Пустоты

Когда Эрин добралась до дома, Закатное Солнце уже светило во всю. Было пятнадцать минут второго, если верить наручным часам. Впрочем, Эрин верила им не до конца. После межпланетных перелетов они частенько барахлили. Эрин осторожно отодвинула доску, прикрывавшую вход в ее жилище. На дом над землей она еще не заработала. Впрочем, ей нравилась ее нора. Она была небольшой, но весьма уютной. К тому же располагалась очень близко к тетке, единственной оставшейся у Эрин родственнице. Рутин была своеобразной женщиной, но по-своему ее любила. Эрин отперла люк, скрывавшийся за доской, и спустилась в яму, стараясь двигаться очень тихо. Не хотелось будить соседей. И особенно тетку. Рутин осуждала рискованную работу племянницы, а слушать очередную лекцию той совсем не хотелось. Стоя на нижних ступенях, Эрин подтянула доску, и свет Солнца почти перестал касаться ее глаз. От него остались лишь тонкие лучи, которые находили дорогу в щелях между рассохшимся деревом. Следом Эрин заперла люк, и темнота стала кромешной. Впрочем, это ее совсем не смущало. Она знала свой дом наощупь. Шершавые стены были выложенны из смеси битого камня и песка. В Кайне вообще почти все делали из песка, потому что, если не считать пары крупных городков и десятка поселений поменьше, вся она представляла собой пустыню. В дюнах раскинулось множество добывающих предприятий. Вообще-то там добывали много чего еще, но песок был самым доступным материалом. А вот за камнями Эрин пришлось поохотиться. Стены плавно переходили в потолок, который абсолютно ничем от них не отличался. Не дом, а куб правильной формы. Крохотное помещение, вмещающее в себя лишь матрас, брошенный на пол, стол, шкаф и закуток, именуемый кухней. Впрочем, ею он не являлся. Там, конечно, имелись рабочие поверхности и даже один навесной шкафчик, но не имелось очага, поэтому приготовить пищу было невозможно. Увенчивала все это небогатое разнообразие небольшая яма в полу, накрытая почти такой же деревянной крышкой, как и та, что скрывала вход в дом. Эрин обложила яму изнутри фольгированными панелями, которые удерживали холод. Какое-то время в ней можно было хранить продукты. Условия довольно унылые, но Эрин действительно любила это место. Не включая свет, она стянула с себя пропитанную потом одежду и бросила ее прямо на пол. Она опустилась на матрас и ощутила, как уставшая спина стонет от облегчения. Все-таки, сутки на ногах и постоянная необходимость контролировать пристегнутую к животу пластину давали о себе знать. Эрин чувствовала, как слипаются глаза. Но любопытство заставило ее вновь подняться. Она подтянула к себе ногу и защелкала ногтями по счетчику. На счету был год, месяц и пятнадцать часов. Часы принадлежали ей, а вот все остальное было зачислено Квадоо. Он накинул ей куда больше, чем она рассчитывала. Похоже, все-таки впечатлился видом девичьей груди. Эрин передернуло от отвращения. И все же это было хорошее дело, и оплату она получила более чем достойную. Натянув на себя тонкую простыню, Эрин улыбнулась. Проснулась Эрин все в той же темноте. Но она была привычной и родной, поэтому ее это не беспокоило. Эрин медленно потянулась, вынуждая мышцы пробудиться ото сна. Еще несколько секунд отдыха, и новый день окончательно вступил в свои права. Наскоро закинув в себя пару лепешек без начинки, Эрин оделась. Ее нынешний наряд не особенно отличался от вчерашнего, разве что был чистым и не пропитанным потом. Эрин натянула на себя точно такую же пару брюк. Всего у нее их было три, разных оттенков молочного. Вообще вся ее одежда была в этой цветовой гамме. Не то чтобы Эрин особенно нравились светлые пастельные оттенки, просто их носило большинство. Когда ты не выделяешься, удобно затеряться в толпе. Широкую рубашку сегодня заменила рубашка чуть более прилегающего силуэта, которую Эрин подпоясала кожаным ремнем. Не самый удачный выбор для дневной жары, но постирать другую одежду она не успела. Туфли у нее вообще были одни. Нору Эрин покинула быстро и без происшествий. Она проспала почти до полудня, и тетушка Рутин уже успела отправиться на работу. Она занималась промывкой и обработкой песка на ближайшей к городу базе. Честный каторжный труд, которым можно было гордиться. По