Clothes on the counter for you, try'em on.

Феликс обожает шоппинг. Будь то еда, уход за кожей или одежда не только для него, но и для всех остальных. Он просто обожал такую ​​атмосферу и такую ​​энергетику. Он чувствовал себя счастливым, когда кто-то просил его сопровождения в походе по магазинам, словно ему доверили что-то невероятно важное в своей жизни. Разглядывание витрин было его любимым занятием, и все это знали. И, как и ожидалось, это было для него лучшим способом расслабиться. Поэтому, когда он на следующий день после экзаменов оказался в ближайшем торговом комплексе, это было совершенно оправданно. Это был его способ снять стресс, и он всегда работал лучше всего. Единственная проблема заключалась в том, что он был один. У Хёнджина остался ещё один экзамен, поэтому он не смог поехать с ним. Чонин и Сынмин как раз собирались где-то вместе пообедать, чтобы наконец-то побыть наедине. Чанбин, как только они сдали экзамены, сразу же помчался к родителям. А девушки были заняты чем-то другим: путешествовали, встречались с родителями и друзьями, да и в целом вертелись. Но это, на самом деле, не было проблемой. Феликс был рад, что они проводили время наедине и наслаждались небольшим перерывом. Кроме того, он был вполне доволен предстоящими результатами. Мистер Бан тонко намекнул, что он получит самые высокие оценки в классе, и он просто знал, что все достаточно умны, чтобы это заметить. Мистер Ли улыбнулся ему сегодня, и когда эта лёгкая кошачья ухмылка расплылась на его лице, но тут же исчезла, и Феликс понял, что работа его удовлетворила. А затем Мистер Хан похвалил его юбку. И, что ж, Мистер Хан. Феликс мог бы писать баллады об этом человеке. Его очки, то, как волосы падали на лицо, обрамляя его, его тонкая талия, которая была заметна в любой одежде, его добрая улыбка и искреннее счастье, которое он получал, обучая других. Все, даже, возможно, учителя, знали, что Феликс был неистово влюблён в своего преподавателя по философии. Они обожали подкалывать его, пинать локтями при каждом появлении мистера Хана в коридоре, намеренно пропускать занятия после уроков и собрания, чтобы они смогли провести время вместе, и ещё чертовски очевиднее демонстрировали, что Феликс испытывал симпатию — возможно, любовь — к своему преподавателю. Кроме того, что он всегда мечтал держаться за руки и смотреть, как его преподаватель хихикает вместе с ним, его мысли не меньше были заняты тем, как учитель задирает его юбку и берёт его прямо на столе перед всеми. Как он покрывает его шею отметинами, которые кричат ​​"занят", и публично это демонстрирует. Как он обхватывает губами член Мистера Хана под столом, пока тот продолжает рассуждать о Шекспире и аналогиях. Как он наклоняется над любой поверхностью перед старшим по одному его приказу и берёт то, что ему дают. Щёки Феликса постоянно оказывались окрашены в красный, когда он оказывался в одной комнате с другим, румянец растекался по его лицу, словно упрямый закат, который никак не хотел меркнуть. Друзья почти сразу это заметили и безжалостно поддразнивали его за то, как он путался в словах или спотыкался о собственные ноги, когда он оказывался рядом. Они даже дошли до того, что, выдавая себя за него, писали Феликсу дерзкие признания, полные преувеличенных сердечек и глупых стишков. Он стонал и закатывал глаза, но румянец только становился гуще, превращая его в открытую книгу его собственной влюблённости. Он был почти уверен, что Мистер Ли и Мистер Бан тоже это заметили. Феликс часто замечал, как они обмениваются понимающими взглядами, едва сдерживающими веселье, или, что ещё хуже, хихикают вместе с его друзьями, когда он делает что-то неловкое, пытаясь произвести впечатление на преподавателя. Казалось, весь мир видит его насквозь, его чувства столь же очевидны, как румянец, заливающий его щёки. Существовала также небольшая вероятность, что сам мужчина знал об этой влюблённости. Одной этой мысли было достаточно, чтобы сердце Феликса начинало биться в диком безумии, а ладони потели от одной только мысли. Мистер Хан в последнее время был гораздо более ласков с Феликсом и ухмылялся, когда младший краснел и опускал голову, когда мысли проносились мимо него. Возможно, кто-то из других профессоров рассказал ему об этом, или он каким-то образом обрёл способность читать мысли людей и вычитал все грязные мысли Феликса о нём, пока тот просто дышал, или, может быть, заполучил один из блокнотов, где блондин написал его имя больше сотни раз. Блондин фыркнул и вошёл в торговый центр. Это не был виноват в том, что Мистер Хан был таким привлекательным, понятно? Старший сам был виноват, что так на него посмотрел и подловил. К тому же, Феликс всё равно ничего не собирался делать, он был слишком труслив. Но если бы старший попросил его встать на колени перед всем колледжем, он бы, пожалуй, без колебаний это сделал. Он был обычным парнем, испытывавшим обычную симпатию к своему учителю. (Не в обычной степени.) И, как однажды сказал Хёнджин, "его маленькому гейскому сердечку" было позволено немного счастья (и члена). Успокаивающий аромат торгового комплекса мгновенно наполнил его лёгкие — смесь свежесваренного кофе, тёплых кренделей и лёгкого запаха новой одежды, окутавшего его, словно лёгкий ветерок. Настроение улучшилось за долю секунды, тяжесть, которую он нёс на своих плечах, свалилась с них. Шаг его обрёл новую энергию, лёгкость и беззаботность, когда он продвигался дальше в шумном пространстве. Успокаивающий свет — мягкий и тёплый, притягивал взгляд, создавая сияние, которое делало мир мягче, некий желанный контраст с суровой реальностью. Куда ни глянь, люди двигались неторопливо и радостно, их лица сияли улыбками, их руки были полны разноцветных сумок, переполненных возможностями. Он слышал тихое гудение разговоров, смешки воссоединившихся друзей, шелест сумок и изредка щелчок кассы — всё это сливалось в симфонию радости. Вот оно, подумал Феликс, и сердце его переполнилось счастьем, разливавшимся внутри, словно шипучая сладость любимого напитка. Это было именно тем, что ему было нужно. Его кредитная карта серьёзно пострадала, но ему было всё равно. Это были его деньги, накопленные им в течение целого года — заработанные терпеливым ожиданием и усердной работой. Он это заслужил. Феликс обернулся, и его лицо озарила широкая улыбка. Он размышлял, куда пойти в первую очередь. Может быть, в кофейню, чтобы подкрепиться перед тем, как