элегия, отзвук которой — вечность

Флинс сидел за рабочим столом, потирая лицо руками в попытках прогнать сонливость. Последнее дело выжало из него все соки, оказавшись особенно тяжелым и для эмоционального, и для физического состояния. Зацепок практически не было, подозреваемых тоже. Расследование могло бы зайти в тупик, если бы не несколько улик, которые были обнаружены только благодаря дару Кирилла. Он не сразу решился рассказать о том, что услышал, потому что ни одного логического объяснения своим доводам подобрать не мог. Однако оставаться в стороне ему не позволяла совесть. Если проклятие, отравляющее ему жизнь, могло стать даром и спасением для других, он должен был пользоваться. Десяток лет он положил на то, чтобы научиться жить с чужими голосами в своей голове, чтобы их крики не казались невыносимыми, чтобы из этой какофонии он мог вычленить то, что действительно служило ему на пользу. И сейчас он наконец был на своем месте, был там, где он мог спасать людям жизни тогда, когда другие были бессильны. И по иронии судьбы подставлял сам себя. Кирилл не мог никому рассказать, что он слышит мертвых — его бы отстранили и отправили в психдиспансер; не мог молчать о том, что от них узнавал, пока преступники на свободе и могут пострадать невинные; не мог бесконечно лгать начальству о том, как добывает всю информацию — рано или поздно заподозрят неладное. Больше всего сейчас хотелось отдохнуть в тишине. Но шум отключить было невозможно, а мысли терроризировали его даже сильнее. Флинс перевел взгляд на чашку уже остывшего черного кофе с лимоном и кардамоном, лениво взял ее в руки и стал перемешивать плавными круговыми движениями. — Чудомирович, че кофе взглядом пилишь? Ждешь, пока и оно в преступлении признается? Кирилл вздрогнул от неожиданности, разливая несколько капель на стол. Протерев их рукавом, он сделал несколько глотков из чашки, пока что не выпуская его из рук. — Он. — Чегось? Флинс тяжело вздохнул и залпом допил остатки. — Ничего. Тебе что-то нужно? — Выглядишь ты хреново. — Если сделаешь кофе буду выглядеть лучше. А если не будешь меня трогать, то вообще прекрасно, — заметил юноша, не спрашивая, а просто пододвигая своему коллеге чашку. — И помой. Чашка с утра стоит. Две капсулы, долька лимона и щепотка кардамона. Мужчина тихонько свистнул и, подойдя к Кириллу ближе, потрепал его по волосам, растрепав и без того непослушные вьющиеся волосы. — Малой, оборзел ты, — беззлобно констатировал он факт, глядя на недовольное лицо Флинса, но чашку все же взял. — Ну ладно, тебе сегодня все можно, ты дело нам раскрыл! Без тебя мы б его просто заморозили. Как ты это делаешь? Ты у нас всего ничего стажируешься, а раскрываемость выросла почти в два раза. — Интуиция. Уйди, пожалуйста, я хочу посидеть в тишине. — Все, все, ушел. Отдыхай, ты заслужил. Кирилл шумно выдохнул, когда наконец остался один, и с характерным звуком опустил голову на стол. Его начало немного морозить, в ушах мерно шумело. Ему срочно было необходимо поспать хотя бы пятнадцать минут. Глаза стали закрываться сами собой. Но счастье длилось недолго. — Флинс! В кабинет ко мне! Юноша снова вздрогнул, резко подскакивая на месте. Буквально пару секунд ему понадобилось, чтобы хотя бы понять, что происходить. Стараясь отдышаться, он перевел взгляд на открытую дверь, откуда доносился голос начальника. — Так точно! — отчеканил он, но из-за стола вышел нехотя и не спеша, кутаясь в кожаный пиджак.

