just a supercut of us

Второй год подкрадывается медленно. Как и во все предыдущие лета на памяти Джисона, он проводит июнь, июль и август привычно чередуя просмотр телевизора, походы на фермерский рынок и прогулки по району вместе с Феликсом в те немногие дни, когда тот свободен. Если бы не гора домашки, ожидающая его на дне чемодана, Джисон мог бы решить, что прошедший год ему просто приснился: всё-таки дома, среди магловских подростков, болтающих о заданиях по Английской литературе, звёздах соцсетей и телешоу, Хогвартс кажется чем-то невозможно далёким. Но лето, в конце концов, подходит к концу. Последние несколько ночей он проводит в отчаянных попытках закончить домашнее задание по Зельеварению, которое откладывал месяцами. И вот уже первое сентября, и он во второй раз едет на Хогвартс-экспрессе, наблюдая, как за окном проносятся зелёные просторы сельской месности, на пути к тёплым стенам башни Гриффиндора. Разумеется, первое, что пытается сделать Джисон, оказавшись в поезде, так это найти пустое купе. В этом году он проявил достаточно ответственности, чтобы прийти за шесть минут до отправления, а не в момент отъезда. Благодаря этому ему удалось встретить Феликса и его маму на платформе, и они поднялись по металлическим ступенькам вместе, а не порознь, как в прошлом году, когда им пришлось разыскивать друг друга по бесконечным вагонам Хогвартс-экспресса. Но хоть эта проблема и решена, пришли они всё равно поздновато, и теперь почти все купе заняты. Менее оптимистичный человек, пожалуй, сдался бы и присоединился к одному из наполовину заполненных купе. Но только не Джисон. Он полон решимости найти свободное. В конце концов, насколько это может быть сложно? — Нам стоит сдаться, — вздыхает Феликс за спиной, звуча совсем не по-хаффлпаффски. Он всё ещё тяжело дышит после того, как затягивал в вагон свою толстую кожаную дорожную сумку, и говорит немного сбивчиво. Джисон фыркает: — Ни за что. — Серьёзно, Сон, — Феликс переводит дыхание. — Поезд огромный. Мы буквально никогда не найдём свободное купе. Давай просто смиримся с поражением и сядем с кем-нибудь из знакомых второкурсников. Кажется, я видел Ренджуна и Хэчана там, сзади. Отличная возможность подружиться. …А вот и проявление Хаффлпаффа. Откровенно говоря, Джисон скорее умрёт, чем станет пытаться завести дружбу с общительным Хэчаном, своим сокурсником, и его чрезмерно прилежным другом Ренджуном, который, по мнению Джисона, то ли слизеринец, то ли рейвенкловец, то ли ещё кто-то. — Да ладно тебе, Ликс, — настаивает он. — Давай проверим ещё пару купе. Кто знает? Может, одно из них пустое. Феликс хмурится. — Ты не знаешь этого. Мы можем ещё долго блуждать. И вообще, разве ты не хочешь поставить свои вещи? Джисон пожимает плечами. — Не так сильно, как не хочу разговаривать с новыми людьми. Феликс несколько секунд просто смотрит на него, а потом опять вздыхает. — Ладно. Хорошо. Ещё пару купе. Джисон ухмыляется. — Спасибо. Феликс закатывает глаза. — Да ну тебя. Джисон снова разворачивается вперёд. Он уже собирается катить свой чемодан дальше, когда вдруг слышит, как открывается дверь поезда, а затем и знакомый голос, окликающий его. — Эй, Джисон! Феликс! Сюда! Джисон поднимает взгляд. Чанбин высовывает голову из купе впереди, широко улыбаясь. — Вот так совпадение! Второй год подряд, да? Джисон улыбается в ответ. — Хён! Оборачиваясь к Феликсу, он хвастается: — Ну вот, а я тебе про что! Всё как Чан говорит, — медленно пятясь к купе впереди, Джисон раскидывает руки. — Гриффиндорцы не полагаются просто на удачу. Это судьба. Феликс качает головой, но на его лице появляется ухмылка. — Разве это не то, что Чанбин говорит про Рейвенкло? Джисон трясёт головой, улыбаясь во весь рот. — Неважно, Ликс, — заявляет он. — Победа за мной. Когда они заходят в купе и Чан с Чанбином помогают им убрать вещи, Чан тут же заключает их обоих в объятия. — Привет! — здоровается он, зарываясь носом в волосы Джисона. — Давненько не виделись. — И не говори, — отвечает Джисон, отстраняясь. — Это лето тянулось целую вечность. — Садитесь, — Чан указывает на сиденья позади. — Надо наверстать упущенное. Как прошло лето? Как там ваши магловские пригороды? Джисон и