Мечта из картонного значка

Седан остановился у полицейского участка Осаки, где рассвет уже золотил бетонные стены. Команда выгрузилась — Чонгук всё ещё цеплялся за руку Тэхёна, феромоны их пары витали в воздухе — Вперёд, ребята. Разбор полётов, потом — кофе и отдых, — сказал Намджун, кивая в сторону кофейни. Но команда, обменявшись быстрыми взглядами, решила не откладывать. Вместо того чтобы выходить на улицу, они направились прямиком в буфет внутри полицейского участка — скромный уголок на первом этаже, где всегда пахло свежим кофе и вчерашними раменом. Дежурный офицер, заметив их, только кивнул, не задавая вопросов Буфет выглядел типично для участка — тесное помещение с потрёпанными пластиковыми столами и стульями, выстроенными в ряд у окна с видом на парковку. Стены в серо-голубых тонах, увешанные плакатами о безопасности и правилах ношения формы, а за стойкой — пара кофе-машин, гудящих как старые двигатели, и полки с упаковками лапши, чипсами и банками растворимого чая. Воздух был густым от аромата заварного кофе, смешанного с лёгким дымком от сигарет, которые иногда курили копы в перерывах. Несколько ранних сменщиков слонялись здесь: один жевал онигири, другой наливал себе матча-латте из автомата. Флуоресцентные лампы жужжали над головой, отбрасывая ровный свет на потёртый линолеум пола, а в углу стоял старый телевизор, бормоча новостями на фоне. Они ввалились толпой, и Хосок сразу рванул к кофе-машине, наливая себе двойной эспрессо. Джин схватил пару булочек из микроволновки, а Намджун устроился за ближайшим столом с картонной чашкой в руках. — Ребята, — начал Намджун, отпивая глоток и морщась от горечи, — на самом деле... давайте пропустим разбор. Всем нужен отдых сначала. мы на пределе. Выспимся, перезагрузимся, а полёты подождут до вечера. Карты и отчёты никуда не денутся. Все закивали, расслабляясь. Хосок плюхнулся на стул, жуя булочку. — Согласен, Я бы вырубился на брифинге мгновенно. Джин-хён, твоё предложение подождёт — сначала сон. Джин рассмеялся, наливая себе чай — Точно. Отдых — приоритет. Потом разберём ту банду по косточкам. За счёт участка? Лёгкий смех прокатился по буфету, разгоняя усталость. За окном золотил Осаки, а команда, наконец, выдохнула. Разбор подождёт — кофе и передышка были важнее. *** После долгожданного перерыва — нескольких часов сна в ближайшей гостинице, где команда наконец-то вырубилась, как после марафона, — все снова собрались в конференц-зале участка. День уже клонился к вечеру, Осака за окнами начинала зажигать неоновые огни, улицы заполнялись гулом машин и спешащих людей, а в зале горели тусклые лампы, отбрасывая длинные тени на стены. Операция проходила ранним утром, под покровом рассвета, но её отголоски тянулись до сих пор. Кофе из буфета давно остыл, но энергия вернулась: Намджун разложил на столе карты, записи с камер и отчёты, а остальные расселись вокруг, с блокнотами и планшетами. Чонгук и Тэхён устроились рядом, переглядываясь — Ладно, давайте по полочкам, — начал Намджун, тыкая пальцем в схему переулков, его голос эхом отразился в полупустом зале. — Мы думали, что загнали банду в угол, но Шрамыч... этот ублюдок нас переиграл с самого начала. Он не просто сбежал — он подставил нас, как шахматную фигуру. Хосок кивнул, потирая виски и просматривая видео с дронов на экране, где утренние огни Осаки мерцали фоном. — Точно. Помните, как мы направились в то место на рассвете? Всё казалось идеальным, а потом — засада. Шрамыч заранее слил инфу? Или это был отвлекающий манёвр? Джин, жуя жвачку, включил запись аудио с прослушки, и хриплый голос Шрамыча зазвучал в тишине. — Смотрите сюда. Он провёл нас через фальшивый маршрут — те "улики" в подвале были приманкой. А пока мы рыскали, он слинял через чёрный ход с основным грузом. Но самое подлое — те двое, которых мы взяли. Они сдались добровольно, без драки. Как будто Шрамыч сам их подставил. Тэхён наклонился к экрану, его брови сошлись, и он тихо сказал Чонгуку, но достаточно громко, чтобы все услышали: — Видишь? В 5:42 утра их сигналы GPS замерли у выхода. Они ждали нас, как на ужин. Гуки, ты был ближе всех — не кажется ли тебе, что это была жертва? Чонгук кивнул, его глаза вспыхнули, он ткнул в карту пальцем. — Абсолютно, Тэхён. Шрамыч наверняка сказал: "Сдавайтесь, парни, это ваш билет на свободу... или что от неё осталось". Теперь они в камерах, но это дало ему 10 минут форы. — Добровольно? — фыркнул Намджун, увеличивая фото задержанных на проекторе, их лица казались ещё мрачнее в вечернем свете. — Это не героика, это расчёт. Он отдал своих людей в лапы копов, чтобы выиграть время. Теперь они сядут надолго — скорее всего, больше не почуют запах свободы. А мы тем временем потеряли след главной цели. Шрамыч знает, что мы на шаг позади, и использует это. Юнги, до этого молчавший в углу с ноутбуком, поднял голову — его пальцы замерли над клавиатурой. Он был мастером цифр, всегда с расчётами