- - - - - -

Дверь палаты еле слышно открылась. В темном коридоре показался высокий крупный силуэт. — Это только сегодня дежурные так долго спать укладывались или постоянная практика? — проворчал Рери, бесшумно закрывая за собой дверь. — Тебе повезло просто, — уголком губ улыбнулся Кирилл, кладя в карман пиджака книгу, телефон и электронный девайс с пачкой стиков. — Идем. — Книга то тебе в морге зачем? — Не забывай об осторожности. Лучше мы кофе на улице попьем, чем вломимся сразу в морг. Справедливо. Рери кивнул, окинув взглядом палату, без конкретной цели, просто по привычке проверяя все ли на своих местах. — Ноутбук поправь. — Кирилл сначала взглянул на технику, потом, уже вопросительно, на своего собеседника. Тот тяжело вздохнул и подошел к столу, выравнивая ноутбук аккурат по параллельно столу, двигая его подальше от края. — Теперь идем. Они бесшумно направились к лестнице вниз. В этом отделении лучше было не попадаться персоналу на глаза, в то время как в остальной больнице Рери, конечно, хоть и могли узнать, но явно не с первого взгляда, да и не заподозрили бы они ничего посреди ночи, привыкшие к постоянным ночным прогулкам странного пациента из неврологического отделения. Рери шел уверенным, но тихим шагом, взгляд был устремлен на Кирилла. Тот спускался менее уверенно, опираясь рукой на перила. Каждый шаг был неустойчивым, аккуратным и будто бы немного боязливым. Почувствовав, что его локтя коснулась чужая рука, он приподнял взгляд, удивленно смотря на Рери. А после тихо хмыкнул. — Спасибо, архитектор. Забота порой бывает приятной. Особенно, если не навязываться с ней слишком сильно. В этих словах была и благодарность, и привычно язвительный намек на будущее. В духе Флинса. Рери также невольно улыбнулся. — К сведению принял, товарищ майор. Было не видно, но он почему-то был уверен, что Кирилл закатил глаза. — Налево от дверного проема. Там автомат с кофе, не на самом видном месте. Кофе отвратительный, предупреждаю. — А мне понравился. Он еле слышно фыркнул, заворачивая за угол и выводя Рери к тому самому автомату. Рядом стоял небольшой столик, с парой видов сиропов в небольших баночках, сахаром и корицей. Кирилл окинул взглядом список позиций в автомате, несмотря на то, что знал их уже наизусть и всегда брал одно и то же. — Ты какой будешь? — Американо. Первым он сделал заказ для Рери, потом — для себя. Двойной эспрессо из автомата казался пресным, совершенно пресным, но он брал его каждый раз, неясно на что надеясь. — Долька лимона с щепоткой кардамона исправили бы ситуацию, — под нос буркнул он, глядя на то, как Рери добавляет себе сироп и корицу. — В следующий раз с меня нормальный кофе. Они сидели на той самой скамейке где впервые встретились. Кирилл с книгой на коленях, айкосом в одной руке и остывшим, только наполовину выпитым кофе в другой. Пустой стаканчик Рери уже давно был в мусорке, а в руках был его любимый блокнот. На этот раз страницу заполняли не геометрические фигуры, а план похоронной церемонии, которую он готовил на конец этой недели. Процесс не шел, взгляд то и дело метался в сторону Флинса, который, напротив, на него не смотрел. — Что ты читаешь так увлеченно? Кирилл нехотя оторвался от текста. — Книгу. Полезно иногда почитать. Что ж у вас за манера такая… — фыркнул он, и поместив между страницами закладку, закрыл книгу, демонстрируя старую потрепанную обложку. — “Игра в бисер”. Шеф дал мне почитать, посоветовав взять с собой в больницу. — Интересно? — Необычно. Но идет тяжело. Особенно, когда тебе под руку пытаются говорить нарушители личного пространства. Бросив многозначительный взгляд на Рери, он поднялся со скамейки, убрал в карман книгу. Сделав последнюю затяжку, Кирилл отправил в мусорное ведро стик и подал теперь свободную руку своему собеседнику. Казалось, в этом жесте скорее был автоматизм, а не какой-либо умысел. Однако Рери вложил свою руку в ладонь Флинса и поднялся со скамьи. — Ключ у тебя? — Конечно. По пути Кирилл