Феликс пересказывают своё лето в нескольких предложениях: помогали маме Феликса на её лавке с овощами и джемом, Джисон за первую половину лета накупил у неё столько банок джема, что его мать на время запретила ему ходить на фермерский рынок; бесконечные телепередачи в доме родителей Джисона и прогулки вокруг их тупика. В ответ Чан и Чанбин рассказывают о своих летних каникулах. Оказывается, оба они из волшебных районов, хоть и живут в совершенно разных странах, и почти всё лето провели в путешествиях с семьями. Чан, как Джисон уже знает, из Австралии, с воодушевлением делится историями о сёрфинге и о том, как вместе с семьёй смотрел Чемпионат мира по квиддичу в Берлине. Чанбин, в свою очередь, описывает неудачную поездку на Ибицу: они потеряли семейную сову, сам он подхватил беспощадное пищевое отравление, а его сестра сломала свою волшебную палочку, споткнувшись о корень на тропе во время похода. Трудно не завидовать старшим ребятам, но Джисон старается не подавать виду. — Круто, — комментриует он после паузы. — Наверняка это было потрясающе. — Всё ещё не могу поверить, что ты видел Ли Тэмина вживую, — глаза Феликса широко распахнуты. — Он же лучший ловец в мире! Чан улыбается. — Да, это было действительно потрясающе. Правда, разглядеть его было сложно, потому что он слишком быстро летает. — Вау, — произносит Феликс, откидываясь назад. Взгляд у него мечтательный. — Правда не могу представить. Повисает короткое молчание. Феликс, кажется, ничего не замечает, но Чанбин и Чан обмениваются взглядом, который Джисон не может расшифровать. Явно не злонамеренным — каким-то другим. Каким-то многозначительным. Но неважно. Вероятно, Джисон просто накручивает себя. — Ты любишь квиддич? С каких пор? — спрашивает Чанбин, опираясь локтями на колени. В голосе улавливается неподдельное любопытство. — Я думал, ты ненавидишь спорт. Феликс краснеет. Он смотрит в пол. — Э… я не то чтобы ненавижу спорт. — Он увлёкся этим летом, — чуть напряжённо поясняет Джисон. — Его мама фанатеет по Ли Тэмину буквально лет сто и наконец уговорила его посмотреть игру. Чан и Чанбин снова переглядываются, но на этот раз кратко. — Рад, что она это сделала, — плавно говорит Чанбин. — Может, я прямо сейчас становлюсь свидетелем рождения новой звезды квиддича в Хаффлпаффе. — Ни за что, — Феликс поспешно мотает головой, краснея всё пуще. — Мне просто нравится наблюдать. — Тогда тебе стоит прийти на пару наших матчей в этом году, — вмешивается Чан. — Не знаю, когда у нас игра с Хаффлпаффом, но всё равно будет интересно. Нас вечно ставят против Слизерина, и я слышал, что тот беловолосый пацан в этом году попадёт в команду своего факультета. Самый молодой охотник Слизерина за всю историю. Последнюю фразу он произносит, подняв брови. У Джисона тут же появляется неприятный привкус во рту. — Прости, что? — Ага, — буднично продолжает Чанбин, либо не замечая, либо намеренно игнорируя резкую перемену настроения Джисона. — Странно, конечно. Никогда бы не подумал, что он спортивный тип. Это скорее в духе друзей Минхо. — Ага, странно, — подхватывает Феликс. Он коротко косится на Джисона и тут же отводит глаза. — Интересно, хорош ли он. — Учитывая, как сильно Минхо и его дружки на него взъелись, если он всё-таки попадёт в команду, то, наверное, он крут, — небрежно замечает Чан. Потом усмехается: — Хотя не настолько крут, как наш ловец. — Малыш Хон? — ухмыляется Чанбин, толкая Чана в плечо. — Ему до Розэ-нуны ещё далеко. Чан отвечает чем-то про квиддич, но Джисон уже не слушает. Он слишком занят мыслями о Хёнджине на квиддичном поле — как тот отбивается и от гриффиндорцев, и от собственной команды ради того дурацкого мяча, квоф-что-то или как его там. Зачем ему вообще делать что-то подобное? задумывается Джисон, но моментально отгоняет мысль. Какая разница. Всё равно я не планирую ходить на эти матчи. В первый год, благодаря тому, как совпадали расписания Гриффиндора и Слизерина, Джисону удавалось не общаться с Хёнджином до самого Рождества. В этом году, однако, Джисон умудряется избегать Хёнджина ровно шестнадцать часов. Остаток вечера Джисон проводит в болтовне со старшими ребятами в поезде, а затем, когда Чан уходит к своим друзьям