бродить по всем углам торгового центра. От мысли о тёплом латте в руке у него потекли слюнки. Или, может быть, начать с самого верхнего этажа и спускаться вниз, наслаждаясь каждым магазинчиком, что он всегда и делал. Или, может быть, начать с... Внезапно, его внимание привлёк безошибочный проблеск роскошных чёрных волос в сочетании с той самой знакомой доброй улыбкой, заставившей его мысли намертво застыть на месте. Блять. Сердце его ёкнуло, и беззаботные планы, которые он плел, сошли на нет. Щёки блондина залились густым румянцем, жар прилил к лицу так быстро, что у него закружилась голова. От изумления он открыл рот, крепко сжав руками сумку, когда осознал, на кого именно смотрит. Это был он. Он был здесь. На мгновение разум Феликса опустел, мысли запутались в безумном хаосе. Он едва мог осознать удивление, как его желудок перевернулся, словно он пропустил ступеньку на лестнице. Воздух вокруг него словно завибрировал с силой, которую он не мог контролировать, и все места, по которым он хотел пройтись, вдруг показались ему далёкими и размытыми. Потому что теперь, всего в нескольких шагах от него, стоял единственный человек, способный заставить его сердце биться чаще, даже не прикладывая усилий. Мистер Хан, человек, являющийся самым популярным в его сердце и его эротических мечтах, был прямо перед его глазами. Он наблюдал с пустым разумом и переполняющими его мыслями за тем, как старший медленно повернулся, двигаясь почти в замедленной съёмке, прежде чем встретиться взглядом с Феликсом. Феликс резко вздохнул, а сердце бешено заколотилось о грудную клетку, словно пытаясь сдержать внезапный нахлынувший поток эмоций. В голове мгновенно закрутился безумный клубок мыслей. Что он должен был сделать? Улыбнуться и поприветствовать профессора, будто всё нормально? Развернуться и убежать прочь, пока он не опозорился? Или, боже упаси, упасть на колени и признаться во всём, что копилось в душе? Но прежде чем Феликс успел поддаться своим диким порывам, мужчина сам направился к нему, выражение его лица было непроницаемым, а шаги уверенными. Мысли Феликса снова перевернулись на 360 градусов, паника закружила его в новом направлении. Мысли разлетелись, словно испуганные птицы, и теперь его охватила совершенно другая тревога. Его юбка слишком задралась? Он осторожно поправил подол, пытаясь разгладить ткань, при этом не выглядя слишком вызывающе. Топ был слишком? Он вдруг подумал, не переборщил ли он: вырез казался слишком откровенным под пристальным взглядом мужчины. Ладони стали липкими, а щёки горели сильнее прежнего, и каждая маленькая неуверенность всплывала на поверхность по мере того, как расстояние между ними сокращалось. Он пытался сосредоточиться на дыхании, но мысли не утихали. Почему из всех дней он должен был столкнуться с ним именно здесь? Чувство контроля, которое Феликс ощущал всего несколько минут назад, давно исчезло, сменившись нервной энергией, от которой подкосились колени. — Привет, Ликс, — мягкий, бархатистый голос Хан Джисона раздался в его ушах, каждый слог был полон непринужденного очарования, от которого у Феликса всегда замирало сердце. Не-а, это официально был последний день Феликса на Земле. Он сделал прерывистый вдох, пытаясь успокоиться, хотя мысли его лихорадочно метались. — З-здравствуйте, Мистер Хан... сэр, — еле слышно процедил он. Феликс улыбнулся, но улыбка получилась слабой, уголки губ дрожали от волнения, пока он изо всех сил старался удержаться на ногах. Ноги казались ватными, словно желе, грозясь подогнуться под тяжестью эмоций, но он молил — умолял — свои колени не подкоситься. Глубокий смех Джисона, тёплый и мелодичный, наполнил воздух между ними, окутывая Феликса, словно одеяло, от которого он не мог сбежать. Его смех, казалось, отдавался эхом, нёс в себе лёгкость и узнаваемость, от которых у Феликса всё сжалось от тоски и страха. Когда рука старшего естественным образом легла на плечо младшего, прикосновение вызвало дрожь во всём теле Феликса, пронзая нервы. — Я же просил тебя называть меня хёном вне школы, из-за обращения "Сэр" я чувствую себя слишком старым. Хён? Хён! Ладно, ладно, Феликс справится. — Тогда хён! — сказал он, и его нервозность, как это всегда происходило в присутствии старшего, растаяла. — Что ты здесь делаешь, хён? — А, ничего особенного, — сказал Джисон, опуская свою руку с его плеча, но тепло после неё всё ещё не исчезло. Отсутствие его прикосновения вызвало лёгкую дрожь по спине Феликса, и он едва сдержал желание наклониться вперёд, преследуя тепло. Улыбка Джисона стала чуть более озорной, когда он продолжил, — просто осматриваюсь, вдруг что-то привлечёт моё внимание. Кажется, ты привлёк его. Чёрт, Джисон флиртовал с ним? От этих слов у Феликса словно замкнуло в голове, мысли неслись так быстро, что, кажется, слились в одну кучу. Жар, едва успевший сойти с его щёк, вернулся, окрасив лицо в яркий розовый оттенок. Он быстро заморгал, пытаясь уловить насмешливый блеск в глазах Джисона и намёк на нечто большее в его тоне. Феликс предательски хихикнул, пронзительно и совершенно неконтролируемо, пытаясь подобрать слова. — Я? П-привлёк твоё внимание, хён? — пробормотал он, нервозно играли с краем рубашки, теребя ткань в руках. — Я просто... просто, ну, знаешь, ходил по магазинам — ничего особенного, на самом деле. Просто, э-э, обычный день. — Тогда хорошо. Я пришёл сюда один, и, похоже, ты тоже, — в голосе Джисона слышалась нотка, которую Феликс не мог расшифровать — мягкая и дразнящая, но с подтекстом, от которого сердце Феликса замерло. — Я тут не ориентируюсь, а ты, похоже, эксперт. Пойдём вместе осмотримся? — Да! — выпалил Феликс, слишком уж восторженно. Слово вырвалось у него изо рта, прежде чем мозг успел его уловить, неся с собой волну возбуждения, которую он не смог сдержать. Как только это слово сорвалось с его губ, он почувствовал, как его лицо залилось густым румянцем. Феликс слегка пошатнулся, внутренне съёжившись от собственной вспышки. — Я... я имею ввиду, конечно. Мы наверняка могли бы осмотреться, — поправил он себя, запинаясь и стараясь говорить спокойнее, более собрано. — Я действительно ориентируюсь здесь, так что с удовольствием покажу тебе всё. Губы Джисона изогнулись в опасной ухмылке, от которой у Феликса по спине пробежали мурашки. В его взгляде на Феликса было что-то почти хищное, глаза искрились весельем. — Тогда показывай дорогу, Котёнок, — промурлыкал он, позволив