Рисунок в технике СЕИ.

Юноши неспеша добрались до гостиницы. Там их ждала теплая уютная комната, а на столе две бутылки вина «Улыбка Императора». — Лань Чжань! В этот раз я не буду заставлять тебя пить, — как бы между делом проговорил Чжань. — Ты в прошлый раз отрубился прямо у меня на ногах, а потом просил меня весь вечер рассказывать тебе сказки. – Тот ничего не ответил, но все равно сел за стол. Сяо Чжань откупорил бутылку и сделал большой глоток прямо из горла. — Эх, точно остаюсь в Цайи! Такого вина я нигде больше не пробовал! Я его еще в выпечку добавлю — будет просто секс! — С кем? — не понял Ванцзы. — Что с кем? — Секс будет с кем? — уточнил он.        — А, блин! Ну так говорят, когда описывают что-то вкусное или красивое, почти совершенное. — Тогда ты тоже секс. — Сказал Ванцзы. Сяо Чжань весело рассмеялся. — Секс у нас это ты! Во всем совершенный, отполированный до идеала, образец статности и величия, неподражаемый Лань Ванцзы! — Чжань вскинул руки, как будто кому-то презентовал человека напротив. — Я не такой. — Такой, такой! — Я уже перестал быть идеальным в глазах других. Даже дядя на меня уже махнул рукой. — Это не так! Он лишь переживает за тебя. Его можно понять. К тому же, не все ли равно как ты выглядишь в глазах других? — спросил Чжань. — Нет. — Сухо ответил тот. — Нас с самого детства учили правилам поведения, культуре речи и письма. И если я не соответствую стандартам адептов в Гу Су… — Он сделал паузу и грустно наклонил голову, — мне не место среди них. — А сам то ты чего хочешь? — Я не знаю. Не думал об этом. Ты первый, кто задает мне такой вопрос. — Ты сегодня ел блюдо, «солнце чего-то там». Так? — Мгм. — Это блюдо, в котором изначально было всего два яйца. Повар решил, что сегодня эти два яйца станут именно таким блюдом. Неострым, солнечным, нежным и теплым. А в другой день он мог бы решить, что они должны стать «глазами дракона», огненно-томатными, пряными и горячими. — Ты это к чему? — Представь себя на месте повара. Цижэнь дал тебе тележку яиц. Вложил в тебя знания, силу, воспитание и это вот всё. И вот он тебе говорит: «Лань Чжань, вот тебе яйца, ты должен всю жизнь есть их вареными без соли и перца». И ты такой: «Мгм». — Верно, так и сказал бы. — Но тут появился я! — театрально представил сам себя Сяо Чжань. — И говорю тебе: «Лань Чжань! Вареные яйца — это не самое вкусное что ты можешь приготовить из яиц! Можно сделать вот так, и вот так и еще вот так». Что бы ты мне ответил? — Глупости, — предположил Ванцзы. — О да, так ответил бы прежний Лань Чжань. А как ответит новый? Тот немного помолчал. — Я хотел бы попробовать и другие блюда, — неожиданно сам для себя проговорил он. — Ну, вот также и с жизнью. Нельзя жить жизнь, вечно следуя чьим-то правилам и чьим-то указаниям. У тебя же своя голова есть на плечах, так ведь? У тебя есть выбор почти во всех аспектах твоей жизни. И только от тебя зависит какое блюдо ты сегодня подашь на стол. — Я все равно не могу предать свой клан, — твердо сказал Лань. — Лань Чжань! Услышь меня! — Шон стал нетерпеливым, — никто не просит тебя предавать твои убеждения или твой клан. Но ты можешь применить полученный багаж, не портя свою жизнь. Ты можешь все также следовать вашим основным правилам, но выбери наиболее важные из них. — Они все важны. — Тут же откликнулся он. — Серьезно? Почти четыре тысячи правил? И правило, что нельзя громко смеяться стоит для тебя на одной ступени с уважением к старшим? — Вроде того.       — Ты неисправим.        — Я всю жизнь живу по этим правилам и не знаю каково жить по-другому. — Ага, именно поэтому ты сейчас сидишь со мной ночью в одной комнате после кхм… купания. Ванцзы замолчал. — Ты этого еще не понял, но из твоей жизни неважные правила уходят сами по себе. Просто потому, что ты хочешь другого. В Ваших правилах написано, что однополые отношения запрещены. Что бесчинства и разврат запрещены. Что никому нельзя трогать адептов Гу Су. Что вставать надо в пять утра, а ложиться в девять вечера. Что никому нельзя касаться налобной ленты. — Мгм.         