Рисунок в технике СЕИ.

— Ты весь в муке, — заметил Сяо Чжань, глядя на Ванцзы.          — Правда? Где? — засуетился тот. — Вот тут, — Сяо Чжань рукой дотронулся до кончика его носа, оставив там белый мучной след и засмеялся. — Глупости. — Ванцзы тут же его вытер. — А вот ты действительно весь грязный. Посмотри на себя. — Чжань посмотрел вниз и увидел, что его руки были в высохших остатках теста. — Да уж. — Давай переночуем здесь, — предложил Лань Чжань, указывая на уже знакомую им гостиницу напротив «ресторана». Заодно и приведешь себя в порядок. — Ох, Лань Чжань! Что-то мне это напоминает… Ванцзы промолчал и направился внутрь. Расположившись снова на втором этаже в одной из больших комнат, Сяо Чжань посмотрел на большую помывочную бочку, стоящую в углу. — Я что, в этом должен мыться? Я едва сяду в ней. — Все в них моются, — безразлично сказал Ванцзы. — Я не хочу сидеть в этом корыте, боже, каменный век какой-то! — Как же ты до этого мылся? — В реке или озере, — просто ответил Чжань. — Пойдем, поищем дикий пляж какой-нибудь, только прихвати мыльный корень! — Что за глупости опять?                                    — Лань Чжань! Я серьезно! Не хочу в этой бочке мыться! — Ты боишься замкнутых пространств? — Вроде нет. Просто.. Ну это же не удобно! Даже ноги не вытянуть! Около получаса они шли вдоль реки, что протекала в городе Цайи. Она извилистой дорожкой уходила куда-то за холмы, разрезая их пополам. — Вот оно, идеальное место! — Ткнул Чжань пальцем на виднеющуюся неподалеку пустынную заводь. — Ты уверен? — Да! Смотри, тут даже мостки есть, значит не очень глубоко. — Вдруг кто пойдет? — Лань Чжань! Почти ночь на дворе! Вряд ли кто-то придет полоскать сюда белье в свете луны! К тому же, на этот случай ты всегда можешь сотворить заклинание необнаружения. Сяо Чжань быстро скинул с себя все платья, оставшись в тонких белых шортах, с длиной чуть выше колен. Ванцзы уставился на него и возмущенно поднял брови. — Это еще что? — Ты о чем? — Что ты сделал со штанами?         — Обрезал, как видишь! — просто ответил Чжань, разуваясь. — Какой срам! — Слушай, я не могу ходить в тридцатиградусную жару укутанный как капуста в сто слоев! Если для тебя это нормально, то я — уж извини! — Безобразие! — только и сказал тот, поглядывая, впрочем, на голые коленки Шона. — А ты чего там стоишь? Раздевайся! — шорты Чжаня присоединились к снятой одежде. — Зачем еще? — Ты тоже с кухни, тоже грязный! Пойдем! — Чжань зашел в воду по пояс и растер между ладоней кусок мыльного корня. Ванцзы, как и подобает адепту клана Гу Су Лань, разделся с помощью магии, аккуратно уложив стопочкой весь свой безупречный наряд, и осторожно шагнул в воду. Вода была как шелк, теплая и темная, окутывая их тела с тихим плеском. Здесь, в тихой заводи, их окружали только шепот реки и стрекот цикад. Воздух был густым и влажным, пахнущий землей и ночными цветами. Ванцзы зашел по пояс в воду, перед ним спиной стоял Шон, со все еще заплетенными волосами. Его тугая черная коса лежала на спине, как черный шелковый канат. Чжань был так прекрасен, что перехватило дыхание. — Ну где ты там? — не оборачиваясь спросил он, но тут же получил ответ. — Здесь. — Низким голосом проговорил Ванцзы прямо за его спиной. Лань молча поднял руки, его пальцы дрожали от предвкушения. Он нашел начало косы у самого затылка Чжаня, где волосы были самыми мягкими. Осторожно, почти благоговейно, он начал развязывать красную ленту, которая ее держала. Чжань вздохнул, легкий, едва слышный звук, который потонул в шепоте воды. Он откинул голову назад, позволяя Ванцзы работать. Каждый