Рисунок в технике СЕИ.

Луна светила прекрасным серебристым диском, отражавшимся в неподвижных черных водах озера лотосов. Воздух был наполнен сладким, опьяняющим ароматом цветов, их широкие лепестки были закрыты на ночь, образуя темные силуэты на фоне усыпанного звездами неба. В глубокой тишине долины, нарушаемой лишь отдаленным пением сверчков, в самом центре всего этого лениво дрейфовала маленькая деревянная лодка. Внутри нее Лань Чжань держал в своих объятиях весь свой мир. Сяо Чжань сидел, поджав ноги, прижавшись спиной к широкой груди, его голова идеально лежала под его подбородком. Тонкая белая ткань мантии с плывущими облаками и темно-фиолетовая с узорами лотоса смешались у них на коленях, образуя мягкий, роскошный клубок. В течение трех лет Лань Чжань пытался вспомнить запах любимого тела, звук шелеста его одежд и то, как в минутах бесконечной любви слышался дрожащий голос, зовущий его по имени. Так много времени прошло, такое долгое и томительное ожидание высасывало надежду с каждым днем, и лишь воспоминания помогали ему жить дальше. В течение трех лет это тепло, эта твердая, дышащая реальность в его объятиях были не чем иным, как отчаянной, мучительной мечтой. — Я скучал по стуку твоего сердца, — пробормотал Сяо Чжань, и его голос мягко завибрировал у груди Лань Чжаня. Его пальцы, тонкие и проворные, переплелись с пальцами Ванцзы, более крупными и сильными, лежащими на его собственном бедре. Они просидели так около часа, почти не двигаясь, просто чувствуя, как к ним возвращается чудо прикосновения. Тот повернул голову, коснулся носом мягких волос на виске Сяо Чжаня и запечатлел там медленный, тягучий поцелуй. Как и прежде, Ванцзы заколдовал лодку заклинаниями незримости и неслышимости, чтобы ни единая душа не помешала их уединению. Лань Чжань не ответил ни слова. Его руки едва заметно сжались вокруг талии Чжаня, притягивая его еще ближе, как будто он мог соединить их воедино и никогда больше не разлучать. Сяо Чжань издал тихий, прерывистый вздох, запрокинул голову, подставляя горло, и Лань Чжань без колебаний принял приглашение. Его губы были мягкими, покоряющими, когда они обводили линию подбородка Шона, чувствуя, как бешено бьется там пульс. — Лань Чжань... — он выдохнул, его голос снова превратился в хриплый шепот, но сейчас хриплым его сделало томное желание. Он подвинулся, поворачиваясь всем телом в его объятиях, пока они не оказались лицом к лицу, их носы почти соприкасались. Большая рука Ванцзы медленно, ритмично скользила вверх и вниз по спине напротив. Он медленно приблизился и приложил ухо к его груди. — Я думал, что запомнил стук твоего сердца, — прошептал он тихим голосом. — Но моя память меня подвела. Его темный взгляд, когда он встретился со взглядом Сяо Чжаня, был полон таких глубоких эмоций, что у того перехватило дыхание. Вместо дальнейших слов, он поднял голову, его губы нашли губы Сяо Чжаня в поцелуе, в котором чувствовалась фраза «Наконец-то ты здесь» Это был медленный, глубокий поцелуй. Их губы двигались с вновь обретенной ленивой властностью, как будто у них было все время мира, чтобы наметить каждый контур, заново выучить каждый ответ. Сяо Чжань что-то промурлыкал, и звук отдался вибрацией у Лань Чжаня во рту, он почувствовал, как руки мужчины крепче обхватили его. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, тонкая струйка слюны на секунду соединила их, прежде чем порваться. Они оба задышали тяжелее, простой поцелуй разжег угли, которые за три года почти потухли. — Еще раз, — выдохнул Сяо Чжань, и это прозвучало нетерпеливым приказом. Лань Чжань подчинился, на этот раз его губы прижались к губам Шона с большей целеустремленностью. Его язык проник глубоко, требовательно поглаживая. Руки обхватили лицо Ванцзы, тонкие пальцы обвели резкую, гордую линию его подбородка, чувствуя, как мышцы на нем сжимаются и разжимаются в такт их поцелую. Он настоящий. Он здесь. Они на мгновение отстранились, тяжело вдыхая ночной воздух. Ванцзы снова преодолел крошечное расстояние между ними, захватив губы Сяо Чжаня своими. Наконец-то этот сладкий вкус, любимые огоньки в глазах, его дыхание и пульсирующая венка на шее… Губы двигались с благоговением, от которого у него самого защемило в груди. Сяо Чжань встретил его с такой же нежностью, тихий вздох вырвался из уст Лань Чжаня, когда он снова поднял руки и обхватил его лицо. Их языки встретились в медленном, нежном, сладком, влажном единении, которое говорило о тоске и возвращении домой. Они оторвались друг от друга, чтобы снова