Мечта из картонного значка

Прошло два проклятых дня, и никакого продвижения — словно кто-то нарочно поставил палки в колеса. Это ощущение безысходности убивало изнутри, как медленный яд, капля за каплей отравляя надежду. Улики из чатов Шрамыча висели в воздухе призрачной паутиной, сети, которую никак не удавалось распутать. Телефоны бугаев молчали, словно каменные истуканы, отказываясь раскрывать свои секреты. А Киото… Киото казалось несбыточным миражом, ускользающим в густом тумане. Намджун мерил тесный кабинет шагами, как зверь в клетке. Его обычно безупречная аура сейчас выглядела потрёпанной, как старая кожаная куртка, выцветшая и изношенная. — Ещё один день в никуда, — процедил он сквозь зубы, сжимая кулаки — Шрамыч, этот мерзавец, наверняка сейчас сидит в каком-нибудь роскошном отеле в Киото и ржёт над нами. Ярость клокотала в его голосе, выдавая накопившееся напряжение. Чонгук, чьё плечо наконец-то перестало ныть так сильно после прошлой перестрелки, нырнул в работу с удвоенной силой. Его пальцы, обычно такие проворные и точные, сейчас летали по клавишам, словно одержимые, выискивая хоть какую-то зацепку, хоть какую-то ниточку в бесконечных логах и данных. Злость на это проклятое затишье жгла изнутри, ноющая боль в плече отступила, словно давая ему дополнительные силы. В момент долгожданного перерыва он, наконец, смог оторваться от экрана. Выпрямившись, он потянулся, чувствуя, как затекшие мышцы спины неохотно расслабляются. Решение пришло мгновенно — нужно сгонять в буфет, купить свежую булочку с корицей и стакан горячего чая, чтобы хоть немного взбодриться. Ему предстояло ещё очень много работы: неотложные отчёты по слежке за подозреваемыми, кропотливый анализ записей с камер видеонаблюдения, изучение маршрутов фургонов, которые могли быть использованы для перевозки нелегального груза. Но мозг требовал передышки, глотка свежего воздуха и чего-то сладкого. Буфет на этаже гудел приглушённым гулом, словно пчелиный улей. Несколько офицеров, измученные бессонными ночами и постоянным стрессом, вяло жевали сэндвичи, пытаясь хоть немного восстановить силы. В воздухе витал густой запах свежесваренного кофе и ощущались флюиды всеобщей усталости, смешанные с едва уловимыми нотками феромонов, выдающими выгоревших альф и омег. Чонгук встал в очередь у кассы, задумчиво разглядывая полку с выпечкой, пытаясь выбрать между круассаном и датской булочкой. В этот момент к нему подошёл один из альф-офицеров — высокий, широкоплечий, с волевым подбородком и пристальным взглядом. Кажется, его звали Доун… или что-то похожее. Чонгук знал его плохо – альфы в участке всегда держались несколько обособленно, словно принадлежали к отдельной касте, а он, омега под прикрытием, никогда особо не стремился к общению с ними, предпочитая оставаться в тени и работать в команде проверенных людей. Альфа подошёл слишком близко – его широкое плечо практически касалось плеча Чонгука. Тяжёлые феромоны альфы, с ощутимыми нотками дыма и властной доминации, ударили в нос, заставив Чонгука непроизвольно напрячься. — Эй, Чонгук, не думал, что ты так хорошо выглядишь после той заварушки, — произнёс альфа низким, обволакивающим голосом, криво усмехнувшись. Его глаза скользнули по фигуре омеги слишком откровенно, оценивающе, заставляя Чонгука почувствовать укол неприязни. Чонгук сглотнул, чувствуя, как инстинкты омеги кольнули тревогой. Он попытался незаметно отодвинуться немного в сторону, ближе к сверкающему чистотой прилавку с выпечкой, но альфа тут же сделал шаг следом, нагло преграждая ему путь, не давая ни малейшего пространства для маневра. — Ну, куда ты так торопишься? Я же не кусаюсь. Просто