Рисунок в технике СЕИ.

Прошло двое суток с этих событий. В Юнмэне повсюду был траур и белые полотна везде и всюду заполонили город. Тела погибших юных учеников с особым ритуалом захоронили в братской могиле. Лань Сичэнь и Лань Ванцзы сыграли для них песнь успокоения души. Бывших глав клана похоронили вместе, воздвигнув склеп на окраине города. Церемония прощания была довольно длинной, так как каждый из выживших хотел проводить в последний путь столь уважаемых людей. Всё это до бесконечности удручало. Весь город был пропитан скорбью и молчанием. Сяо Чжаню пришлось участвовать во всех ритуалах, и он боялся, что как только он закроет глаза, то увидит подробности этой кровавой бойни. На самом деле так думал каждый, кто остался в живых, но лишь для Чжаня это было вопиюще неприемлемо. Одно дело – это рисовать масштабные битвы на планшете, и совсем другое — видеть их воочию и участвовать в них. В один момент он решил, что с него хватит и решил осмотреть окрестности, на горах, где еще не был. В небе горела яркая луна, мягким свечением указывая путь. Сяо Чжань вышел из дворца и пробрался на левый берег лотосового озера. В то время, когда он жил здесь в прошлый раз, он, также разведывая местность, наткнулся на примечательный алтарь. На правом берегу, на вершине холма, было что-то вроде смотровой площадки. Там стояла небольшая беседка с колоннами, а в центре нее было некое «место силы». На невысоком постаменте стоял большой каменный распустившийся лотос. Люди приходили сюда чтобы собраться с мыслями, подумать о чем-то и просто поглазеть на город с высоты птичьего полета. Днем там иногда играли дети и прицепляли к колоннам своих воздушных змеев. А ночью частенько в беседке можно было увидеть целующиеся парочки, которые коротали время с романтическим настроением. Левый же берег, куда и отправился Шон, был совсем диким. Там почти не было тропинок, лишь заросли кустарников и темный лес позади. Он задался вопросом, а какой же отсюда открывается вид, если на противоположной части все так красиво. Широкими шагами он приминал траву, помогая изредка себе мечом. Путь наверх занял около двух часов. Он принципиально решил не взлетать сюда на мече, потому что ему хотелось втоптать в землю все свои переживания с каждым шагом, побыть в одиночестве и подумать. Достигнув вершины горы и выйдя сквозь деревья к краю, он обнаружил Юнмэн далеко внизу под ногами и огляделся вокруг. Оказалось, эта гора была угловой, и по левую руку Чжаня, в нескольких десятках шагов, тоже был обрыв. Озеро имело большой и длинный карман. Строений внизу кармана почти не было, за исключением небольшой сторожевой башни на ее окраине за несколько километров от развилки и пары пристаней. Сяо Чжань нашел два широких сросшихся дерева на самом краю, прислонился к ним спиной, сел поудобнее и достал Фэн Линь. Положив на колени свой музыкальный тубус, он начал сочинять мелодию под стихи, написанные еще несколько лет назад. Он сначала хотел просто вспомнить строчки, но как-то сам собой начал напевать мотив и пропевать каждое слово. В голове родилась мелодия, которую он попытался повторить. Вышло не совсем так, как он хотел. Инструмент задребезжал и издавал звуки более грубо и прерывисто. Чжань отложил его в сторону, погладил рукой бамбуковый корпус и сказал: «Я понимаю тебя. Ты не можешь настроиться на нужный лад, потому что в моей душе поселилась дрожь. Прости меня». Это было слишком. Для него это было уже слишком. Он с минуту посидел, вглядываясь в даль, а затем достал из сумки сосуд с вином и залпом выпил почти полбутылки сразу. В голове начало слега шуметь, и он прикрыл глаза. Себе под нос он напевал сочиненный мотив. На вершине мира в полном одиночестве, Смотрю я словно вольный ветер в даль. Я раньше не верил в силу пророчества, И в то, что ты мой Священный грааль. И вот тебя нет, и нет в мире звуков, Нет запахов, вкуса, цветов и тепла. И сердце не слышно в безмолвии стука, Осталась лишь боль, что сжигает дотла. … В голове Сяо Чжаня началась какая-то возня. Дверь распахнулась и в нее зашел Чжань Фактович. Он увидел в углу своего сознания спрятавшегося Чжаня Сомненьевича, дрожащего от невыплаканных слез и страха. — Я не могу больше видеть кровь и смерти, понимаешь? — жалобно