Твоё мгновение

Чонгук сидел в своем кабинете и нервно постукивал кончиком карандаша по столу. Губы его были плотно сжаты, а брови сведены к переносице, и со стороны, зайди кто внезапно в его кабинет, точно решил бы, что этот молодой архитектор сосредоточен на своей работе. Антураж, выражение лица, чертежи, аккуратно разложенные по столу — все соответствовало таким выводам. Однако на самом деле мысли его были заняты совершенно другим. С их последней с Тэхёном встречи прошло уже два дня, а от парня ни слухом, ни духом. Ким больше не писал ему, а писать первым в сложившейся ситуации Чонгук не мог себе позволить. Старший был у него на своего рода “испытательном сроке”, а Чон и так уже сдавал позиции из раза в раз. То его признание в чувствах на вилле, то постыдная спонтанная дрочка в ту же ночь, то это свидание… Ему не следовало показывать, как сильно он терял голову рядом с этим парнем, но сдерживать себя каждый раз становилось все труднее. Чонгук по натуре своей был очень отходчивым и в жизни не мог таить обиду ни на кого дольше пары дней. Однако то, как в свое время поступил с ним Тэхён, наложило слишком заметный отпечаток на его жизнь, чтобы вот так вот легко с порога простить парню все его грехи. Поэтому Чонгук держался, как мог. Хотя теперь он и думал, что, возможно, стоило дать поцеловать себя тогда возле дома. Тем более он сам так сильно хотел этого… Однако в тот момент идея немного подинамить старшего показалась Чону ни больше, ни меньше, чем гениальной. Дать небольшой “от ворот поворот” для профилактики, так сказать. И, судя по всему, это решение оказалось опрометчивым. Тэхён больше не писал ему. А Чонгук отказывался писать сам, потому что это перечеркнуло бы на корню все его усилия, приложенные, чтобы выглядеть безразличным в глазах Кима. На работе они тоже не пересекались, потому что в воскресенье нет самой работы, а в понедельник Чонгук весь день провел на выезде, так и не добравшись до офиса. И вот он сидел в кабинете и нервничал, как глупый нашкодивший школьник. Школьник, который теперь не знал как подойти к симпатичной девочке и попросить прощения за то, что дергал ее за косички весь день напролет. Пока он сидел в своем укромном уголке и настраивался на променад в сторону фотостудии и грядущий за этим променадом разговор, в кабинет его внезапно постучали. — Войдите, — сказал Чон, и дверь медленно приоткрылась. Сердце Чонгука замерло, и на мгновение он даже перестал дышать. Он невольно надеялся, что сейчас из-за двери появится та самая “девочка с косичками”, перед которой он все никак не решался извиниться. Однако он понял, что его желанию не суждено было сбыться, когда внутрь кабинета лениво вплыла никто иная, как глубоко беременная Ёнхи. — Привет, Гук-а. Я по поводу пусанского проекта, — девушка махнула ему рукой, ладонью упираясь себе в поясницу. Неспешно прошествовав до кресла для посетителей, она плюхнулась в него с тихим кряхтением. — Привет, а что с ним? — непонимающе переспросил он, снова настороженно хмуря брови. — Когда ты едешь туда? — Завтра по плану. А что? Тэхён что… бросил нас? — Чонгук подался вперед, вперясь в девушку взволнованным взглядом. Страшное предположение резко озарило его голову — Тэхён не просто так не писал ему все эти дни. Очевидно он решил оборвать все контакты с ним, в том числе и оставить эту работу. Решил, что игра не стоит свеч, ведь его терпение не было резиновым. Доигрался, Чонгук, в свои игры “горячо-холодно”! — Бросил? — фыркнула девушка, скептически вскидывая бровь, — Значит, Хесон не врала, и между вами двумя действительно что-то есть? — Ч-что? — стушевался он, скрещивая руки на груди и отодвигаясь подальше от цепкого взгляда этой беременной всезнающей женщины, — Ничего между нами нет. — А