Рисунок в технике СЕИ.

Сяо Чжань открыл дверь дрожащей рукой и снова попал в прошлое. На этот раз он оказался в источнике жизни, где когда-то произошла трагедия, изменившая судьбу обоих молодых людей. Это было время, когда Сяо Чжань, получивший смертельное ранение, впал в глубокую кому. Цзян Чэна и Вэнь Нина рядом не было. Лань Чжань стоял на коленях возле каменного лотосового саркофага, в котором лежал его любимый человек. Белые одежды его были в беспорядке, волосы выбились из традиционного пучка, и даже налобная лента слегка съехала набок. По всей видимости, он несколько дней провел здесь, без еды и питья. Только он и холодный склеп. Губы его были сжаты в тонкую линию, но маска невозмутимости, которую он всегда носил, была сломлена. Глаза его были полны невыносимой тяжестью грусти, они смотрели на неподвижное тело, лежащее перед ним, но не видели его. В голове звучали лишь воспоминания, мелькала картинка прошлых счастливых дней, а теперь — пустота и бесконечная боль. Тело Сяо Чжаня было похоже на белую статую, утонувшую в море, без признаков жизни. Лань Чжань не мог поверить, что тот, кого он любил больше всего на свете, сейчас лежал перед ним без сознания, и неизвестно, сможет ли он хоть когда-нибудь почувствовать снова его тепло. Слёзы, которые он никогда не показывал другим, катились по его лицу, оставляя влажные дорожки на идеально белой коже. Сяо Чжань, что смотрел на своего прекрасного лебедя, сел рядом с ним на пол и почти прислонился к его руке. Он закрыл глаза, впуская в себя чувство боли и сострадания. От вида этого печального зрелища в горле поселился комок из слез. Мир вокруг замер, пространство было наполнено лишь звуком тихих всхлипов и тяжелым дыханием Лань Чжаня. Сердце его билось с бешеной скоростью, словно пытаясь воскресить умершего, но увы, всё было напрасно. Внутри него росла и ширилась боль, боль настолько сильная, что казалось, нутро готово разорваться на части. — Почему? — шептал он одними губами, зная, что ответ на этот вопрос никогда не получит. — Почему ты не приходишь в себя? Услышь меня, Чжань! Источник жизни был наполнен магией, но даже она не могла вернуть его к жизни. Лань Чжань медленно протянул руку и коснулся холодных пальцев Шона, надеясь почувствовать хоть малейшее тепло, но пальцы были все также холодны и неподвижны. Сяо Чжань из будущего сидел рядом, и его сердце билось словно птица в клетке от увиденного. Он смотрел, как Лань Чжань пытается бороться с эмоциями, которые, казалось, готовы уничтожить его изнутри. Он хотел со всей силы обнять любимого, сказать, что всё будет хорошо, но магия испытания не позволяла этого сделать. Он лишь сидел в шаге от него и наблюдал, как Ванцзы пытается удержать в себе огонь, что сжигал его изнутри. Лань Чжань вдруг вскинул голову и посмотрел в пустоту, как будто понял, что его чувства сейчас видит кто-то другой. Он сжал зубы, стиснул челюсти, чтобы не дать себе сломаться, и сказал, не обращаясь ни к кому конкретно: — Ты вернёшься ко мне, Сяо Чжань. Ты должен вернуться. Ты же знаешь, что я не смогу жить без тебя. —  Он немного помедлил и добавил, — я найду и вытащу тебя, где бы ты ни был! Сяо Чжань закрыл лицо руками и затрясся в безмолвном плаче. Сколько боли ему придется пережить сегодня? Сколько еще страданий Лань Чжаня он увидит? Почувствует? Переживет вместе с ним. В источнике появилась очередная дверь. Он медленно встал, окинув взглядом печальную картину перед собой и рывком повернул ручку. Нужно было дойти до конца. Нужно пройти хотя бы одно испытание полностью. Это было бы большой победой. Он открыл третью дверь и оказался в Пристани Лотоса, стоя на пороге огромного зала, где царила жуткая тишина. Вокруг лежали тела погибших учеников и адептов клана Юнмэн, убитых в битве. Одинокий и подавленный, Лань Чжань стоял среди этого хаоса, его взгляд был потерянным и растерянным. Сердце Сяо Чжаня сжалось от ужаса, когда