крайней мере, по мнению Рутин. «За такую работу уж точно никогда не арестуют», — любила поговаривать она. В этом смысле Эрин всегда ходила по лезвию. Впрочем, сегодня она была самым законопослушным гражданином, какого только можно было себе представить. Сегодня в Улье было тихо. Ничего вокруг не напоминало о том, что ночью здесь состоялся Аукцион. Редкие покупатели спешили по своим делам, а большинство лавок еще было закрыто. Рынок оживал ближе к ночи, когда честные работяги возвращались в город. Однако ломбард, в который направлялась Эрин, уже работал. Она точно это знала. Пройдоха Хаши не упускала ни единой минуты, в которую можно было бы заработать. Ломбард Хаши не шел ни в какое сравнение с лавкой Квадоо. Здание располагалось в самом начале рынка, в грязном, запущенном закутке. Хоть оно и возвышалось над землей, назвать его даже одноэтажным язык не поворачивался. Его потолок был так низок, что порой казалось, что он вот-вот упадет тебе на голову. Входная дверь покосилась и давно требовала ремонта. Однако желающих сдать Хаши что-нибудь ценное, дабы получить взамен пару лишних дней или месяцев, всегда было много. Даже сейчас, в разгар рабочего дня, здесь было оживленно. Зайдя в ломбард, Эрин обнаружила у стойки двух мужчин, которые о чем-то спорили с владелицей. Заметив ее, все трое резко понизили голос. Эрин отлично знала, насколько деликатные дела порой проворачивала Хаши, поэтому постаралась не привлекать к себе лишнего внимания. Она остановилась у ближайшей стойки с ювелирными украшениями, выставленными на продажу, поскольку те, кто их заложил, не выкупили свои сокровища обратно, и принялась рассматривать их с наигранным интересом. Изделия, переливавшиеся даже под тусклым светом лампы, были хороши, но Эрин пришла сюда не за ними. Еще какое-то время мужчины возмущенным шепотом пытались что-то доказать Хаши, но в конце концов она не выдержала и, повысив голос, грозно произнесла: — Уходите отсюда, я все сказала! Они с опаской оглянулись на Эрин и, прошипев в ответ ругательства, покинули ломбард. Эрин подошла к стойке, за которой скрывалась владелица. Скрывалась в прямом смысле этого слова. Хаши была такой невысокой, что из-за деревянной лакированной поверхности была видна лишь ее седая голова. — Детка, ты все-таки явилась, — проскрежетала Хаши, даже не пытаясь скрыть недовольство, сквозившее в голосе. Владелица ломбарда была старой еще в то время, когда Эрин заходила сюда, держась за отцовскую руку, а сейчас и вовсе стала древней. Ее привычное стариковское бормотание давно не задевало Эрин. «На ее счетчике столько Времени, что она еще всех нас переживет», — когда-то сказал отец. Он же посоветовал Эрин привыкать к дерганой и немного нервной манере Хаши вести дела, будто бы заранее зная, что дочери это пригодится. Впрочем, почему «будто бы»? С учетом того, в каком финансовом положении он оставил семью… Мотнув головой, отгоняя непрошеные мысли, Эрин произнесла: — Хаши, я пришла за кольцом. — Нет его, продала, — проворчала та в ответ. Эрин похолодела. Только не это! Да, она опоздала с оплатой на несколько дней, но ведь заходила совсем недавно, умоляла придержать. — Не может быть! Ты не могла… — голос Эрин задрожал. — Могла и сделала, — вспылила в ответ Хаши. — Я и так постоянно иду тебе на уступки, Эрин. Это бизнес, а не благотворительность. Блеклые, почти бесцветные глаза старухи блестели то ли от злости, то ли от удовлетворения. — Ты ведь знаешь, что оно для меня значит… — Если бы кольцо было для тебя так важно, пришла бы раньше, — отрезала Хаши. — Хотя бы скажи, кому продала! Это все, что у меня осталось. — Знаешь, сколько таких слезливых историй я слышу каждый день? Я не обязана с тобой нянчиться, даже если когда-то любила твоего отца! — Пожалуйста. Эрин прикусила губу, чтобы не сказать ничего лишнего. Скандалить все равно не было смысла. Не поможет, только сильнее разозлит старуху, и та ни за что не признается, кому сбыла украшение. Кольцо, которое хотела забрать Эрин, по сути стоило немного: пусть и золотое, но грубо сплетенное, с искусственным агатом. Однако это было кольцо брата. Единственная вещь, которая связывала Эрин с детством. Если бы не критичная ситуация, она бы никогда его не