по квиддичу, слушает, как остальные гриффиндорцы-второкурсники делятся новостями за пиром. Все четверо почти не изменились: Санха такой же высокий и долговязый, Джемин — с сияющими глазами и вечно растрёпанными волосами, Хэчан — по-прежнему низкий, а Ёнджун всё ещё одержим своей причёской. Они четверо хихикают во время Распределения — Гриффиндор получает новую группу из пяти или шести мальчиков — и шепчутся во время речи директора, в которую Джисон особо не вслушивается, но кажется, там как всегда говорят о новых началах и важности учёбы. Он слушает, как ребята обсуждают квиддич, летние поездки за границу и проделки в Годриковой впадине — богатом волшебном районе, где живут Санха и Ёнджун. Когда они добираются до комнаты общежития, похоже, все четверо мальчишек и вовсе забыли о существовании Джисона. Хохоча, они исчезают за балдахином кровати Ёнджуна, а Джисон ложится спать один, как и в прошлом году. И это нормально. Он без проблем повторит прошлый год. Ему не нужны другие гриффиндорцы. Он просто будет держаться подальше — от них, от слизеринцев и от рейвенкловцев. Легко. Даже проще, чем дышать. Он сможет заниматься Зельеварением, Защитой от Тёмных искусств и Травологией — тремя предметами с кучей совместных проектов с Хаффлпаффом, потом — Заклинаниями, Трансфигурацией, Астрономией с Рейвенкло и, наконец, Историей магии со Слизерином. Всё нормально. Всё будет нормально. Это совсем не нормально, думает Джисон на следующее утро, с ужасом глядя на тускло освещённую классную комнату по Зельеварению. Это полная противоположность нормальному. Как и в какой-либо другой первый день учёбы в своей жизни, Джисон опаздывает. Он никогда не умел рано вставать, особенно после лета, когда можно было просыпаться в любое время, и особенно если первым стоит это долбаное Зельеварение, его самый нелюбимый предмет, да ещё и в такую рань. Поэтому неудивительно, что он подрывается с постели всего за семь минут до начала урока. Стоит лишь откинуть одеяло, и ему приходится буквально мчаться вниз по Северной башне, преодолеть девять пролётов движущихся лестниц, и спуститься в подземелья, где проходят занятия по Зельеварению. Он успевает скользнуть в приоткрытую дверь ровно в тот момент, как профессор Хон начинает свой монолог о списке литературы на год. — Мистер Хан, — нейтрально произносит профессор Хон. — Приятно, что вы присоединились к нам. Весь класс поворачивается на него. Лицо Джисона заливает жар. — Извините, — бормочет он. — Найдите место, ладно? — отвечает профессор, снова обращаясь к классу. — Мы как раз разбирали список литературы на семестр. Джисон оглядывает комнату в поисках Феликса. К этому моменту почти все места заняты — за каждым рабочим столом сидят студенты, разбившиеся по парам. Джисон ищет глазами Феликса в конце класса, но чуть ли не сразу понимает, что не видит нигде знакомого хаффлпаффского жёлтого. Зато среди серо-красных гриффиндорских свитеров мелькают студенты в зелёном. Сердце Джисона уходит в пятки. Слизеринцы. Он будет посещать Зельеварение со Слизерином. Зельеварение — предмет с адскими групповыми проектами. Он и не подозревал, что расписание меняется из года в год. Внезапно Джисон сталкивается с совершенно новой проблемой: тут всего пять мальчишек из Гриффиндора, и он уже знает, как распределятся группы. Санха с Ёнджуном, Джемин с Хэчаном, а Джисон — один. Паника начинает подступать. Ладно. Всё нормально. Ему нужен напарник по Зельеварению, это очевидно. Он, правда, не знаком ни с одной гриффиндорской девчонкой, но это не страшно. Некоторые из них кажутся… милыми. Наверное. Может быть. Хотя откуда ему знать. Но пока он не с кем-то из Слизерина- — Мистер Хан, — сухо обращается профессор Хон. — Похоже, вам нужен кто-то, чтобы проводить вас до места? Джисон поднимает глаза. — Э-э… — запинается он. — Я не могу найти- — Свободное место есть рядом с мистером Хваном, — перебивает профессор, указывая на дальний угол класса. — Поторопитесь, пожалуйста. Хван? Чудесно. Джисону даже смотреть не надо, чтобы понять, кто это. На фоне профессор Хон снова начинает монотонно бубнеть, пока он торопится к своему новому месту. Неудивительно, что его новым напарником оказывается никто