Удовольствие, доставляемое ненавистью

— Нил! Сколько можно?! — не дождавшись, пока он остановится, рявкнул Кевин. Джостен затормозил, из-за чего бутсы проскрипели по паркету, и обернулся, огрызнувшись недовольным: — Я пытаюсь. На сегодняшней тренировке они отрабатывали удары в движении, мысленно расчертив ворота на восемь равных частей и стараясь попадать в центр каждой, но Нил отправил не туда уже третий мяч, либо рано, либо наоборот слишком поздно делая удар, будто постоянно на что-то отвлекался. — Старайся лучше, — Дэй торцом клюшки постучал по полу, пытаясь во что-то перенаправить своё раздражение. — Тебе нужно сосредоточиться. Через шлем не было видно его лицо, но Кевин был готов поспорить, что оно выражало язвительную злость. — А я что, по-твоему, делаю? Парень от него отмахнулся, скомандовав: — Ещё раз. И стал наблюдать за новой попыткой, несмотря на то что была его очередь. После позавчерашнего разговора Кевин всё воскресенье избегал парня, и сегодня вообще не хотел ехать ночью на корт, испытывая огромное желание больше никогда с ним не пересекаться, потому что наговорил лишнего и, хотя не жалел, испытывал... Неуверенность? Стыд? Это чувство было совершенно новым и от того крайне неприятным. Он сорвался и в буквальном смысле на коленях приполз вымаливать прощение, за что собственная гордость где-то внутри хваталась за горло в попытках не задохнуться, и Дэй отказывался признавать, что, если бы знал, что это подарит им подобие перемирия, сделал бы так раньше. Между ними осталось ещё много непроизнесённых слов, невысказанных мыслей и чувств, которые давно гнили внутри, слепо шаря в поисках выхода наружу. Мелкие перебранки остались, но они стали такими привычными, что оба практически не обращали внимание. В этот раз получилось немного лучше, но всё ещё далеко не идеально. Кевин, постаравшись оставить комментарии при себе, потому что уже не мог сказать того, чего парень от него не слышал, забрал мяч и, разбежавшись, запустил его в середину первой части, на отскоке отбивая во вторую.       Он никогда не просил больше, чем мог получить, и требовал от него всего того же, что и от себя, зная, что он способен на это, потому что на неспособного не стал бы тратить ни единой лишней секунды. Джостен вместе с ним жил в Эверморе, проходил всё то же, что и он: два часа на сон, шесть на тренировку, два — перерыв на еду и зализывание ран (хотя Кевин был рад, что, в отличие от «Воронов», вампирам хотя бы не приходилось создавать видимость учёбы), шесть на тренировку и так изо дня в день семь лет подряд. Отбив мяч во все восемь, он промазал только два раза. Нил, поймав мяч на отскоке, заменил Кевина, но на середине упражнения пропустил удар, из-за чего мяч врезался в грудь. Парень резко сложился пополам, схватившись за место удара так, будто из него вышибло весь дух, и Дэй, нахмурившись, подошёл ближе. Заживление травм всегда происходило не сразу, поэтому вампиры испытывали боль на абсолютно том же уровне, что и люди, но мяч был не способен врезаться так сильно, особенно учитывая громоздкую экипировку. С этого расстояния удалось разглядеть лицо, и Кевину совсем не понравилось то, насколько плотно стиснулись зубы. — Дай мне минуту, — Нил не поднял голову, но Дэй заметил, как он надавил на грудь, будто пытался заглушить боль. Парень забрал клюшку из несопротивляющихся пальцев и вместе со своей отложил на паркет. — Что произошло? — Ничего. — Хочешь сказать, что тебе так больно из-за простого удара мячом? — Я в порядке, — Джостен, пытаясь подтвердить свои слова, выпрямился. Кевин слишком часто слышал эту фразу. Подойдя вплотную, он положил ладонь на то место, за которое только что держался парень, и резко надавил. Нил мгновенно вцепился в его запястье, которое бы точно поцарапал, не закрывай его перчатка, и на несколько секунд болезненно зажмурился. — Если прямо сейчас не скажешь, в чём проблема, — просидишь на скамейке запасных два первых матча. Дэй, наблюдая за ним, продолжил давить, пока Нил через силу не отшатнулся назад. Он поднял глаза, в которых явно читалась злость. — Серьёзно не догадываешься? — он распластал ладонь в попытке спрятать рану. — Твоих рук дело, между прочим. Кевин уставился на него, без нажима растирающего рану, нахмурившись ещё больше, и с толикой неуверенности произнёс: — Травмы от серебра затягиваются, если успеть вытащить нож. Серебро щадило чуть больше, чем огонь, и, хотя было единственным металлом, способным убить вампира, раны и ожоги от него очень медленно и болезненно регенерировали, оставляя после себя только шрамы. Кажется, недавний разговор подействовал, потому что иначе Дэй вряд ли бы услышал тот честный ответ, который совсем не ожидал. — А я не успел, и этим он прижёг края. Если не помнишь, нож проломил кость посередине рёбер, все обломки остались внутри и из-за невозможности вернуться на место вросли. Поэтому, поздравляю, я хожу с дыркой в груди. Кевин постарался вернуть самообладание, что получилось далеко не с первого раза, и, через силу натянув на лицо маску спокойствия, спросил, что звучало больше как констатация факта: — Ты всё это время играл через боль? Нил, стараясь занять свои руки хоть чем-то, чтобы сделать вид, что всё нормально, поднял с пола клюшку. — Ага. Кевин покачал головой: — Ты не можешь так делать. — Мы продолжим или нет? — Джостен наклонился, и Кевин