хотел предложить тебе составить мне компанию и прокатиться после работы, — продолжал альфа, понизив голос до едва слышного рычания. Его большая рука потянулась к локтю Чонгука, словно совершенно случайно, но этот жест был полон неприкрытого намерения. Феромоны альфы усилились, стали давящими, почти осязаемыми, с примесью настойчивого желания. Инстинкт самосохранения закричал в голове Чонгука, как сирена, сердце бешено заколотилось в груди. — Я… эээ, спасибо, но я сегодня занят, — пробормотал Чонгук с трудом, пытаясь отступить ещё немного назад, но альфа не отступал, его ухмылка стала ещё шире и наглее. — Да ладно тебе, расслабься. Ты же омега, а я альфа – это естественно. Просто прими как должное. Поехали, покажу тебе настоящий адреналин, не то, что ваши скучные копания в чатах за компьютером. Чонгук на мгновение замер, охваченный волной неприятного страха. Не от прямой угрозы, а от этой внезапной, наглой близости, от того, как феромоны альфы заполняли собой всё пространство, словно настойчиво подавляя его волю. Он быстро оглянулся по сторонам, отчаянно ища хоть какой-то выход из этой щекотливой ситуации. Касса, еще недавно казавшаяся просто местом, где можно купить булочку, теперь ощущалась ловушкой в этом узком, душном буфете. Этот альфа, этот наглый хищник, ухмыльнулся шире, его грязная рука уже потянулась к плечу Чонгука. Пальцы, грубые и липкие, почти коснулись его кожи, и омега инстинктивно напрягся, готовясь оттолкнуть, дать отпор. Но сил не хватало – он, конечно, коп, но, черт возьми, омега, и физически этот громила сильнее в разы. Это бесило, унижало и пугало одновременно. Вдруг из коридора, словно из ниоткуда, послышался голос. Знакомый, обжигающе родной, за такое короткое время ставший якорем в этом шторме безумия: — Убери свои руки от него, пока я их не сломал – обманчиво тихо сказал Тэхён. Но в каждом слове звенела сталь, читалась угроза, холодящая кровь. Аура его альфы вспыхнула мгновенно, взрывом ярости, феромоны хлынули волной, густой и подавляющей, заставив воздух в буфете потяжелеть, как перед грозой. Это было не просто злость – это была собственность, заявленная на весь мир. Альфа обернулся медленно, с ленцой, ухмылка сползла наполовину, словно он сомневался, что это действительно происходит. — А то что? – огрызнулся он, нагло вскинув подбородок — Ты вообще даже тут не работаешь, какого хрена постоянно слоняешься? В тот же миг альфа схватил Чонгука за плечи, пальцы впились в ткань рубашки, прижимая ближе с животным рыком: — Это не твоё дело, сосунок. Чонгук дёрнулся, пытаясь вырваться из этой мерзкой хватки. Он ударил локтем назад, нащупав что-то твердое, но хватка была железной, в три раза сильнее его собственной. Омега почувствовал, как паника сжимает горло, как беспомощность сковывает движения. Феромоны страха – выдали его с головой. Сердце колотилось, как барабан перед казнью. — Отпусти, идиот! – прошипел он сквозь зубы, но альфа только рассмеялся, отвратительно прижимая его к себе: — Заткнись, куколка. Ты же знаешь, как это работает. Тэхён не стал тратить драгоценные секунды на слова. Он рванулся вперёд, как молния, глаза сузились в щёлки, в которых плескалась ледяная злость. Аура доминации ударила полной силой, словно цунами, снося все преграды на своем пути. Она ошеломила, парализовала. Альфа на миг застыл, ошеломленный, словно кролик перед удавом. — Не работаю? Ха, – прорычал Тэхён с презрением, его голос низкий и хриплый, как скрежет металла — Видимо, у тебя склероз. Забыл, что я с твоим начальством на короткой ноге? И могу тебя в два счета на улицу выкинуть, как использованный мусор! Он схватил руку обидчика за запястье, вывернул с такой