последнему слову повиснуть в воздухе между ними, словно вызов. Блять. У Феликса перехватило дыхание, и его разум опустел в ту же секунду, как прозвище дошло до него, разливая в груди тепло, которое он не мог контролировать. Он опустил руки по бокам, не зная, бежать ли ему в укрытие или наслаждаться вниманием. Зачем он это сказал? Одно-единственное слово погрузило мысли Феликса в хаос, лишив возможности мыслить здраво. Ласковое имя казалось каким-то интимным, слишком близким, но Феликс не мог отрицать то, как оно заставляло его пульс учащённо биться. Джисон наверняка с ним флиртовал, да? Не мог же он звать всех своих студентов, с которыми он сталкивался вне учёбы, котёнком. Он попытался успокоиться, выдавил из себя неуверенную улыбку и повернулся, чтобы провести Джисона через шумный торговый комплекс. Но сердце продолжало бешено колотиться, и он понимал, что уже слишком далеко зашёл. Потому что, по правде говоря, Феликс был обведён вокруг пальца. И самое худшее? Его это ничуть не смущало. И с яркой улыбкой на лице и болезненно бьющимся сердцем, Феликс двинулся вперед, горя желанием показать любви всей своей жизни, что делало его счастливым, помимо человека перед ним. Ничего не может пойти не так, верно? . . . Феликс сгорал. Он показал Джисону каждый уголок торгового центра, от скрытого бутика, спрятанного за главным входом, до уютного кафе с лучшей выпечкой. Он двигался с невероятной энергией, буквально прыгая с места на место, оживлённо рассказывая о своих любимых местах и ​​последних находках. Каждый раз, когда Джисон улыбался или отпускал какое-нибудь короткое замечание, сердце Феликса трепетало, и к щекам волнами приливало тепло. Его даже не волновало, насколько взволнованным он, должно быть, выглядел — этот момент казался слишком идеальным. Чуть раньше они взяли кофе, и теперь Феликс держал в ладонях чашку, время от времени отпивая тёплый напиток. А Джисон небрежно прислонился к нему, с лёгкой, понимающей ухмылкой на лице, словно знал секрет, недоступный Феликсу. Это ещё больше нервировало младшего, но он старался не обращать на это внимания, сосредоточившись на волнении от близости с человеком, покорившим его сердце. Шумная толпа вокруг них отошла на второй план; остались только Феликс, Джисон и гул их совместных мгновений. Всё это время Джисон держал руку либо на талии Феликса, либо на его пояснице — эти, казалось бы, незначительные прикосновения вызывали искры, пробегавшие по коже Феликса. Каждый раз, когда он чувствовал тепло руки Джисона, у него перехватывало дыхание, а жар от лёгкого прикосновения просачивался сквозь одежду и разливался по груди. Он старался не концентрироваться на этом, пытался выровнять дыхание, но остаточное тепло не давало ему забыть, насколько близко был Джисон. Феликс прикусил нижнюю губу, пытаясь сдержать головокружительную ухмылку, грозившуюся расплыться на лице. "Это не может быть реальным" — подумал он, робко взглянув на мужчину, чья ухмылка, казалось, становилась шире всякий раз, когда Феликс встречал его взгляд. Сердце бешено колотилось в груди, но он не мог понять, было ли это от кофеина или от волнения из-за присутствия Джисона — каждое прикосновение и каждый взгляд кружили ему голову. Феликс больше не мог притворяться, что рука, лежащая на его пояснице, была невинным жестом. Это было невозможно. Устойчивое тепло, исходящее от прикосновения Джисона, казалось намеренным, словно молчаливое утверждение, которое Феликс не осмеливался подвергнуть сомнению. Хотя у него и не хватило бы смелости спросить профессора, почему он вообще держит там свою руку. Нет, о том, чтобы поговорить с Джисоном об этом, не могло быть и речи. Вместо этого взгляд Феликса упал на что-то другое, на ещё один пакет в руке Джисона, которого, как он был уверен, раньше там не было. Конечно, он купил сегодня достаточно много вещей, но Феликс точно знал, откуда все его покупки. Такого пакета не было ни в одном из магазинов, которые они посетили вместе; Феликс бы это запомнил. Возможно, его бешено колотящееся сердце его и отвлекало, но не настолько, чтобы пропустить весь поход по магазинам. Любопытство начало брать верх, его обычная застенчивость уступила место желанию узнать. Он посмотрел на Джисона, изо всех сил пытаясь изобразить щенячьи глаза, те самые, которые всегда работали на его друзьях. — Хён, что это за пакеты? — спросил Феликс тихим, но полным любопытства голосом, который привлёк внимание Джисона. Улыбка Джисона превратилась во что-то опасное, игривый изгиб его губ обострился. От такой улыбки у Феликса по спине пробежали мурашки, такая улыбка предвещала беду. До того, как Феликс успел среагировать, хватка Джисона на его талии усилилась, притягивая его ближе, пока их тела не оказались почти вплотную друг к другу. Дыхание Феликса прервалось, и он тихо, испуганно вздохнул, инстинктивно опустив руку на грудь Джисона, чтобы удержать равновесие. Он чувствовал тепло, исходящее от Джисона, и ровный ритм его сердца под пальцами. — Это кое-что, что мне нравится, котёнок, — пробормотал Джисон, его голос упал до страстного шёпота, от которого пульс Феликса участился. Слова повисли в воздухе между ними, полные глубокого смысла, и Феликс невольно заметил, как отреагировало его тело: щёки вспыхнули ещё сильнее, а сердце забилось чаще. Губы Джисона приблизились к его уху, и от тёплого дыхания Феликсу показалось, будто он стоит слишком близко к огню. — Хочешь посмотреть? Разум Феликса на мгновение отключился, ошеломлённый близостью и низким тембром Джисона. Словно в мозгу произошло короткое замыкание, оставив лишь колотящееся сердце и жар от присутствия Джисона. Он с трудом сглотнул, в горле внезапно пересохло при попытке найти нужные слова, мысли же путались. Но, по правде говоря, думать было не о чем — желание, любопытство, чувства к старшему — всё слилось в единый, перехватывающий дыхание, ответ. — Да, хён, — выдавил он дрожащим шёпотом. — Я хочу это увидеть. Воздух вокруг них словно гудел от напряжения, Феликс с нетерпением ждал, что же уготовил ему Джисон. Он не знал, чего ожидать — чего-то беззаботного или может у Джисона были другие намерения — но одно он знал точно: он не мог отступить сейчас, не когда тёмные глаза Джисона так пристально смотрели на него, не когда он был так близок к раскрытию секретов, скрытых за этой опасной улыбкой. — Тогда пойдём, я не хочу, чтобы ты ждал. Феликс кивнул. Прежде чем Феликс успел полностью