hatred or attraction?

Следующие несколько дней в стенах «Кристалла» витало напряженное молчание, разбиваемое лишь острыми взглядами и невысказанными вызовами. Джефри, обычно душа своей немногочисленной, но верной компании, стал угрюм и неразговорчив. Унизительное поражение на тренировочном поле жгло его изнутри. Каждую ночь он проигрывал в голове тот миг: испуганный крик Тикаани, отвлекающий взгляд, и стремительная, неудержимая тень, прижимающая его к земле. И эти спокойные, анализирующие глаза Карага. «В бою нельзя отвлекаться. Особенно на того, кто сильнее тебя». Сильнее. Это слово резало слух. Джефри всегда был сильнейшим в их году, его волк доминировал безоговорочно. И теперь этот статус был оспорен каким-то котиком. Тикаани пыталась наладить мосты. — Джеф, он же не хотел тебя унизить, это был просто спарринг, — говорила она за завтраком, в то время как Караг сидел за соседним столом в Лесном крыле, непринужденно беседуя с парой оборотней-рысей. —Он знал, что делает, — хрипел в ответ Джефри, сжимая стакан с соком так, что пластик треснул. — Он пришел и сразу забрал все твое внимание. А теперь пытается забрать и мое место. — Он ничего не забирал! Он мой друг детства! А твое место никто не может занять. Но Джефри уже не слушал. Его волк видел лишь соперника, прошедшего на его территорию. Инцидент произошел на уроке по трансформации у Айсидора Элвуда. Высокий учитель-вапити с величественными рогами объяснял сложную тему — контроль инстинктов в стрессовой ситуации, не прибегая к полному превращению. — Караг Златоглаз — произнес Элвуд, обводя аудиторию спокойным взглядом. — Подойдите. Практическое применение — подавление защитной реакции при внезапной угрозе. Караг вышел в центр зала. Айсидор сделал знак своему помощнику — волку. Тот, оставаясь в человеческой форме, должен был имитировать внезапную агрессию, создавая мощный выброс адреналина и конкурентной энергии, что всегда провоцировало звериный инстинкт у молодых оборотней. Джефри, сидевший в задних рядах, злорадно усмехнулся. «Ну, покажись, Караг, как ты справишься с этим. Говорят, ты жил среди людей». Парень резко шагнул вперед, его плечи напряглись, низкий рык вырвался из его груди, хотя облик оставался человеческим. Волна чистой, животной угрозы накатила на аудиторию. Несколько учеников непроизвольно поежились, а у одного парня из рукава проступила темная шерсть. Караг вздрогнул. Мгновенно его пальцы сжались в кулаки, мышцы спины напряглись, готовые к прыжку. Джефри затаил дыхание, ожидая, вот он, срыв, вот он покажет свою истинную, неконтролируемую натуру... Но ничего не произошло. Караг закрыл глаза на секунду, его грудь плавно вздымалась в глубоком, контролируемом вдохе. Когда он открыл их снова, изумрудные зрачки были абсолютно спокойны и чисты. Напряжение ушло из его плеч. Он стоял, будто угрожающая аура волка была для него не более чем легким ветерком. — Достаточно, — кивнул Айсидор Элвуд, и в его голосе прозвучало редкое одобрение. — Отличный контроль над рефлексами. Садитесь. Караг кивнул и направился на свое место. Его взгляд на мгновение встретился с взглядом Джефри. И в нем не было ни вызова, ни высокомерия. Было понимание. Понимание того, через что только что прошел Караг. Это был взгляд равного, и от этого Джефри стало еще горче. Его собственная звериная сущность рвалась наружу при куда меньших раздражителях. После пар Джефри не выдержал. Он подкараулил Карага в пустом коридоре Заброшенного крыла, где висели портреты основателей академии, в том числе и гордый белоголовый орлан — тотемный облик директора Лиссы Кристалл. — Эй, Котик, — его голос прозвучал хрипло. Караг остановился, медленно повернулся. — Псина. — Ты думаешь, ты тут самый крутой? Что приехал и всех победил? — Я так не думаю, — спокойно ответил Караг. — Я просто пытаюсь вспомнить, кто я. — Ты влез в мою жизнь! — выкрикнул Джефри, подходя ближе. — Ты забрал мою лучшую подругу! И тут в глазах Карага что-то изменилось. Прежнее спокойствие сменилось холодной сталью. —Я никого не «забирал». Я вернулся к тому, что когда-то потерял. А если твоя дружба так хрупка, что не выдерживает моего присутствия, то это проблемы твоей дружбы, а не мои. Эта фраза попала точно в цель. Джефри отшатнулся, словно от удара. Вся его ярость, все обвинения разбивались о невозмутимую стену правды. Он не боялся, что Караг заберет Тикаани. Он боялся, что сам ее потеряет. И этот страх облекался в ненависть к тому, кто стал его причиной. Он не нашелся что ответить. Он просто стоял, сжимая кулаки, глядя, как Караг разворачивается и уходит. И в тишине осталось лишь эхо его собственного смятения и тихий, навязчивый вопрос: что он на самом деле чувствует к этому загадочному, сильному и такому невыносимо притягательному чужаку? Ненависть? Или что-то еще, нечто более опасное и неизведанное, что начинало пускать корни в самой глубине его души, переплетаясь с гневом и обидой. Война только начиналась, но поле боя переместилось внутрь него самого.