисунок в технике СЕИ.

Гризайль С первыми лучами солнца Вэнь Нин и Сяо Чжань подошли ко входу в пещеру. С виду это была просто заросшая дыра в горе. Шон зашел внутрь и медленно прошел пару метров. — Вэнь Нин, оставайся снаружи! Это место явно наполнено магией! Ты можешь пострадать! – крикнул он стоящему на улице юноше. Внезапно на стенах пещеры замерцали какие-то разноцветные огни. Они стали приобретать форму кристаллов с неправильными гранями разных размеров, растущих прямо из стен. Каждая грань была похожа на цветное зеркало, в каждом из которых отражался Сяо Чжань. По легенде, богиня Хоу Шуань с помощью этих зеркал вглядывалась в души пришедших и вычисляла их намерения относительно книги. Если намерения были праведные, она пропускала путников в центр пещеры. Если у нее возникали сомнения, то она просила доказать свои чистые помыслы. Если ответ ей не нравился, пещера закрывалась барьером и эти люди оказывались на улице без возможности зайти туда вновь. Медленными шагами он шел по пещере, стараясь не смотреть на свое отражение. Казалось, будто сто глаз одновременно наблюдают за его походом, от чего становилось некомфортно. Он моргнул, а открыв глаза чуть не упал на пол, так как его собственное лицо смотрело на него в упор с гладкой поверхности зеркала. Шон повернул голову вправо, затем покрутился на месте. Он оказался в зеркальной ловушке. Дотронувшись до поверхности, он понял, что перед ним просто иллюзия. Однако, зеркала были вполне себе реальными, хоть и сотканные из нитей пещерной пыли. Вокруг него опять было не менее сотни отражений самого себя, только более крупных и самостоятельных. Зеркальная ловушка со множеством граней вращалась по кругу, не давая сосредоточиться и подумать. В панике Сяо Чжань шагнул навстречу одному из своих отражений и как бы вошел в зеркальный вход. Моргнув еще раз, он понял, что выбор был сделан неверно, так как все изображения и грани удвоились. В некоторых зеркалах его отражение жило своей жизнью. Куда-то шло, что-то делало. Одевалось, играло на флейте и даже спало. И в принципе, можно было бы просто закрыть глаза, но сотни Сяо Чжаней без устали разговаривали. Задавали вопросы, смеялись, зевали, перебивали друг друга, от чего в ушах стоял просто шум. Это и правда сводило с ума. Сумбурное движение в сотнях граней укачивало, глаза пытались уследить за всем что происходило вокруг, а голова начинала кружиться и в итоге начала еще и болеть. Он зажмурился, закрыл уши руками и сел на пол. Нужно было время, чтобы никто не отвлекал, нужно было решить головоломку и подумать. Несколько минут он просто сидел в тишине внутри себя и размышлял. Затем достал свой музыкальный инструмент и принялся настукивать ритм. Он решил сыграть мотив известной ему из детства колыбельной, чтобы попробовать усыпить всех Чжаней, мешающих ему думать. Запустив заклинание ветра в свою трубу, понеслась красивая мелодичная музыка. Он пальцами закрывал некоторые отверстия, чтобы звук становился либо тоньше, либо насыщеннее, а также менял тональности. Перекатывающиеся камушки имитировали шум моря. Он представил, как заснул на берегу и волны тихонько плещутся рядом с ним, унося все сторонние мысли. Закончив композицию, он приоткрыл глаза. На удивление, прохождение этой иллюзии оказалось не таким уж сложным. Все его отражения уснули глубоким сном. Они приняли позу лотоса и закрыли глаза, перестав мельтешить в отражениях. Шон встал на ноги и заметил, что одно из отражений также встало, в точности повторяя его движения. Так как все они были фрактальными, то есть повторяли сами себя и отражались друг в друге, за спиной каждого первого отражения в даль уходили и превращались