успел выкурить еще один стик, а вот Рери только молча шел рядом, погрузившись в свои мысли. Он до конца не понимал, что вообще там увидит, и что именно собирался ему продемонстрировать его “медиум”. Холодный настойчивый ветер оставался единственным фактором, который не позволял ему окончательно выпасть из реальности на эти пять минут. Отдельно стоящее двухэтажное здание находилось поодаль от остальных зданий на самом краю территории больницы. Свет не горел, внутри было тихо, дверь заперта. Рери внимательно прислушивался к малейшим шорохом, а Кирилл, напротив, казалось, даже не пытался. — Заходим? — Я ничего не слышу, кажется. Ты? Флинс нервно рассмеялся. — Рери, я мертвецов слышу, как ты думаешь, что я могу в морге услышать кроме? Я доверяю тебе. Рери кивнул, с особой осторожностью забирая из рук Кирилла ключи. Стараясь не издавать лишние звуки, он повернул в двери замок и приоткрыл ее, сначала заходя сам, осматриваясь, и уже после этого подзывая к себе Флинса. Они миновали рабочее помещение, не включая свет, чтобы в случае чего не привлекать внимание и оказались у входа в сам морг. Кирилл и Рери синхронно переглянулись, и последний из них кивнул в сторону шкафа. — Там одноразовые комплекты лежат. Сейчас достану. Когда они были уже одеты, Кирилл с особой осторожностью поправил на лице маску, шумно выдыхая. — Перед смертью не надышишься, идем, — наконец сказал он, открывая массивную дверь. За ней было небольшое помещение для сотрудников, а следом сам морг. — Ну, — выдохнул Рери, окидывая взглядом уже знакомый морг, а после смотря на Флинса, который морщился так, что видно было даже через маску. — И как ты работаешь в полиции? — Я ведь не в морге работаю, от одного трупа не такая вонь. А у меня обостренная чувствительность к сенсорным ощущениям. — Зато куришь. — Поэтому-то и не сигареты, — закатил он глаза. — Выдвигай лучше. Любой на твое усмотрение. Рери не спеша обошел по периметру весь морг, наконец останавливаясь у одного из металлических ящиков, рядом с которым лежало бумажное заключение и личное дело. Он ухватился за ручку и, потянув всем телом, выдвинул массивную металлическую полку, на которой лежало тело молодой девушки. — Что ты хотел мне показать? Кирилл медленно подошел ближе, сосредоточено вглядываясь в труп. — Она все время говорит о боли и белых стенах… — он будто в самом деле вслушивался. — Не кричит, но плачет. Ей одиноко было и страшно. Она.. словно сгорела. Сложно сказать, но будто отголоски ее другой жизни пробиваются, шумные, активные. Далеко смех слышится, вроде бы ее, он ближе остальных звучит, но тише, чем слезы. — Ты слышишь всех одновременно? — Да, — шумно выдохнул Флинс, опираясь руками о столик. — Всегда. Но научился отделять от шума нужное. Рери открыл ее личное дело, пробегаясь глазами по всем строчкам наискосок. — Онкология. Девушка занималась танцами, лечение не проходила. Увезли в больницу с тренировки, в течение десяти дней скончалась из-за стремительно увеличивающейся опухоли. Неплохо. Но один раз — не статистика. Продолжаем наш эксперимент. — Эксперимент? Вот как ты это называешь? — хмыкнул Кирилл, подходя к следующему блоку. — В таком случае, для чистоты эксперимента, теперь выбираю я. Ящик остаётся внутри. — Он прикоснулся рукой к металлу, создавая себе точку опоры, на которую ориентировался дальше. — Мужской смех, голос говорит о… Он кого-то поздравляет. И диалект необычный будто бы. Точно не местный, но не могу понять откуда. Умер быстро, неожиданно, пока что смерть не осознает. Скорее всего привезли только сегодня. — Вскрытие еще не проводилось. Приехал в Петербург на свадьбу к кому-то, резкая аллергия на что-то из еды в процессе застолья. Анафилактический шок, скончался по приезде скорой. — Убедился? — фыркнул Кирилл, но тут же закашлялся. — Допыхтелся, — заметил он, указывая на следующий ящик. — Еще несколько человек. Раз за разом Рери выбирал все новые тела для своего эксперимента, все данные наскоро записывая