он увидел, как Лань Чжань ищет его среди мертвых тел. Он видел, как Ванцзы пытался удержать контроль, но его сердце разрывалось от мысли, что тот может быть среди погибших. Как же отчетливо Сяо Чжань помнил этот день. Он сам был на битве в Цинхэ в этот момент, и в его сознание прокралось свежее колющее всепоглощающее ощущение бесконечной боли, что пронзила тогда его нутро. «За что же мне такое испытание, что приходится переживать все это дважды» - пронеслось у него в голове. Он схватился за свою грудь и облокотился на дерево. Рядом с Лань Чжанем стоял его брат — Лань Сичэнь. Он был ошарашен, наблюдая за тем, как его всегда сдержанный и спокойный брат потерял контроль над собой. Ванцзы повернулся к Сичэню, глаза его были полны ужаса и отчаяния. — Брат, — едва слышно выдохнул он, — Где он? Я его не вижу. Голос его дрожал, руки тряслись, дыхание сбилось. Лань Сичэнь попытался привести его в чувство, схватив за плечи. — Ванцзы, успокойся! Ты не можешь найти его здесь, потому что его здесь нет! — кричал он, пытаясь вернуть брата к реальности. Но Лань Чжань не слушал. Он продолжал искать среди тел, его глаза метались в поиске знакомого лица, и сердце билось с бешеной скоростью. — Нет! — прорычал он, отталкивая брата. — Вдруг он здесь? Вдруг ему нужна моя помощь?! Сичэнь пытался успокоить его, но всё было напрасно. Лань Чжань метался среди трупов, и каждый взгляд на очередного погибшего усугублял его панику. Он потерял контроль над собой, слёзы выступили на глазах, и он больше не мог сдерживать эмоции. — Чжань, где ты? — прошептал он, зная, что ответа не будет. Это был настоящий кошмар. Сяо Чжань понял, что такого Ванцзы он и не знал. Тот никогда не делился своими переживаниями, боясь обеспокоить его. Он всегда показывал лишь свою сильную сторону. «Сколько же всего ты хранишь в себе, Лань Чжань!» - подумал про себя Шон и тут же увидел новую дверь. Он вошел в нее и снова оказался в Юнмэн, но на этот раз значительно позже предыдущих событий. Он стоял в комнате Лань Чжаня, расположенной в Пристани Лотоса. Ванцзы, облачённый в белые одежды, сидел на полу и играл на гуцине, его длинные пальцы спокойно перебирали струны, издавая мелодичные звуки. Внезапно его грудь пронзила невыносимая боль, будто кто-то растягивал его внутренние органы, вытягивая их наружу через кожу. Он закричал не в силах сдержаться. Крик его был долгим и протяжным, выражающим невыносимую физическую боль. Звук его голоса эхом прокатился по всей Пристани Лотоса, проникая в сердце каждого жителя. Его голос сорвался, переходя от низкого утробного в еще более хриплый и ужасный, наполненный отчаянием и ужасом. Лицо его исказилось от боли, тело покрылось каплями пота, а дыхание стало рваным и глубоким. Сяо Чжань из будущего тоже закричал бы, если бы его рот не был заклеен магией. Он тоже почувствовал боль, такую же невыносимую, как и у Лань Чжаня, глаза застили слезы. В этом моменте они оба упали на колени, содрогаясь от судорог, словно их тела разрывались изнутри. Лань Чжань, не понимая, что происходит, сделал несколько шагов к двери, но ноги подкосились, и он упал на пол. Поднявшись, он с трудом пошёл к дому, где, как понял Сяо Чжань, происходила операция по пересадке ядра баланса Вэнь Нину. Барьер, окружавший дом, не позволил ему попасть внутрь, и он со всей силы ударил мечом по защитному экрану. Несколько раз он с размаху ударял о невидимый защитный купол, но магия оставалась непроницаема. Он опустился на колени, его тело сотрясалось, и он снова закричал, уже не в силах сдерживать эмоции, но теперь его крик был больше похож на плач. — Что с тобой там делают, Чжань? — прошептал он сквозь слезы. — Почему настолько больно? — Сяо Чжань стоял рядом, снова глядя на своего любимого. «Сколько всего тебе пришлось натерпеться из-за меня». — Подумал он. Внезапно в поле зрения появились ученики Юнмэн Цзян, которые, заметив Ванцзы, бросились