скоростью и мощью, что тот зарычал от боли, роняя Чонгука, словно горячую картофелину. — И это еще не все, — добавил Тэхён, надвигаясь на альфу, как тень. Он сделал шаг ближе, плечом оттеснил его к стене, лишая возможности двинуться. Кулак сжат, но не ударил – он навис над лицом альфы, как дамоклов меч. — Тронь его хоть пальцем еще раз – и я лично тебе все кости промою в кипятке. Понял? Вали отсюда, пока цел. И спасибо скажи, что я не убил тебя здесь и сейчас. Альфа затрясся, бормоча проклятия, кивнул и отшатнулся от Тэхёна, ретируясь к выходу с опущенной головой. Его феромоны – запах поражения, страха и унижения – отвратительным шлейфом витали в воздухе. Тэхён резко повернулся к Чонгуку, дыхание тяжёлое, злость все еще искрилась в темно-карих глазах, но теперь в них мелькнула и тревога. Он протянул руку – не грубо, а твердо, надежно, помогая подняться с пола. — Ты в порядке? Эта скотина что-нибудь успела сделать? Чонгук, потирая плечи, где остались красные следы от сильных пальцев, выдохнул. Адреналин обжигал вены, но облегчение накрыло теплой волной, снимая оковы страха. — Да… Спасибо, Тэхён. Я пытался вырваться, но… чёрт, он как медведь этот. Тэхён хмыкнул. Злость утихала, уступая место холодной, расчетливой ярости. Челюсти все еще были сжаты, выдавая внутреннее напряжение. — Знаю, омеги в нашем мире – не сахар, это правда. Но такие уроды не заслуживают даже шанса на выдох. Идём отсюда, возьмём тебе этот проклятый чай на вынос. И Намджуну расскажем этот цирк — пусть разберется, чтобы подобное больше никогда не повторялось. Ты - мой человек. И никто, слышишь, никто не посмеет тебя тронуть. Чонгук пороженно застыл на месте, будто бы ослышался, и уже не заметил, как Тэхён, ухмыльнувшись, вышел из буфета, а Чонгуку понадобилось ещё пару секунд, что бы пойти следом, но в голове прокручивать слова альфы, из за которых щёки покрылись красным румянцем, выдавая его огромное смущение. Они вышли из буфета, оставив шёпот и испуганные взгляды позади. Чонгук, шагая рядом с Тэхёном, чувствовал, как сердце постепенно успокаивается. Его страх отступил, замененный благодарностью и новым, неожиданным чувством — защищенностью. — С тобой… мне проще с этим справляться. Но эти два дня — чистый ад, если честно. Тэхён кивнул, смерив его внимательным взглядом. Он ободряюще хлопнул Чонгуга по плечу: — Ад кончится, когда мы прижмём этого Шрамыча. Держись, зайка коп — мы прорвёмся, во что бы то ни стало, а сейчас к Намджуну. Чонгук хотел возразить, но его резко остановили — и даже не спорь *** Кабинет Намджуна встретил их привычным хаосом: разбросанные папки, стикеры, облепившие мониторы, и полупустой стакан кофе, сиротливо стоявший на краю стола. Сам Намджун выглядел еще более измученным, чем обычно. Тёмные круги под глазами, взъерошенные волосы и напряженная линия плеч говорили о бессонных ночах и гнетущем чувстве безысходности. Он поднял взгляд, заметив Тэхёна и Чонгука, и в его глазах мелькнула слабая надежда. — Ну, что у вас? Есть какие-то новости? — устало спросил он, откидываясь на спинку кресла. Тэхён взял инициативу на себя, зная, что Чонгуку сейчас ничё не скажет. Он закрыл дверь кабинета, обеспечивая приватность, и повернулся к Намджуну. — Есть информация, которую тебе нужно знать. И она не касается дела Шрамыча напрямую, — начал он, чеканя каждое слово. Намджун нахмурился, чувствуя, как растущее напряжение в комнате давит на него. — О чём ты говоришь? Выкладывай всё, как есть. Тэхён рассказал ему всё без прикрас, начиная с момента, когда они с Чонгуком встретились в буфете, и заканчивая наглым поведением альфы. Он не смягчал углы, описывая феромоны, физическое давление и