Рисунок в технике СЕИ.

Сяо Чжань даже не заметил, как лабиринт растворился за его плечами, и они оба оказались на траве в бамбуковой роще Гу Су Лань. — Что случилось, — спросил Лань Чжань, когда оба поднялись и огляделись. — Очевидно, я нашел выход. — Мгм. — Видимо я сделал правильный выбор. — Многозначительно проговорил Шон. — Стоп, я могу теперь дотрагиваться до тебя? — Нет, не можешь, — тут же отпрянул Лань Чжань и отряхнул свою идеальную одежду. — Я в том смысле, что мои прикосновения не причиняют тебе боль! — Сяо Чжань тут же дотронулся до плеча Ванцзы, за что получил магический пинок и упал в паре метрах от него. — Лань Чжань! Куда ты? — Спать. — Ответил тот не оборачиваясь, и пошел по тропинке в сторону города. На следующее утро оказалось, что Господин Лань и Господин Мо отсутствовали в городе аж двое суток. Сяо Чжань проспал около двенадцати часов после возвращения из лабиринта, прежде чем смог поднять голову с подушки. Заколка в волосах все еще мешала спать комфортно, и Чжань в конце концов снял ее, положив рядом с собой. В дверь постучали. — Господин Мо, мы принесли вам поесть. — Крикнул чей-то голос из-за двери. — Ага, заходите! — ответил хозяин комнаты. Молодой поваренок с корзинкой еды вошел внутрь и поклонился. Следом за ним вошел Лань Ванцзы, держа руку за спиной. — Лань Чжань! А ты что здесь делаешь? — Тебе нужно поесть, чтобы восстановить силы. — Спокойно ответил тот и повернулся в сторону кровати. Он окинул взглядом разбросанные по ней вещи, оголенные коленки своего знакомого, и абсолютно растрепанный и расхристанный вид его спутавшихся волос. Поваренок выставил еду из корзинки на стол, поклонился, вышел и запер за собой дверь. — Заботишься обо мне? — проговорил с интересом Чжань, вставая с кровати. — Глупости. — Ты единственный знал, что со мной случилось вчера. Спасибо. — Шон уселся за стол и оглядел тарелки. Перед ним был наваристый суп «Лю Ян Сюнь Тао» с лапшой, луком и приправами, сладкое ореховое печенье и ароматный чай с мятой. — Ну хоть что-то осталось прежним, — улыбнулся он довольно. — Еда поменялась совсем недавно, откуда ты знаешь об этом? — недоуменно спросил Лань Чжань, все еще стоявший в дверях. — Для начала присядь, и я расскажу тебе. — Заигрывающим тоном ответил Шон. Ванцзы немного помедлил, затем неспеша и статно сел за стол. — Твои волосы… — Что? — Они почти в тарелке. — Указал белый лебедь на неподобающий вид Чжаня. — Ну так помоги мне завязать, у меня руки заняты. Лань Чжань молчал целую минуту. Затем еще одну. В его защите кто-то ковырялся. Его собственная кирпичная стена правил дала сбой. Из нее с каждой фразой этого человека вываливалось по одному кирпичику и который рассыпался в пыль. «Что не так? Что это за чувство такое?» — летали мысли у него в голове. «Почему каждый раз, когда он открывает рот, я не знаю, что мне на это ответить?» Ванцзы взмахнул рукой, и красная лента, что лежала на кровати взмыла в воздух, легким шелковым касанием проскользнула вдоль шеи, скрытой волосами, и прихватила спадающие волосы в тугой хвост, завязавшись узлом где-то сзади. Ложка с супом застыла на пути ко рту Чжаня. Ему это напомнило их первый день в Цайи, когда они варили яйца в никому еще неизвестном тогда заведении. Легкий холодок посетил тело Шона, и он посмотрел на человека, сидящего напротив. Прошла еще минута. Чжань смотрел в глаза Ванцзы, не смея отвести от него взгляд. — Тебе нравится еда? — спросил Лань Чжань. — Да. Ведь это моих рук дело. — Заметил Шон. — Что ты имеешь ввиду? Сяо Чжань встал и зашел за спину ровно сидящего Лань Чжаня, взяв что-то попутно со столика у зеркала. Тот даже не шевельнулся, зная, что опасности без магии тот никакой не представляет. Но как же он ошибался, полагая так. — Знаешь, — Шон сел сзади него на невысокий табурет. — Когда мы жили с тобой в Юнмэн, ты никому не позволял прикасаться к моим волосам. — Он дотронулся левой рукой до кожи под длинными волосами Ванцзы, от чего тот едва заметно вздрогнул. В правую взял гребень с облачными узорами и аккуратно провел по идеальным черным волосам, отбросив длинные концы налобной ленты в сторону. — Что ты делаешь? — спросил Лань Чжань, выказывая свое недоумение. Однако, поза его оставалась все такой же сосредоточенной и прямой. Он чувствовал, что Чжань ему не навредит. Его любопытство взяло над ним верх, и он предпочел ничего