в точку еще сотни и сотни таких же Сяо Чжаней. И каково было его удивление, когда в одном из зеркал на десятой примерно линии отражения он увидел свое истинное, единственно верное изображение в зеркале. Голова страшно кружилась от движущихся по-прежнему зеркал, но он дотронулся пальцем до своей копии, сделал шаг в сторону истинного зеркала и его отражающей поверхности. Все исчезло, и он оказался в темноте. Войдя внутрь и сделав шаг, дух его перехватило, потому что второй шаг было делать уже некуда. Он стоял на краю огромной огненной пропасти, попади в которую, он точно оказался бы в аду. Лава большими пузырями хлюпала внизу под его ногами. Он быстро огляделся, не давая панике захватить себя в плен. Это была все та же пещера с черными, как смоль стенами, полом и потолком. От пола, правда был лишь клочок под его ногами. Отступать или идти вперед было некуда, и волна безысходности начала подступать к горлу вместе с лавовым жаром. Тут он вспомнил пещеру, в которую они попали с Лань Чжанем, будучи в Гу Су. Он снова прикрыл глаза, и стал настраивать свой организм так, чтобы он думал, что находится на потолке и ему надо спуститься вниз. Но вот ведь незадача. Если он окажется на потолке, то есть на полу, то лава с прежнего потолка стечет прямо на него и он просто в ней сгорит. В то же время он подумал, что выход, скорее всего, как раз под этой лавой, которая должна вылиться. Если он подумает, что вулкан сбоку, то лава выльется только на половину и затопит половину пещеры, и вход в другую комнату тоже будет затоплен. Нужно было придумать что-то, что дало бы ему возможность спастись. Задачка казалась нерешаемой. Он вспомнил, что у него за спиной также находился его верный друг, Суйбянь. И сразу в голове выстроилась цепочка. Сяо Чжань встал на лезвие меча и закрыл глаза, представляя, что он сейчас висит на потолке вверх ногами, и должен спуститься вниз на пол. Как только мозг получил эту информацию, он, как и в прошлый раз, почувствовал, что его инструмент за спиной потянуло вверх, волосы с плеч соскользнули и встали «дыбом», после чего последовал рывок, в результате которого он ощутил падение и тут же перевернулся головой вверх, все еще ногами оставаясь на своем мече. Если бы он замялся хоть на пять секунд, он точно лишился бы своих ботинок, потому что тягучей массой лава с потолка стала стекать из огромной дыры на пол, и заливать все вокруг своим горячим оранжево-красным сиянием. Дождавшись, когда вся лава полностью стечет, Чжань, стоя на мече, полетел вверх, прямо в яму, которая когда-то была внизу под его ногами, а теперь находилась в виде гигантского колодца над его головой. Вылетев оттуда, он оказался в новом месте. В нем ничего не было. Абсолютно ничего. Только пустота и давящее ничто. Не было ни света, ни звуков, ни запахов. Он слышал только удары собственного сердца у себя в голове. Чжань попытался пойти вперед наощупь, но ощутил себя будто в космосе. Вокруг ничего не было, как если бы персонаж компьютерной игры бегал по не прогрузившейся карте. Ни цели, ни направления, ни ориентиров. Ничего. Он опять сел на пол, так как пол всегда был статичен и всегда был, слава богу, под ногами, и попытался сосредоточиться. — Ты ведь помнишь, зачем пришёл сюда? Ты хочешь узнать, что с тобой произошло и вернуться в свое тело. Ты обещал себе, что дойдёшь до конца, несмотря ни на что. – Послышался голос рядом. Сквозь тьму проступил… Он сам. То же самое тело и голос. Те же манеры. Человек в виде Сяо Чжаня сел рядом и посмотрел на свое подобие, которое удивленно таращилось на своего двойника. Истинный Чжань подумал, что это снова иллюзия, оптический обман, или еще что-то другое. Он хотел