отвратительные намеки. Когда он закончил, в кабинете повисла тишина, настолько плотная, что казалось, ее можно потрогать. Намджун молчал, переваривая информацию. Его лицо постепенно темнело от гнева. Сначала это был легкий румянец, но вскоре он приобрел багровый оттенок. — Чёрт подери, — прорычал он, внезапно ударив кулаком по столу — Я этого так не оставлю. Он поднялся со своего места, начиная расхаживать по кабинету, как разъяренный зверь. — Как он посмел? В моем участке, с моими людьми? Этот выродок заплатит за это. — Успокойся, Намджун, — остановил его Тэхён, сохраняя спокойствие — Мы хотели просто довести это до твоего сведения. Чонгук в порядке, я не позволил ему навредить. Чонгук, до этого момента молчавший, подошел ближе и посмотрел Намджуну в глаза. — Спасибо, хён. Я сам справился бы, но… — он замолчал, не желая признавать, насколько сильно испугался в тот момент. Намджун положил руку на плечо Чонгука, сжимая его с благодарностью. — Не сомневаюсь, Чонгук, ты сильный, но я рад, что Тэхён был рядом. И я обещаю, что такое больше не повторится, он пожалеет, что вообще родился. — Что ты собираешься делать? — спросил Тэхён, складывая руки на груди. Намджун остановился у окна, глядя на серый городской пейзаж. — Я вызову его к себе. И мы поговорим, — сказал он тихо — И поверьте мне, этот разговор он запомнит на всю жизнь, а если этого будет недостаточно, то у меня есть и другие способы убедить людей вести себя прилично. — Разберись с этим, Намджун. И убедись, что он осознает последствия, не только для себя, но и для всех остальных, кто может подумать, что подобное поведение сойдет им с рук, — добавил Тэхён, его голос был серьезным и бескомпромиссным *** В участке повисло густое, почти осязаемое напряжение. После инцидента в буфете Намджун был не просто зол, он был в ярости. И эту ярость он направил на то, чтобы искоренить саму возможность повторения подобного. Вместо привычного собрания оперативной группы, в конференц-зале собрался весь личный состав участка — от детективов до офицеров патрульной службы, от аналитиков до дежурного персонала. Это было беспрецедентное событие, которое заставило всех гадать, что же произошло. Когда Намджун вошел в зал, он был похож на штормовое облако. Его лицо было темным, глаза метали молнии. Он поднялся на трибуну, обвёл взглядом ряды напряжённых лиц и заговорил, его голос был настолько громким и властным, что эхом отражался от стен. — Я собрал вас здесь сегодня не для того, чтобы обсуждать дело Шрамыча напрямую, — начал он, его слова звучали как гром среди ясного неба. — Я собрал вас здесь, чтобы четко и ясно заявить: недопустимое поведение в этом участке будет караться безжалостно. В зале воцарилось могильная тишина. Все понимали, что случилось что-то серьёзное, и Намджун намерен это искоренить. — Сегодня один из наших сотрудников, — Намджун сделал паузу, его взгляд стал особенно острым, — позволил себе оскорбительное, неприемлемое поведение по отношению к другому сотруднику. Он использовал свой альфа-статус для запугивания и унижения, злоупотребляя властью, которой у него никогда не должно было быть. Он выдержал паузу, давая своим словам осесть в сознании каждого присутствующего. — Я не буду называть имен. Но я хочу, чтобы каждый из вас услышал меня. В этом участке не будет терпимости к дискриминации, запугиванию, преследованию или любой форме злоупотребления властью. Неважно, кто вы – альфа, бета, омега, начальник или рядовой. Все равны перед законом, и все равны перед моими правилами. Неодобрительный шёпот прокатился по залу. Кто-то кашлянул, кто-то переминался с ноги на ногу. Намджун поднял руку, призывая к тишине. — Я хочу, чтобы вы все понимали последствия. Если я узнаю о подобном поведении, я не буду церемониться. Виновные будут немедленно отстранены от работы, им будет предъявлено обвинение в нарушении кодекса чести, и они будут преследоваться по всей строгости закона. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы эти люди никогда больше не могли работать в правоохранительных органах. Он окинул взглядом зал, его взгляд задерживался на каждом лице. — Я хочу создать среду, в которой каждый сотрудник чувствует себя в безопасности, уважаемым и ценным. Среду, в которой мы можем работать вместе, как команда, чтобы защищать и служить нашему городу. Но это невозможно, если мы не будем защищать друг друга. Намджун вздохнул, немного смягчив тон: — Я знаю, что большинство из вас – честные, преданные своему делу люди. Я горжусь тем, что работаю с вами. Но я должен был это сказать. Я должен был убедиться, что каждый из вас понимает, насколько серьезно я к этому отношусь. В этот момент вперёд выступил Детектив Чхве, опытный альфа с безупречной репутацией. — Шеф, мы с вами. Я уверен, что все в этом зале поддерживают вас. Мы не допустим, чтобы кто-то бросил тень на нашу репутацию. Его слова вызвали волну одобрения в зале. Многие начали аплодировать, выражая свою поддержку Намджуну. Он немного смягчился, и в его глазах появилась благодарность. — Спасибо, детектив Чхве. Я ценю ваши слова. И я надеюсь, что вы все расскажете о том, что услышали сегодня, своим коллегам, которые не смогли присутствовать на этом собрании. Я хочу, чтобы это послание дошло до каждого уголка нашего участка. Он посмотрел на сидящих в первых рядах Чимина, Юнги, Джина, Хосока, Тэхёна и Чонгука. — И помните, – добавил он, – двери моего кабинета всегда открыты. Если кто-то из вас столкнется с подобным, не бойтесь прийти ко мне. Я всегда выслушаю вас и приму меры. Намджун спустился с трибуны, и в зале раздались громкие аплодисменты. Большинство сотрудников чувствовали облегчение, осознавая, что их начальник не потерпит несправедливости. Некоторые чувствовали страх, понимая, что их старые привычки могут привести к серьезным последствиям. Но все понимали одно: Намджун сказал то, что было необходимо сказать. И с этого дня участок изменится навсегда. Злоупотреблениям места не было. После собрания Намджун вызвал к себе обидчика Чонгука. Разговор был коротким, но жёстким. В конце концов, альфа подал заявление об уходе, не желая сталкиваться с последствиями своих действий. Дело было закрыто. По крайней мере, в этом участке. На следующий день работа закипела с новой силой. Каждый сотрудник знал, что за ними наблюдают, и не только со стороны начальства, но и со стороны коллег. В участке воцарилась атмосфера уважения, сотрудничества и взаимной поддержки. И хотя дело Шрамыча все еще оставалось нерешенным, сотрудники знали, что, по крайней мере, они могут быть уверены в безопасности и справедливости в своем собственном доме. А это значило очень много. Потому что честность начинается с самого себя. *** После всеобщего собрания в участке витала атмосфера перемен, но дело Шрамыча по-прежнему давило на всех, как гигантский пресс. Чонгук, как и все остальные, работал на износ, стараясь не думать о недавнем инциденте. Однако Тэхён, наблюдавший за ним, видел, что младший измучен, как физически, так и морально. Ему нужен был отдых, передышка, чтобы прийти в себя. Тэхён знал, что уговорить Намджуна отпустить кого-то с работы в такой напряженный момент – задача практически невыполнимая. Но Тэхён не был бы Тэхёном, если бы не верил в силу своей хитрости и обаяния. И пусть он не работал в участке официально, в последнее время его можно