осознать происходящее, рука Джисона скользнула в его, и их пальцы непринужденно переплелись. У Феликса перехватило дыхание, щёки вспыхнули ярким румянцем, который распространился по шее, обжигая кожу, словно лесной пожар. Это было такое простое прикосновение, но оно заставило мысли Феликса ускориться, отчего у него закружилась голова. Он не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то держал его за руку вот так, такой собственнической и в то же время успокаивающей хваткой. Но Джисон, казалось, не обратил внимания на то, как лицо Феликса залилось краской. Он не стал задерживаться на оценке реакции Феликса или смотреть, как его глаза расширились от удивления. Вместо этого он сосредоточился на том, что было впереди, с решительным выражением лица пробираясь сквозь шумную толпу. Его хватка была крепкой, непреклонной, и Феликс спотыкался, пытаясь поспеть за Джисоном, их руки всё ещё были крепко сцеплены. — Хён? Куда мы идём?... — попытался спросить Феликс, но его вопрос был прерван внезапно окружившей их толпой. Он чувствовал силу хватки Джисона, то, насколько целеустремлённо он вёл их, без колебаний прокладывая себе путь сквозь людской поток. Он старался не обращать внимание на жар, разливающийся в груди, на то, как сердце, казалось, билось всё громче с каждым шагом. Он невольно взглянул на их соединённые руки, и вид пальцев Джисона, переплетённых с его собственными, заставил его снова задрожать. Это было так близко, словно они погрузились в свой собственный мир, даже среди шума и движения вокруг. Лицо Джисона оставалось сосредоточенным, челюсть была сжата, и Феликс не мог понять, о чём он думает. Он знал лишь, что Джисон тянет его обратно тем же путём, которым они пришли, быстро ведя через тот же вход, через который они прошли совсем недавно. Между ними ощущалась напряжённая атмосфера, повисла густая тишина, хотя шаги Джисона оставались целеустремлёнными, словно он придерживался конкретной цели в своей голове. Пульс Феликса учащался с каждым шагом, мысли суетились. Куда они идут? Что задумал Джисон? И почему грудь Феликса, казалось, вот-вот разорвётся от переполнявших его эмоций? — Хён? — Тише, Ликс, — ответил Джисон голосом, полным эмоций, которые Феликс не хотел сейчас разделять. — Всё сразу станет ясно. Поэтому младший позволил тащить себя, словно тряпичную куклу, его плечо задело нескольких человек, а юбка развевалась от их быстрой ходьбы. Феликс знал лишь, что вот-вот должно произойти нечто драматичное — нечто, что изменит всё между ним и Джисоном, навсегда поменяв их отношения. В воздухе висело напряжение, искромсанное возможностями, словно он балансировал на краю обрыва, готовый вот-вот упасть во что-то совершенно новое и необратимое. И эта мысль вызвала у него дрожь, сердце бешено колотилось не только от темпа, задаваемого Джисоном, но и от предвкушения, сжимавшего грудь. Он чувствовал: что бы ни ждало его впереди, это раздвинет границы того, что их связывало до сих пор, разрушив негласные правила, которые разделяли их. Но даже когда в его мыслях промелькнула тревога, её заглушило более сильное чувство — желание. Именно этого Феликс хотел с самого начала: возможности быть ближе к Джисону, понять глубину этих дразнящих улыбок и томительных прикосновений. Поэтому, конечно же, он без проблем принимал всё, что ему предстояло пережить. . . . Через пятнадцать минут Феликса уже вели по улице к квартире на противоположной стороне, где он подвергся весьма сексуальному воздействию в лифте до пятого этажа и был прижат к двери. Старший всё это время не отпускал из своей руки его запястье. Одного лишь захвата было достаточно, чтобы Феликс убедился, что на нём останутся следы. Он был в восторге от этой идеи. Иметь на теле следы, напоминающие ему о Джисоне? Чёрт возьми, да, он бы за это заплатил. Джисон всё ещё крепко держал тот самый пакет, но пакеты, купленные Феликсом, были поставлены рядом с тем местом, где стоял Феликс, ещё тот самый пакет в его руке, а другой на двери, прямо у головы Феликса. — Ты покажешь мне, что внутри, хён? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал небрежно, хотя на душе у него было далеко не спокойно. Губы Джисона изогнулись в ухмылке, от которой у Феликса перевернулось сердце. В этом взгляде было что-то озорное, намёк на веселье, смешанный с чем-то более глубоким, тёмным. Вопрос, возможно, прозвучал невинно, но Феликс мог сказать наверняка, что Джисон видит его любопытство насквозь, понимая, сколько волнения и нервов таится в его голосе. — О, ты действительно хочешь увидеть, не так ли? — голос Джисона был мягким, почти дразнящим, и он поймал взгляд Феликса на мгновение, которое, кажется, тянулось вечность. — Но я не уверен, готов ли ты. От этих слов у Феликса по спине пробежали мурашки, к которым примешивалось волнение и нетерпение. Тайна, окружавшая замысел Джисона, лишь разжигала любопытство, но он сглотнул, не отрывая взгляда. — Думаю, я готов, — ответил он едва слышным шепотом, а его щёки залились румянцем. Джисон поднял бровь, его ухмылка стала шире, словно Феликс только что прошёл какой-то скрытый тест. — Ну ладно, — пробормотал он глубоким и тёплым голосом. — Но не говори потом, что я тебя не предупреждал, котёнок. Феликс с шумом втянул воздух, чувствуя, как воздух между ними сгущается, наполняясь жаром, исходящим от пристального взгляда Джисона. Казалось, Джисон видит его насквозь, снимая каждый тщательно оберегаемый слой обнажаемого сердца Феликса. Его рука слегка дрожала, когда Джисон поднял пакет, протягивая его Феликсу с невысказанным приказом взять. Феликс издал тихий, растерянный звук, в его глазах вспыхнуло удивление. Он этого не ожидал. Неуверенно взглянув на Джисона, он взял пакет в руки, его вес казался тяжёлым и загадочным. — Зачем даёшь его мне, хён? — спросил Феликс едва слышимым голосом, когда поднял взгляд на Джисона. — Я думал, это для тебя? Губы Джисона изогнулись в знакомой, опасной улыбке, глаза сверкали непостижимым чувством. Он наклонился чуть ближе, и тепло его дыхания коснулось уха Феликса, когда он заговорил. — О, это для меня, — ответил он тихим шёпотом, от которого у Феликса по спине пробежали мурашки. — Поверь, мне понравится. Но ты... — он замолчал, его взгляд опустился на приоткрытые губы Феликса, а затем снова метнулся к его глазам, — ты тот, кто сделает всё идеальным. Феликс бросил быстрый взгляд на потемневшие глаза Джисона, и невысказанное послание громко и