рукой смахнуть уже надоевший ему в зеркальной комнате образ самого себя повсюду. Однако, человек был из кожи и плоти и сидел абсолютно также как и он сам. Образ не развеялся, а только горько улыбнулся. — О чём ты вообще переживаешь, ботаник? Ты прекрасно живёшь сейчас, развлекаешься с друзьями, с любимым человеком, носишься с фантазиями, будто ты супергерой! Ты что, реально веришь, что сможешь вернуть свое тело обратно и бросить все это? – из темноты вышел еще один человек, идентичный предыдущему. — Вы кто такие? Хотел сказать истинный Сяо Чжань, но рот его оказался безмолвно заклеен, от чего наступило чувство безысходности, и он молча продолжил наблюдать. — Ты забываешь, что живёшь не своей жизнью. Твоё тело, вероятно, занято душой другого человека, а твоя собственная душа блуждает где-то в пространстве. Ты должен узнать правду, даже если она неприятна, – сказал рассудительный Чжань Фактович. — Но правда тебе ничего не даст! Ты ведь прекрасно живёшь сейчас. Тебе нравится жизнь, тебе нравятся друзья, тебе нравится Лань Чжань. Зачем разрушать всё это? – Ответил ему Чжань Сомненьевич. С виду он был более растрепанный и нагловатый, и сидел на полу напротив двух Чжаней, поставив руку на согнутое колено, с которого, как и всегда сползли слои ткани, делая образ развязным. — Причем здесь Лань Чжань? — Тебе не кажется забавным, что ты выцепил именно эту часть моего вопроса? — Правда важнее всего. Нельзя жить, зная, что ты украл чужую жизнь. Твоя душа заслуживает свободы и истины. Ты просто боишься узнать правду, боишься вернуться, потому что не хочешь потерять то, что имеешь. – Чжань Фактович щелкнул пальцем по носу Чжаня Сомненьевича. — Нет, это не трусость. Просто такое чувство, что здесь мне самое место. — Может, ты просто боишься, что потеряешь Лань Чжаня? Боишься, что правда разрушит твоё счастье? — Перестань жонглировать моими мыслями! И оставь его в покое! – Чжань Сомненьевич почти перешел на крик. — Да брось, признайся уже! Ты же прекрасно знаешь, что тебя волнует именно Господин Лань. Он глубоко засел у тебя в душе, и мысль о том, что придётся оставить его, разрывает тебе сердце. — Это не так! Мне просто нравятся все эти магические штучки, и я не хочу снова оказаться в Пекине и быть никем. — Эх, ты сам то в это веришь? Я слышу стук своего сердца и с каждым отрицанием ты вонзаешь в него гвоздь. — Замолчи! Я и правда хочу остаться здесь! Какая разница как я тут оказался! Давай просто уйдем! — Правда дороже всего. Она поможет тебе понять, кто ты есть. Разве ты не хочешь узнать, что произошло с тобой на самом деле? — Какая нафиг правда?! Что изменится, если ты узнаешь? Да ничего! Уже поздно что-то менять, всё решено! Ты занял отличное место и прекрасно себя здесь чувствуешь! Забудь про своё прошлое, не вороши это все, живи здесь и сейчас! — Настоящая жизнь — это борьба и поиск. Это принятие себя и своего прошлого. Иначе ты останешься лишь тенью, бродящей по чужим дорогам. А Лань Чжань… — Не произноси его имени! — Он тебя скоро забудет. Все тебя забудут, как только ты исчезнешь, и никому не будет до тебя дела. – Чжань Фактович язвительно усмехнулся и продолжал стоять на своем. — У меня здесь есть брат и сестра, есть друг Вэнь Нин и.. — Вэнь Нин? Тот парень, которому ты стал обузой? ТЫ стал его обузой, а не он твоей! Тебе не стыдно, что он спасает твою жизнь, как только вы снова встречаетесь? Ты просто никчемный! — Он мой друг! — Он слишком юн и малодушен, чтобы возразить тебе. Смирись, Чжань, ты проиграл. В этом мире ты тоже никто. Ты ничего не умеешь и никому ты тут не нужен. — Я верю.. — Во что? — В НЕГО. Внезапно Истинный Сяо Чжань зашевелился, объятый ядовитым