в блокнот. Едкий запах трупов и антисептиков, стоящий уже не только в помещении, но во всех дыхательных путях его ничуть не смущал. Он привык в нем не просто работать, он привык в нем жить. Флинсу это, судя по всему, давалось тяжелее. Он время от времени кашлял, проглатывал окончания слов, речь становилась более сумбурная и прерывистая. — Рери, пойдем отсюда, — наконец сказал он, дернув своего спутника за рукав. Глаза вновь горели тем самым бесовским пламенем азарта, он и не замечал толком ничего вокруг, поглощенный мыслями о том, насколько Кирилл перевернул всю его жизнь с ног на голову этим феноменом. — Нужно собрать достаточное количество данных, чтобы провести окончательные итоги. Ты ошибся всего несколько раз, это хороший результат, но все еще ставит под вопрос происходящее. — Я не ошибаюсь, это не мои доводы, это их слова, я не имею никакого отношения к этому, — рыкнул юноша, потянув Рери к выходу еще более настойчиво. — Я просто передатчик, как живой телефон для связи с миром мертвых. Все, хватит. — Последнего, Кирилл, давай, у меня уже все записано. — Рери, перехватив его руку, подвел Флинса практически вплотную к последнему заранее намеченному им ящику. — Говори, что ты слышишь. — Крики, вой… Как будто и не человечий вовсе, это девушка, она умирала долго и мучительно… «Не трогай», «за что», она все время это повторяет. — он стянул с лица маску, стараясь набрать в легкие больше воздуха. — Давай выйдем, пожалуйста… Она на помощь звала, никто не откликнулся. Громко… Очень громко… Рери, она постоянно кричит, я слышал ее с самого начала, теперь она громче. Я не могу, прошу… Его тело затрясло как в припадке, взгляд помутнел и не фокусировался ни на чем. Кирилл с трудом делал прерывистые отчаянные вдохи, невнятно бормоча бессвязные фразы, чем лишь сильнее сбивал дыхание. Из носа по губам и подбородку потекли темные алые капли крови, стекающие на ткань медицинской маски, окрашивая ее в красный цвет. Рери сумел окончательно опомниться только тогда, когда его схватили за плечи с пугающим хрипящим звуком. Флинс был куда бледнее обычного и еле стоял на ногах. Дрожь передавалась даже Рери через отчаянную, но слабую хватку. — Все, тише, спокойнее, идем отсюда скорее, — голос звучал негромко, но четко и уверенно. Он переложил свои руки на плечи Кирилла, настойчиво направляя в сторону выхода. — Давай. Я помогу. Но юноша, касалось, и не пытался двинуться к двери. Он лишь взял руки Рери в свои и потянул вверх, наконец фокусируя свой взгляд на его глазах. — Не сопротивляйся… Рери позволил направлять. Его ладони легли на чужие виски, ощутив горячую кожу и влажные от пота волосы. Флинс надавил на его руки своими, как бы прося придать их сильнее. И только когда это произошло, он, словно по команде, практически безвольно обвис, как сломанная игрушка. Живого человека в нем выдавало только шумное, частое дыхание и судороги, то и дело проходящие по всему телу. Рери, глядя на это, не стал задавать лишних вопросов и продолжал мерно надавливать ему на виски, закрывая от всего внешнего мира. Если Кириллу это помогало прийти в себя, то все осталось могло подождать. Он затащил его сюда, не заметил сбоев в состоянии и, что самое страшное, не слышал прямых просьб. Он, “архитектор”, пообещавший совершенствовать систему, сам же привел ее к сбою. Теперь меньшее, что он мог сделать — просто присутствовать и делать так, как Кирилл просит, не задавая лишних вопросов. И, к удивлению, постепенно это сработало. Дрожь стала утихать, дыхание выровнялось, вдох за вдохом он дышал все глубже и спокойнее. — Тебе лучше? — негромко спросил Рери, устанавливая зрительный контакт, чтобы Флинсу было легче сконцентрироваться. — Да… — Мы можем идти. — Стой, подожди. — Он сделал небольшой неуверенный шаг, оказываясь ближе и прижимаясь лбом к чужому плечу. — Постоим так… еще немного. Рери осторожно переместил руки на плечи Кирилла, невесомо по ним проводя и наконец заключил его в мягкие объятия, поддерживая, чтобы