глотнуть воздуха, прижавшись лбами друг к другу, их дыхание смешивалось в неровных, неглубоких выдохах. — Лань Чжань, — выдохнул Сяо Чжань, произнося это имя как мантру. — Мой Лань Чжань. Он снова поцеловал его, на этот раз глубже, его руки скользнули от лица к плечам, вцепившись в плотную белую ткань. Поцелуй становился все более жадным, отчаянным, медленно разгорающийся огонь наконец-то нашел выход. Три года молчания вылились в этот поцелуй, три года ненасытного желания прикоснуться. Их руки начали двигаться, больше не довольствуясь тихой неподвижностью. Ладони Лань Чжаня скользнули по спине Шона, ощущая сквозь ткань элегантную линию позвоночника, крепкие мышцы и шокирующую узость талии, перетянутой знакомым черным кожаным ремнем. Его пальцы так и чесались расстегнуть его, ощутить прикосновение кожи, но он сдержался, наслаждаясь мучительной, прекрасной задержкой. Руки Сяо Чжаня скользили по широкой груди Ванцзы, очерчивая твердые контуры его плеч, опускаясь к животу. Каждое прикосновение было желанным и оставляло после себя россыпь мурашек. Лань Чжань чувствовал, как что-то внизу напрягается под слоями одежды, ощущая настойчивую, ноющую пульсацию, которая отдавалась эхом в его сердце. После недолгой вечности этих медленных, мучительных ласк Сяо Чжань оторвался от особенно глубокого поцелуя, от которого в очередной раз перехватило дыхание. Игривый, но в то же время очень чувственный блеск вновь зажегся в его глазах. — Я хочу видеть тебя, — прошептал он хриплым голосом. Одним плавным, грациозным движением он переместился, оседлав колени Лань Чжаня, так что они оказались лицом к лицу. Он обхватил его ногами за талию, сцепив лодыжки на пояснице, притягивая их тела вплотную друг к другу. Новая поза послала по телу Ванцзы волну чистого жара. Он мог чувствовать каждый сантиметр стройного тела Сяо Чжаня, прижатого к его собственному. Шон наклонился и снова запечатлел на его губах горячий, но нежный поцелуй. — Сегодня, — прошептал он в губы своего любимого, — я хочу, чтобы это было медленно. Очень медленно. Я хочу прочувствовать каждую секунду в твоих объятиях. «Вот и мое испытание», — подумал Лань Чжань, теряя самообладание. Его собственные желания были более жесткими, более собственническими — потребность что-то вернуть, стереть воспоминания о тех пустых годах с помощью физической силы. А Сяо Чжань хотел в его руках насладиться каждым движением их тел, прочувствовать всю глубину их чувств через сладкую истому. — Мгм, — согласился тот, и этот короткий звук одобрения уже был наполнен предвкушением... Сяо Чжань улыбнулся, прекрасный, сияющий в лунном свете. Его руки потянулись к собственному черному кожаному поясу, пряжка расстегнулась с мягким, решительным звуком. Он не стал снимать свою фиолетовую мантию, просто ослабил ее. Затем его пальцы, ловкие и уверенные, потянулись к завязкам белых штанов Лань Чжаня. У того перехватило дыхание, когда прохладный воздух, а затем жар ладони Сяо Чжаня коснулись его ноющего члена. Он был болезненно твердым, и простого прикосновения было почти достаточно, чтобы разрушить его хрупкий контроль. Но Сяо Чжань только начинал. Он переместил свой вес, поднимаясь на колени, медленно запустил руку в правый рукав Лань Чжаня и нащупал там маленький пузырек с маслом. Он откупорил его ртом, и, держа крышку в зубах, с многообещающей улыбкой посмотрел ему в глаза. Некогда белоснежные щеки Ванцзы заалели от похотливого вида Чжаня, дрожащая рука которого уже вылила несколько капель жидкости на свою ладонь. Ванцзы закрыл глаза, когда ощутил теплое прикосновение масляных рук к своему члену, грудь его подалась вверх, желая быстрых и резких ласк. Но движения Чжаня были медленными, изнуряющими, будто кто-то взял время и уменьшил его скорость, превратив секунды в минуты. Руки Ванцзы легли на бедра Шона, поддерживая его, большие пальцы поглаживали острые выступы. Он завороженно наблюдал, как Сяо Чжань просунул руку между ними, направляя готовый член. Он задел головку пальцами, и они оба ахнули от этого прикосновения. — Посмотри на меня, — прошептал Чжань. Взгляд Лань Чжаня, потемневший от вожделения, встретился с его взглядом. С мучительной, опустошающей медлительностью Шон начал опускаться. Это была изощренная пытка. Господин Лань чувствовал каждый миллиметр податливого, шелковистого жара. Его руки крепче сжали бедра Сяо Чжаня, костяшки пальцев побелели, все его тело дрожало от напряжения, от того, что он старался оставаться неподвижным, позволяя Чжаню задавать темп. Его голова откинулась назад, низкий, гортанный стон вырвался из горла, когда он был полностью поглощен, по самую рукоятку погружен в это прекрасное, притягательное тепло. Сяо Чжань застонал, и этот высокий, сладкий звук затерялся среди цветов лотоса. Его тело было вытянуто и наполнено ледяным огнем. — Лань Чжань...