иной, как Хван Хёнджин, усевшийся на стуле у самой стены. — Привет, — наконец выдавливает Джисон. Хёнджин поднимает взгляд. Его глаза на долю секунды расширяются — настолько короткой, что Джисон уже решает, будто ему почудилось — а затем закрываются. — Замечательно, — ворчит он, опуская взгляд. — Это ты. Он почти не изменился с прошлого года, разве что подстриг белые волосы, которые теперь едва касаются ушей и зачёсаны назад, открывая лоб. Джисон смотрит на стол, сдерживая колкое замечание. Он плюхается на свободное место и неохотно спрашивает: — Можешь передать мне дополнительный экземпляр программы обучения? Не отрываясь от бумаги, Хёнджин пожимает плечами. — В следующий раз вставай пораньше, — отвечает он тем же нейтральным тоном. Его ручка скрипит по бумаге. Джисон не может поверить, что он уже делает записи. — Серьёзно? — недоверчиво шепчет Джисон. — Просто дай мне дополнительный экземпляр программы. — У меня нет, — парирует Хёнджин, не поднимая головы. — Как я уже сказал, в следующий раз вставай пораньше. — Ради этого? — фыркает Джисон. — С какой стати? На этих словах Хёнджин всё-таки поднимает голову от своих раздражающе аккуратных, написанных от руки заметок и смотрит на него. — А я-то думал, ты вроде как умный. Слишком поздно Джисон вспоминает, что весь прошлый год именно Хёнджин получал самые высокие оценки по Зельеварению из всего класса. Ему следовало помнить, ведь профессор Хон не уставал напоминать об этом. Снова и снова. Не верится, что он забыл. Его лицо вспыхивает. — Я умный. — Как скажешь, Хан, — отзывается Хёнджин. Неожиданно он поднимает руку, и Джисон на мгновение теряется, пока не осознаёт, что тот, должно быть, отвечает на вопрос. — Да, мистер Хван, — спокойно говорит профессор Хон из-за своего стола. — Я уверен, что вы знаете ответ. Мистер Хан, хотите попробовать? Джисон скорее ощущает, чем видит, как весь класс оборачивается на него. Ладони становятся влажными. — Эм… — заикается он. — А какой был вопрос? Губы профессора сжимаются в тонкую линию. — Как и думал. Мистер Хан, мы вам докучаем? Кто-то в классе хихикает. — Нет, профессор, — слабо отвечает Джисон. — Конечно, нет. — Тогда надеюсь, в следующий раз вы будете внимательнее, — цедит он. — Вам бы не помешало поучиться у мистера Хвана. Джисон кивает в сторону своего стола, не решаясь выдавить ещё одно извинение. Лицо пылает. Он не в силах посмотреть на Хёнджина, который, кажется, прожигал в нём дыру взглядом. — Продолжайте, мистер Хван, — резко говорит профессор Хон. — Почему бы вам не озвучить ответ на третий вопрос из летнего домашнего задания, раз мистер Хан не способен этого сделать. — Автор рекомендует три оборота мешалкой, — уверенно отвечает Хёнджин. — Но можно сделать четыре, если сильно пузырится. Профессор Хон сияет. — Как всегда верно. Один балл Слизерину. Хёнджин наклоняется к Джисону и, прежде чем тот успевает отстранится, шепчет: — Что ты там говорил про ум? Джисон отшатывается. — Заткнись, — огрызается он. — Посмотрел бы я на тебя на Заклинаниях. Хёнджин пожимает плечами. — Ты просто не видел меня на Заклинаниях. Джисон внутренне стонет. Он уже забыл, что расписание отличается от прошлого года. Вот удача — ещё и Заклинания у них теперь со Слизерином. Этот год будет длинным. ✦ — Просто убейте меня, — стонет Джисон четыре месяца спустя, когда зимний свет с трудом пробивается сквозь окна Большого зала и озаряет стол перед ним. — Я бы реально предпочёл умереть. Сегодня понедельник, середина января, и с прошлой пятницы профессор Хон официально выдал им первый большой проект по Зельеварению в этом году. На прошлой неделе в классе каждая группа вытягивала жребий: победители будут варить Зелье забывчивости, над которым они работали почти месяц в прошлом семестре, а проигравшие — более сложное Огнезащитное зелье, которое они варили лишь единожды. Естественно, Джисону и Хёнджину досталась короткая соломинка, и теперь им нужно варить Огнезащитное зелье. Феликс тоже вытянул его в другой группе первокурсников по Зельеварению. Он кажется довольно уверенным, что это легко, но Джисон знает, что это ничего не значит, ведь Зельеварение всегда даётся Феликсу легко. Он может потягаться даже с самим Хёнджином. Говоря