элегия, отзвук которой — вечность

За небольшим окошком второго этажа простирался вид на кладбище. Юный Кирилл сидел на кровати в своей спальне, прижав к себе ноги. Голова покоилась на коленях, он мерно медленно покачивался в такт мелодии леса. Издалека раздавалось тихое пение ночных птиц, деревья шелестели листвой от слабого дуновения ветерка. Древесина спиленных бревен издавала слабый треск, сжимаясь от влажности и температуры. Толстый слой белоснежного снега скрипел и хрустел под лапами лесных зверей. Кирилл слышал. Не ушами, нутром. Он ощущал это место чувствительными “рецепторами” своей души. По ночам ему не спалось. Темный, словно живой лес, морозный воздух, полная луна достигшая своего зенита. Вся природа будто взывала к нему. Мальчик привык жить с этим чувством, но иногда, в особенно черные ночи, оно становилось сильнее. Тогда Кирилл мог выйти на улицу. Стараясь избегать скрипа половиц, чтобы не потревожить сон обитателей дома, он, затаив дыхание, спускался по массивным деревянным ступеням на первый этаж из своей комнаты на самом чердаке. Половицы тихо поскрипывали, мальчик замирал, прислушиваясь к тишине и после этого продолжал идти дальше. Уже внизу, у самой двери, он дотянулся до первой попавшейся ему куртки — большой, с меховой подкладкой, которая висела на нем так, что закрывала даже колени, пряча за массивной теплой тканью тонкие пижамные штанишки. Он застегнулся, на голову натянул капюшон и влез в свои сапожки. Осторожно, предельно тихо Кирилл повернул в двери замок и навалился на нее всем своим весом. Та отворилась, но с трудом: снег пока что тонким слоем уже стал потихоньку засыпать пространство на улице перед домом, по периметру все заледенело. Как только открылся проход на улицу, в помещение хлынул поток ледяного воздуха. Мальчик даже не поежился. Он протиснулся через щелку и также тихо закрыл за собой дверь. Ветра практически не было, он лишь немного задевал верхушки крон деревьев. Снежинки крупными хлопьями падали с небес, опускаясь на темно-синие ресницы. Кирилл сделал глубокий вдох, наполняя их холодом леса. Где-то рядом раздался приглушенный крик совы, затем показалась тень. Крупный силуэт птицы становился виднее, ее массивная фигура опустилась на деревянный забор. Раздался еще один крик. Мальчику неожиданно показалось, что она звала его. Ожидала, когда проследует за ней. И он сделал несколько шагов, сначала неуверенных, а потом, напротив, вовсе сорвался на бег. Когда Кирилл оказался у калитки, птица взмыла в воздух. Он стал в спешке пытаться открыть замок, который никак не хотел поддаваться. — Подожди! Не улетай, пожалуйста! — голос прозвучал жалобно и неожиданно громко, но мысль о том, что его могли услышать дома осталась где-то на подкорке. Дверь наконец поддалась. Сова все еще была в его поле зрения, как будто бы специально летела медленнее. Мальчик тут же ускорился как мог. Утопая в снегу, он изо всех сил пытался успеть. Минуя кладбище, он оказывался все дальше от дома. Птица словно намеренно не улетала в чащу. Она обогнула крайний ряд могильных плит и полетела по его периметру, уводя Кирилла по направлению к озеру, расположенному между кладбищем, лесом и единственной проезжей дороге. Еле еле поспевая за совой, он выбежал на лед, скрывающийся под слоем снега, продвигаясь теперь еще медленнее, осторожнее. Несколько шагов, еще один крик и вдруг чуткий слух мальчишки уловил вдали звук мотора и хрустящего под колесами снега. Приближение машины спугнула птицу и та взмыла выше и рванула вперед. — Стой, не бойся! — воскликнул мальчик и тут же сорвался на бег. И практически сразу почувствовал, как лед под его ногой будто бы продавился. Следом такой громкий в ночной тишине глухой влажный хруст и всего секунда на то, чтобы понять, что произошло. Все тело пронзила резкая жгучая боль. Кирилл почувствовал, как в руки и ноги будто бы воткнули одновременно сотни игл, диафрагма начала непроизвольно сокращаться. Он инстинктивно пытался ухватить ртом воздух, ладонями хватался за обломившийся лед, но тот лишь неумолимо продолжал крошиться. Мальчика охватывала паника, ледяная жидкость заливалась в легкие, дышать становилось все сложнее, мышцы становились свинцовыми, сил не оставалось. Эти мгновения для него тянулись вечность. И чем слабее он был, тем отчетливее он начинал слышать. Шум, крики, эхо, шепот. Его звали, о чем-то просили, он не мог разобрать ни слова, но звуки становились невыносимо громкие, били по истощенному усилиями организму. Но вместе с тем со временем стало неожиданно тепло. Холод почему-то отступил. В глазах потемнело. Все звуки стихли.