было встретить здесь почти каждый день. Ну, причина была довольно ясна, стоит ли говорить, а точнее – кто был причиной. Молодой полицейский, ворвавшийся в его жизнь тогда, когда Тэхён этого совсем не ожидал. Никто, конечно, в открытую об этом не говорил, но связь была очевидной: где Тэхён — там и Чонгук, и наоборот. Выбрав подходящий момент, когда Намджун выглядел чуть менее измученным, Тэхён вошел в его кабинет. Как всегда, стол был завален документами, а Намджун изучал какую-то карту, сдвинув брови. — Намджун, минутку? — начал Тэхён, излучая непринужденность. Намджун поднял взгляд, и на его лице отразилось удивление. — Тэхён? Что-то случилось? — Нет, ничего серьезного. Просто подумал, что тебе не помешает минутка передышки, — Тэхён оперся о косяк двери, скрестив руки на груди — И еще, у меня есть пара интересных идей по поводу дела Шрамыча, которые я хотел бы с тобой обсудить… неофициально. Намджун приподнял бровь. — Неофициально? И что ты имеешь в виду? — Ну, — улыбнулся Тэхён, — я подумал, что смена обстановки иногда помогает взглянуть на ситуацию под другим углом. И знаешь что? Чонгуку тоже нужна смена обстановки. Он разбирается в уличном менталитете, и глоток свежего воздуха ему не помешает. Намджун нахмурился. — Чонгук нужен здесь, в участке. У нас каждая минута на счету. Тэхён сделал шаг вперед, его голос стал тише, почти заговорщицким. — Вот в чём загвоздка, Намджун. Чонгук — отличный полицай, но он выгорел. Ты видел, как он выглядит? Он работает на пределе. Если мы его сейчас не отпустим, он просто сломается. А кто тогда будет ловить Шрамыча? Намджун замолчал, обдумывая слова Тэхёна. Он действительно видел, что Чонгук не похож сам на себя. Инцидент в буфете, несмотря на все его заверения, все же оставил свой след. — Кроме того, — добавил Тэхён, его голос стал еще более убедительным, — Если мы дадим Чонгуку один день отдыха, он вернется другим человеком. Он будет работать в два раза эффективнее, его идеи будут креативнее, и он будет полон энергии. Это выгодная инвестиция, Намджун. Доверься мне. Намджун посмотрел на Тэхёна, ища признаки обмана, но в глазах того было лишь искреннее беспокойство за парня. Он вздохнул, сдаваясь: — Ладно, Тэхён. Ты меня убедил, но это только один день. И если это не сработает, я с тебя спрошу. Тэхён широко улыбнулся. — Не сомневайся, Намджун, всё будет в порядке. Чонгук вернется отдохнувшим и полным идей. Тэхён выскочил из кабинета Намджуна, направляясь к столу Чонгука. Получив желаемое, он даже не заметил, как Намджун проводил его хитрым взглядом. Что-что, а нить, связывающую этих двоих, мог не заметить разве что слепой. Тэхён присел рядом с Чонгуком. — Эй, зайка, у меня для тебя кое-что есть. Чонгук поднял взгляд, его глаза были красными от недосыпа. — Что такое, Тэ? У меня сейчас нет времени. — А вот и есть, — усмехнулся Тэхён — Собирай вещи, у тебя выходной. И мы идем гулять. Чонгук нахмурился, думая, что ослышался — Что? Какой выходной? У нас же дело Шрамыча висит на волоске! — Не спорь со мной, — ответил Тэхён. Это приказ. Намджун лично распорядился. Тебе нужен отдых, и ты его получишь. А я не дам тебе скучать. Чонгук покачал головой, не веря своим ушам. — Но… но я не могу просто так уйти. Это безответственно. — Чонгук, не упрямься, – Тэхён положил руку ему на плечо, мягко сжимая — Поверь, тебе это нужно. Послушай, у меня уже есть план. Так что собирайся — и щёлкнул его по носу вставая Чонгук все еще был в шоке, но он не мог не почувствовать облегчение. Ему действительно нужен был отдых, но он никогда бы не решился попросить об этом сам. И тут он понял, именно в такие моменты в полной мере проявляется влияние Ким Тэхёна!