ясно запечатлелось в его сознании. В груди затрепетали волнение и предвкушение, пока он соображал, чего Джисон хочет от него, и сердце забилось чаще от одной лишь мысли об этом. И, если Джисон был уверен, что это его обрадует, Феликс был более, чем готов помочь. Застенчивая улыбка тронула губы Феликса, когда он слегка прикусил их, переместив вес, прежде чем выскользнуть из-под руки Джисона плавным, дразнящим шагом. Не оглядываясь, он направился к ванной, каждый шаг был размеренным, его бёдра соблазнительно покачивались, пока он чувствовал, как взгляд Джисона следит за каждым его движением. От волнения из-за того, что он наблюдал за ним, щёки Феликса вспыхнули, когда он исчез за дверью, тихо прикрыв её на замок. Оставшись один, Феликс выдохнул и заглянул в пакет, его пальцы коснулись ткани. Внутри пакета Феликс обнаружил юбку и красивый топ — оба изделия поражали своей простотой, но при этом создавали эффектный образ. Юбка была мягкой и струящейся, её лёгкая и нежная ткань идеально улавливала малейшие движения. Глубокий, насыщенный чёрный оттенок прекрасно подчёркивал его кожу, а топ — облегающий, с изысканной отделкой, придающей образу элегантности — идеально дополнял её. Хотя, может, юбка была слишком короткой на его вкус, и он никогда не надел бы ее перед своим профессором, но раз уж Джисон что-то ему купил, он, несомненно, мог выразить свою благодарность, надев её. (Внутри него теплилась надежда. Может быть, после этого Джисон увидит в нем кого-то помимо простого ученика. Может быть, он поймет истинные намерения Феликса.) Пальцы Феликса пробежались по изящной вышивке, и на его губах появилась застенчивая улыбка, когда он представил себя в этой одежде, гадая, таким ли его хотел видеть Джисон. Было что-то волнующее в том, чтобы наряжаться только для него, знать, что каждая деталь была выбрана с определенной целью, отражала желания старшего. Он сделал глубокий вдох, успокоившись, и постепенно надел на себя наряд, чувствуя, как ткань облегает его в нужных местах. Руки инстинктивно потянули вниз юбку, пытаясь стянуть её ниже ягодиц, но безуспешно. Верх, хоть и был невероятно красив, никак не прикрывал открытые участки кожи. Вместо этого он лишь подчёркивал изгиб талии и форму ключиц. В последний раз взглянув в зеркало и безуспешно одёрнув юбку, Феликс вышел из ванной, готовый увидеть реакцию старшего. В тот момент, когда появился Феликс, Джисон почувствовал, как в его голове что-то взорвалось, разбросав все связные мысли. Он знал, что Феликс будет выглядеть потрясающе; он всегда выглядел потрясающе. Но это... это превосходило всё, что он мог себе представить. Феликс выглядел потрясающе, наряд идеально сидел на нём, подчёркивая каждую изящную линию и изгиб. Мягкие струящиеся края юбки и элегантный крой топа создавали поразительный контраст, который очаровал Джисона. Секунду Джисон просто смотрел, скользнув взглядом по фигуре Феликса, и на его лице медленно расплылась одобрительная улыбка. Его взгляд задержался на мгновение дольше, чем следовало, потемнев от мельчайших деталей, и когда он наконец поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Феликсом, в его выражении мелькнула искра чего-то неприкрытого —восхищения, смешанного с чем-то более глубоким, почти благоговение. — Ты выглядишь..., — голос Джисона затих, но выражение его лица говорило само за себя. Он сделал шаг ближе, протянул руку и осторожно провёл по краю топа, словно проверяя, настоящий ли он, — идеально, Феликс. Щёки Феликса залились лёгким румянцем, и он робко хихикнул в ответ на комплимент Джисона. Его пальцы продолжали теребить подол юбки, пытаясь опустить его чуть ниже, до более "приличной" длины. Он пока не был уверен, что чувствует Джисон, и изменится ли всё к лучшему так скоро, даже если Джисон был центром его снов, где он плакал и умолял под прикосновениями профессора. Но здесь и сейчас он был полон решимости придерживаться приличий — по крайней мере, пока не узнает наверняка, чего хочет Джисон. Взгляд Джисона смягчился, когда он увидел, как руки Феликса всё ещё возятся с юбкой, и лёгкая, насмешливая улыбка заиграла на его губах. Он наклонился, мягко остановив пальцы Феликса, и его большой палец провёл по костяшкам его пальцев. — Не переживай, — пробормотал Джисон успокаивающим тоном, его взгляд, устремлённый на Феликса, был тёплым. — Ты выглядишь идеально так, как есть. Не нужно ничего скрывать. Феликс сдержал визг, услышав слова Джисона. Сердце его бешено колотилось, и он изо всех сил старался сохранить серьёзное выражение лица. Стараясь говорить как ни в чём не бывало, он игриво надулся. — Но, хён, она слишком короткая, — тихо возразил он, снова поправляя подол. — Это... не то, что я обычно ношу перед тобой. Он с тихим удовлетворением наблюдал, как изменилось поведение Джисона, как тёплое веселье исчезло, уступив место чему-то более тёмному и сильному. Взгляд Джисона стал острее, задержавшись на Феликсе с такой сосредоточенностью, что его охватило волнение, словно каждый сантиметр его тела горел огнём. — О? — Джисон понизил голос, и его ухмылка стала опасно граничить с вызовом. Он наклонился ровно настолько, чтобы Феликс уловил лёгкий аромат его одеколона. — И для кого же ты тогда это наденешь? Щёки Феликса вспыхнули от этого вопроса, сердце забилось ещё быстрее, пока он лихорадочно искал ответ. Он не ожидал, что Джисон отреагирует таким образом, что это так на него подействует. Откашлявшись, он слегка наклонил голову, изображая невинность, но не смог сдержать лёгкую улыбку. — Не знаю, — пробормотал он едва громче шёпота. — Может быть, для кого-то, кто оценит её? Глаза Джисона слегка прищурились, и его ухмылка стала шире, когда он наклонился ещё ближе и протянул руку, чтобы смахнуть ворсинку с плеча Феликса. Прикосновение было таким небрежным и в то же время таким возбуждающим, что Феликс едва мог устоять на месте. — Оценит? — переспросил Джисон, и в его голосе слышалась смесь насмешки и чего-то, чего Феликс не мог понять. — Если дело в признании, то, думаю, ты нашёл подходящую аудиторию, Ёнбок, — его взгляд снова скользнул по фигуре младшего, задержавшись на мгновение дольше, чем требовалось. — Хотя я не совсем уверен, что ты готов к возможной реакции. Феликс сглотнул, мысли путались. Он хотел ответить шуткой, отпустить колкость, которая могла бы продлить эту опасную игру, но слова застряли в горле. Вместо этого он просто встретился взглядом с Джисоном, чувствуя