заложила. — Что б ты провалилась, Эрин Катун! — Хаши подняла свою сухонькую руку и с такой силой ударила кулаком по стойке, что дерево жалобно заскрипело. А затем она с невероятной проворностью, которая никак не вязалась с ее возрастом, скрылась за дверью, ведущей в подсобку. — Забирай, и больше никогда ничего мне не приноси. Кольцо с грохотом упало на стойку. — Спасибо! — воскликнула Эрин и тут же схватила украшение, опасаясь, что Хаши вдруг передумает. — Я серьезно, Эрин. Не хочу больше иметь с тобой никаких дел. Надо было его продать! Эрин одновременно злилась на старуху за то, какой урок она попыталась ей преподать, и была ужасно благодарна ей. Хаши была хитрой, ворчливой и в целом не очень приятной женщиной, но к невероятному счастью Эрин все же сохранила в себе что-то человеческое. Эрин надела кольцо на большой палец и присела, чтобы добраться до счетчика, привычно пристегнутого к лодыжке. — С тебя три месяца, — недовольно произнесла Хаши. — Ты дала мне два! — возмутилась Эрин. — Считай, что это штраф. Эрин хмыкнула, но приняла сказанное и перечислила старухе сколько было велено. — Ты грабишь меня, — улыбнулась Эрин, вновь оказавшись лицом к лицу с Хаши. — А ты заставляешь меня помнить о том, что я умею что-то чувствовать. Убирайся! Не пытаясь больше спорить, Эрин бросилась к выходу. Влекомая неясным порывом, она остановилась на пороге и послала владелице ломбарда, которая продолжала сверлить ее мрачным взглядом, воздушный поцелуй. — До встречи! — Если еще раз здесь появишься, направлю на тебя охрану! — У тебя ее нет. — Найму, специально для тебя, дрянная девчонка. И вдруг они обе разразились смехом. Одна скрипучим и глухим, другая живым и звонким. Эрин выскочила на улицу и, все еще широко улыбаясь, поспешила дальше. Хаши заставила ее понервничать, но все же кольцо сохранила. И уже за это Эрин была готова простить ей многое. Теперь нужно постараться никогда больше его не закладывать, потому что во второй раз старуха точно не проявит подобной щедрости. Его и в первый-то раз не нужно было отдавать, но два месяца, что Эрин смогла выручить, помогли нерадивому сыну ее соседки остаться на свободе. Они помогли ему откупиться от Блюстителей до того, как те отправили мальчишку под суд, а после, возможно, и на Аукцион. Два месяца от Хаши и три года, которые в тот момент уже имелись на счетчике Эрин. Конечно, соседка клялась вернуть Время, но Эрин отлично понимала, что многодетной матери-одиночке, которая к тому же имела на руках младенца, никогда столько не заработать. Понимала, и все же отдала все, что имела, без сожалений. Главное, все закончилось успешно: трудный подросток снова с семьей, а кольцо снова у Эрин. А если бы она и потеряла украшение, брат бы понял. В конце концов, именно он привил Эрин эту, порой вредную, привычку помогать другим. Сейчас кольцо крепко обхватывало ее большой палец, даря ощущение покоя и уюта. Алые блики агата, играющего на солнце, заставляли Эрин улыбаться. Брата Эрин звали Дарио, и три года назад его продали на Аукционе. Поймали за перевозкой контрабанды: он переправлял какую-то невзрачную железяку, которая оказалась частью редкой разработки для клонирования. Как выяснилось, ее ни под каким видом нельзя было вывозить за пределы планеты Ротэн. Дарио осудили и приговорили к лотированию. Такое наказание ждало большинство преступников средней руки. Если твое преступление было недостаточно мелким, чтобы тебя отпустили, выписав штраф, но в то же время недостаточно серьезным, чтобы отправили в тюрьму, тебя признавали собственностью Кайны и продавали. Вот так, легко и просто. Казна планеты получала компенсацию, а твоя жизнь больше не была твоей. У друзей Дарио не хватило Времени, чтобы выкупить его, а сама Эрин в то время почти ничего не зарабатывала. Она доставляла лишь письма да простые посылки. Брат запретил ей участвовать в более серьезных авантюрах. Запрет Дарио перестал действовать в тот момент, как его забрали. Тетушка Рутин не зря так беспокоилась о племяннице. Эрин жутко скучала по брату. Куда сильнее, чем по отцу, который тоже исчез из ее жизни. Эта рана вряд ли когда-нибудь затянулась бы до конца, но кольцо на ее большом пальце делало горе чуть легче, почти посильным.