диалогом. Изо рта его вышел сгусток крови. Сердце болело, будто упало в яму с ежами и с каждым движением сотни игл вонзались в него. На глазах давно проступили слёзы, но мертвой лужей застыли под зрачками, не скатываясь по щекам и застилая глаза водной пеленой. Он с трудом медленно поднялся с пола и обнажил свой меч. Звериный рык вырвался из его груди, в который он вложил всю свою мощь, боль, сомнения и страхи. Он взмахнул длинным клинком и наотмашь ударил сидящих у его ног две свои субличности. На удивление, клинок прошел сквозь них словно сквозь воздух, и они исчезли все в той же темноте. Чжань обессиленно рухнул на пол и слезы все-таки перестали держаться и скатились по пылающим жаром щекам. Сердце немного отпустило, и он глубоко выдохнул. «Лань Чжань!» — вырвалось тихо их его губ, и он накрыл глаза ладонью, дав волю чувствам и по-детски заплакал. «Что же мне делать?» Осознание обрушилось на него как огромная бетонная плита. Живя в Юнмэне он стал забывать кто он есть на самом деле. Он – Сяо Чжань, жизнь которого осталась в современном Пекине, средь ярких фонарей, машин и своих родителей. Он стал забывать каково это, ходить каждый день на работу и считать деньги, приходя в кондитерскую на углу улицы. Там не было Цзян Чэна и Вэнь Нина, не было Вэнь Цин и Яньли. И там не было Лань Чжаня. Если он вернется к себе, он потеряет всех, кем дорожил последние полгода. Они забудут о нем и будут жить дальше, а что он? Как быть ему? За всю жизнь в городе он так и не нашел себе настоящих друзей. Никто кроме родителей о нем никогда не беспокоился. Вернуться туда? Зачем? Зачем вообще он сюда пришел? Узнать правду? А кому она нужна? Здесь у него было все. Спустя некоторое время он очнулся от яркого света, в позе эмбриона. В темноте было так хорошо. Не было ни времени, ни пространства. Ни забот, ни проблем. Ни друзей, ни врагов. Темная передышка в уголке своей души. Темный шкаф, куда забирается ребенок, когда прячется от надвигающейся опасности. Только минутку. Только бы еще одну минутку побыть здесь и зализать свои раны. Распутать свои мысли. Побыть ничем… Все стены кроме одной остались такими же черными, как и прежде. Но одна из них была похожа на огромный белый камень. И только Чжань осознал это, как стена зашевелилась и с жутким грохотом… открыла гигантский каменный глаз без зрачка. То еще зрелище, если честно. Он сначала вообще не понял, что происходит. Узор на каменной стене сложился в гигантское веко и глаз моргнул. «Еще одно испытание. Точно ли я его выдержу?» — пронеслось у него в голове. Он встал и медленно прошелся по периметру. Глаз все это время следил за ним. Чжань начал размышлять: «раз уж нет рта и есть только глаз, может он хочет что-то увидеть? Но что я могу ему показать? Если мыслить логически, то…» — И тут он вспомнил о том, что богиня проверяет путника, на предмет чисты ли его помыслы. Он снова принялся думать, как сделать так, чтобы гигантский глаз увидел его благие намерения и пропустил дальше. Снова сев на пол, он достал из своей сумки листы бумаги и черную жидкую тушь. Решение как-то сразу пришло в его голову. Он решил просто быть честным. С самим собой. Разлиновал листок на квадраты и в каждом окошке начал рисовать людей и эмоции, сопровождая красивыми иероглифами каждый из них. Получилась история в картинках, в современном мире называющаяся комиксом. Каждая картинка была нарисована в виде скетча, который был у него в голове. По мере рисования к нему приходило осознание каждого момента своей жизни, с тех пор как он появился здесь. Хоть сердце снова отстукивало бешеный ритм, в этот раз оно помогало нарисовать верные эмоции в каждом квадратике. Чжань сложил