что за паника на лице? Я еще не сказала ничего, а ты уже с чего-то решил, что Тэхён нас “бросил”, — она пальцами изобразила ковычки на последнем слове, — Как-то подозрительно это, не думаешь, Гук-а? — девушка хмыкнула, а Чон только и мог, что, насупившись, молча пыхтеть, не зная что сказать в свое оправдание, — Ладно, ваша личная жизнь меня абсолютно не касается и даже почти неинтересна. Но завтра я не смогу поехать с тобой в Пусан, у меня плановый скрининг. Мы можем перенести на любой другой день? — Погоди, — Чонгук выставил ладонь перед собой, притормаживая девушку, — почему ты едешь? Я думал, что Тэхён поедет со мной. — А ты не в курсе? — Ёнхи удивленно вскинула брови, и Чонгук отрицательно махнул головой ей в ответ, невольно напрягаясь. Ну, не нравилось ему, когда он не был в курсе всех дел и терял контроль над ситуаций, — Тэхён заболел. Свалился с температурой еще в воскресенье. Написал мне вчера с утра, так я его на больничный отправила. Нечего тут ходить, заражать беременную начальницу. Пускай отлеживается. — З-заболел? В воскресенье? — непонимающе переспросил Чон. И картинка в его голове начала наконец складываться. Тэхён не динамил его все эти дни. И не обижался на Чонгука за то, что тот так некрасиво сбежал у него из под носа после их свидания. Он просто валялся больной в кровати с температурой, пока Чон здесь накручивал себя и горделиво отказывался писать ему первым. — Ну, да. Говорит, попал под дождь в субботу. Ты видел? В тот день лило, как из ведра. — Вот же… Я ведь говорил взять такси, если замерз! — Чонгук подлетел со своего места, спешно хватая куртку с вешалки и сумку со стола. — Эй, ты куда? — удивленно воскликнула Ёнхи, когда Чонгук был уже в дверях. — Ёнхи, я отлучусь! Передай всем, если будут искать. Пусан перенесем на другой день, — крикнул Чон уже из коридора, пока несся сломя голову на парковку их бюро, — Глупый, глупый мерзлявый дурак! Валяется там больной третий день, а мне даже не сказал ничего… Вспомнить адрес Тэхёна не составило большого труда, так же как и добраться до места назначения. По пути Чонгук заскочил в магазин за продуктами и в аптеку за базовым набором лекарств, которым он сам обычно лечился при простуде. И вот спустя чуть больше получаса он стоял перед дверью Кима, взволнованно переминаясь с ноги на ногу. Вдруг Тэхён все же обиделся на его побег в тот вечер и именно поэтому не писал? А Чонгук приехал к нему домой без приглашения, собираясь тревожить больного парня, который вовсе его и не ждал? Он снова наступает на те же грабли: не понимает, когда начинает навязываться и когда пора остановиться. Точно так же, как и тогда, в университете. — Я просто отдам ему лекарства и уйду, — пробормотал Чон себе под нос, тряхнув головой так, что густая челка слегка прикрыла его глаза, будто отгораживая от внешнего мира и его трудностей . Отчего-то вмиг ослабевшей рукой нажав на дверной звонок, Чонгук замер, уставившись в камеру максимально невинным взглядом. Из квартиры послышался приглушенный лай — судя по звукам, Ёнтан бегал от двери вглубь комнаты и снова ко входной двери. Однако голоса Тэхёна слышно не было, да и дверь ему никто не открывал. Чон позвонил еще раз, и Ёнтан залился новой порцией лая, заглушая даже трель звонка. Наконец внутри квартиры послышалась возня и какой-то бубнеж, а спустя несколько секунд дверь распахнулась, и на Чонгука уставилась пара самых прекрасных на свете глаз цвета темной карамели. — Привет, Тэхён-а. Парень стоял в дверном проеме, облаченный в широкие домашние шорты и огромную безразмерную футболку, оголяющую его острые ключицы. Лицо его было непривычно бледным, а под глазами залегли глубокие тени. Полные губы пересохли и потрескались, а щеки впали. Сердце Чонгука болезненно