Epilogue
22 октября 2025 г., 17:32
Было очередное двадцать четвертое марта. Оно было таким же, как и все прошлые, но, возможно, всё же немного другое. Себастьян оказался на кладбище Фелдкрофта вместе с Оминисом, и он так давно не был в деревне и даже не мог до конца понять, что чувствует по этому поводу.
Он принёс цветы на этот раз. Они казались не к месту здесь, яркие подсолнухи, их, кажется, не принято класть на могилу, но Себастьян был уверен, что Анне они бы очень сильно понравились.
Как и всегда в этот день светило солнце, и Себастьяна это раздражало каждый год, потому что дождь и тёмное небо были бы гораздо более подходящими для такого дня. Но в этот раз он впервые подумал, что Анна была бы рада, если бы знала, что в тот день, когда о ней так сильно и много вспоминают, всегда светит солнце.
Он положил цветы на могилу и сделал небольшой шаг назад, просто смотря на надгробие, на буквы её имени, на их фамилию, на светлое пятно подсолнухов на земле. Оминис тоже шагнул назад, словно намереваясь оставить Себастьяна одного, но тот остановил его, взяв за запястье.
– Останься, – тихо попросил он.
Он не видел смысла в том, чтобы Оминис уходил. Они так много лет провели втроём, и несмотря на их с сестрой сильную эмоциональную связь Оминис никогда не был третьим лишним. Себастьян больше не хотел упрямо делать вид, что это только его боль. Может быть если он разделит её с тем, кто по-настоящему понимает, ему будет хотя бы немного легче нести её в своём сердце.
Оминис удивлённо поднял брови, но ничего не сказал и просто кивнул, оставаясь стоять рядом.
– Я так сильно скучаю по ней, – сказал Себастьян, хотя это было ужасно очевидно, но они не говорили про Анну уже давно, и ему действительно нужно было сказать это вслух здесь. – Я до сих пор постоянно думаю о том, как бы она отреагировала на каждое событие происходящее в моей жизни. Что бы она сказала. Как бы она пошутила.
– Я знаю, – Оминис вновь нашёл его руку и переплёл их пальцы.
– Что если я должен был просто смириться, что лекарства действительно нет и быть с ней рядом и поддерживать её, а не превращать её последний год в ад?
– Ты думаешь, она бы смирилась на твоём месте?
Оминис всегда умел подбирать нужные слова, задавать самые правильные вопросы. Губы Себастьяна дрогнули, и он грустно улыбнулся.
– Точно нет.
– Я думаю, она была счастлива от того, что ты любишь её настолько сильно, чтобы не терять надежды до последнего. Я думаю, несмотря ни на что она ценила это. И ты просто не был бы Себастьяном, которого я знаю, если бы смог перестать бороться за тех, кто тебе дорог.
Себастьян сжал руку Оминиса, пытаясь сдержать слёзы, застилающие ему глаза, но он неожиданно для себя осознал, что чувство вины, которое терзало его столько лет, немного отступило. Он чувствовал тоску, он чувствовал пустоту без сестры рядом, он чувствовал боль и несправедливость, но он знал, что он и правда ничего не мог сделать, чтобы она не умерла. Он сделал всё, что мог, он был хорошим братом, и, если бы её можно было спасти – она сейчас была бы жива. Просто иногда жизнь настолько жестокая, что этому нет никакого объяснения.
И если бы Анна каким-то чудесным образом была способна видеть его сейчас, она бы, наверное, гордилась им. Себастьян очень хотел верить в это.
Когда они вышли из кладбища, Себастьян неожиданно ощутил себя лучше. Как будто бы ему стало легче дышать.
– Хочешь погулять по Фелдкрофту? – неуверенно предложил Оминис.
Себастьян отрицательно покачал головой.
– Да к чёрту этот Фелдкрофт. Лучшим решением в моей жизни было продать тот дом.
Оминис издал тихий смешок.
– Конечно, это же я тебя уговорил, – произнёс он с довольной улыбкой. – А ты так долго не хотел.
– Хорошего там тоже было много. Воспоминания. Про тебя. Про Анну, – Себастьян тяжело вздохнул.
– Воспоминания остаются у нас в голове, – серьёзно ответил Оминис. – А прошлое нужно постараться отпустить.
– Мне кажется, я уже отпустил. Не всё, но… самое тяжёлое.
Фелдкрофт виднелся в отдалении, издалека он казался таким же, как и десять лет назад, и где-то там стоял маленький дом, в котором до сих пор жили призраки их прошлого, но они больше не могли достать их. Себастьян чувствовал себя бесконечно смелым, и его сердце, пусть и разбитое множество раз больше не было таким уязвимым. Оно было под надёжной защитой в руках человека, которого он любил.
И впервые со смерти Анны, в годовщину этого дня Себастьян понял, что очень сильно хочет жить.