по порядку несколько листов и встал. Подвесив их в воздухе с помощью заклинания, он увеличил каждый из них в несколько раз. Точно невозможно было знать, видит ли каменное око мелкий шрифт, ведь у него не было зрачка. И видит ли оно вообще что-то. Но это именно то, чем Шон хотел бы поделиться с богиней, если бы она стояла перед ним. Просто историей. Его историей. Глаз сосредоточился на картинках. История рассказывала о молодом черноволосом парне с родинкой под губой, который оказался не в своем времени и месте и не понимал, что происходит. Там были его приключения с Лань Чжанем и тесная привязанность друг к другу. Как его чуть не убили и как Вэнь Нин и Вэнь Цин спасли ему жизнь. В конце Сяо Чжань стоял в пещере перед огромным глазом. На следующей картинке он читал большую старую книгу. А на самой последней книга осталась лежать на своем месте, а на фоне был удаляющийся юноша. Диалог в темноте привел его к мысли, что сама книга ему вовсе и не нужна. Ему лишь нужно было взглянуть на нее и найти там ответы на интересующие его вопросы, не вынося за пределы святилища. Не было никакого смысла забирать книгу с собой. По правде говоря, Чжань все еще колебался, нужно ли ему вообще идти до конца. Ведь то, что написано в ней может перевернуть его жизнь с ног на голову. Опять. К этому он не был готов. Однако, пройденные испытания были столь тяжелы и морально, и физически, что отступать было бы верхом ненормальности. Большой глаз моргнул и застыл. Его веки снова сомкнулись, а когда разошлись вверх и вниз, перед Чжанем пролился свет на месте, где раньше должен был быть зрачок. Сквозь этот свет он увидел просторный светлый зал, в который, не медля ни секунды, вошел. Вокруг было много места. Стены были похожи на природный белый мрамор. Они издавали тусклое белое свечение. В центре зала, на метровом резном постаменте находилась огромная книга в золотом переплете и лежала обложкой вверх. Надпись гласила: «Книга Кисти Душ Хунь Би», и ниже: «Игры с душами — дорога в вечную тьму. Не трогай то, что не можешь вернуть». Сяо Чжань осторожно открыл книгу и начал читать: Кисть Душ Хунь Би. «Давным-давно, в седую старину, создали древние мастера удивительный инструмент — кисть невероятной силы, управляющая душами, «Хунь Би» 魂 (hún) — душа, дух. 筆 (bǐ) — кисть. Была она вырезана из чистого нефрита, светилась загадочным сиянием и обладала чудодейственной силой: могла перемещать души между мирами, временем и пространством. Эту кисть хранили для самых крайних случаев, когда требовалось спасти душу или переправить её в безопасное место. Но кисть имела свои законы: она проявляется раз в сто лет, и лишь однажды за этот цикл её разрешалось использовать. После применения она растворяется вместе с жертвой, а новая кисть рождаетсясь вновь лишь спустя целое столетие. Никому не дано было распоряжаться ею произвольно, и даже самые мудрые шаманы знали меру её силы, ведь ритуал нельзя обратить вспять. Никто не мог проникнуть в тайну её нахождения: только достойнейшие могли найти путь к Пещере душ, где жила кисть, и только после суровых испытаний она открывалась взору избранных. Многие искатели становились безумными, пытаясь разгадать её секреты, но лишь единицы выходили победителями из этой магической обители». Чжань начал листать страницы и добрался до заголовка: «Принцип действия». «Порожденная древними заклинаниями, она властвовала над душами живых существ. Великая сила была сокрыта в её изящных линиях и плавных изгибах. Для того, чтобы вдохнуть в кисть жизнь и позволить ей раскрыть свою силу, требовалось нечто сакральное — душа человека. Лишь пожертвовав чьей-то душой, можно было активировать древний