о Хёнджине. Джисон убеждён, что тот, вероятно, провёл выходные, разрабатывая стратегию. Он и сам собирался поступить так же, но потом отвлёкся на новое заклинание, которое они изучали на Трансфигурации, потом Феликс вытащил его к озеру искать какое-то существо, о котором они узнали на Травологии, а потом он как-то, ну... потерял мотивацию пытаться. В этом году с ним такое часто случается. Одним из преимуществ того, что в прошлом году его напарником был Феликс, было то, что Джисон всегда мог рассчитывать на помощь. Хаффлпаффец тратил часы их жизни, объясняя ему различные приёмы перемешивания, измельчения и расчёта времени до поздней ночи. Но Хёнджин ничего такого не делает, так что Джисон в основном сидит и позволяет ему всё выполнять. Это плохо, он в курсе. Он ненавидит, когда другие дети так поступают на Трансфигурации или Заклинаниях — ему приходится работать вдвое больше, а второй просто отдыхает. Кроме того, он знает, что если всё будет делать Хёнджин, это не сыграет ему на руку в будущем, ведь финальные экзамены всегда индивидуальные. Но Хёнджин никогда не предоставляет ему возможности помочь. Более того, он активно отговаривает Джисона вмешиваться и отказывается что-либо объяснять в процессе. Это ещё преуменьшение века, думает Джисон. Он сомневается, что Хёнджин вообще когда-либо добровольно помогал кому-то с заданием. Тем временем, Феликс смеётся. Откусив кусочек омлета, он, с улыбкой на губах, говорит: — Я правда не думаю, что всё так уж плохо. Мы с Сынмином справились меньше чем за час, — он сдвигает по столу лист пергамента, исписанный пометками. — Видишь? Легкотня. Джисон качает головой. — Дело даже не в этом, — жалуется он. — Хёнджин просто забирает у меня все материалы и делает всё сам, а каждый раз, когда я задаю ему вопрос, он смотрит на меня как на сумасшедшего. — Так забери всё себе и делай сам, — предлагает Чан, жуя еду. — Что худшего он может сделать? Он сидит чуть дальше по столу, с другой стороны, окружённый игроками квиддича из Гриффиндора. Джисон косится на него. — Звучит здорово, вот только я никогда сам зелье не варил. Мы оба завалим задание, и Хёнджин меня ещё больше возненавидит. Чан пожимает плечами. — Никогда не научишься, если не попробуешь. — Эй, разве Слизерин не выиграл матч по квиддичу на выходных? — мягко спрашивает Феликс, хрустя тостом. Он забирает свои записи у Джисона и прячет их в папку. — Может, сегодня он будет милее. — О боже, я совсем забыл об этом, — Джисон роняет голову в ладони. — Он будет невыносимым. — Никогда не знаешь наверняка, — подбадривает Чан. — Всё бывает впервые. Джисон качает головой, ковыряя вилкой омлет, и с кислой миной говорит: — Ты даже не представляешь. После обеда Джисон спускается в подземелья на занятие по Зельеварению. К этому времени зимний холод давно проник сквозь трещины в стенах и щели окон, пронизывая морозом углы лестничных пролётов и дальние стены классов. Кажется, что снег на подоконниках неустанно просачивается в помещение, и старинные одностворчатые окна Хогвартса не выдерживают этого. Джисон одет в три слоя — рубашка Гриффиндора с воротником, красно-серый шерстяной свитер и школьная мантия — и он всё равно дрожит, спускаясь по лестнице. Он приходит в класс где-то на минуту или две раньше, когда группа старших гриффиндорцев и рейвенкловцев как раз покидает комнату. Джисон уже собирается проскользнуть внутрь, но его взгляд цепляется за знакомое лицо. Чанбин, следуя за последними третьекурсниками, насмешливо салютует ему. — Удачи, — говорит он с полуулыбкой. — Спасибо, — отвечает Джисон, наблюдая, как Чанбин исчезает в коридоре с болтливой группой рейвенкловок. Он что-то рассказывает, чего Джисон не слышит, его глаза сияют, а девочки смеются. Джисон никак не ожидал, что у Чанбина столько подруг — или, вернее, столько друзей вообще. Почему-то это его удивляет, хотя, возможно, дело в том, что он всегда видел Чанбина лишь в одном контексте: рядом с Чаном. Но, в ретроспективе, конечно у Чанбина должны быть и другие друзья — они с Чаном не только на разных факультетах, но и на разных курсах. Чанбин проводит большую часть дня с разными людьми; логично, что у него есть друзья среди них. — Дамский