тот не упал. — Столько, сколько потребуется. Моя аналитическая система дала сбой. Это моя вина. Кирилл, не поднимая головы, переместил ладонь к губам Рери. — Заткнись и стой. На секунду глаза Рери расширились от удивления, но он быстро вернул самообладание и спокойно кивнул. Даже в такой ситуации Флинс оставался верен себе. Интересно. Спустя еще несколько минут, Кирилл наконец поднял на него голову, оказавшись совсем близко. Он все еще был бледен и, кажется, совсем вымотался. Практика показывала, что им лучше не находиться здесь дольше, но нарушить тишину, которую он так просил, Рери не решался. И а этот момент произошло то, чего он точно никак не мог ожидать. Кирилл потянулся к нему и прикоснулся губами к его губам. Мягко, практически неощутимо, как будто бы движимый чистой человеческой потребностью ощутить кого-то рядом в трудный момент. На губах чувствовался металлический привкус крови. Рери, заметив, что Кирилл не отстраняется, немного углубил поцелуй, слизывая с его губ кровь. И словно только и ожидая подтверждения своих действий, Флинс жадно стал целовать его в ответ. Несколько этих мгновений длились для них целую вечность, в которой они будто поставили точку всего абсурдного дня, закрепляя договор об их союзе двух людей, смотрящих на жизнь и смерть, через призму собственного извращенного восприятия. Один слышал голоса мертвых, а другой провожал их в последний путь. Поцелуй закончился, но в воздухе по-прежнему витал негласно подписанный ими пакт. Кирилл отстранился первый, вновь опуская голову на плечо Рери, тяжело дыша. — Нам надо идти. Я чувствую себя.. хреново. Рери молча приобнял его, перехватывая, чтобы поддержать. И в этот момент дверь в морг открылась. На пороге стояла санитарка, лицо которой тут же исказилось в гримасе ужаса, а за ее спиной шокировано замер дежурный врач. — Мы, кажется, Вас предупреждали. Рери, не отпуская Кирилла, сделал небольшой шаг вперед. — Я все объясню. Он здесь непричем. — Не сомневаюсь. Кирилл, идите в палату. А Вас я попрошу пройти со мной. Составим протокол о нарушении больничного режима и вызовем полицию. Пусть они разбираются. Он был вынужден молча кивнуть. Подставлять Флинса своими действиями он не мог. Выбора не оставалось. На пробу отпустив юношу и убедившись, что он более или менее твердо стоит, Рери подошел к сотрудникам. Тем не менее, к его удивлению позади себя он услышал спешные неуверенные шаги. — Протокол составлять вы не будете, — твердо заговорил Кирилл. — Я попросил его остаться, так как чувствовал себя весь вечер не слишком хорошо. Идея прийти сюда была моя, мне хотелось проконсультироваться по работе с профессионалом. Я знаю, что это неправомерно, свяжитесь с моим начальником, и я лично понесу наказание. Что касается его, — он кивнул в сторону Рери. — Он согласился пойти со мной, видя мое состояние. И правильно сделал, так как все же я почувствовал себя очень плохо и Рери мне помог справится с приступом и панической атакой. Рери смотрел на все ошеломленно. Увидев его слабость, он позволил себе забыть, что Флинс не хрупкий мальчик, а очень сильный духом человек, спасающий чужие жизни. И сейчас он выбрал спасти его, даже рискуя своей репутацией. Работники больницы невольно замешкались, не ожидая такого напора от человека, выглядящего сейчас как живой труп. — Вы все равно должны будете объясниться главврачу… — Объяснюсь, — отрезал он. — В остальном вы меня поняли? — Поняли… — На дальнейшей разговор я не настроен, я по-прежнему не восстановился. Рери, идем. Рери все также молча направился следом, в какой-то мере ощущая себя даже неловко. Теперь с него точно был как минимум кофе. Они вышли за пределы помещения, Флинс все еще шел немного пошатываясь, но уже на улице шаг стал медленнее и тяжелее. Он быстро его нагнал, и как раз вовремя. Стоило им поравняться, у Кирилла окончательно подкосились ноги и он начал падать, теряя сознание. В последний момент Рери успел его подхватить и поднять на руки.

