hatred or attraction?

Свист Билла Зорки, способный перекрыть гул стадиона, оглушительно прозвучал в классе, все замерли. Учитель-волк, стоял перед нами, скрестив на груди мощные руки. Его желтоватые глаза обводили наш курс, и на его лице играла довольная ухмылка хищника, который знает, что сейчас объявит нечто по-настоящему неприятное. — «Вы думаете, уметь драться — это самое главное в бою? — начал он, и его хриплый голос не предвещал ничего хорошего. — Ошибаетесь! Главное — выжить! А чтобы проверить, на что вы годитесь, завтра мы едем на три дня в Диких Лесах.» По залу прошел гул. Дикие Леса были не просто парком за территорией «Кристалла». Это было место, где правила природы брали верх над школьными, и где даже для оборотней таились настоящие опасности. Зорки наслаждался нашей реакцией. «А после похода, — продолжил он, — будет итоговый проект. Оценка за него будет равна оценке за весь семестр.» Он выдержал паузу, чтобы его слова повисли в воздухе, тяжелые, как свинец. «И работать над этим проектом вы будете в парах. Которые я выбрал сам.» Он достал из кармана смятый листок и начал зачитывать. Каждое имя встречалось либо вздохом облегчения, либо стоном отчаяния. «Холли и Тикаани.» Белочка радостно подпрыгнула и обняла подругу, которая улыбнулась, но тут же бросила взгляд на меня. «Брэндон и Лу.» Друзья казалось, были вполне довольны таким раскладом. «Нимбл и Дориан.» Парень-кролик и парень-кот, равнодушно пожали плечами. «Клифф и Бо.» Два волка кивнули, будто так и должно было быть. В зале оставались двое. Я и он. Ледяная пустота начала расширяться у меня в груди. Нет. Только не это. Желтые глаза Зорки остановились на нас. Его ухмылка стала еще шире. «И,наконец... Джефри и Караг.» Время остановилось. Кровь с грохотом отхлынула от моего лица, а потом прилила обратно, заливая щи горячей волной. Я услышал, как кто-то рядом сдержанно ахнул. Это был приговор. Я не смотрел на него. Я смотрел на Зорки, пытаясь найти в его взгляде насмешку, злой умысел. Но он был чист. Для него это была просто логичная пара — два сильнейших хищника на курсе. Естественно, свести их вместе. Он не знал, не мог знать, что творилось между нами. «Пары не обсуждаются и не меняются!» — рявкнул Зорки, пресекая любые возможные протесты на корню. — «Смиритесь и готовьтесь. Распишитесь у меня в журнале и свободны.» Он повернулся и ушел, оставил нас в нарастающем гуле голосов. Я стоял, не в силах пошевелиться. Три дня. В лесу. Только мы вдвоем. Наедине. Палатка. Костер. Эта... неизбежная близость. Я почувствовал, как кто-то подошел ко мне сбоку. Я знал, кто это. Мне не нужно было оборачиваться. Я чувствовал его присутствие кожей — тихое, незыблемое, как скала. Он молчал. Что он мог сказать? «Рад с тобой работать»? Или «Это будет ужасно»? Наконец, он произнес всего одну фразу. Его голос был ровным, без эмоций. Но в ней заключалась вся наша общая участь. «Похоже, нам придется как-то договариваться, Волк.» И он пошел к выходу, чтобы расписаться в проклятом журнале. А я остался стоять посреди зала, с сжатыми кулаками, с головой, полной хаоса, и с одним ясным, неоспоримым фактом: побег был невозможен. Нас связали вместе по приказу. И теперь нам предстояло либо разорвать друг друга в клочья, либо... найти какой-то иной способ выжить.