сжалось от этой картины. Тэхён непонимающе смотрел на него несколько секунд, прежде, чем его глаза удивленно распахнулись. Он нервно облизнул пересохшие губы и торопливо принялся поправлять спутанные, явно пару дней не мытые пряди угольно черных волос. — Чонгук? — болезненно хриплым голосом удивленно протянул Ким, — Т-ты как тут? А Чонгука от вида беззащитного перепуганного парня, от его сиплого голоса, от сложившейся ситуации в целом, а главное — от собственных зашкаливающих чувств — буквально перемкнуло. Маска безразличия автоматически наползла на его лицо прежде, чем он успел хотя бы подумать. Он окинул парня цепким взглядом и раздраженно фыркнул: — Я же говорил брать такси, если ты замерз. А теперь поездку в Пусан придется перенести, у меня срываются все сроки в проекте. И все из-за твоей глупой самонадеянности. С пакетами в руках он уверенно шагнул внутрь квартиры Кима, и старший растерянно отступил назад, пропуская его. — П-прости. Я-я… Ёнхи сказала мне оставаться дома, но, если надо, я выйду на проект. Я не хочу тебя подводить, и… — Тэхён затараторил себе под нос что-то невнятное, периодически заходясь в приступах тяжелого грудного кашля, а Чонгук скользнул внутрь его студии, стараясь не смотреть парню лишний раз в глаза, — Чонгук, прости, у меня не убрано, я последние два дня совсем с кровати не вставал. Пожалуйста, давай я сейчас оденусь, и мы поговорим в офисе? Мне так стыдно, что ты застал меня в таком беспорядке, и… Чонгук резко развернулся на пятках и вперился тяжелым взглядом в бледного парня перед собой. Тэхён испуганно замолчал и вновь принялся приглаживать свои торчащие во все стороны пряди волос. Ёнтан, активно виляя хвостиком, с интересом кружил рядом с ними, подбегая по очереди то к своему хозяину, то к его внезапному гостю. — Чем ты лечишься? — Ч-что? — Какие лекарства принимаешь? Ты обращался ко врачу? — Чонгук так строго взглянул на старшего, что тот невольно сжался, словно пытаясь спрятаться от его взгляда. Обхватив себя за плечи, Ким бездумно продолжал кусать свою пересохшую губу, пряча глаза в пол. От взгляда Чона не скрылось то, как потряхивало Тэхёна и как часто вздымались его плечи от поверхностного дыхания. Старший молчал, словно туго соображая что от него хотели в этот момент, и Чон вздохнул, мысленно давая себе очередную пощечину за неуместно грубое обращение, — Иди ложись в кровать. — Ч-чонгук… — Ким поднял на него сомневающийся взгляд, но Чонгук махнул ему головой, как бы подтверждая свои слова. — Ложись в постель, Тэ. Я привез тебе кое-какие продукты и лекарства. Сейчас приготовлю все и принесу. Тэхён растерянно глядел на него еще какое-то время, но, в конце концов, покорно кивнул и двинулся к кровати. Чонгук вновь повернулся к пакетам и принялся разбирать привезенные им продукты. Спальная зона была отгорожена от кухонного островка книжным стеллажом до потолка, поэтому владелец квартиры, послушно улегшись в постель по наставлению Чона, сейчас не мог его видеть. Оставшись в одиночестве, Чон тайком принялся оглядываться вокруг. Квартира Тэхёна была небольшой и весьма уютной. Светлые стены, явно новая мебель в стиле минимализм и маленькие расставленные по всей студии акцентные предметы интерьера, которые ненавязчиво намекали на то, что здесь жил определенно творческий человек. Но сейчас в квартире и правда царил, мягко говоря, беспорядок. На кухонном столе Чонгук обнаружил опустошенные пачки с едой для собак, словно Тэхёну хватало сил только на то, чтобы выложить еду в миску Ёнтана, но не выкинуть упаковки в мусорку. Рядом же лежали пару тарелок с фруктами и недоеденная порция рисовой каши. Огромное количество полупустых чашек из под чая стояло на столе возле раковины, и у Чонгука сложилось впечатление, что за