hatred or attraction?

Комната Клиффа и Бо была такой же, как и все остальные, но с явным «волчьим» акцентом. На стенах висели постеры с бегущими стаями, на полках стояли книги по тактике и выживанию, а в воздухе витал слабый, но устойчивый запах шерсти и леса. Когда все собрались, пространство стало тесным. Клифф и Бо восседали на своей двухъярусной кровати, как на троне. Холли устроилась на полу, прислонившись к плечу Брэндона, Тикаани села на единственный стул, а Нимбл и Дориан разместились на подоконнике — кролик нервно подрагивал, а кошка смотрел на всех с ленивым интересом. Джефри сидел у стены, скрестив руки, стараясь выглядеть расслабленным и не смотреть на Карага, который занял позицию у двери, будто готовый в любой момент ретироваться. Между ними висело невысказанное напряжение, заметное всем. В центре комнаты, на полу, лежала пустая стеклянная бутылка из-под колы. «Ну что, приступим?» — Клифф прыгнул вниз с кровати и подобрал бутылку. Его глаза весело блестели. — «Правила простые: крутим, целуем в губы. Никаких отказных. Если стесняешься — пьешь штрафную. Договорились?» Все кивнули с разной степенью энтузиазма и страха. Джефри почувствовал, как у него пересыхает в горле. Он украдкой взглянул на Карага. Тот стоял, засунув руки в карманы, его лицо в полумраке комнаты было нечитаемым. Первой крутила Холли. Бутылка, весело звякнув, указала на Брэндона. Белочка радостно пискнула, подскочила и чмокнула бизона в губы. Тот застыл с широко раскрытыми глазами, а по его темным щекам разлилась волна краски. Потом крутил Клифф — ему выпала Лу. Девушка вспыхнула, ведь явно хотела кое кого другого, но, подчиняясь правилам, быстрым и легким движением прикоснулась губами к его губам. Бутылка переходила из рук в руки, создавая неловкие и смешные парочки. Дориану выпал Нимбл, и парень-кролик чуть не свалился с подоконника от страха, в то время как кошка с насмешливым видом наклонился и на секунду прижался губами к его губам, от чего Нимбл взвизгнул. И вот очередь дошла до Тикаани. Она глубоко вздохнула, крутанула бутылку. Стекло, замедляясь, проскрежетало по полу... и остановилось, указывая прямо на Джефри. Они подошли друг к другу и, по правилам, соединили губы в коротком, дружеском, но все же поцелуе. В комнате раздались сдержанные смешки, напряжение ненадолго спало. Но Джефри не стало легче. Теперь его очередь крутить. Он подошел к бутылке, чувствуя, как все взгляды прикованы к нему. Он знал, на кого надеется. И знал, чего боится больше всего. Резко крутанул бутылку. Она завертелась, заставляя его сердце бешено колотиться. Вращение замедлялось, замедлялось... и прошло мимо Холли, мимо Брэндона, мимо Бо... и, сделав последний ленивый оборот, четко и недвусмысленно указала горлышком на Карага. В комнате повисла абсолютная тишина. Даже Клифф перестал ухмыляться. Все смотрели то на Джефри, застывшего в позе полного шока, то на Карага, который медленно выпрямился у двери, его изумрудные глаза широко раскрылись от неожиданности. Правила были ясны. Никаких отказных. Целовать. В губы. Джефри почувствовал, как пол уходит из-под ног. Время замедлилось. Он видел лишь Карага — его широко раскрытые глаза, его неподвижную фигуру у двери. Весь воздух в комнате словно сгустился, стало трудно дышать. «Ну, Волк?» — раздался насмешливый голос Клиффа, вернувший Джефри к реальности. — «Правила для всех одни.» Джефри заставил себя сделать шаг. Потом еще один. Каждый шаг отдавался грохотом в его ушах. Он подходил к Карагу, и тот не шевелился, лишь следил за ним взглядом, в котором смешались шок, предостережение и что-то еще, чего Джефри не мог понять. Они стояли так близко, что Джефри снова почувствовал его запах — аромат вкусного адеколона и шампуня. Первый поцелуй был именно таким, каким и должен был быть — неловким и быстрым. Сухое, неуверенное прикосновение губ. Джефри уже готов был отпрянуть, сгорая от стыда, но что-то заставило его замереть. Может, едва слышный вздох, вырвавшийся из груди Карага. Может, легкое движение его головы, почти незаметный наклон навстречу. И тогда что-то в Джефри щелкнуло. Все эти недели злости, отрицания, борьбы — все это прорвалось наружу одним ослепляющим, жадным порывом. Он снова прижался губами к губам Карага, но на этот раз уже не как к неодушевленному предмету по правилам игры. Этот поцелуй был иным. Глубоким. Вопросом и ответом одновременно. Его рука сама поднялась и вцепилась в ткань кофты Карага у шеи, притягивая его ближе, удерживая на месте, боясь, что тот отступит. Он чувствовал, как губы Карага под его напором на мгновение замерли в удивлении, а потом ответили. С той же самой отчаянной, накопленной за все это время яростью и нежностью, которую они оба так тщательно скрывали. Это длилось всего минуту — пьянящий, жаркий миг, в котором не существовало ни комнаты, ни зрителей, ни их вражды. Существовали только они, их сбившееся дыхание и вкус друг друга — острый, как сталь, и сладкий, как запретный плод. Джефри очнулся первым, с грохотом обрушившись обратно в реальность. Он резко оторвался, его грудь тяжело вздымалась. Он встретился взглядом с Карагом — и в изумрудных глазах пумы он увидел то же самое потрясение, ту же самую бурю, что бушевала в нем самом. В комнате стояла оглушительная тишина, а потом ее взорвали свист, смех и возгласы. Но Джефри уже не слышал их. Он слышал только бешеный стук собственного сердца, выбивающий один-единственный вопрос: что, черт возьми, только что произошло? И почему это чувствовалось не как конец, а как самое страшное и долгожданное начало? Это ведь просто поцелуй, так ведь? — отчаянно пытался он убедить себя, отгоняя наваждение. Правила игры. Ничего больше.