почти магическое притяжение между ними. — Может быть, — выдавил он, голос его звучал тверже, чем он себя чувствовал. — Может быть, именно на это я и надеялся. На долю секунды игривая улыбка исчезла с лица Джисона, сменившись чем-то серьёзным и напряжённым. Между ними словно образовалась напряжённая атмосфера, и каждый миг тишины заставлял сердце Феликса биться чаще. Затем, движением настолько быстрым, что Феликс едва успел его заметить, Джисон наклонился к нему, так близко, что его дыхание коснулось щеки Феликса. — Будь осторожен в своих желаниях, Феликс, — прошептал он, и от его голоса у Феликса по спине побежали мурашки. — Ты можешь получить больше, чем рассчитывал. — Тогда мне, наверное, следует оставить тебя здесь, — сказал он страстным голосом. — Пойти и найти мужчину, который сможет дать мне именно то, чего я хочу. От собственных слов у Феликса по спине пробежались мурашки. Тело Джисона напряглось, когда он посмотрел на него взглядом, который он не смог толком расшифровать. Сердце Феликса забилось, щёки покраснели, дыхание участилось, и он не отрывал взгляда от Джисона, гадая, не перешёл ли он черту, после которой уже не может отступить. Но он уже погрузился в грех, чего ещё ждать? Он медленно отступил, развернулся через несколько шагов и направился к двери. Он понимал, что делает и что может потерять, но слишком уж был охвачен тревогой. Феликс покачал бёдрами, зная, что Джисон видит внутреннюю поверхность его бёдер и красные кружевные трусики под ними каждый раз, когда его бёдра касаются цели. В тот момент, когда он подошёл к двери, Джисон прижал его к ней, его ладони упирались в её поверхность, а в его глазах вспыхнуло нечто еще более опасное. — Ты в моей спальне, в одежде, которую я выбрал, и смеешь говорить о других мужчинах? — прорычал Джисон ему на ухо. — Ты просто ищешь неприятностей, детка? Детка? Детка! Феликс задыхался. Неужели всё действительно шло в том направлении, о котором он думал? Или он просто неверно истолковал его слова и переиначил их в голове, чтобы создать впечатление, будто они собираются заняться сексом? Неужели Джисон действительно смотрел на него как-то иначе, чем на своего ученика? Внезапно блондин потерял самоуверенность и задрожал под внушительной фигурой собеседника. В направлении чего они продвигались? — Сэр, что вы... Прежде чем он успел договорить, Джисон резко схватил его за талию и потянул к кровати. Феликс судорожно вздохнул от этого резкого движения и споткнулся о его ноги, едва не навалившись всем весом на старшего. Он потянул Феликса в сторону и позволил ему упасть на кровать. Широко раскрыв глаза, Феликс одернул подол юбки, отчаянно цепляясь за чувство приличия, хотя тёмный взгляд его профессора, казалось, отвергал всякое притворство. — Сэр, это... это не совсем уместно, — прошептал он дрожащим голосом, хотя сердце его колотилось не от страха, а от чего-то иного. Ухмылка Джисона смягчилась, и выражение его лица стало более задумчивым, когда он наклонился и опёрся руками по обе стороны от Феликса. — Неуместно? — пробормотал он одновременно насмешливо и серьёзно. — И всё же... вот мы здесь. Скажи мне, Феликс, — сказал он, не отрывая от Феликса взгляда, — тебе что-то здесь не нравится? — Но, сэр, вы... Внезапно чужая рука скользнула к его волосам, прошлась сквозь светлые локоны и остановилась на затылке. Джисон дьявольски улыбнулся над ним и сжал руку, резко дёрнув Феликса за волосы. Младший инстинктивно схватил Джисона за запястье, и от этого рывка на глаза навернулись слёзы. — Зови меня хёном, детка. И с этими словами Джисон наклонился, впиваясь своими губами в его губы. Феликс ахнул от этого движения, его руки легли на грудь Джисона, и он слабо надавил на неё. Феликс понадобилось мгновение, чтобы поцеловать его в ответ с той же яростью. В поцелуе была лишь дикая похоть, первобытное желание, пробуждающееся в них обоих. Джисон подхватил Феликса и переместил его на середину кровати, не прерывая поцелуя. Феликс снова ахнул, и на этот раз Джисон воспользовался случаем и просунул язык в рот младшего. Его рука опустилась, ощупывая бёдра Феликса и прижимаясь близко к его теплу. Феликс прижался к груди Джисона, пытаясь вдохнуть. Он оторвался от его губ, задыхаясь и тяжело дыша; губы покалывало от поцелуя, а тело уже выгибалось от предстоящего наслаждения. Джисон позволил Феликсу вздохнуть, а сам прильнул губами к подбородку младшего и продолжил целовать его. Феликс зажмурился от напряжения и прижался к плечу Джисона, пытаясь сбросить старшего. Но Джисон в ответ укусил его за шею и продолжил движение вниз, а выбранный им верх совершенно не скрывал кожу. Старший отстранился и посмотрел на сотворённый им беспорядок. Феликс лежал под ним, его руки опустились к лицу, глаза затуманились от удовольствия, а губы распухли. Топ скомкался на середине груди, отметины, оставленные Джисоном на ключицах и животе, были очень заметны. Юбка, которая, честно говоря, больше открывала, чем скрывала, была задрана, а кружевные трусики выглядывали наружу. У Джисона потекли слюнки, когда он понял, что его там ждет. Феликс громко ахнул, проследив взгляд Джисона до своей чувствительной зоны. Он быстро опустил руки и попытался прикрыться ими. — Что, — спросил Джисон, его голос был напряжен от гнева и похоти. — просто что, как ты думаешь, ты делаешь, детка? Феликс захныкал от этого тона, его руки дрожали. Джисон был его преподавателем. Не попадёт ли старший в беду? Не уволят ли его с должности? Феликс мог бы пережить эту ночь, не оказавшись трахнутым до потери сознания мужчиной своей мечты, если бы это означало возможность снова его увидеть. К тому же, знал ли Джисон, что у Феликса есть вагина? Если бы он каким-то образом не знал, Феликс бы точно не выдержал отвращения, которое отразилось бы на его лице. Это бы его точно убило. — Хён, это неправильно. Мы не должны... Джисон громко рассмеялся. Он немного отполз назад, наблюдая, как Феликс тут же свернулся калачиком, а затем опустился на колени и посмотрел на него своими яркими глазами лани. — Ты считаешь, что то, что я тебя раздеваю — неправильно? — спросил старший. — Мы легко это исправим. Феликс оживился. Он верил, что это решение поможет никому из них не пожертвовать чем-то дорогим. Джисон лениво сел на кровать, широко расставив ноги и положил одну руку на выступающую часть своих штанов. — Разденься для меня, детка. В голове Феликса зазвенела тревога. Это было не решение, это