hatred or attraction?

Тикаани шла по коридору. После всей этой истории с походом и игрой в бутылочку напряжение, казалось, наконец-то начало спадать. Она решила зайти к Джефри — проверить, как он, и, возможно, мягко поговорить о Караге, попытаться еще раз свести их концы с концами. В конце концов, они были двумя самыми важными людьми в ее жизни, и видеть их враждующими было невыносимо. Она уже собралась постучать, когда за дверью донесся приглушенный звук — сдавленный стон, прерывистое дыхание. Рука Тикаани замерла в воздухе. Что там? Осторожно, стараясь не скрипнуть, она приоткрыла дверь еще на сантиметр и заглянула внутрь. И застыла. Она увидела как руки Джефри впивались в бока Карага, прижимая его к кровати так, что казалось, вот-вот хрустнут кости. И Караг... Он не отталкивал его. Наоборот, его пальцы с белой силой впились в волосы Джефри на затылке, притягивая его еще ближе. Они целовались. Но это был не просто поцелуй. Это было что-то яростное, голодное, отчаянное. Нежность, вырвавшаяся наружу после долгой и изматывающей войны. Воздух в комнате, казалось, трещал от накала страсти, исходившей от них. Тикаани не увидела их лиц — только сцепленные тела, выражавшие больше, чем любые слова. И вместо шока, вместо ревности или обиды, по ее лицу расплылась широкая, сияющая улыбка. Рука сама собой прижалась к груди, где сердце забилось от облегчения и чистой, неподдельной радости. «Наконец-то,» — пронеслось в ее голове. «О, боги, наконец-то.» Всё его странное поведение, вся эта ярость, от которой не было логичного объяснения, все его взгляды, полые смятения — все это обрело смысл в один миг. Он не ненавидел Карага. Он боялся того, что тот в нем пробудил. Она медленно, бесшумно отступила и так же тихо прикрыла дверь, оставив их в их новом, хрупком и пылающем мире. Она не стала их беспокоить. Не стала подшучивать или задавать вопросы. Этот момент принадлежал только им. Тикаани повернулась и пошла прочь по коридору, и ее улыбка не сходила с лица. Два её лучших друга. Они нашли друг в друге не врага, а нечто гораздо более важное. И для нее, видевшей боль и Джефри, и Карага, это было самым счастливым финалом... или, вернее, самым прекрасным началом, о котором она могла мечтать.