наготове. — Дайте данные. Я прогнал симуляцию: время от нашего входа до их сдачи — 4 минуты 12 секунд. Шрамыч ушёл в 5:47, с 'грузом' Вероятность случайности — 8%. Он использовал их как отвлечение: это сэкономило ему 15 км пути без погони. Следующий ход — 72% на Киото, через трассу 1. Я уже хакнул камеры: следы ведут севернее. Тэхён повернулся к Юнги, впечатлённо: — 72%? Даже на 22% больше от середины 50%. Сука. Команда замолчала, переваривая, пока за окном мигал неон ближайшего бара. Хосок постучал по столу. — Значит, урок: проверять всё дважды. Никаких импровизаций. Следующий раз — мы его возьмём за шкирку. Намджун улыбнулся уголком рта, сворачивая карту. — Именно. Ошибки — это топливо для победы, а Шрамыч не спрячется на вечно. Они ещё долго обсуждали свои ошибки и возможные проблемы, которые помешали им, — так и тянулась ночь. *** В полицейском участке допрос растянулся на часы под гнетущим светом ламп и едким запахом кофе, но "бугаи" — лысый гигант и худощавый со шрамами — стояли насмерть, как скала в шторм (чтоб их). Намджун сидел напротив лысого, наручники звякали о стол, диктофон жужжал, аура альфы-начальника давила безжалостно: — Имена, связи с Шрамычем. Где 'груз'? Угрозы суда — это не шутки. Торговля людьми, похищения — пожизненное вас ждёт, если не заговоришь. Лысый лишь оскалился, борода встопорщилась, феромоны доминации прорвались сквозь подавители — густой, удушающий мускус, от которого тошнило: — Суд? Ха, коп, твои угрозы — пустой звук. Шрамыч? Никогда не слышал. Мы просто бродяги, наткнулись на ваших 'приманок' в парке. Груз? Какие омеги? Фантазии твои это. Его глаза горели вызовом, плечи не дрогнули — ни под напором Намджуна, ни под обещаниями добавлять статьи за ложные показания. — Детали чатов? Маршруты? — рычал начальник. — Или мы тебя в камеру к волкам запрём. Гигант только пожал плечами: — Делайте что хотите. Без доказухи вы ноль. Вдруг Тэхён, стоявший у стены с скрещенными руками, не выдержал — его альфа-аура взорвалась, феромоны ярости хлынули волной, тяжёлые, как удар кулака, заставив воздух сгуститься. Он шагнул к стеклу, глаза потемнели, челюсти сжаты в сталь, и зарычал низко, обращаясь к лысому через микрофон: — Ты, кусок дерьма, сидишь тут и ржёшь, пока омеги в клетках воют? Я тебе глотку перегрызу, если не заговоришь! Шрамыч — твой хозяин? Расскажи, или я сам тебя сломаю, без суда! Его голос эхом отдался в комнате, феромоны доминации ударили, как молот, подавляя даже Намджуна на миг. Лысый сжался, но ухмылка не сползла: — Попробуй, щенок Чонгук замер у стекла, сердце заколотилось — страх кольнул, инстинкты омеги заставили съёжиться под напором Тэхёна, такой яростный, почти неузнаваемый; Чимин отшатнулся, глаза расширились от шока, но все молчали, поражённые этим всплеском. Чонгук сглотнул, страх жёг горло, но шагнул ближе, рука легла на плечо Тэхёна и сказал дрожа, голос тихий, но твёрдый: — Тэ... дыши. Не трать силы на них. Мы найдём Шрамыча без этого — вместе. Тэхён замер и посмотрел на него, феромоны чуть утихли, он кивнул резко, но злость в глазах не угасла: — Ладно. Но эти ублюдки заплатят. В соседней комнате худощавый корчился под давлением — шрамы на щеках бледнели, голос хрипел: — Шрамыч... где-то в Киото, может, детали? Не знаю, клянусь жизнью! Груз — омеги, из чатов, для... чего-то. — Аукцион? У реки? Возле города? В парке? Завтра? Послезавтра? Где? Когда? — задавал вопросы Юнги — Конкретно! Имена жертв, склад, время — или суд тебя размажет, как насекомое. Худощавый заёрзал, пот лился градом, но сломался лишь наполовину: — Не помню... Страх жрёт мозги. Шрамыч прикончит, если пикну лишнее. — Теперь размажем тебя, уж мы — сказал Юнги вмазав, на последок, пидору в лицо, — и пошёл к остальным, оставляя этого в руках закона Уже в помещении Юнги пересказал известную для себя информацию остальным — Ни маршрутов, ни карт, ни имён — только обрывки, бесполезные крохи — проговорил Чимин, сжимая повязку на запястье— Намджун давит, но без прорыва — тупик. Бугаи не сдвинулись ни на йоту — лысый на финальном рёве Намджуна: — Карта? Ха, в твоих снах может и есть — противно улыбаясь — ищите иголку в стоге. Команда вышла ни с чем. Разочарование накрыло, как цунами — следствие затормозило вмиг, Шрамыч с "грузом" растворился в тумане Киото. Намджун сжал кулаки: — Анализ чатов, слежка... Но без ключей — мы слепы, дни уйдут зря. *** Парни вышла из участка под холодным дождём, улицы Осаки казались чужими и неприветливыми. Чонгук затянул капюшон, глядя в мокрый асфальт, где отражались огни уличных фонарей и прижался к Тэхену, сам того не осознавая, сердце сильно колотилось: — Мы же правда не сдадимся, да? Все посмотрели на Чонгука. Тот уже начал немного подрагивать, видимо, от холода, и все решили снова сворачиваться. Всем нужен был отдых, хотя бы небольшой перерыв. Эмоции бурлили — из бесплодного допроса родилась не надежда, а отчаянная упорность прорваться сквозь стену.