Рисунок в технике СЕИ.

Прошла неделя в Юнмэн. Сяо Чжань жил в большой гостевой комнате в домике, который давно значился как «Второй Нефритовый павильон». Лань Ванцзы каждый раз, когда посещал Юнмэн, оказывался именно здесь. Было ощущение, что Цзян Чэн всегда специально для него берег эти покои. Сегодняшнее утро было особенным. Теплым и солнечным. Лань Чжань стоял возле изголовья кровати, на которой спиной к нему сидел Сяо Чжань. В длинных пальцах Ванцзы черным водопадом лежали длинные пряди волос. Он медленно и бережно проводил по ним своим нефритовым гребнем с облачными узорами. После каждого расчесывания, волосы становились гладкими как поверхность озера. Разделив волосы на пряди, Лань Чжань перевязал часть из них красной лентой на макушке и спустил атласные концы вниз. С одной из сторон он выделил прядь потоньше, и заплел длинную косу, обернув ее потом вокруг хвоста. Надев заколку и вставив маленькую шпильку в пучок волос и кос, он сделал шаг назад, посмотрев на результат своей работы. — Лань Чжань, на этот раз все точно хорошо! — предупредил его Сяо Чжань, который уже целый час сидел в таком положении. Лань Ванцзы четыре раза заплетал ему волосы, но в самом конце, когда оценивал сделанное, молча мотал головой, снимал все заколки и расплетал всё до конца. Затем он начинал заново, и история повторялась. После четвертого раза Чжань решил его остановить, так как и сам всегда причесывался весьма криво, а посему нечего и начинать быть идеальным. — Пойдем лучше, прогуляемся! Хочу заглянуть в соцсеть и посмотреть, что же нового произошло в Пристани Лотоса за три года моего отсутствия. — Никому больше не давай прикасаться к своим волосам. — Напомнил Лань Чжань серьезным тоном. — Почему? Не Хуайсан мне долгое время помогал с прическами, у него хорошо получалось, — дразнил его Шон. — Потому что я так сказал. — Отрезал Ванцзы. Он сдался, оставив последний вариант, и они вышли на светлый деревянный настил над водой. — Как ты думаешь, что меня ждет в Гу Су? — спросил Чжань. — Точно ничего хорошего. — Подумав сказал второй господин Лань. — Может можно как-то обойти это наказание? Может ты знаешь о случаях, когда оно завершалось раньше срока или типа того? — Нет. — Твердо ответил Лань Чжань и добавил, — я пытался несколько раз поговорить с дядей на этот счет. — Дай угадаю, получилось только хуже? — Мгм. Он только укрепился в своем решении. — Вот что за жизнь у меня, ты мне скажи! Попав сюда, я уже столько всего пережил! — Мы, — поправил его Ванцзы. — Да. Мы столько пережили, и все равно нашелся кто-то, кому обязательно надо усложнить нам жизнь! — Сяо Чжань пнул деревянное ограждение. — Даже если бы он хотел это отменить, то не смог бы. — Зачем все так усложнять, я не пойму. Мне легче тогда вообще никогда не появляться в Гу Су и вообще не проходить никаких испытаний. Буду жить в Цайи и больше никогда не переступлю порог Облачных Глубин. — Обиженно проговорил Чжань. Лань Чжань промолчал. Он знал, что эти слова, сказаны сгоряча, а потому не было смысла убеждать того в обратном. — Но там же твой дом, — продолжил он, — Как ты там будешь жить без меня, а? — Я и не буду. — Просто ответил Лань.           — Не хочешь ли ты сказать, что ради меня готов оставить Облачные Глубины? — Мы справимся со всем вместе. Я помогу тебе пройти твое наказание. — А как же Лань Цижэнь? Он наверняка запретит тебе ко мне приближаться. — Мне все равно. — Лань Чжань! А как же правила о том, что нельзя перечить старшим, что нельзя выказывать неуважение, что слово старейшины клана — это закон? — Есть также правило, которое гласит, что нужно всегда помогать членам своей семьи и возлюбленной, защищать их праведными методами, уберегать от опасностей. — Я, получается твоя возлюбленная? — хохотнул Чжань. — Мгм. — Ванцзы показал на широкие ворота, — Пришли. — Что? Этого не может быть, — тихо прошептал Сяо Чжань, оглядываясь по сторонам. Он поднял голову вверх и прочитал надпись на воротах «Соцсеть Юнмэн», — здесь же целый квартал! Действительно, перед ними выросли многочисленные постройки, обустроенные и ухоженные. Величественные двухэтажные дома, отделанные резьбой, тянулись влево и вправо, образуя