инструмент и использовать его могущество. Когда наступал час ритуала, душа жертвующего сливалась с энергией кисти. Растворяясь в ней, душа покидала пределы материального мира, безвозвратно исчезая из бытия. Подобно утренней росе, испарившейся под горячими лучами солнца, душа не оставляла следов. Закончив свою работу, Кисть душ возвращалась на место, дожидаясь следующего цикла, когда вновь наступит время её активного служения. И так будет всегда, из века в век, соблюдая установленные законы». Далее была описана подробная инструкция на множестве страниц, что нужно делать для того, чтобы кисть заработала. Вернувшись немного назад, он заметил еще один заголовок: «Способности кисти». 1. Изгнание души из тела. Душа отправляется в небытие, и исчезает, подобно лучам солнца ночью. 2. Замена душ. Кисть может заменить одну душу другой, осуществляя обмен между телами. Иногда душа не может адаптироваться к новому телу, что приводит к заболеваниям или даже смерти. 3. Объединение душ. Две души сливаются в одном теле. Такой процесс может приводить к расстройствам сознания, появлению раздвоения личности или даже безумию. 4. Раскол души. Разделяет одну душу на две равные части. Каждая половина получает собственную индивидуальность, что может породить чудовищные конфликты и психологические травмы. И все в таком духе. Больше десяти способов насчитал Чжань при беглом просмотре. Он снова пролистал страницы где-то ближе к концу. «Возможные исключения». 1. Идентичная душа. Если существуют души похожие, как две капли воды и обе из них живы, то ритуал изгнания душ не сработает. Изгнанная душа заберет тело другой души, а другая наоборот вселится в тело первой. Таким образом, они просто поменяются местами. 2. Родственная связь. Использование в ритуале обмена душ близких родственников приведет к образованию гибридов, несовместимых с жизнью. 3. Возвращение души. Если тело, в которое переселили душу слишком молодо или слишком старо, душа может вылететь из него и раствориться ввиду возрастного конфликта. 4. Влияние Луны. Ритуал, проведенный в дни астрономических событий, может сработать необычным образом, создавая хаотичные и непредсказуемые сочетания душ и тел. Сяо Чжань прочитал эти строки и проанализировал, составив мнение у себя в голове, разделив его между своими субличностями, которые, став размером со спичечную головку, все еще вели диалог в его голове. В конце книги были разного рода талисманы. Он пролистал все страницы до конца, внимательно вчитываясь в принцип их действия. Достав листок бумаги, переписав ритуал и само иероглифичное заклинание одного из них, он захлопнул книгу, положил листок в сумку и низко— низко почтительно поклонился книге. Чувства его переполняли, так как информация, которую он получил, была исчерпывающей. На глаза снова навернулись слезы, но это было уже слишком. Он не хотел один переживать снова весь спектр эмоций, чтобы не стать заложником этой пещеры. Было решено анализ увиденного перенести в более безопасное место. Анализ прочитанного в более безопасное время. Он решил просто выйти отсюда, оставив позади все свои переживания. Чжань громко сказал: «Спасибо». Слово эхом отразилось от стен. Он подошел к огромному глазу и снова шагнул вперед. — Господин Вэй! — прокричал чей-то настойчивый голос. Сяо Чжань оказался на внешней стороне пещеры, прямо на дорожке, недалеко от места, где они расстались перед входом с Вэнь Нином. Солнце уже закатывалось за горизонт оранжевым ярким диском. Чжань глубоко вздохнул, раскинув руки и впуская в себя свежий воздух. Вэнь Нин подбежал к нему с совершенно обеспокоенным лицом: — Господин Чжань! Беда! У нас беда! Надо быстрее возвращаться!