раз, когда пальцы касались его кожи у основания шеи, по его телу пробегала мелкая дрожь. Лента поддалась. Лань Чжань мучительно медленно начал распутывать сложное плетение. Он разделял прядь за прядью, чувствуя под пальцами невероятную мягкость и тяжесть волос Чжаня. Каждый освобожденный локон падал на его плечи и спину, влажный и блестящий в лунном свете. Это был акт такой интимности, что сердце Ванцзы бешено колотилось в груди. Когда последняя прядь была свободна, водопад черного шелка рассыпался по спине Чжаня, касаясь самой воды. Ванцзы не удержался, он погрузил обе руки в эту роскошь, сжал пряди в кулаках, ощущая их тепло и вес. Он наклонился вперед, и вдохнул их аромат. Они пахли смесью ночи и сладкого печеного теста. — Никому кроме меня не позволяй прикасаться к ним. Чжань повернулся к нему, темные глаза блестели, отражая звезды. Он ничего не сказал, только взял его руку и положил на его ладонь кусок скользкого, ароматного мыльного корня. Их взгляды встретились и сцепились. Воздух между ними наэлектризовался, стал густым, как мед. Намочив волосы Шона, Лань Чжань намылил руки скользкой, пенистой субстанцией, и погрузил пальцы в черные пряди. Он массировал его кожу головы медленными, круговыми движениями, растягивая этот момент, наслаждаясь каждым тихим стоном, который вырывался из губ Чжаня. Пена скатывалась по вискам, по шее, оставляя за собой чистый, цветочный запах. Затем его намыленные руки спустились ниже. На плечи. Напряженные мышцы спины сокращались под его пальцами, расслабляясь под его прикосновением. Он скользил ладонями вниз, к талии, чувствуя каждый позвонок, каждую линию его тела, словно заново вылепливая его из воды и пены. Чжань откинул голову, его глаза затуманились, а губы приоткрылись в беззвучном стоне. Мыльная пена пузырилась вокруг них, растворяясь в темной воде. Мир сузился до этого места, до прикосновения их рук, и до звука их дыхания. Лань Чжань медленно смывал с лица Шона мыло чистой водой. Но он не мог больше ждать. Он наклонился и поймал губы Чжаня в поцелуе. Глубокое, неторопливое, мокрое от брызг воды и сладкое от томного дыхания. Поцелуй был глубоким и мучительно медленным. Чжань почувствовал, как все его существо сжимается в огненный шар где-то низко в животе. Ванцзы на секунду оторвался, чтобы перевести дыхание, и его губы отправились в путешествие вдоль линии челюсти Чжаня, к чувствительной коже за его ухом, вниз, по длине его шеи. Он чувствовал его пульс, бешено стучащий в венке на шее, вкус его кожи, смешанный с ароматом мыльного корня. Он прикусил нежную кожу, заставляя того резко вдохнуть и глубже вонзить пальцы в спину Ванцзы. — Лань Чжань… — его имя на устах Шона было стоном, слыша это, он каждый раз слетал с катушек. Каждый раз, его имя, произнесенное любимым человеком, вызывало у него всплеск сдавленных ранее эмоций, сердце стучало быстрее, и возбуждение, несшееся итак на огромной скорости, удваивало свой темп. Их тела прижимались друг к другу под водой. Жар, исходящий от них, противоречил прохладе реки. Ванцзы скользнул одной рукой между их тел, под водой. Его намыленные пальцы обхватили Чжаня, и тот застонал прямо ему в рот, глубоким сдавленным звуком. Шон ответил тем же, его собственная рука спустилась вниз, и они замерли на мгновение, лоб ко лбу, тяжело дыша в небольшое пространство между их ртами, их руки двигались медленно, в идеальной, интуитивной синхронности. Это все, что им было нужно в этот момент. Шепот воды, прерывистое дыхание, лунный свет на их сплетенных телах и медленное движение их рук. Каждое прикосновение, каждое движение было