угодник, я погляжу, — комментирует Ёнджун рядом, разглядывая Чанбина. Джисон вздрагивает; он даже не заметил, что Ёнджун тут. — Наверное, — неуверенно отвечает он, провожая взглядом друга, сворачивающего к южной лестнице. Он оборачивается как раз в тот момент, когда Ёнджун поднимает брови. — Не знал, что рейвенкловцы так умеют. Эта фраза почему-то задевает Джисона. Стараясь скрыть раздражение, он осторожно спрашивает: — Что, ты думал, они целыми днями из своих комнат не выходят? Ёнджун пожимает плечами. — А разве нет? Он отворачивается от Джисона в тот момент, когда мимо проходит их сосед по комнате, Санха. Схватив другого гриффиндорца за руку, он следует за ним в класс, и его голос постепенно стихает: — О, чувак! Ты никогда не поверишь, кого я встретил… Джисон внутренне вздыхает. Слизеринцы начали подтягиваться в класс группами по двое-трое, вполголоса переговариваясь между собой. Он пока не замечает Хёнджина, но это ничего не значит: если он хоть что-то знает о другом мальчике, так это то, что тот, вероятно, уже внутри класса. Ну что ж, понеслась, мрачно думает Джисон. Затем заходит вслед за слизеринцами. К шоку Джисона, когда он подходит к их рабочему месту, Хёнджина там не оказывается. Стол пуст, оба стула задвинуты под столешницу. — Начинайте как можно скорее, — равнодушно бросает профессор Хон, перелистывая стопку, должно быть, домашних заданий. — Особенно те, кто готовит Огнезащитное зелье. Большинство студентов обнаружили, что на это уходит весь урок, и если не успеть вовремя — получите ноль автоматом. Поскольку Хёнджин ещё не пришёл, впервые Джисону приходится готовить все принадлежности в одиночку. В прошлом году, когда они уже сами варили зелье, а не наблюдали за бесконечными объяснениями профессора Хона, Феликс, как правило, знал все ингредиенты наизусть. Джисон же обладает памятью рыбки, поэтому он открывает учебник по Зельеварению, чтобы свериться со списком материалов. — Котёл, нож, двести миллилитров воды, шесть взрывающихся грибов, ступка с пестиком, тридцать миллилитров крови саламандры и два грамма бородавчатого порошка, — зачитывает Джисон с верхней строки страницы. — Закончите Чарами заморозки огня. Что ж, могло быть и хуже. Они проходили Чары заморозки огня на уроках Заклинаний ещё в октябре, и Джисон уверен, что теперь мог бы сотворить их даже во сне. Худшей частью будет подготовка материалов — по словам Хёнджина, Джисон владеет ножом, как белка после передозировки кофеином. Успокойся, говорил он строго, в редкие моменты, когда Джисон пытался помочь в этом году. Ингредиенты никуда от тебя не убегут. Кстати, а где Хёнджин? Он, конечно, иногда приходит в последний момент, но пропустить начало урока для него совсем нехарактерно. Джисон не помнит, чтобы Хёнджин когда-либо опаздывал на Зельеварение. Повторив материалы про себя несколько раз, Джисон направляется в кладовую за всем необходимым. К этому времени большинство ингредиентов почти закончились; похоже, остальные группы поняли намёк и начали работу как можно раньше. Джисон поспешно собирает всё, что нужно, складывает в котёл и осторожно несёт к рабочему месту. Разложив ингредиенты на столе и пододвинув нож к котлу, он замирает на минуту-другую, не зная, что делать дальше. Он никогда раньше не начинал варить зелье в одиночку. Он бы ждал дольше, но профессор Хон супится. — Часы тикают, мистер Хан. Вы чего-то ждёте? Джисон мотает головой. — Эм, нет, сэр. Просто, моего напарника ещё нет. Профессор Хон пристально смотрит на него. — И? Джисон опускает голову. — Извините, сэр. Щёки вспыхивают. Он тянется к кучке взрывающихся грибов и выбирает самый крупный — сине-серое чудовище размером с четверть его кулака. Порезать тонко, гласит первый шаг в учебнике. Осторожно с жидкостью. Ну, Джисон сможет тонко порезать. Раз плюнуть. Он быстро опускает нож. Как только лезвие касается верхушки гриба, вонючая чёрная жидкость брызгает на стол и на лицо Джисона. Мгновенно забытый нож падает на стол с металлическим звоном. Джисон ругается. Он тянется рукой к липкой субстанции на щеке. Осторожно с жидкостью, гласил учебник. Ещё бы, вот это предупреждение. Он опять берёт нож, на этот раз аккуратнее, и отклоняется как можно дальше