к нему. Один из них помог ему подняться, другой прикрыл спину, третий побежал за подмогой. Сцена завершилась тем, что кто-то из учеников уволок его к лекарям и они скрылись из виду. Прямо на мостике рядом с Чжанем появилась светящаяся дверь. «Да сколько можно!» — хотел выругаться он в свой закрытый рот и чуть все не испортил, так как оказалось, что заклинание молчания спало. Его времени не хватило чтобы пройти все испытания, но это и так здорово помогло ему. Как знать сколько раз ему приходилось бы начинать сначала, если бы этого заклинания вообще не было. Собравшись с мыслями, Чжань повернул ручку двери и перед ним сразу же возникли новые образы. Лань Сичэнь подошел к закрытой двери и осторожно постучал. Несколько минут он ждал ответа, но за дверью было тихо, лишь иногда доносились приглушенные всхлипывания. Он попробовал открыть дверь обычными заклинаниями, но она не поддалась — тот кто был за дверью явно заперся изнутри, наложив мощные защитные барьеры. Он создал рунический талисман разрушения и сконцентрировал энергию на замке. Мощный импульс заставил дверь резко вздрогнуть, и, издав громкий треск, она рассыпалась перед его ногами. Сичэнь шагнул в комнату и замер, пораженный увиденным. В тусклом свете луны, проникающем сквозь занавески, он увидел растрепанного, полураздетого и мертвецки пьяного Лань Ванцзы. Волосы, обычно собранные в аккуратный пучок, теперь беспорядочно свисали по сторонам лица, отсутствие заколки оставило их распущенными и спутанными. Белоснежное платье, всегда аккуратное и застёгнутое, теперь распахнуто, словно халат, спущенное с левого плеча, демонстрировало идеальную линию ключицы и слегка выпуклые грудные мышцы. А вокруг валялись пустые бутылки вина «Улыбка императора». — Брат! — позвал он, входя в комнату. Встревоженный, он осторожно приблизился и помог ему подняться в сидячее положение. Сичэнь был ошарашен увиденным. Лань Чжань, известный своей выдержкой и самоконтролем, сейчас выглядел жалко и беспомощно. Его глаза покраснели от слез, а лицо выражало боль и отчаяние. — Что с тобой? — тихо спросил Первый Нефрит, поддерживая брата за плечи. — У меня не получается, — сухо сказал Ванцзы. — Что не получается? — переспросил Сичэнь, усаживая брата на кровать. — Ничего не получается, я не могу найти его! — В руках он все еще держал бутылку вина и не желал ее отпускать. — Тебе нужно для начала привести себя в порядок. — Какой в этом сейчас смысл? — Он согнул ногу в колене и ткань сползла с нее прямо также, как и у Чжаня в первый день из знакомства. Он опустил голову — Что же мне делать, брат? — Продолжай пытаться, — поддержал Сичэнь, усаживаясь рядом. — Я все испробовал. Музыка не помогает, заклинания призыва, фантом разума, пробуждение от сна, воззвание к душе, ничего не действует, понимаешь? — Ванцзы кинул на пол пустую бутылку, и она разлетелась на осколки. Сичэнь сочувственно посмотрел на него. С самого детства он и его брат были приверженцами чинности, благородства и высочайшего уровня самоконтроля, поэтому наблюдать его в таком состоянии было настоящей пыткой. — Ты должен понимать, что ты уже сделал очень много, — сказал Сичэнь, кладя руку на плечо Ванцзы. — Этого мало! — надрывным голосом сказал Лань Чжань. Сяо Чжань стоял прямо рядом с ними, наблюдая то, как ужасна и прекрасна была эта картина. «Он не камень. Ванцзы так сломлен… Но он так прекрасен в своей человечности». — Возможно, — подумал Лань Сичэнь, — тебе следует попробовать найти к проблеме другой подход. Насколько я вижу, ваша связь и правда очень сильна. — Сейчас я ее почти не чувствую. — Ванцзы вздохнул, — мне кажется, он уходит от меня дальше и дальше. Я пытаюсь, но никак не могу его догнать. — Ты же ведь знаешь, что расположение созвездий в Юнмэн отличаются от тех, что мы видим в Гу Су? — Мгм. — Все зависит от угла, под которым ты на них смотришь. Они всё еще остаются собой, но из разных точек