живописные улочки, утопавшие в зелени и цвете лотосов. — Это что, я? — Он указал на монумент в центре маленькой площади. Из дерева был вырезан человек, похожий на него, с музыкальным инструментом, похожим на его. В одной руке у него была большая кисть, а в другой руке лист бумаги. — И совсем не похож! — буркнул Сяо Чжань, все же чувствуя волнение и благодарность. — Я и представить не мог, что моё творческое начинание вырастет до таких масштабов. Войдя в ворота, они повернули на улицу слева. По широким дорожкам сновали взрослые и дети. Некоторые из них были перепачканы в краске. Чжань зашел в первый домик. Он был очень просторный. По периметру стояли небольшие столики с чистыми листами бумаги и черной краской. Надпись на входе гласила «Школа рисования». За половиной столиков сидели ученики, а в центре класса расхаживал учитель, который рассказывал, как правильно нужно растирать краску, чтобы она не засыхала, как не пачкать рукава и чем крепить листы бумаги, чтобы они не съезжали со стола и не сворачивались. Очевидно, сегодня был один из первых уроков для этой группы учеников, потому что к рисованию они еще не приступили. Юноши молча оглядели домик изнутри и вышли незамеченными. — Лань Чжань! Ущипни меня! — Зачем? — Мне кажется, что я заснул и мне снится какой-то странный сон. — Ты не спишь. — Твердо ответил Ванцзы. — А там что? — Чжань открыл дверь следующего домика. Человек на входе молча ему поклонился, и парни сделали ответный приветственный жест. Охранник сразу же развернулся в сторону большого просторного зала. По периметру на стенах висели, по всей видимости, самые лучшие работы. В центре зала, прямо напротив входа была широкая прямоугольная колонна. На самом видном ее месте висел лишь один рисунок с двумя кроликами, сидящими на опушке леса и охраняющими покой города. Сяо Чжань, сразу же узнал свою работу и покачал головой. — Ну Цзян Чэн и дает! Это уже чуть ли не алтарь получается, еще не хватало, чтобы мне люди поклоняться начали. — К тому же, это не лучшая из моих работ, — заметил он. — Я мало видел твоих рисунков, но эта картина моя любимая, — сказал Лань Чжань. Они обошли зал, в котором было несколько человек. Рассматривая работы на стенах, они забыли о времени. Здесь были и красивые цветки лотоса, и озеро, захватывающие пейзажи в технике Сеи. Бамбуковые леса и стилизованные иероглифы. Творчество за эти годы явно шагнуло вперед, так как появился соревновательный момент. Художники стали лучше стараться, пытаясь превзойти кого-то из своих конкурентов. Было очень почетным повесить свою работу на стену галереи. Каждая картина набирала голоса прихожан, и если накапливалось мало баллов, то на стену работа так и не попадала, и автор вешал ее у себя дома или же топил ей печь. В следующем домике, называющемся «Дом юмора», были карикатуры, шаржи и аналоги нынешних комиксов. Не все хотели изо дня в день рисовать далекие холмы и водопады, так как люди получались гораздо лучше. Здесь были смешные истории в картинках, например, как один фермер вырастил морковь размером с двухэтажную колонну и никак не мог ее вытащить. Он звал на помощь сначала свою семью, потом друзей, а потом весь город помогал ему в этом деле, но в итоге ботва оторвалась от морковки и ее не за что было больше тащить. История заканчивалась тем, что фермеру пришлось позвать заклинателей, чтобы они магией вытащили морковку и разделили ее между всеми, кто ему помогал. Еще один из домиков, что привлек их внимание, назывался просто: «Мы». Зайдя туда, Чжань обнаружил, что стены там напоминают досье. Весь периметр был в нарисованных человеческих лицах с именем под каждым из них. Это было вроде переписи населения. В домике сидели два художника, которые на заказ за плату рисовали портреты горожан. Очередь из желающих быть частью павильона «Мы» начиналась в самом доме, а заканчивалась у соседнего дома на улице. Кто-то, впрочем, просил убрать ему усы или нарисовать другие волосы, сделать худым или не рисовать родинки. Поэтому список жителей был довольно примерный, хотя черты их лиц все же были узнаваемыми. Обойдя квартал по кругу, они попали на улицу записей. Как понял Сяо Чжань, левое