последние дни Ким выживал именно на этом самом чае, пренебрегая нормальной едой. Еще раз оглядевшись вокруг себя, Чон принялся для начала наводить порядок. Собрав мусор в пакеты, вытерев все столы и вымыв посуду, он приступил к готовке. Спустя полчаса горячий ароматный суп из водорослей был налит в глубокую тарелку и ждал своего незамедлительного уничтожения, тогда как рядом с ним в широкой чашке благоухал бэсук из груши, имбиря и черного перца. Именно таким пуншем отпаивала его мама в детстве, когда он простужался. И сейчас Чонгук надеялся, что горячий бэсук сможет помочь и Тэхёну. Конечно, не потому что Ким был нужен ему на выезде в Пусан. Точнее, не только поэтому. Откровенно говоря, этот выезд был не таким уж и срочным, и у него в запасе до дедлайна было еще полторы недели. Просто Чонгук переживал за старшего. Тэхён выглядел действительно неважно, и это не было похоже на “просто простудился”. Чон понимал, что Ким взрослый мужчина, который наверняка был в состоянии позаботиться о себе во время болезни, но… Сейчас ему до жути хотелось окружить Тэхёна заботой и позволить ему отлежаться в спокойствии. Все эти его глупые игры “горячо-холодно” или идеи “подинамить” парня как ветром сдуло, стоило ему увидеть это осунувшееся бледное лицо. И пусть Чонгук все еще сурово хмурил брови, глядя на старшего, да закусывал губу, чтобы не ляпнуть чего лишнего, внутри его груди сердце трепетало от желания защитить Кима от всех страданий и вернуть ему былую яркую улыбку. Когда он поставил поднос с супом и пуншем на прикроватную тумбу Тэхёна, тот уже успел уснуть. Аккуратно присев рядом с парнем на край кровати, Чонгук вгляделся в его лицо. Бесцветное, болезненное, но такое до жути красивое лицо с маленькими проявившимся на лбу капельками пота. Чон протянул ладонь и потрогал лоб старшего. Невольно охнув, он отдернул руку, удивленно взирая на спящего парня. Тот буквально пылал. — Господи, Тэ, какая у тебя температура вообще? — пробормотал Чон, взволнованно закрутив головой вокруг себя в поиске градусника. Найдя его с другой стороны кровати, Чонгук поставил его под подмышку Киму, стараясь не разбудить, и принялся ждать. Результат оказался неутешительный — термометр показал тридцать восемь и девять. Взволнованный Чонгук вновь кинулся к кухонному столу, выискивая в пакете с лекарствами жаропонижающее. Он разбудил Тэхёна, скормил тому пару таблеток, заставил выпить немного пунша и даже впихнул в него пару ложек супа, хотя старший и старательно сопротивлялся. Найдя в шкафу чистое полотенце, он смочил его холодной водой и принялся аккуратно обтирать лоб, шею и руки парня импровизированным холодным компрессом. — Сними футболку, Тэ, — стараясь звучать мягко и прекратить наконец хмурить свои брови, сказал Чонгук. Тэхён лениво приоткрыл глаза и отрицательно затряс головой из стороны в сторону: — Мне холодно, н-не хочу раздеваться. — Знаю, Тэ, но надо. Тебя знобит, чем больше ты укутываешься, тем труднее таблеткам сбивать твою температуру. Давай, снимай ее. — М-м… Кое-как стянув с сопротивляющегося парня несчастный предмет одежды, он принялся водить смоченным полотенцем по его груди. Его мысли были абсолютно не уместны в этот момент, но он впервые увидел Тэхёна топлес спустя столько лет, и просто не мог оторвать глаз. Крепкая, слегка подкаченная грудь взмывалась с каждым его вздохом, приковывая взгляд Чона. Плоский подтянутый живот с еле различимым рельефом мышц и тонкая дорожка волос, тянущаяся от пупка вниз под резинку его шорт — все это сбивало младшего, заставляя невольно желать прикоснуться к Тэхёну не мокрым полотенцем, а кончиками собственных пальцев, а лучше — губами. Кожа Кима из раза в раз покрывалась мурашками, а сам Тэхён из под ресниц неотрывно следил за