Сяо Чжань подсел к Ванцзы как можно ближе, поднес руку к его лбу и медленно стянул с него голубую ленточку с узором из плывущих облаков. — Неужели ты не видишь, — глядя прямо ему в глаза, проговорил Чжань, — что эти правила, — он приблизился к его губам, — не так важны, — он завел руку за шею Лань Чжаня, под волосы, — как то, что происходит сейчас, между нами, — закончил он, едва касаясь его мягких губ. — Ты первый и последний, кому я позволил такое, и ради кого я хочу нарушать правила — тут же шепотом проговорил Лань Ванцзы и окунулся с головой в поцелуй. Спустя час, оба лежали на кровати. Дело близилось к ночи. Лань Ванцзы все еще не спал. Обычно в девять вечера робот Лань отрубался, и не важно какими делами он занимался до этого. Следующее включение ожидалось только в пять утра. Но за последний месяц все его ритмы сбились. Он часто не спал по несколько суток, ложился поздно и вставал рано, или же ложился рано утром, и вставал к обеду. Сегодня его мысли занимали слова, сказанные недавно, а также разного рода беспокойства. — Ты помиришься с Цзян Чэном? — Внезапно спросил он, у лежащего на его груди Сяо Чжаня. — Не знаю. Честно. Не вижу в этом особого смысла. — Почему?         — Он просто эгоистичный и самовлюбленный. Ему нет ни до кого дела. — Спокойно ответил Чжань. — Ты не прав. — В чем это я не прав? — Он сделал для тебя большую вещь. — Это какую? — Чжань поднялся на локтях и уставился на Ванцзы. — Целители из клана Вэнь…            — Ты то откуда о них знаешь? Вэнь Нин сказал? — Нет. Мне сказал Цзян Чэн. — Подожди, я ничего не понимаю. Я отправил Вэнь Нина, чтобы он переселил своих родственников в другое место. Причем здесь Чэн? — Он знал об этой операции. — Лань Чжань говорил так, будто это было чем-то совсем обычным. — Лань Чжань! Как он узнал? — Шон негодующе хлопнул рукой по покрывалу. — Доподлинно мне неизвестно, но могу предположить, что госпожа Цин попросила его об этом. — Но Вэнь Нин? Он не участвовал в битве за Безночный город, потому что я отправил его позаботиться о них! — К тому времени они уже все были в безопасном месте, что ты для них выбрал когда-то. Вэнь Нин проведал лишь все ли у них в порядке, и вернулся в битву с противоположной стороны. — Как это вообще возможно? Цзян Чэн должен был убить их, разве не так? Почему же помог? — Ты недооцениваешь его. — Мягко сказал Ванцзы. — Он не совсем такой, каким ты его видишь. — Опять мне все наврали! Почему вы всё всегда делаете за моей спиной? — Сяо Чжань сел на кровати. — В этот раз я ни при чем. Я сам узнал случайно. — Оправдывался Ванцзы, — он отправил им две телеги еды и несколько лучников для охраны территории. — Да быть того не может! — Это правда. Он проследил за всеми этапами, чтобы ты был спокоен на этот счет. — Но Лань Чжань! Я хотел их уберечь друг от друга! Если Цзян Чэн знает где они прячутся, он может рано или поздно поквитаться с ними! — Зачем ему это? — Как зачем? Он поклялся уничтожить весь род Вэнь перед походом! — Ну так подумай, зачем тогда он их спас. — Я не знаю! — выпалил Чжань. — Ты еще не успел подумать. — Заметил Ванцзы. — Он знал, что для тебя это важно. Он доверился тебе и твоим друзьям. — Нет! Нет! Должно быть что-то еще! — Это всё, о чем я знаю. За сбежавшими Вэнь все еще идет охота, и для дезертиров опаснее всего сейчас даже не кланы, что за ними охотились, а их бывшие соклановцы. Поэтому он усилил там охрану. Сяо Чжань смотрел в стену, пытаясь разложить все в своей голове. — Чжань, подумаешь об этом завтра, — сказал Ванцзы, и утянул того за руку на кровать. Сяо Чжань до утра так и не сказал ни слова.