не делать по этому поводу. Сяо Чжань медленно расчесывал его волосы, изредка задевая кожу головы и шеи зубчиками гребня. Каждый раз тело Ванцзы будто било мелким током. — Это очень приятно, правда, когда кто-то ухаживает за тобой? — Шепотом спросил Чжань, продолжая процедуру. Он не видел, как объект его пыток закрыл глаза, полностью отдаваясь процессу. — Я совсем не помню этого, — неуверенно ответил Второй Нефрит Гу Су. — Тот Лань Чжань, которого я знаю, спит где-то внутри тебя. Я не буду без твоего разрешения насильно будить его. — Загадочно ответил Шон. — И какой он? — Он… Заботливый и любящий. Всегда очень беспокоился за меня. Всегда поддерживал и защищал. — Сяо Чжань отложил гребень в сторону, вернул голубые ленты в копну волос и принялся медленно заплетать косу. — Совсем не похож на меня. — Мгм. — Чжань улыбнулся. — Но это так. Мы с ним были связаны энергией сердца. — Как это? — Он доверял мне свою налобную ленту, — просто ответил он. — Он что? — Лань дернулся, чтобы обернуться, но тут же понял, что коса в руках Чжаня не дает ему этого сделать. — У меня осталось всего три дня чтобы вернуть его. Я очень по нему скучаю. — Ванцзы не ответил. Чжань перевязал косу маленькой ленточкой внизу и перекинул ее через плечо друга. — Ты прекрасен. — Сказал Шон в опасной близости от шеи Ванцзы. Лань Чжань резко встал. На щеках его проступил румянец, но лицо, как и всегда, было каменным. — Что ты будешь делать, если он не вернется? — задал он резонный вопрос. — Не представляю. — Чжань встал с табуретки и ближе подошел к человеку в «траурном» наряде. — Ты же понимаешь, что я не он? — Мгм. Наступило молчание. Оба не знали, что сказать друг другу. — Вы были близки? — тихо спросил Ванцзы. — Да. — Насколько? — Это не описать словами. Лань Чжань задумался, вздохнул и прикрыл глаза. — Тогда покажи. Сяо Чжань распахнул глаза от неожиданности и запаниковал. «Что показать? Как показать? Вот он, мой шанс попробовать разбудить Лань Чжаня внутри него. Моего Лань Чжаня. Но как? А если это не сработает, как я буду выглядеть? Я же не смогу смотреть ему в глаза». —  Хорошо. Не открывай глаза и обещай не использовать магию против меня. Мои силы здесь не работают и это будет нечестно. И… Не бойся. —  Мгм. Сяо Чжань тяжело вздохнул и встал перед Лань Ванцзы, его сердце бешено колотилось о ребра. Это был его единственный шанс. Он двигался медленно, как листок клена, падающий на неподвижную воду. Лань Чжань повернул голову, его профиль был совершенным, словно вырезанный из нефрита. Он не открывал глаза, но его спина чуть заметно выпрямилась, и в нем возникло едва заметное напряжение. Дыхание Сяо Чжаня сбилось. Кончики его пальцев дрожали всего в нескольких дюймах от безупречной линии подбородка Лань Ванцзы. Для этого требовалось доверие. Память, о которой он молился, была похоронена где-то глубоко. Он начал с самого безопасного места. Тыльная сторона его пальцев нежно коснулась белой одежды на плече Лань Чжаня. Легкое прикосновение. Лань вздрогнул. Резкий, прерывистый вдох почти сорвался с его губ, но он не отстранился. Осмелев, Сяо Чжань провел изящной линией от плеча, теперь его прикосновения стали более уверенными, он осторожно проводил по тонкой ткани и перешел на шею. Почувствовал там мощные мускулы, напряженные от непонятного беспокойства, надавил большим пальцем на это место, медленно массируя круговыми движениями. С губ Ванцзы сорвался низкий непроизвольный звук, почти стон. Его голова слегка наклонилась вперед, безмолвно отдаваясь ощущению. Другая рука Сяо Чжаня скользнула вниз по напряженной руке. Он нашел запястье и пальцы легко обхватили его. Такое нежное для такой силы. Он закатал широкий рукав, обнажив бледную, нетронутую кожу предплечья. Он уставился на изящные венки, на четкие линии, на кончики пальцев, которые когда-то с потрясающей фамильярностью исследовали каждый дюйм его собственного тела. Он наклонил голову и его губы коснулись внутренней стороны запястья Лань Чжаня, где пульс отбивал дикий, предательский ритм под нежной кожей. Господин Лань содрогнулся всем телом, отчего ткань его мантии задрожала. Он крепко зажмурился, словно борясь с головокружительной внутренней бурей. «Он не понимает», —подумал Сяо Чжань, и его сердце сжалось от любви, такой огромной, что она грозила утопить их обоих. — «Он только чувствует». Губы Сяо Чжаня были