от стола. Может, если сделать медленно на этот раз… — Хватит всё портить, — шипит голос ему в ухо, с лёгкой отдышкой. Джисон резко оборачивается в тот момент, когда Хёнджин с глухим звуком бросает сумку на свой стул, а грудь прерывисто вздымается и опускается. Он ненавидит, насколько облегчённо он вздыхает. Настолько, что ему требуется больше секунды, чтобы заметить огромную, темнеющую красную отметину на левой стороне челюсти Хёнджина. — Боже, что с тобой стряслось? — скептически спрашивает Джисон. Взгляд Хёнджина накаляется. — Как будто я тебе скажу, — бормочет он. — Давай, передай-ка мне нож, идиот. И вытри лицо. Джисон вытирает чёрную субстанцию с лица, морщась от запаха. — Откуда мне было знать, что они себя так поведут? — грубо спрашивает он, восстановив способность говорить. Хёнджин бросает на него пронзительный взгляд. — О, не знаю, может, потому что они называются взрывающимися грибами? Даже не глядя, он берёт нож и так медленно и плавно разрезает гриб, что жидкость вытекает тонкими струйками на разделочную доску. — Вот так, — говорит он, будто это очевидно. — Теперь жидкости нет. Потом, уже быстрее, он рубает оставшийся гриб несколькими движениями. Джисон не находит, что возразить, и лишь ворчит: — Ну и ладно. Остаток урока Джисон зачитывает инструкции, в основном, чтобы чем-то заняться, пока Хёнджин медленно и осторожно крошит взрывающиеся грибы, перемешивает строго определённое число раз по часовой стрелке, очень неторопливо добавляет кровь саламандры, перемешивает строгое число раз против часовой стрелки, предельно тщательно растирает два грамма бородавчатого порошка в ступке, а потом добавляет порошок в зелье, каким-то образом ещё медленнее, чем прежде. Наконец, ближе к концу урока, когда большинство одноклассников уже справились, а Джисон начинает слегка нервничать, зелье становится ярко-красным. Хёнджин поднимает палочку, словно собираясь наложить финальное заклинание, но вдруг замирает, и на его лице мелькает странное выражение. Джисон ждёт. — Эм, что такое? — в конце концов спрашивает он, когда становится ясно, что Хёнджин не спешит накладывать заклинание. — Сделай ты, — через мгновение говорит Хёнджин, не поднимая взгляд. — Произнеси заклинание. Джисон моргает. — А ты не собираешься это делать? Хёнджин качает головой и отступает от котла. Его рука с палочкой немного неестественно свисает вдоль тела. Джисон старается не показывать своего замешательства — Хёнджин никогда не позволял ему произносить финальное заклинание. Пока другой мальчик не передумал, Джисон шепчет Чары заморозки огня. Зелье вспыхивает ещё более ярким красным. — Вот, — сжато выдавливает Хёнджин. — Закончили. Ты можешь его разлить? Джисон какое-то время просто смотрит на него. — Могу я что? Хёнджин сверлит его взглядом. — Ты глухой? Я спрашиваю, можешь ли ты его разлить. — Нет, я слышал, — отвечает Джисон. — Я просто… — он на мгновение замолкает. — Удивился. — На всё есть первый раз, — спокойно говорит Хёнджин. — Теперь разливай. Джисон долго смотрит на Хёнджина. Тот встречает его взгляд, но лицо остаётся нечитаемым. Его рука всё ещё неестественно свисает вдоль тела, почти безвольно. Стоп. — Минхо повредил руку, которой ты держишь палочку, — выпаливает Джисон. — Вот почему ты готовил зелье так медленно. Хёнджин отводит раздражённый взгляд. — Не знаю, о чём ты. — Тебе стоит кому-то рассказать, — не сдержавшись, ляпает Джисон, хватая колбу с конца стола. — Кому-нибудь из взрослых. Ты не можешь позволять ему так себя вести. — Ты ничего не понимаешь, — отрезает Хёнджин. — Так что заткнись. Ты не знаешь… — он делает паузу. — Ты ничего не знаешь. Джисон закупоривает зелье. — Отлично, — он протягивает колбу мальчику. — Тогда отнеси это профессору Хону, раз ты так уверен. Хёнджин кидает на него злобный взгляд. — Отлично, — он хватает колбу другой, не повреждённой рукой. — Я отнесу. Джисон наблюдает за ним. Ему может не нравиться Хёнджин, но та отметина на его лице выглядит болезненно, а это лишь то, что видно. Он даже не может представить, в каком состоянии рука Хёнджина. — Превосходно, как всегда, мистер Хван, — восклицает профессор Хон, едва откупорив колбу. — И как раз вовремя. Полный балл. Хёнджин