- - - - - -

Ровно в одиннадцать утра следующего утра Рери заходил в отделение вместе с минималистичной темной папкой в которой уголок к уголку лежали исписанные листы А4. Он не спал всю ночь, занимаясь разбором фактов и сопоставлением логических цепочек. В деле Кирилла было много несостыковок. Казалось, одно вытекало из другого, но в то же время напрочь перекрывалось третьим. Для Рери это ощущалось как пазл, в котором несколько деталек случайно попали из другой коробке взамен недостающих. Но он собрал ту часть, которую мог. — Кирилл, доброе утро, — отчеканил он, заходя в палату, как к себе домой, без стука, твердым уверенным шагом. Юноша на него не отреагировал никак. Он сидел за рабочим столом спиной к двери перед открытым ноутбуком, но, кажется, без наушников. — Ты не ждал меня так рано? Или ждешь, чтобы я сразу начал? Рери сначала был уверен, что Кирилл намеренно ему не отвечает, но теперь его стали терзать сомнения. Он подошел ближе и наклонился к нему. Глаза были закрыты, веки едва заметно подрагивали, дыхание было ровным и глубоким. Он спал. В неестественно прямой позе, прямо за “рабочим местом”. Рери тихо хмыкнул и уже собирался отстраниться, как вдруг Кирилл распахнул глаза с резким шумным вдохом и мгновенно повернул на него голову — Напугал… — еще несколько секунд он пытался отдышаться, но после нахмурился, смотря на наручные часы. — Рано. Ты пришел рано. — В соответствии с графиком часов посещения. — И без учета моего режима. — Ты не говорил. — А ты не спрашивал, — тут же парировал Кирилл, в голосе были нотки недовольства. — Как же ты собираешься совершенствовать систему, если не знаешь самых базовых параметров? Рери отступил на шаг и кратко кивнул. — Верно подмечено. Счет в твою пользу, — он скрестил руки на груди и окинул Кирилла привычным аналитическим взглядом. — Исходя из двух параметров: выраженных синяков под глазами и качестве сна, в котором ты находился несколько минут назад, могу сделать вывод, что лег ты поздно. Вернее будет сказать рано — рано утром. Однако подъем был скорым. Зачем? Основная цель пациента в больнице — отдыхать и восстанавливаться. Значит, либо что-то случилось, либо у тебя проблемы со сном, что, однако, маловероятно, так как лечение бы влияло иначе на функциональность. — Меня по работе дернули, — одобрительно кивнул Кирилл. — К слову об этом. Готов предоставить отчет? Рери намеренно проигнорировал последние слова. Собственный азарт подстрекал его не только искать всю ночь, но и как можно скорее взяться за дело сейчас, но все же его первоочередной задачей была та самая стабилизация системы. — Такой режим сна неэффективен ни для здоровья, ни для работы, его необходимо изменить, я составлю плавный план перехода на… Кирилл поднял ладонь, бросив на Рери ледяной взгляд. — Мой режим — неприкосновенное. Хочешь стабилизировать систему — стабилизируй. Но все изменения интегрируй в мой график, без его изменений, — он говорил тоном не терпящим возражений. — Итак, вернемся к тому, что ты сумел сопоставить. Он четко дал понять, что тему сна продолжать не будет. Это было его условие и Рери оставалось его принять. Он подошел и положил на его стол папку. Кирилл закрыл и отодвинул ноутбук, позволяя ему разложить листы, на которых из тезисов, ключевых слов и связующих линий выстраивалось несколько цепочек. — Условие первое: температура. Тезис: искомое — место жительство. Сопутствующие данные, собранные методом наблюдения: для такой температуры воздуха ты одет достаточно легко, нет внешних признаков замерзания, значит, скорее всего ты не просто привык, а хорошо адаптирован. Однако, у тебя нет выраженного акцента, его едва ли можно заметить и практически нельзя идентифицировать как один конкретный. Это говорит либо о том, что ты уже давно живешь здесь, либо о том, что твоя семья не коренные жители. При сопоставлении всех имеющихся условий, я сделал вывод, что ты приехал с северной части страны, скорее всего не меньше, чем пять лет назад, дома бываешь редко, — Рери выдержал небольшую паузу, позволяя Кириллу обработать всю информацию и только после этого выдал окончательное заключение. — Итак, окончательный вердикт. Предположительно местами рождения могут являться Мурманская область, Республика Коми, республика Карелия, Архангельская область или что-либо граничащее с ними. А переезд вероятно связан с учебой, произошел в пятнадцать или восемнадцать лет, но