было нечто гораздо худшее. Он открыл рот, чтобы возразить, объяснить Джисону, что не может заставить себя стать причиной разрушенной карьеры старшего. Но опасное выражение лица Джисона остановило его. Мужчина посмотрел на него мрачным взглядом, предвещавшим разрушение, предвещавшим разложение. От этого у Феликса по спине пробежали мурашки, и он замолчал. Блондин робко встал и, скользнув руками по крошечному топу, поднял его над головой и швырнул куда-то вглубь комнаты. Холодный воздух тут же обдал соски, от чего они затвердели и вызвали тихий стон. Он посмотрел на Джисона, встретившись взглядом со старшим, и румянец залил всё его тело, окрашивая его в красный цвет. Его пальцы замерли на краю юбки, но один предостерегающий рокот Джисона заставил его быстро стянуть гладкую ткань с бёдер и ниже, пока она не собралась у лодыжек. Феликс отшвырнул чёрную ткань на пол, нервно размахивая руками. — Ты шёл так хорошо, дорогой, почему ты остановился? — спросил Джисон, и его голос был полон похоти. Потому что он, вероятно, не знал, что у Феликса есть влагалище. И потому что Феликс не хотел видеть его разочарование. — Хён, пожалуйста, давай остановимся здесь. Не знаю, знаешь ли ты, но у меня не... не... кхм... — Не знаю, что у тебя нет члена? Что у тебя сладкая киска, от которой у всех в колледже текут слюнки? Феликс ахнул, и тихий звук перешёл в крик, когда Джисон резко дёрнулся вперёд и прижал его к своей груди. Через долю минуты блондин сидел, прижавшись голой спиной к почти полностью одетой груди Джисона. Он широко раздвинул ноги, а ладонь Джисона поглаживала его поясницу, потирая складки о трусики. Феликс сдержал крик, схватив запястье Джисона в слабой попытке остановить старшего, желавшего двигаться вперед. — Откуда ты знаешь? Я не... Джисон громко рассмеялся, его пальцы скользнули в трусики и нежно помассировали складки. — Думаешь, ты так хорошо умеешь скрывать секреты, куколка? Думаешь, никто не замечает, что ты тут прячешь, когда нагибаешься в своих коротких юбочках? Думаешь, только у тебя в голове нечестивые мысли? — усмехнулся Джисон, стаскивая с Феликса трусики и швыряя их в сторону, вырвав этим из него стон. — Ты даже не представляешь, сколько стояков мне пришлось увидеть и сколько диких фантазий я выслушал от твоих друзей и преподавателей о том, как бы тебя нагнуть и взять прямо там. Слёзы смущения текли по щекам Феликса, всё его тело горело при мысли о том, что все его друзья и преподаватели говорят о нём таким образом, его руки пытались отдернуть руку Джисона, пока поток "пожалуйста" слетал с его губ. Другая рука Джисона легла ему на грудь, скручивая и щёлкая сосок. Феликс закричал и попытался вырваться, но все его попытки были тщетны, когда Джисон предостерегающе укусил его за плечо. — Ты знаешь, как я обрадовался, когда понял, что я тот, кто тебе нужен? Из всех твоих друзей, учителей и всех чёртовых людей вокруг тебя, я был тем, кто тебе нужен. Блять, детка, ты даже не представляешь, насколько ты драгоценный. Феликс ныл, не отрываясь от своего места, мысли его неслись на полной скорости. Это могло доставить им столько неприятностей. — Хён, но я не думаю... — Думаешь? — Джисон жестоко рассмеялся. — Ты не должен быть способен думать, детка. Оставь всю тяжёлую работу хёну, ладно? Феликс издал панический звук, его руки дрожали. — Но, но... Джисон неодобрительно цокнул и внезапно вонзил в него один палец. Феликс громко застонал и выгнулся, но крепкая хватка на бёдрах удерживала его на месте. Один палец превратился в три и они начали быстро двигаться внутри Феликса, слёзы теперь лились рекой. Резкая смена темпа заставила блондина достичь кульминации быстрее, чем когда-либо. Он заёрзал на месте и прижался к груди Джисона, его разум разрывался между желанием и правильным поступком, его руки сильно дрожали, когда он приближался к точке наслаждения. — Пожалуйста, хватит, я... ах, я... пожалуйста, хватит... о, боже мой, кончаю, кончаю, я..., — пролепетал Феликс, его мозг был слишком перегружен, чтобы подбирать нужные слова. — Что такое, детка? Мне остановиться или заставить тебя кончить? Потому что ты всё ещё ведёшь себя как непослушный мальчишка, даже когда извиваешься подо мной. Феликс резко повернул голову, его тело напряглось, словно проволока, и задрожало, как лист, от усилий не кончить без разрешения Джисона. Это был его первый (и, хотелось бы надеяться, не последний) раз с мужчиной его мечты, и они не обговаривали можно ли ему кончить без разрешения. — Сон... хён, пожалуйста. Мне это нужно, мне это нужно, позволь мне кончить, пожалуйста. Обещаю вести себя хорошо, пожалуйста, пожалуйста... Джисон злобно хихикнул ему на ухо, его руки набрали скорость, сравнимую со скоростью света, а другая рука резко надавила на клитор парня. Он слегка коснулся зубами уха младшего, и лёгкий ветерок, словно говорящий "Кончи для хёна", покидал его. Едва эти слова дошли до сознания Феликса, как он уже кончал. Его бёдра оторвались от кровати, а рот открылся в безмолвном крике. Он дёрнулся в воздухе, его руки переплелись с руками Джисона, пока он заставлял себя спуститься с вершины кульминации. Джисон позволил Феликсу неспешно прийти в себя, одновременно перемещая скулящего парня и придавая ему удобное положение. Когда Феликс вернулся в мир живых, он лежал на спине, с раздвинутыми, поднятыми вверх коленями. Он заскулил, когда холодный воздух обдул его чувствительную область. — Что ты делаешь, хён... Феликс оборвал себя криком. В тот самый момент, когда старший понял, что Феликс уже пришёл в себя, он наклонился и прильнул к его киске, высунув язык и уже готовый. Первый лизь киски Феликса был почти электрическим. Он почувствовал, как всё тело Джисона содрогнулось, когда он покрыл свой язык смазкой Феликса. Старший замер, его дыхание стало таким прерывистым, что Феликс подумал, не учащённо ли он дышит. Феликс высоко заскулил, его руки вцепились в волосы Джисона, пытаясь оттолкнуть его или притянуть ближе, было непонятно. Прежде, чем Феликс успел что-то сказать, Джисон зарычал из-под него и прижал своё лицо ещё ближе. Феликс завыл, высоко и плаксиво, когда Джисон начал вылизывать его, словно умирающий от голода. Он слизнул вытекающую смазку и засунул язык в складки Феликса, чтобы поймать всё, что осталось внутри. Его руки раздвинули бёдра Феликса, пока язык неустанно трудился над горошинкой клитора. Звуки громко разнеслись по комнате, спина младшего выгнулась