усиленно ощущением скользкой кожи, водой, омывающей их, и сосредоточено только на блаженном удовольствии. Ванцзы смотрел в глаза Чжаня, видел, как они темнеют, теряют фокус, как его веки дрожат. Он чувствовал, как тело того напрягается в его объятиях, как его дыхание становится прерывистым, горячим на его щеке. Его собственная спираль удовольствия затягивалась туже, горячее, ярче, с каждым движением руки Чжаня. Они снова прижались лбами, дыхание Ванцзы стало рваным, и он первым выгнулся в сладкой дрожи, запрокинув назад свою голову. Чжань тут же последовал за ним, уткнулся в его шею жадным поцелуем и тут же со стоном выдохнул горячий воздух, дойдя до пика удовольствия. Он запустил руки за его спину и притянул к себе, не желая отпускать ни на единую секунду. — Лань Чжань! Лань Чжань… — он лишь хотел повторять это имя, пока не закончится его жизнь. — Когда ты шепчешь нежно мое имя, Когда глаза твои полны огней, Моя любовь растет неизмеримо, Как тени ночью в свете фонарей. Лань Чжань томным шепотом проговорил эти строчки, и прикрыв глаза, медленно обнял своими губами губу Сяо Чжаня. Тот снова ответил тихим стоном. Сегодня все было как-то иначе. Обычно их захлестывала необузданная страсть, хотелось быстрее слиться в единое целое и иметь друг друга до потери пульса.. Но сегодня… Открылись для обоих новые горизонты приятности. Хотелось медленно наблюдать как тает масло желания на сковородке и начинает стрелять огненными брызгами при закипании. Хотелось наблюдать, как напрягается каждая клетка тела, а затем, достигнув экстаза, откидывается в небытие. Закончив купание, они вышли, обсохли с помощью заклинания Лань Ванцзы, оделись и сели на бревно возле берега. Уходить совсем не хотелось. Эта ночь была такой тихой и спокойной, полной любви и лунного сияния. Никак не хотелось ее отпускать. Завтра снова все закрутится с новой силой и никогда этот момент уже не вернется вновь. — Ты думал, чем собираешься заняться здесь? — нарушил тишину Лань Чжань. — Нет. Откровенно говоря, после всего пережитого мне бы хотелось найти тихий городок типа Цайи и жить всю оставшуюся жизнь просто как обычный крестьянин. — Задумался Шон. Его голова лежала на плече Ванцзы. — Вряд ли тебе это удастся, — монотонно заметил Ванцзы, — жизнь заклинателя всегда полна приключений. Раз уж ты развил свои способности — придется помогать людям. — Да я и не против помогать людям, просто… Мне нужно место, куда я приходил бы просто отдыхать. От всего. И от всех. Мое место, понимаешь? Мне нужен дом. — Цайи отлично тебе подойдет. Он как раз у подножия Гу Су.                                                                                                                  — Ах ты хитрый кролик! — Чжань головой толкнул Господина Лань в плечо и заулыбался. — Ты поэтому согласился со словами господина И Фэна, да? — Мгм. — Представь, ты спускаешься с гор, такой красивый и чистый, а я жду тебя в своем ресторане, весь перепачканный, в муке и специях. — Ты обещал приготовить для меня что-нибудь. — Вспомнил Ванцзы. — Я буду готовить тебе каждый день, только бы отказался от гусуланевской еды, — хихикнул Чжань. — Я могу играть музыку в твоем… ресторане. — Хорошая идея, Лань Чжань! Живая музыка всегда ценится в заведениях, вот только… — Что? — Тебе надо разучить чего-нибудь веселенькое. Твои композиции типа «Успокоение души» только усыпят всех, и они проснутся головой в тарелках холодного супа, — снова хихикнул Шон. — Вряд ли я на такое способен, — заключил Ванцзы. — Можешь и не играть. Главное будь где-то рядом. — Сяо Чжань снова положил голову ему на плечо. — Мгм.