сомневаюсь, что ты бы уехал так далеко от родины в пятнадцать. Соответственно твой возраст не младше двадцати трех лет, но скорее двадцать пять, и к этому мы еще вернемся в третьей задаче. По окончании Рери сразу сделал резкий глубокий вдох, давая себе отдышаться. Покоившиеся на столе среди бумаг руки заметно подрагивали, выдавая его напряжения, в глазах играл лихорадочный блеск. Он походил на оголодавшего хищника, наконец нашедшего добычу. Или скорее на пациента психиатрической лечебницы. Однако, несмотря на это, Кирилл лишь слабо ему улыбался. — Очень хорошие рассуждения и грамотно выстроенные логические цепочки. Можно сказать, у тебя специфическое мышление. — И как ты это охарактеризуешь? Как положительный или отрицательный фактор, — с легкой наконец просто усталой улыбкой спросил у него Рери. — А как бы ты сам охарактеризовал это для самого себя? — Я приучен к системе и порядку с детства, это передалось мне от родителей. Отсюда привычка строить графики и взаимосвязи. Многих раздражает моя “излишняя” педантичность, кто-то и вовсе зовет это показухой, — он презрительно сморщился. — Я же считаю, что это единственный способ прожить жизнь, реализовавшись и не упустив ничего. Кирилл смотрел на него с явным любопытством, чуть приподняв брови. Прежде чем ответить, он слегка приподнялся на стуле, дотянулся до окна и приоткрыл форточку. — Душно стало, — многозначительно прокашлялся он. — Что ж, это определенно твое право распоряжаться своей жизнью так, как ты считаешь нужным. Иногда такой подход может тебе навредить, но в некоторых аспектах — наоборот. Например, в моей сфере деятельности он бы пригодился. Кстати, ты понял, кем я работаю? — Предполагаю, что да. Но все по порядку, — глаза Рери снова сверкнули. — Второе условие были таблетки. Я отправил одну в лабораторию на анализ, это феназепам. Назначается практически универсально, но в твоем случае тяжелую психиатрию точно исключаем, во-первых отсутствуют поведенческие признаки, во-вторых каких-либо сопутствующих препаратов я тоже у тебя не увидел. Учитывая отделение, в котором ты находишься и наши прошлые разговоры, я пришел к выводу, что причиной стала какая-либо дисфункция нервной системы, — он перевел взгляд на Кирилла, разглядывая бледное лицо и выраженные синяки под глазами. — Но учитывая, что ты уснул прямо сидя в кресле и то, как ты отчаянно противишься вмешательству в твой “режим”, теперь я склоняюсь к тому, что таблетки были назначены от бессонницы. При этом причину твоего отказа я не понимаю. Ты ведь в больнице не просто так. Значит, скорее всего первопричина госпитализации другая, но я не могу понять, какая именно… Кирилл поднял раскрытую ладонь, останавливая рассуждения. — Не пытайся пока понять, данных маловато. Если захочешь, я расскажу. будет желание продолжить игру, дам еще подсказку, — беззлобно возразил Кирилл, заметив выраженное напряжение Рери. — Продолжим, — сразу отрезал он. — Но у меня осталась третья задача. И ответ — твое место работы. К слову, твой почерк просто отвратителен. — Я знаю, — хмыкнул он. — Но ведь что-то ты все же разобрал? — Да. Отдельные слова: дом, ящик, вязальная спица, оранжерея, лязг. Стрелки, обозначающие связи между ними. В разных углах листа было подписано разное время. Пару набросков, но их я разобрать не смог. Иными словами, абсурдный бессвязный набор символов. Как будто ты пытаешься разгадать очень странную сюрреалистичную загадку. А твое аналитическое мышление и наша игра, где ты профессионально выдаешь мне подсказки как улики.. Смею предположить, что ты работаешь в правоохранительных органах, — Рери победно улыбнулся, это было единственное, в чем все же он был уверен наверняка. — А если вернуться к возрасту, то глядя на то, что ты даже на больничном работаешь, я думаю, что ты еще горящий своим делом стажер. — Вот как… В целом, ты во многом оказался прав. Можешь собой гордиться, следователь из тебя бы вышел неплохой. — Значит, все-таки следователь, — кивнул сам себе Рери, собирая все свои бумажки назад по папкам. — Где еще я прав и в чем, наоборот, ошибся? — О нет, так слишком просто будет. Либо объявляй конец игры и получай все ответы, либо принимай следующие подсказки. Рери взял в руки папки и отошел к ближайшей стене, облокачиваясь на нее. — Нет, конца игры не будет, давай свои подсказки. Кирилл наконец поднялся из-за стола. Он закрыл ноутбук, сгреб в кучу все бумаги и пересел на кровать, ближе