на кровати, а руки тщётно пытались хоть как-то увеличить дистанцию. — Хён, пожалуйста, пожалуйста... это слишком, только что кончил... нет, нет.. Феликс сильнее откинул голову назад на кровать, его дыхание стало прерывистым, когда он почувствовал, как язык Джисона облизывает стенки его входа, прежде чем войти, пока напряженные мышцы пульсировали под его напором. Ослепительно-белый свет ударил ему по глазам быстрее, чем прежде. Он пытался отстраниться от наслаждения, его тело дёргалось и извивалось, но сильные руки Джисона удерживали его, позволяя лишь слегка пошевелить головой. — Нет, нет! Блять! Я кончаю, хён, кончаю... И это было единственное предупреждение для Джисона, прежде чем Феликс кончил, обдав лицо старшего своей спермой. Блондин выгнулся дугой, его тело резко задёргалось, а лицо было залито слезами. Ему больше нечего было дать Джисону, даже если старший попросит его об этом сейчас. Он плюхнулся обратно на кровать, его дыхание было тяжелым, а руки бессильно соскользнули с того места, где они располагались. — Как мило, — проворковал Джисон, поднимаясь с места и облизывая губы, его взгляд приобрел совершенно другой оттенок безумия. — Надо было тебя раньше съесть. Я бы заимел всего тебя для себя ещё несколько месяцев назад. Я мог бы просто повалить тебя на парту и всадить тебе, и ты бы ничего не сказал. Я мог бы приказать тебе раздеться перед всем классом и сесть на мой член, и ты бы послушался, правда? Феликс покачал головой, всё ещё витая в облаках, пытаясь что-то сказать. Но мысль о том, что Джисон заявит о своих правах на глазах у всех, была для него пока небезопасной. Ему оставалось лишь покачать головой и молиться, чтобы Джисон проявил к нему милосердие. (Лжец, вот кем он был, грязным лжецом.) И, словно Джисон знал, о чём он думает, старший громко рассмеялся, отложив телефон (когда он его успел достать?) и потянул Феликса за ноги, соединив их в области таза. Глаза Феликса расширились от удивления, когда он оказался в новой позе. Он по опыту знал, что ничем хорошим это не кончится. Он тут же попытался вырваться из хватки старшего, собрав все силы. — Хён, нет, нет... я только что кончил, пожалуйста, не надо больше... Джисон проворковал в ответ на эту слёзную просьбу, уже вытаскивая свой член из штанов. Он прижал Феликса к кровати, уложив одну руку на живот младшего, и потёрся о соблазнительный жар блондина. Джисон запрокинул голову и застонал от этого ощущения, а затем снова опустил взгляд, наблюдая, как губы Феликса издают прекрасные стоны, приглашая его войти ещё глубже. Он с рыком погрузился в чарующий жар. Феликс прекратил все свои молитвы, чтобы отстраниться от преподавателя, откинул голову на матрас, и крик вырвался из горла. — Твой хорошенький ротик всё время говорит "нет", детка, а твоя киска притягивает меня, словно умирает с голоду, — сказал Джисон, его голос был напряжённым от внезапно охватившей его скованности. — Кого мне послушать, хм-м-м? Феликс резко обернулся, голос застрял внутри. Слёзы ручьём хлынули по его щекам от перевозбуждения, граничащего с болью. Всё в его сознании расплылось, и если бы кто-нибудь сейчас спросил его имя, это было бы чудом, если бы Феликс сумел его вспомнить, и ещё большим подвигом стало бы, если бы он смог его произнести. Джисон застонал, ускоряя движения внутри младшего, и его рука опустилась, чтобы сжать набухший клитор. Феликс запрокинул голову в беззвучном крике и впился ногтями в плечо Джисона, явно расцарапав его. Но вместо того, чтобы удержаться от нежелательной боли, она подстегнула старшего, и он начал двигаться гораздо быстрее. — Хён, хён, я сейчас... чувствую себя странно... нет, нет, перестань... — Тогда кончи для меня, детка, — прошептал Джисон ему на ухо, его рука быстрее скользнула по клитору, а язык высунулся и лизнул ключицу младшего. — Кончи для хёна, покажи мне, насколько хорошо я тебя заставляю чувствовать. Внутри Феликса возникло странное чувство, гораздо более сильное, чем его предыдущие оргазмы, и ещё более всепоглощающее. Чувство нарастало в животе, разрастаясь и становясь всё жарче и жарче, пока Феликс не смог думать только о том, чтобы отпустить его. Голос Джисона стал последней каплей, и он наконец отпустил. Словно все струны в его теле оборвались, Феликс выгнулся на кровати и кончил. Его глаза закатились. Прежде чем он успел произнести хоть слово или предупредить Джисона, из его влагалища хлынула прозрачная жидкость. В глазах потемнело, а руки тревожно дрожали. — Ты такой красивый, когда сквиртишь, детка, — промурлыкал Джисон, его фрикции становились быстрее, и он использовал Феликса для удовлетворения собственных потребностей. Старший хихикнул, глядя на него, пока тот лежал, признавая своё поражение, дрожа всем телом от всё ещё сотрясавших его поразительных оргазмов. Феликс не мог сдерживать отчаянные, жалкие всхлипы, вырывавшиеся из горла без разрешения, и безвольно лежал на кровати. Он посмотрел на Джисона своими слезящимися глазами, и тот ухмылялся, очень гордясь собой. Джисон явно витал в облаках, доведя парня до оргазма, и при этом имея лучший обзор. Он вошёл один, два раза и уже кончал, заполняя Феликса до краёв, постанывая в уши младшего и всё это время удерживая его бёдра в одном положении. Феликс громко застонал от этого ощущения, его разум опустел, когда Джисон наполнил его. Они оба лежали в своих позах, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя. Через некоторое время Джисон медленно выскользнул из младшего, заставив обоих застонать от чрезмерной чувствительности, а затем плюхнулся рядом с ним, широко улыбаясь. Он почувствовал, как Феликс прижался к нему, и его рука автоматически прижалась к младшему ещё крепче, пока они оба хихикали над своим состоянием и тем, что его вызвало. — Тебе понравилась эта жалкая ролевая игра, Сонни? — спросил Феликс охрипшим голосом. — Понравилось? Детка, мне очень понравилось. Мы обязательно повторим это снова. Феликс посмотрел на него и ангельски улыбнулся. — Конечно, можем повторить, Джисон-и. Джисон всё ещё дышал, когда увидел это, его рука потянулась вперёд, чтобы убрать волосок с глаза младшего, и он нежно поцеловал его — полная противоположность тому, что было раньше. Да, Джисон почувствовал, как внутри него поселилось чувство удовлетворения. Эта жалкая ролевая игра определенно стоила того. . . . СКЗ 🔥 🐿️ [отправил фото] 🐿️: Он выглядит ещё красивее, когда сквиртит 🤤 ----------------------------