нежными, благоговейными. Он проложил дорожку поцелуев вверх по напряженному предплечью, и каждое прикосновение его губ было тайной, которую он помнил за них двоих. Он уткнулся носом в нежную кожу на внутренней стороне локтя, вдыхая чистый аромат сандалового дерева, который был так присущ ему. Шон поднял глаза. Глаза Ванцзы все еще были закрыты, лоб нахмурен, но не от неудовольствия, а от глубокой, озадаченной сосредоточенности. Его губы были слегка приоткрыты, дыхание участилось. Это был тот самый момент. Сяо Чжань приблизился, медленно, давая все шансы для отказа. Ответа не последовало. Он сократил расстояние между ними до последнего вздоха. Первое прикосновение их губ было едва заметным. Мягкое, продолжительное пожатие. Сладкая истома. Это был поцелуй приветствия, и прощания. Лань Чжань был совершенно неподвижен под ним, словно статуя. Сяо Чжань чуть углубил поцелуй, наклонив голову и припав губами к изгибу этих идеальных губ. Они были нежнее, чем любое воспоминание, и его вкус — легкий привкус чая и холодного горного воздуха — пробудил в груди Сяо Чжаня что-то безумное. — Я скучал по этому. Я скучал по тебе. — Прошептал он, и мир будто замер. Губы Лань Ванцзы приоткрылись в прерывистом вздохе, что просили не останавливаться. Это было его первое сознательное участие. Статическое напряжение в его теле сменилось напряжением иного рода, напряжением пробуждающейся потребности. Их языки встретились в медленном, исследовательском скольжении, в котором чувствовался привкус томления. Поцелуй наполнился страстью, в нем больше не было осторожности. Он был глубоким, голодным и опустошающим. Сяо Чжань вложил в это каждую каплю своей любви, своего горя, своей отчаянной надежды. Одной рукой он обхватил подбородок Ванцзы, большим пальцем поглаживая пылающую кожу на щеке, а другой запутался в шелковистых волосах на затылке, прижимая его к себе. Когда они наконец оторвались друг от друга, хватая ртом воздух, под веками Сяо Чжаня действительно заплясали искры. Глаза Лань Чжаня распахнулись. Они потемнели от смущения, к которому теперь примешивалось неприкрытое желание. Легкий румянец окрасил его высокие скулы, придавая ему прекрасное, но нарушенное самообладание. Шон приблизил губы к идеальному уху, и его голос стал хриплым, интимным шепотом, от которого зашевелились тонкие волоски на нем. — Тебе всегда нравилось, когда ты переставал быть осторожным, Лань Чжань. — Он почувствовал, как мужчина сильно вздрогнул в его объятиях. — Тебя бы вывела из себя моя медлительность. Ты бы посоветовал мне быть быстрее. Быть жестче. Он поцеловал чувствительное местечко чуть пониже уха, вызвав еще один резкий вздох. Его пальцы теребили замысловатые завязки на одежде Лань Ванцзы. Пояс с нефритовой подвеской упал вниз. — Тебя никогда не приходилось просить дважды. Его рука скользнула под распахнутые платья, властно поглаживая горячую, гладкую кожу на пояснице, притягивая их тела вплотную друг к другу. Бедра Лань Чжаня дернулись при соприкосновении, резко и непроизвольно прижавшись к бедру Сяо Чжаня. — А я, — пробормотал Шон, и его губы скользнули по крепкой линии шеи, захватывая в свой плен кадык, — наслаждался каждой клеточкой твоего тела. Лань Ванцзы потерял самообладание. Его дыхание сбилось, тело дрожало от жара, который быстро охватывал его. Он глубоко вздохнул и медленно отстранился. Они все еще оба тяжело дышали, а сердца отбивали барабанную дробь. Лань Чжань молча взмахнул рукой, и его одежды запахнулись в первоначальный вид, и пояс застегнулся ровно на том же месте, что и раньше. Лишь опухшие губы и странный жар ниже пояса напоминали им о случившемся здесь. Сяо Чжань распустил свои волосы, и как ни в чем не бывало, сел на кровать и начал гребнем расчесывать свои спутавшиеся волосы. Надо было дать Ванцзы отойти от потрясения. Дать ему время на осознание. На принятие. На анализ всего произошедшего. Чжань не хотел давить, но сдержаться было так сложно. Любимый был так рядом и одновременно так далеко. Лань Чжань посмотрел на странного человека на кровати, который демонстративно не обращал на него внимания, одернул свою одежду и молча вышел на улицу. Все чуть не зашло слишком далеко. Надо было остановиться. Но что же это было на самом деле? Почему он вообще позволил к себе прикоснуться? Почему не чувствовал его чужеродность, почему прикосновения были так… приятны?