бросает на Джисона жёсткий взгляд. Затем улыбается профессору, и выражение лица сразу меняется. — Спасибо, сэр. — Однажды из вас получится настоящий мастер зелий, — с теплотой заверяет профессор Хон. На Джисона он даже не смотрит. Вздохнув, Джисон начинает убирать остатки материалов. До конца урока остаются считанные минуты. Хёнджин осторожно собирает свои вещи, беря тяжёлый учебник и свёртки пергамента нерабочей рукой, но, похоже, не может одновременно удержать их и палочку между пальцами. Джисон некоторое время наблюдает за его мучениями. — Эй, — говорит он на третий раз, когда палочка Хёнджина снова выскальзывает из пальцев и падает на стол, и тут же ругает себя за это. — Хочешь, я подержу? Глаза Хёнджина вспыхивают. — Не говори со мной. Зачем я вообще пытаюсь. — Ладно, — бормочет Джисон себе под нос, быстро сгребая свои вещи. — Без проблем. Разбирайся сам. Впереди он замечает Ёнджуна и Санха, выходящих из класса, в вихре болтовни. Джисон догоняет их и не оборачивается на Хёнджина, даже когда слышит знакомый глухой звук падающего учебника. ✦ Как и каждый год, финальные экзамены подкрадываются незаметно, а потом — внезапно. Отношения Джисона и Хёнджина портятся ещё сильнее после того, как они сделали Огнезащитное зелье, если такое вообще возможно. Если раньше Хёнджин сомневался, стоит ли Джисону самому пробовать варить зелья, то теперь он становится по-настоящему оборонительным, и остаток года они постоянно перебрасываются колкостями на рабочем месте. Джисон старается наверстать упущенное с Феликсом, когда есть возможность, но Зельеварение так и не даётся ему, сколько бы Феликс ни объяснял, и к маю он почти полностью сдаётся. — Может быть, в следующем году нам снова выпадет быть в одном классе, — продолжает ободряюще повторять Феликс. — Тогда я смогу помогать тебе, пока ты будешь учиться. Если бы это было в октябре, Джисон мог бы в это поверить. Но к настоящему времени, спустя восемь месяцев учебного года, ему начинает казаться, что он проклят богами Зельеварения, навсегда обречённый не понимать, что происходит на этом уроке. Единственным утешением остаются Заклинания и Трансфигурация, которые даются ему легко. К тому же эти предметы у него с Феликсом, и они могут шептаться друг с другом, пока тренируются превращать случайные предметы в игольницы или кота Джисона, Ппаму, в стеклянный бокал для питья. В конце мая, за несколько дней до финальных экзаменов, Слизерин выигрывает последний матч года по квиддичу против Гриффиндора, поэтому и без того мрачное настроение на факультете Гриффиндора становится по-настоящему унылым. Даже Джисон, кому в принципе было неохота идти на квиддичный стадион, чтобы посмотреть игру, начинает это ощущать — боль утраты Кубка Хогвартса по квиддичу, надвигающиеся экзамены и длинное лето без магии, раскидывающееся перед ним. Единственный человек в обоих факультетах, которому, по-видимому, всё равно на победу Слизерина — это, парадоксально, Хван Хёнджин. Джисон не ходил на матч, но по словам Феликса и Чана, Хёнджин провёл всю игру на скамейке запасных, что странно для игрока, который весь прошлый год поражал товарищей по команде и соперников. Джисон не понимает почему, пока не видит Хёнджина на следующий день на уроке Зельеварения с чёрным глазом, и шагающего так, будто ноги у него из резины. Невозможно определить, получены ли травмы до игры или после, и всё равно Джисон не осмелился спросить. Но ему любопытно. И он остаётся любопытным, проходя через ужасный индивидуальный экзамен по Зельеварению, который он определённо завалил, через блестящие экзамены по Заклинаниям и Трансфигурации и всё остальное, наблюдая, как этот страшный синяк постепенно исчезает, но не гримаса на лице Хёнджина. В это же время год назад Джисон странным образом радовался, что у Хёнджина, похоже, нет друзей — это казалось кармой за то, что он назвал его предателем крови. Он всё ещё злится из-за этого, и злится на все язвительные комментарии Хёнджина за второй год, но уже не так сильно, как раньше. Так что в этом году, когда экзамены подходят к концу, Джисон ловит себя на том, что наблюдает за слизеринцем, бродящим по коридорам в одиночестве, гораздо чаще, чем хотел бы признать.