мира мы видим разную картину. — Мгм. — Я скажу, как тебе поступить, только обещай, что послушаешь меня. — Сичэнь заботливо убрал в сторону свисающую на лицо брата прядь. — И что же? — Ты должен начать все сначала. — Что? — Да. Только на сей раз ты умоешься и перестанешь пить. — Чем мне это поможет? — Ты откинешь всё, что пробовал до этого. Нужно просто по-новому взглянуть на проблему и решить задачу другим путем. Тебе придется очистить свой разум, чтобы ничего лишнее не мешало тебе думать. Но для этого ты должен быть сосредоточен и… уж прости, ты должен быть одетым. Если бы он увидел тебя в таком виде, боюсь, что его смех услышали бы даже Нечистой Юдоли. Сяо Чжань, как и Лань Сичэнь, улыбнулся. Ванцзы вдруг заерзал на полу и начал затягивать пояс своего платья. Вероятно, его брат достучался-таки до той части его существа, которая отвечала за стыд и благоразумие. — Вот так-то лучше. — Сичэнь помог Ванцзы подняться с пола. — Спасибо. — Сказал тихо Лань Чжань, осмелившись поднять глаза на своего спасителя. Распахнув шестую дверь, Чжань вновь оказался в пещере хладных вод. Холод здесь был невыносимым, шершавые чёрные стены отражали лишь собственное эхо шагов. В центре пещеры простиралось огромное ледяное озеро, покрытое гладкой поверхностью, в которой отражались тонкие потоки света. Лань Чжань из прошлого стоял рядом, его белые одежды были мокрыми, а сапоги уже пропитались водой. Его тело дрожало от холода, губы посинели, а глаза были полны ужаса и решимости. За плечами покоилась его добыча — древний боевой гуцинь. Сяо Чжань стоял рядом и закрыл рот рукой, чтобы не произнести ни звука, но войдя в воду по шею, понял, что так будет неудобно идти. Рука дрогнула, и он едва удержался, чтобы не вскрикнуть от боли. Холод проникал в каждую клеточку его тела, как тысячи игл, колющих кожу. Лёд обжигал, суставы и мышцы сковывались, и ноги почти отказывались двигаться. Шаг за шагом, они вместе двигались вперёд. Лань Чжань шёл впереди, его шаги замедлялись, дыхание стало прерывистым, и тело начало терять чувствительность. Сяо Чжань следовал за ним, борясь с холодом и болью, пытаясь не упасть и не остановиться. Осознав, что рука мешает, Сяо Чжань сжал зубы и убрал её со рта. Он дал себе установку не издать ни звука, как бы сильно ни хотелось закричать от боли. Его разум был сосредоточен на контроле, и он боролся с самим собой, стараясь не поддаться желанию выпустить боль наружу. Ледяная вода проникала в его тело, вызывая боль и страдания. Вместо крови, казалось, пустили жидкий азот. Его ноги едва двигались, каждая клеточка тела протестовала против этого испытания. Но он продолжал идти, сохраняя концентрацию и внутренний контроль. Когда Ванцзы добрался до противоположного берега, он едва был жив. Его тело сотрясалось от переохлаждения, и он едва мог поднять голову. Сяо Чжань из будущего стоял рядом, снова ощущая всю боль и страдания, которые испытывал его мокрый прекрасный лебедь. Снова он вместе с ним переживал трудный момент его жизни. Его сердце сжалось не только от невыносимого холода, но и от жалости, видя, как страдает его любимый человек. Чжань увидел за спиной его дверь и повернул очередную ручку. На удивление, он оказался снова в теплом дворике Гу Су, а дверь, через которую он проходил только что, исчезла в искрящихся оранжевых огоньках. Он сел на протоптанную дорожку и перевел дыхание. — Да уж, какие интересные испытания мне подготовили. Аттракцион «сдохни или умри от боли». Второй день подходил к концу, и он принес все-таки какие-то результаты. Первое испытание было пройдено. Чжань никогда в жизни не хотел бы снова пережить сегодняшний день. Это было тяжело и морально, и физически. Он снял мокрое верхнее платье и штаны. В изнеможении он раскинул руки и рухнул спиной на дорожку, согнув одну ногу в колене. Из уголков глаз вновь потекли слезы. — Какое бесстыдство. — Послышался голос за его спиной.