к открытому окну, чтобы наконец закурить. — Сегодня я дам тебе два условия. Я не принимаю таблетки, потому что знаю, что конкретно этот препарат мне не поможет, а мой род деятельности имеет прямую взаимосвязь с причиной моего нахождения здесь, в больнице, — он задумался, выводя пальцами по подоконнику странные линии, как будто бы и сам пытаясь связать все единой нитью. — И кое-что связующее, чтобы облегчить тебе работу: все ветки твоих рассуждений в итоге приведут к одному самому важному составляющему. Рери записывал сказанные Кириллом слова в свой небольшой блокнот, что-то дополнительно в нем помечая. — Понял. У меня есть мысли по этому поводу. Могу ли я остаться у тебя до окончания часов посещения и к этому времени попытаться окончить цепочку? — Можешь, только тихо, — поставил условие Кирилл, но после его голос смягчился. Стало ясно, что просил он не из вредности. — У меня очень болит голова, я не хочу, чтобы стало хуже. Рери с пониманием кивнул. Этого ему было достаточно, чтобы не издать ни звука и молча опуститься за рабочий стол, больше ничем не выдавая свое присутствие . Ровно по расписанию, каким-то внутренним биологическим часам, каждые сорок минут он вставал со своего места и спускался вниз, в кофейню при больнице, брал там черный кофе с банановым сиропом и корицей и возвращался назад. С момента, как он снова оказывался на стуле, отсчет его внутренних часов начинался заново. Когда Рери вернулся первый раз, Кирилл спал. Во второй — уже читал книгу. На третий его и вовсе не было в палате. Они сосуществовали в одной реальности, где каждый проживал свою жизнь, не вторгаясь в личное пространство другого. И только тогда, когда солнце близилось к горизонту, юноша впервые подал голос. — Я бы хотел попросить тебя уйти чуть раньше, я хочу посидеть один, — спокойно сказал он, поглядывая на часы. — Я украду у тебя обещанные полтора часа, так что если озвучишь свои доводы сейчас, то в качестве извинений получишь еще одну подсказку. Рери и без подсказки был бы согласен. Несмотря на свой азарт, он понимал. Что комфорт и здоровье больного, его системы, находившейся теперь в зоне его ответственности, было приоритетным. Но и отказываться от предложенных условий он не стал. — Хорошо, я изложу суть и буду быстрее, — он сложил свой листочек пополам, убирая в папку вместе с ручкой и блокнотом, поднялся со стула, задвинул его за собой, поместил стаканчик кофе в мусорное ведро и занял место рядом с кроватью Кирилла, но ближе к двери. Он был готов уйти сразу, как закончит. — Работа в правоохранительных органах тяжелая и часто имеет последствия для психики. Твоя бессонница, нервное истощение и назначенные анксиолитические препараты это только подтверждают. Скорее всего у тебя есть психиатрический диагноз. Он мог привести к физиологическим последствиям, из-за которых ты оказался тут. От приема таблеток ты отказываешься во-первых, чтобы сохранить свою работу, во-вторых, потому что ты видел смерти, ты знаешь свою судьбу и знаешь, что нет смысла лечить то, что в скором времени все равно уйдет вместе с тобой. Ты смирился. Это следствия защитного механизма психики, чтобы позволить тебе пережить все то, с чем ты столкнулся. Рери не был уверен в своих выводах, но чувствовал, как будто в этом всем не хватает одного единственного связующего звена, которое он никак не мог вычленить из общего потока информации. Когда Кирилл рассмеялся, его уверенность рассыпалась окончательно. — Ты слеп и не видишь дальше ярлыков. Хотя с твоей-то работой, казалось бы… — покачал головой он с легкой улыбкой. — Я отношусь так к смерти не из-за травмы, не из-за защитного механизма психики, а потому что в каком-то смысле сам частично мертв внутри. Считай это за обещанную подсказку и иди. Рери поджал губы, до этого горящие глаза потухли. Его безупречная система решения дала сбой, его логичные выводы подверглись насмешке. Он чуть приподнял голову, не позволяя себе принять поражение. — Новые данные зафиксированы и будут использованы для исправления ошибок. До завтра. Восстанавливайся. — До завтра, — кивнул Кирилл, глядя как Рери уже направляется к двери. — И послушай мой совет: не злоупотребляй так кофеином. У тебя дрожат руки и есть признаки перевозбуждения. Для архитектора давать сбои непозволительно. Рери сдержанно кивнул в ответ и скрылся за дверью. Кирилл замети л его слабость и указал на нее. Их счет снова был в его пользу.