- - - - - -

— Товарищ подполковник, по вашему приказу прибыл, — отчитался Кирилл, вставая по стойке смирно. — Вольно. Садись, нам нужно серьезно поговорить. Флинс прошел по кабинету к самому столу своего начальника, вновь кутаясь в пиджак, и сел на небольшой стул. — Да, я Вас слушаю. — С твоим приходом показатели раскрываемости выросли вдвое, если не втрое. Ты находишь информацию и улики, где все остальные просто бессильны. Кирилл нервно сглотнул. Этого разговора он боялся больше всего, но знал, что рано или поздно он настанет. — Так это ведь… хорошо. Нет разве? — С этим никто не спорит, Флинс. Но у верхушки появляется все больше вопросов, на которые я им дать ответ не могу. Ты ведь не можешь это все просто знать. — Это обычные предположения. — Которые каждый раз оказываются удивительно верными? даже тогда, когда никаких намеков нет. — Вы просто не умеете сопоставлять факты. И чему вас учили в академиях? — усмехнулся Кирилл. — Не хами, юнец. — А ты отстань от него, Никит, — неожиданно дверь открылась и в кабинет зашел еще один их коллега. — Чего ты его трогаешь, пока дела раскрываются? Кирюш, я кофе тебе принес. — “Кирюш” теперь значит? Олаф, сядь и дай нам договорить. Олаф как по команде плюхнулся на диван, предварительно успев поставить кофе на стол. — Поверь, я тоже рад и отличным показателям, и в особенности тому, сколько людей мы смогли спасти. Но такая информация просто так не появляется, — покачал он головой. — Флинс, для связи с криминалом ты слишком честен и принципиален; для связей слишком мал. Я не думаю, что ты пользуешься какими-то незаконными методами, но я должен понимать, как ты это делаешь. — Никита Радимирович, это сложно объяснить… — А ты попробуй. Кирилл тяжело вздохнул, потирая лицо руками. — Я просто чувствую. Слышу. Как должно быть, что где находится. Знаю и все, — он чуть качнул головой, отпивая свой кофе, который ему любезно принес Олаф. — Я правда не могу объяснить больше. Но то, что я говорю — правда. Никита только шумно выдохнул и махнул рукой. — Хорошо, допустим пока что я тебе верю. Но к этому разговору мы еще вернемся, и больше так не отсвечивай. Свободен. — Благодарю, товарищ… — Свободен. Работай. Флинс лишь кивнул головой и тут же удалился. Никита переглянулся с Олафом. — Никит, ты всерьез думаешь, что он что-то скрывает? — вскинул бровь Олаф, доставая из кармана пачку сигарет и одну из них заранее зажимая в зубах. — Что-то скрывает. Но это что-то точно не из плохих побуждений. А курить на улицу иди. И чтоб здесь с сигаретами я тебя больше не видел. — Понял я, понял. Не кипишуй. И с этими словами кабинет покинул и Олаф, оставляя их начальника размышлять в одиночестве.