крыло было посвящено, как и в первоначальном месте, арт-искусству, а правое общению. И он не ошибался. Первый домик по другую сторону площади назывался «Просьбы к власти». Зайдя внутрь, они заметили записки, приколотые на стенах. Человек с помощью магии собирал оставшиеся стикеры со стен и складывал их в стопку. — Простите, — обратился Чжань к заклинателю, — Что это за место? — Господин Вэй! Вы вернулись! — человек обернулся и поклонился, — я собираю записки, которые люди оставляют для старейшины Юнмэн. В них содержатся разного рода просьбы. Господин Цзян лично изучает их. — И, о чем же люди нынче просят? — В основном по мелочи, — признался заклинатель, — починить мостик возле дома, заменить прохудившиеся лодки и всё такое. Но бывают просьбы и посерьезнее, например избавиться от мелких вредителей, что сжирают посевы, или гулей, что воют по ночам на окраине города. — Затем его голос спустился на шепот, — в прошлом месяце кто-то написал, что у подножия Лиэнь Шань видел человека из клана Вэнь в красной одежде с черными рукавами. Господин Цзян лично отправился проверить, но оказалось, что автор записки был пьян, и это был лишь воздушный змей. — Понятно. Полезное местечко. — Заключил Шон. — И что же, ты сейчас все эти записки понесешь Господину Цзяну? — Конечно! Мы собираем их раз в неделю для него. — А как же срочные дела? — Для совсем срочных у нас есть вот эта доска за вашей спиной. Там дела, не требующие отлагательств, их мы проверяем дважды в день. Чжань обернулся и увидел пустую доску, над которой было слово «срочно». Выйдя на улицу, они прошли дальше. На входе стоял человек и о чем-то разговаривал с подошедшей девушкой. Завидев Сяо Чжаня и Лань Ванцзы она спешно удалилась. — Что здесь? — спросил Лань Чжань у охранника. — Господин Лань, господин Вэй! — он поклонился, — это дом сердец. Здесь знакомятся люди, переписываются. Только они не знают с кем общаются. — Анонимный чат? — Спросил Сяо Чжань. — Что? — Ну когда люди общаются, не зная друг друга в лицо. Неважно. Чего же хотела та девушка? — Господин Вэй, для ведения подобных переписок есть правила. Мы не раскрываем личности людей пока они сами не захотят этого. Та девушка хотела зайти в дом, когда в нем уже находился человек. — Ого! Но ведь она может издалека наблюдать кто из домика выйдет, разве нет? — В доме есть второй выход, — довольно объяснял охранник. — если он не готов к встрече со своим собеседником, он выходит через потайную дверь и рисует крестик на бумажке. Силовое поле дает знать. Что он покинул это место и тогда можно впускать следующего человека. — Кто придумал всю эту систему? У нас что, в городе появился гений помимо меня? — спросил шутливо Чжань. — Эти правила обсуждались на общих собраниях, но большой вклад внес господин Нин, признался тот. — Вэнь Нин? — опешил Чжань. — Угу, они с госпожой Цзян Яньли много времени проводят в соцсети и постоянно совершенствуют правила нахождения в домах. — И тут одни правила, — хихикнул Сяо Чжань, и они двинулись дальше. Там был и домик со сказками, внутри которого сидела группа детей, а читающий рассказывал им про заклинателя, лишившегося сил, но сумевшего одолеть дракона. И домик с юморным рассказами, анекдотами, слухами и байками, где было больше всего народа, и откуда доносились смешки. Был даже дом полезности, в котором люди делились рецептами блюд, грибными местами, народными средствами от вредителей, разного рода советами по рыбной ловле и по выращиванию овощей и трав. Дойдя снова до ворот, ребята окинули взглядом весь новый квартал. — Здесь даже больше порядка, чем в парламенте, — заметил Сяо Чжань, наблюдая за добровольцами-заклинателями, патрулирующими улицы и предотвращающими беспорядки. — Никогда не думал, что моё творчество обретёт такую жизнь, — тихо сказал он. — Чувствую себя как ребёнок, открывший подарок. — Это действительно огромный вклад в жизнь города, Шон, — поддержал его Лань Чжань. — Юнмэн изменился благодаря тебе, и это прекрасно. — Как думаешь, такая идея прижилась бы в Гу Су? — Хихикнул Чжань. Лань Ванцзы посмотрел на него слегка упрекающим взглядом, но тут же улыбнулся краешком рта, что означало «Ты что, серьезно?».