— вырвалось у него на выдохе судорожным шепотом, что распался в воздухе лотосового озера на миллионы частиц. Он начал двигаться. Медленные, покачивающиеся движения его бедер заставили Лань Чжаня увидеть звезды. Его руки протянулись под распахнутый халат Шона, отодвинув ткань в сторону, и скользнули по гладкой, горячей коже спины. Он провел пальцем по изящным лопаткам, по напряженным мышцам, прежде чем перейти к груди. Он пальцами задел маленькие бугорки сосков, и Чжань вскрикнул, его ритм на мгновение сбился, прежде чем он снова обрел его, его движения стали более настойчивыми. Их взгляды были прикованы друг к другу. Мир состоял из лодки, воды и их двоих. Единственными звуками были их прерывистое дыхание, влажное, мягкое скольжение их тел друг к другу и тихие, прерывистые стоны, которые Сяо Чжань издавал при каждом движении своих бедер. Лань Чжань чувствовал, как напряжение внутри него сжимается все сильнее и сильнее. Это был новый для него уровень удовольствия. Ему всегда хотелось быстро и без остатка присвоить себе тело Чжаня, быть его повелителем и контролировать каждую его клетку, наслаждаясь дерзкими животными движениями. Но сегодня он чувствовал себя тетивой лука, которую оттягивают медленно, но верно, не спеша, давая стреле и пальцами привыкнуть к новому уровню напряжения. Это было по-особенному приятно. Он видел то же отчаянное удовольствие на лице Сяо Чжаня, его приоткрытые губы и остекленевшие глаза. Он был таким красивым, таким живым в его объятиях, получая удовольствие от сладкого, неустанного трения. — Лань Чжань, — выдохнул Шон, его голос дрожал так же сильно, как и его тело. —Так люблю тебя. Это было все, что нужно было Ванцзы. Он вошел в него, встречая его нисходящее скольжение, и наконец, поддался ритму. Лодка мягко покачивалась от их усиленного движения. – Лань Чжань, — умолял Шон срывающимся голосом. — Лань Чжань, пожалуйста, не останавливайся. Медленные, глубокие, изматывающие толчки, от которых маленькая лодка раскачивалась из-за их интенсивности. Каждое движение было извинением за три года разлуки. Каждое отстранение было обещанием возвращения. Ванцзы едва сдерживаясь, медленно двигался, погружаясь в это восхитительное тепло снова и снова. Скользкий, влажный звук, с которым они соединялись, был неприлично громким в священной тишине озера. Сяо Чжань извивался над ним. Наслаждение, острое и яркое, сжимало его внутренности с каждым глубоким, наполненным трением толчком. Его ноги обхватили Лань Чжаня за талию, притягивая его еще глубже, а пятки уперлись ему в поясницу. Его собственный член, зажатый между их телами, при каждом толчке просачивался сквозь белоснежную одежду. — Там… прямо здесь... — простонал он, и его слова превратились в бессвязные крики. За его веками вспыхнули искры. Его мир сузился до ощущения, что он одержим, любим так сильно, что это граничило с болью. Он дрожал, в его объятиях, каждое нервное окончание кричало. Ванцзы наблюдал, как Чжань распадается на части от удовольствия, и это было самое прекрасное, что он когда-либо видел. Он захватил губы Сяо Чжаня в жгучем, беспорядочном поцелуе, заглушая его стоны. Это было уже слишком. Напряжение спало. Сяо Чжань кончил с хриплым, длинным прерывистым стоном, обхватив Лань Чжаня всем своим дрожащим телом. Ванцзы вошел глубоко в последний раз и замер, гортанный стон вырвался из глубин его души, когда он излился внутрь, его собственное тело сотрясалось от неистовых, блаженных волн оргазма. Они рухнули вместе на дно лодки, сплетясь в клубок дрожащих конечностей и смятой ткани, все еще соединенные, их сердца бешено колотились в груди друг друга. Долгое время слышался только звук их прерывистого дыхания и тихий плеск воды о борт лодки. Господин Лань уткнулся носом во влажную от пота впадинку на шее Сяо Чжаня, поставив там нежный, долгий поцелуй. Руки Шона поднялись, слабые и дрожащие, и обхватили его за плечи, прижимая к себе. Тихий, ошеломленный смешок сорвался с его губ. — Я, наконец, дома, — прошептал он хриплым голосом. Лань Чжань поднял голову, его темные глаза смягчились, вся свирепая напряженность сменилась глубокой, бездонной нежностью. Он убрал выбившуюся прядь волос со лба Сяо Чжаня. — А я, наконец, дождался тебя, — тихо проговорил он.