сказал Чжань Сомненьевич. — Почему это происходит? Почему люди должны убивать друг друга? Чжань Фактович спокойно посмотрел на него, пытаясь успокоить: — Ты должен понять, что война — это неизбежная часть жизни. Люди всегда боролись за территорию, власть и ресурсы. Но не стоит бояться правды. Признавая войну, мы можем стремиться предотвратить её. Чжань Сомненьевич закрыл лицо руками, пытаясь скрыть слёзы: — Но почему так больно? Почему я не могу просто жить спокойно и счастливо? Каждый раз, когда я закрываю глаза я вижу кровь, боль и стеклянные глаза ни в чем не повинных людей! Чжань Фактович улыбнулся, положив руку на плечо Сомненьевича: — Это нормально испытывать такие чувства. Ты чувствителен и эмпатичен, и это делает тебя хорошим человеком. Но ты должен уметь контролировать свои эмоции. Страх и сомнения мешают принимать правильные решения. Чжань Сомненьевич кивнул, пытаясь справиться с эмоциями: — Я боюсь, что не смогу выдержать следующую войну. Я не хочу снова видеть кровь и страдания. Чжань Фактович обнял его, мягко поглаживая по спине: — Ты справишься. Ты сильный и храбрый. Ты уже доказал это в прошлых битвах. Просто помни, что страх — это естественная реакция, но ты можешь его контролировать. Чжань Сомненьевич улыбнулся, чувствуя себя немного лучше: — Я чувствую себя увереннее, когда ты рядом. Чжань Фактович улыбнулся в ответ, обнимая его крепче: — Мы всегда будем вместе, Сяо Чжань. Мы с тобой части одного целого, и никогда не будем существовать раздельно. Мы сможем преодолеть любые трудности, если будем поддерживать друг друга. Сяо Чжань глубоко вздохнул. Дрожь в его руках немного унялась. — Грустная песня, — послышался голос рядом. — Садись, раз пришел, — ответил Чжань немного холодно и чуть сдвинулся в бок, не оборачиваясь. — Ты в порядке? – спросил Лань Чжань, все еще стоя рядом. — Садись, я тебе говорю! В ногах правды нет. – Шон дернул его за подол платья вниз, от чего идеально подпоясанный голубой наряд Ванцзы слегка перекосился, и он тотчас сел, заправляя выбившиеся складки в пояс. Они сидели плечом к плечу и смотрели вперед. — Хватит пить, — твердо приказал Лань Чжань, наблюдая за тем, как опустошается вторая бутылка вина. — Почему ты ушел тогда и ничего мне не сказал? Ты знаешь, сколько всего я за это время пережил здесь? — вдруг раздался всхлип Чжаня, нервы которого, натянутые как струна, только что лопнули. Обескураженный Ванцзы слегка запаниковал и думал, что ему ответить на такой вопрос и как успокоить своего друга одновременно. — Я подумал, что ты вполне справишься и без меня, ведь с тобой были Вэнь Нин и Вэнь Цин, — честно начал рассуждать Лань, но понял, что это не те слова, которые нужны были Чжаню сейчас. — У меня здесь ближе тебя никого нет, понимаешь? — еще чуть-чуть и он разрыдался бы как маленький ребенок. Голос его был на грани, и он едва сдерживал эмоции, вырвавшиеся наружу благодаря вину. Ванцзы больше не в силах был выносить несчастного вида Шона, но не знал, как ему помочь. — Ты можешь не сдерживать слезы, — предложил он, — поплачь и тебе полегчает. — Лань Чжань! – вдруг крикнул тот, — ты, бесчувственный кусок полена! — он накинулся с кулаками на своего друга, который лихорадочно соображал, что же пошло не так и в какой момент их разговор превратился рукоприкладство. Сяо Чжань бил в грудь Ванцзы кулаками, выплескивая свои эмоции наружу. Спустя всего полминуты ритуальных ударов, он уткнулся в плечо Лань Чжаня лбом и ощутил, как чья-то рука медленно гладит его по голове и волосам. — Я так устал… И голова… так болит, — произнес Чжань. — Я знаю. – Ладонь Ванцзы все еще успокаивающе гуляла по его волосам. На секунду остановилась, и.. Сяо Чжань почувствовал, как будто на его больную голову вылили ведро целебной воды. Стало так легко, когда шпилька из пучка на макушке была вынута, а волосы каскадом распустились и полностью закрыли его плечи. — Так хорошо, — медленно и с облегчением произнес Чжань куда-то в плечо. Ванцзы медленно запустил свои длинные пальцы в черные волосы и заправил несколько прядей тому за ухо. — Меня лихорадит от твоих прикосновений, — признался Сяо Чжань, не рассчитывая, впрочем, на какой-либо ответ. Лань Чжань медленным движением приподнял