движениями Чона, тем самым еще больше смущая. — Гук-и? — хрипло позвал его Ким, и Чонгук был вынужден взглянуть ему в глаза. Кончики ушей уже начало покалывать от смущения, а это значило, что еще немного и он начнет краснеть. — М? — Ты не обязан. Начавшее было зарождаться в нем возбуждение пошло на убыль от этого сокрушенного тона. Чонгук внимательно смотрел в глаза цвета темной карамели и прекрасно понимал, о чем говорил Тэхён. Да, он не обязан. Вообще ни разу не обязан ухаживать за больным парнем, готовить ему суп, привозить лекарства и обтирать холодным полотенцем. В конце концов, они друг другу все еще никто. Просто коллеги, у которых было два свидания, одно из которых и вовсе десятилетней давности. Именно так все выглядело для Тэхёна. Но не для Чонгука. Для Чонгука Тэхён был… Особенный. Он изменил его жизнь раз и навсегда, он был и остается его первой и единственной любовью. Он въелся в его мысли так плотно, что не покидал их на протяжении всех восьми лет их разлуки. Это было тяжело. Больно, утомительно. Иногда Чону казалось, что он просто сошел с ума, зациклился, гиперфиксировался на человеке, которому был совсем не нужен. А иногда ему казалось, что это судьба. Что Вселенная связала их невидимой красной нитью, именно поэтому мысли об этом парне никак не хотели его отпускать. Он ни за что не признается в этом Киму, но, увидев его в то утро в бюро, Чонгук до жути испугался и вздохнул с облегчением одновременно. Они снова встретились, и он верил, что это было не случайно. Поэтому да, он был не обязан делать все это. Но он хотел. Хотел все исправить, хоть и не понимал как, а большая часть собственных поступков в отношении Кима ему и вовсе казалась абсурдной. Он слишком много думал, анализировал, пытался выбрать нужную тактику, просчитать все до мелочей. Он был архитектором, и пытался спроектировать их отношения, точно так же, как проектировал дома. Но каждый раз что-то шло не по проекту — то Тэхён вел себя нелогично и непредсказуемо, то Чонгук в очередной раз допускал ошибку. Было чертовски страшно снова потерять его. Но еще страшнее было поверить в то, что они и правда могли бы стать парой. Поверить и обжечься вновь. — Закрой глаза и спи, — буркнул Чон, отводя взгляд в сторону, чтобы не смотреть ни на обнаженную грудь парня, ни на проницательно глядящие в его сторону темные глаза. Тэхён послушно прикрыл веки и через какое-то время и правда уснул. Чонгук еще раз смочил полотенце и водрузил его на лоб парня, а сам отошел к окну и принялся проверять выключенный часом ранее мобильный. На работе его не потеряли (спасибо Ёнхи, которая действительно передала его послание всем коллегам), поэтому он решил остаться у Кима до вечера и проследить за тем, чтобы парню не стало хуже. Однако пару срочных дел все же стоило решить, чтобы не подвести заказчиков. Взвесив все “за” и “против”, Чон все же решил не тратить время на поездку к себе домой, а воспользоваться ноутбуком Тэхёна. Ему всего то и надо было, что зайти в свою почту через браузер, и, если у Кима не стоял пароль, то проблем не должно было возникнуть. Тэхён все еще спал, поэтому Чонгук рискнул воспользоваться гаджетом старшего без его разрешения. К его радости ноутбук Кима и правда не был защищен паролем, и Чон без проблем сделал все свои срочные рабочие дела. Теперь он мог со спокойной душой провести остаток дня в обществе спящего парня и его маленького пса. Ёнтан весь день таскался за Чонгуком по пятам, с интересом наблюдая за внезапно прибывшим в хозяйскую обитель гостем. И сейчас он сидел на коленях Чонгука, с радостью подставляя свою мохнатую спинку под руки парня. Чон подумал, что надо было бы выйти со шпицем на улицу и выгулять его, когда взгляд его внезапно зацепился за папку на рабочем столе Кима. “Чувственно” — гласило название папки, и Чонгук не смог пройти мимо. — Я просто мельком гляну, ничего такого, — пробормотал он еле слышно, обращаясь не то к Ёнтану, не то к самому себе. Кликнув по иконке папки, он замер в ожидании, чтобы уже в следующее мгновение изумленно распахнуть глаза. Внутри были фотографии. Его, Чонгука. Портреты, фото в полный рост, фотографии с той самой их фотосессии для выставки, которую Чон организовывал еще на втором курсе. Другие фото со времен студенчества, которые Тэхён тоже показывал и высылал ему. Но так же тут было несколько фотографий, которых ранее он никогда не видел. И судя по всему, сделаны они были уже во времена их совместной работы в МодульАрте. На одном из этих снимков Чонгук стоял боком к камере, сосредоточенно глядя куда-то вперед, слегка нахмурив брови и закусив кончик своего любимого рабочего карандаша, который он всегда таскал с собой на выезды. В руках у него были какие-то чертежи, а впереди размытым фоном, очевидно, виднелся один из их объектов. Крупные хлопья снега зависли в воздухе вокруг него, а небольшое количество снежинок осело на его черных волосах. Когда Тэхён сделал этот кадр? Зачему ему вообще эта папка с исключительно его фотографиями? И… Почему Чувственно? Ёнтан подскочил с его колен и ринулся ко входной двери, когда дверной замок издал звуковой сигнал, уведомляющий об открытии двери снаружи. Чонгук испуганно дернулся, на автомате захлопывая крышку ноутбука, и буквально слетел со стула, отшатываясь от письменного стола. — Ё-ёнтан, сладкий мой, приветик! — послышался голос из прихожей, смутно знакомый Чонгуку, и он поспешил к выходу из квартиры, — Твой хозяин все никак не поправится, да? Сейчас я тебя покормлю-у… Вот так, да. И погулять сходим, конечно, конечно! — Здравствуйте. — Ай, блять! Чонгук беззвучно подошел к книжному стеллажу, с интересом разглядывая очередного внезапного гостя Тэхёна. Однако сам этот гость явно не был готов увидеть здесь кого-то кроме хозяина квартиры и его питомца. — Ой, простите, я напугал вас? — Чонгук торопливо склонился в извиняющемся поклоне, а вошедший в студию парень, изумленно вытаращился на него, все еще держась за грудь после его эпичного появления. — Ч-чонгук? Это правда ты? Услышав собственное имя из уст незнакомца, Чонгук настороженно вгляделся в лицо вошедшего, и спустя пару мгновений удивленно вскинул брови: — Чимин-щи? Я не узнал вас с этим цветом волос! — Чонгу-ук! Чимин подлетел к Чону, внезапно заключая младшего в такие крепкие объятия, что тот только и смог, что ошалело уставиться в стену перед собой. В парне напротив Чонгук и правда еле узнал старого университетского друга Тэхёна, который не раз перехватывал его у дверей их комнаты в общежитии и уводил в ближайшую кофейню для “задушевных разговоров”. Те времена Чонгуку совершенно не хотелось вспоминать, но, стоит отдать Паку должное, если бы не он, Чону было бы намного тяжелее справиться с душевными страданиями из-за разбитого сердца. Поэтому увидев сейчас перед собой этого похудевшего утонченного блондина, Чонгук был одновременно и рад, и немного взволнован от накативших на него воспоминаний. — Все-таки этот придурок смог тебя расположить, раз ты здесь, да? — восторженно разглядывая младшего, воскликнул Чимин, — Боги, а как ты возмужал! Вот кому возраст к лицу, так это тебе, Чонгук-и. А я все думал, чего Тэ так с ума сходит? Задолбал уже ныть мне про тебя, честно слово. Но теперь то я понимаю, чего его никак не отпустит. Хотя, опять же, если ты здесь, значит, он своего добился? Блондин выпалил это буквально на одном дыхании, отчего Чонгук слегка опешил. Он и так еще не до конца отошел от найденной на рабочем столе ноутбука Тэхёна папки со своими фотографиями, а тут