его голову за подбородок и посмотрел в мокрые глаза. Шон казался маленьким беззащитным ребенком, который расшиб коленку, пока играл с друзьями, и пришел к маме, чтобы она его пожалела. Внезапно, второй рукой Ванцзы подхватил Чжаня за спину и притянул к себе ближе. — Ты слишком далеко от меня, — произнес он, объясняя свои действия. Лицо его по-прежнему почти ничего не выражало, но на щеках проявился чуть заметный румянец. Шон пересел поудобнее, но левая рука друга все еще по-хозяйски обхватывала его пояс. — Лань Чжань, почему ты вечно такой серьезный? Мне трудно читать твои эмоции, когда ты сидишь с каменным лицом! — пожаловался Чжань, разглядывая вблизи лицо напротив. — Это не более, чем очередная загадка, — мудро изрек Ванцзы, — тебе лишь нужно разгадать ее. — Блин, не говори так сложно! В моей жизни и без того хватает загадок, да и вся моя жизнь — это сплошная загадка! И я даже на нее нашел не все ответы. — Мы все ищем свой путь, не один ты. Но ответы формируются только после того, как ты начнешь правильно задавать вопросы. — Лань Чжань! У меня голова и так сейчас лопнет от боли! Хватит уже. Кстати, как ты меня нашел? Здесь явно не проходит туристическая тропа. — Я видел, как ты поднимался. — Следил за мной? – немного повеселел Чжань. — Глупости. – Отрезал Лань. – Иди сюда. — Чего? – не понял Чжань. — Наклонись ближе. Юноша с распущенными волосами снова приблизился лицом к Лань Чжаню. Сердце по неизвестной причине пропустило удар и пульс участился до трехсот гусуланевских нефритов в секунду. — Закрой глаза. – приказал он. Его пальцы коснулись висков Чжаня. Медленно, спокойно и очень нежно. В голове растеклось теплое чувство. Будто ему из пожарного гидранта кто-то влил с сильным напором целую цистерну теплой энергии. Спустя несколько минут лечения, рука Ванцзы скользнула на шею Чжаня, под волосы и снова чуть притянула его к себе. Все еще не открывая глаз, пациент ждал. Ждал чего-то. Спокойное дыхание Ванцзы сводило его с ума. Он хотел и боялся этого, сердце замерло в трепетном ожидании. И у самого его уха раздался тяжелый и чувственный шепот «Я тоже скучал». Чжань распахнул глаза, ударенный сердечной молнией несколько раз и застыл. Ванцзы ослабил хватку и опустил руки, буднично прислоняясь к дереву. — Почему ты скучал? — Ты всё еще задаешь неправильные вопросы. — У меня нет сил играть в твои игры. Я измотан и истощен. – Сяо Чжань улегся на колени Ванцзы и уставился на звезды. — Я не успеваю осознавать то, что со мной происходит. Я только недавно узнал о том, как оказался здесь, и вместо того, чтобы принять все, что я прочитал, я попал в настоящую войну. Я в первый раз увидел убийства так близко. Такое чувство, что я бегу на беговой дорожке в спортзале, скорость и наклон все время увеличивается, а передохнуть мне не дают. Мои ноги уже не справляются со скоростью, и я вот-вот упаду! — Я поймаю тебя. – сказал Лань Чжань. Он смотрел вперед, но правой рукой он продолжал гладить голову Чжаня, запуская пальцы в волосы и убирая их на одну сторону маленькими прядями. — Я не уверен, что справлюсь со всем этим, правда. Будущее стало пугать меня. — Что тебя так опустошило в той пещере? — Лань Чжань… — из уголков глаз Шона стекли слезы. – Я не вернусь. Я не вернусь домой никогда! Понимаешь? – рука Ванцзы замерла. Он опустил глаза на лицо своего друга. – Я.. Я никогда больше не увижу своих родителей, своих друзей! Я никогда не увижу ночного Пекина, никогда не сяду в свою машину и не разогрею еду в чертовой микроволновке! – Чжань закрыл ладонью глаза, не в силах выдержать ответного взгляда. «Он не поймёт. Он не может понять этого. Просто не может». Сердце снова заныло от боли, но это сейчас не имело никакого значения. — Может быть, все же есть способ? – попытался Лань Чжань его успокоить, но тот лишь молча покачал головой. — Где ты был все это время? Ты так мне был нужен! Та богиня высосала из меня всё. Я принимал решения с каждой минутой жертвуя чем-то. Я говорил сам с собой и искал ответы на свою жизнь! Мой мозг раскололся пополам! Я думал, что сойду с ума! — Прости. Я правда не знал. — Не знал, что нужен мне? – Сяо Чжань холодно приподнялся и снова прислонился спиной к дереву, нащупав бутылку с остатками вина. Он