такие откровения от лучшего друга Кима. Это пугало его, при этом как-то иррационально приободряя. — Я-я… Я, пожалуй, пойду, — смущенно пряча взгляд куда угодно, лишь бы не встречаться с хитрыми глазами-полумесяцами, Чон попятился спиной к выходу, попутно стягивая собственную куртку с вешалки у двери. — Что? Нет-нет! Прости, я смутил тебя. Останься, прошу! Тэ будет очень рад, — Чимин крепко вцепился в предплечье Чона, и потянул его внутрь студии, утаскивая дальше от выхода, и Чонгук безвольно последовал за ним, не в силах сопротивляться. В конце концов, бросать Тэхёна в таком состоянии и правда не хотелось. А Пак наверняка не будет сидеть с ним до ночи, — Где он кстати? — Тэхён спит. У него был жар, и я попытался сбить ему температуру. Вроде немного получилось. Чимин закусил губу, пытаясь скрыть собственную улыбку, и пристально вглядывался в лицо младшего, пока Чонгук не выдержал и наконец не спросил: — Что? Почему вы так смотрите? — Ой, божечки, Чонгук-и, пожалуйста, давай без официоза, идет? Я помню твою эту дурную привычку, но мы не чужие друг другу люди. — Х-хорошо, — заторможено кивнул младший в ответ. — Хорошо, — довольно улыбаясь, повторил за ним Чимин, — Я тогда быстренько Ёнтана выгуляю пока. А, да, и вот немного фруктов принес Тэхёну и пару контейнеров с едой от Юнги, — Пак сунул пакеты Чонгуку в руку, а сам принялся одевать Ёнтана в шлейку, — А ты позаботься о нем, идет? — Идет, — Чонгук снова кивнул, растерянно глядя на суетившегося блондина. И когда тот уже стоял в дверях со шпицем под подмышкой, внезапно даже для самого себя Чон вдруг произнес: — Чимин, можно вопрос? — М? Конечно. Что такое, Чонгук-и? Чимин внимательно вглядывался в его лицо, доброжелательно улыбаясь уголками губ, и Чонгук, стараясь не накручивать себя заранее, все же продолжил: — Тэхён он… У него и правда есть ко мне какие-то чувства сейчас? Просто ты ведь сам говорил мне оставить его, найти себе кого-то получше, что он не заслуживает моей любви и… — Гук-и, Гук-и, — перебил его Пак, выставляя руку вперед перед собой. Он вновь улыбнулся, источая собой такое спокойствие и уверенность, что внезапно одолевшее Чонгука волнение невольно начало отступать, — Ты прав, я говорил тебе все это тогда. Но прошло десять лет, и… Тэхён, который отказал тебе, и Тэхён, который сейчас работает фотографом у вас в бюро, это два разных Тэхёна. Поверь мне. И ему тоже поверь. Чонгук настороженно вглядывался в глаза блондина, будто пытаясь прочесть в них — правду говорил тот или просто прикрывал своего друга перед ним. Чимин просил его поверить Тэхёну и ему самому, и Чонгук действительно хотел этого. Хотел довериться Киму, отпустить ситуацию, вновь разрешить себе расслабиться рядом с ним и не сдерживаться. Хотел разрешить себе любить. Но это было чертовски страшно. И сложно, даже когда он правда старался. Однако Пак смотрел на него сейчас таким теплым взглядом, что ему действительно хотелось верить. Ведь в отличие от Тэхёна, Чимин никогда не давал ему ложных надежд, и даже тогда, десять лет назад говорил горькую правду-матку. Так может и сейчас его слова были правдой? — Я верю тебе, Чимин-а, — Чонгук кивнул уверенно, — Но Тэхёну… Я постараюсь поверить ему, но мне нужно время. — Понимаю, понимаю тебя. Если человек правда любит, он дождется тебя. Знаешь как долго ждал меня мой Юнги? — неожиданно тепло улыбнувшись, хмыкнул блондин, — А как долго ждал Тэхёна ты сам? — уже более серьезно добавил Пак, — Теперь его очередь, Гук-и. Он дождется, не переживай. Чимин юркнул за дверь с Ёнтаном на перевес, оставляя Чона наедине с его мыслями и спящим где-то в глубине студии Тэхёном. Слова Пака звенели у него в ушах, и сердце учащенно забилось от внезапного осознания. Неужели я правда дождался тебя?