поднес горлышко к губам, но Ванцзы быстро оттолкнул его руку, не давая саморазрушаться и пересел ближе. Его лицо оказалось напротив лица Чжаня. — Если ты не отодвинешься, я за себя не ручаюсь. – Развязно проговорил Чжань, вытирая рукавом остатки слез. Это должно было возыметь должный эффект, но его не последовало и Лань Чжань все еще смотрел ему в глаза. — Чего ты так на меня смотришь? — Опять неверный вопрос. — Что-то было в его глазах такое, что не давало покоя. Был какой-то вызов. Он явно чего-то ждал. Внезапно Чжань ощутил, что по его лбу поползла голубая лента и зафиксировалась в нужном положении, завязавшись на затылке. Он закрыл глаза и… ощутил поцелуй. Воспоминание поцелуя. В тот самый вечер, когда они с Ванцзы, Вэнь Нином и Вэнь Цин выпивали в комнате. Такой сладкий и долгожданный поцелуй. Как же это было прекрасно… Лента снова перетекла на лоб Лань Чжаня, который все еще был в опасной близости. — Это был ты?! «Но ты же спал, я видел!» — хотел добавить он. — У тебя есть шанс выяснить это прямо сейчас. – Лань Чжань посмотрел в глаза Шона, затем на губы, и на родинку. И на его лице промелькнула… улыбка?? Его губы едва только шевельнулись, но этот феномен можно было исследовать целой командой ученых. Она была и немного вызывающей, и теплой, и страстной, и снисходительной, и черт возьми, она БЫЛА! Чжань не выдержал напряжения. Все его тело, будто завороженное, била мелкая дрожь. Эмоции рвались наружу, застывшие слова хотели вырваться на свободу. Он подался вперед и медленно едва прислонился губами к губам Ванцзы. Тот застыл каменным изваянием, ожидая дальнейших действий. Торопить не было смысла, ведь свой первый поцелуй он уже получил. Почувствовав томное дыхание Лань Чжаня, Шон возбудился еще сильнее. От вседозволенности уже сносило крышу, хоть он еще ничего и не сделал. Полный «карт-бланш» означал, что сейчас можно разрушить все незримые стены, что они возвели вокруг себя за это время. Что с этого момента может все стать еще сложнее. Но сам факт того, что Второй Нефрит клана Гу Су ведет себя подобным образом, начистую стер все барьеры. Сяо Чжань отпустил тетиву своего эмоционального лука, он властно захватил шею, щеку и ухо Ванцзы своей ладонью и взглянул в его чуть испуганные, но горящие глаза. Их носы соприкоснулись, губы тоже едва касались друг друга, ожидая команды. В голове как торнадо пронеслись его собственные спорящие пещерные голоса: «Тебе нравится жизнь, тебе нравятся друзья, тебе нравится Лань Чжань. Зачем разрушать всё это?» — Может, ты просто боишься, что потеряешь Лань Чжаня? Боишься, что правда разрушит твоё счастье? — Да брось, признайся уже! Ты же прекрасно знаешь, что тебя волнует именно Лань Чжань. Он глубоко засел у тебя в душе, и мысль о том, что придётся оставить его, разрывает тебе сердце! Плакать больше не хотелось. Новые эмоции захлестнули его. Шон посмотрел в глаза Ванцзы и произнес: «Я нашел свой ответ». И с яростной страстью впился в мягкие губы напротив. Это было немного грубое, похотливое и голодное столкновение сдерживаемого желания, от которого за закрытыми глазами вспыхнули искры. Он выдохнул в поцелуе, звук был таким тихим, но таким чувственным, что он лишь разжёг огонь в Лань Чжане. Их губы задвигались в отчаянном ритме, языки сплетались, словно могли поглотить каждое невысказанное слово между ними. Сяо Чжань крепче сжал Ванцзы, притягивая его ближе. — Ты сейчас нарушил сотню правил, — прорычал Сяо Чжань, прижимаясь губами к губам Ванцзы и отстраняясь ровно настолько, чтобы произнести эти слова. Его голос был хриплым, а в полуприкрытых и потемневших от желания глазах Ванцзы не унимался огонь. — Готов понести наказание, — парировал он, и его голос задрожал от напряжения. – Это того стоит. Сяо Чжань ухмыльнулся хищной улыбкой, прежде чем снова нырнуть в поцелуй. Их тела сблизились, и жар между ними достиг точки кипения. Он чувствовал, как сердце Ванцзы бьётся под тремя слоями одежды, ощущал, как нарастает его собственное желание, и как при каждом прикосновении их губ ему всё больше хочется повалить его на землю и полностью завладеть им. Они растворялись друг в друге без остатка, в этом самом моменте, возбуждённые до безумия и балансирующие на грани чего-то взрывного.