заметил, как его лицо на мгновение исказилось болью, но, прежде чем вампир успел возразить, парень запустил в него мяч. Кевин рефлекторно выставил руку, закрывая лицо, и тот, врезавшись в предплечье, упал под ноги. — Ты меня вообще слушаешь? — Она болит не только во время игры. За тринадцать лет сложно не привыкнуть, знаешь ли, — Нил клюшкой подкатил мяч к себе. — Тем более, это всё-таки не так больно, как удушение или когда тебя бьют говолой о стену. Кевин недовольно поморщился от воспоминаний о дне возвращения остальной команды, но раскаяния совершенно не испытал. — За это извиняться не буду, ты сам виноват. Тот пожал плечами, не планируя настаивать. — Единственное, что ты можешь сейчас сделать, — продолжить тренировку, — подняв мяч, он помахал клюшкой в требовании отойти в сторону, чтобы заново начать упражнение. — Если не собираешься — проваливай и не трать моё время на пустой трёп. Кевин стиснул зубы так, что на лице наверняка заиграли желваки, благо этого было не видно через забрало шлема, но, поглубже засунув раздражение, перемешанное с чувством вины из-за того, что Нилу приходилось терпеть боль, отошёл в сторону, дожидаясь своей очереди. Остаток тренировки прошёл без разговоров не по делу, и, оставив парня собирать инвентарь, Дэй сразу же отправился в душ, сопровождаемый Эндрю, который как обычно будет дожидаться его в раздевалке. Минут через десять благодаря чуткому слуху удалось разобрать чужие шаги, которые вместо того, чтобы направиться в душ, остановились напротив его кабинки. Долго гадать не пришлось, потому что Нил, зная, что он услышит через толщу воды, позвал: — Кевин, — судя по звуку, он опёрся на стену, — я хочу увидеть твою руку. Тот, уже потянувшись к крану, чтобы выключить воду, замер. Первой реакцией было отказаться: ожоги не видел никто, кроме Эндрю, и Кевин хотел, чтобы так и оставалось, но в следующий момент испытал вину, которая в последнее время слишком часто толкала его на глупые поступки, начиная поездкой в Милпорт и заканчивая пьяным извинением, которое было самым честным из всего, о чём они с Нилом говорили за всё время пребывания в Пальметто. Джостен рассказал о травме в груди, которая осталась из-за него же, и было бы честно показать руку, но Дэй испытывал... Страх? Дома это чувство было привычным, но сейчас это был не тот липкий ужас, пробирающий тело настолько, что казалось, будто мурашки зарождались внутри костей и ползли под кожу. Парень не понимал, почему струсил, хотя обычно нежелание показывать ожоги было вызвано лишь тем, что он не хотел видеть отвращение на лицах Ники и Аарона, а также отвечать на обязательно последовавшие бы за этим вопросы, и сейчас он... Боялся, что Нилу тоже будет неприятно смотреть на него? Что он так же, как Эндрю в первый раз, отвернётся и зажмёт рот рукой в попытке сдержать рвотный позыв? Кевину захотелось самому себе влепить пощёчину за слишком глупые мысли. Его вообще не должна была волновать реакция Нила, захочет блевать — его проблемы, тем более, парень – вампир и уж точно видел вещи гораздо хуже. Закрыв кран, он по привычке потянулся к косметичке, но одёрнул себя и, сняв с дверцы полотенце, обмотал вокруг бёдер. — Ты не будешь расспрашивать? Дэю на мгновение показалось, будто парень, дожидающийся его ответа, с облегчением выдохнул. — Буду, потому что у меня в голове всё ещё не собран пазл под названием «Свита» и есть очень много вопросов. — Я не обязан тебе отвечать. — Нет, но ты сам хочешь, чтобы я понял, через что ты прошёл. Начать этот рассказ с руки — лучший вариант. Кевин, постаравшись собраться с мыслями, стянул с дверцы кофту и, поколебавшись ещё мгновение, открыл защёлку. Видимо, он специально выбрал именно этот момент, зная, что в раздевалке будет Эндрю и при нём не получится поговорить откровенно. Взгляд Нила скользнул по его лицу, на пару секунд опустившись к торсу, и остановился на руке. В глазах не было отвращения или испуга, скорее простое любопытство, смешанное с чем-то, чему Кевин не нашёл определения. В ожидании, что он скажет, Дэй зачесал мокрые волосы назад, чтобы не лезли в глаза, но парень, оторвавшись от стены, сделал два шага вперёд, чтобы оказаться практически вплотную, и, вытянув руку, самыми кончиками пальцев невесомо провёл вверх по струпьям, к открытой ране, не в попытке узнать, какая сила нажима причинит боль, а изучая. — Как это произошло? Кевин отстранился от него, и парень больше не стал тянуться, хотя всё ещё не мог оторвать взгляд от обугленной плоти. Быстро натянув кофту на мокрое тело, Дэй проверил рукава, после чего, забрав косметичку, направился в сторону раковин. Нил прилипчивой тенью сразу последовал за ним и остановился прямо за спиной так, чтобы одновременно перекрывать собой дверь и при этом через зеркало наблюдать за тем, как он замазывал пятна под глазами. Парень кинул на него суровый взгляд, но, когда это не возымело никакого эффекта, всё же начал: — За несколько дней до зимнего банкета комитет провёл стандартное собрание по итогам года. Ты знаешь, что Тэцудзи состоит в нём, и, вернувшись, он пересказал, что, по их мнению, Рико весь сезон оттеснял меня, а я не играл в полную силу, чтобы не затмить его, и потребовал объяснить такую тактику тренировки «Воронов». Рико это жутко выбесило, потому что, по его мнению, я в принципе не способен затмить его, поэтому он устроил матч между нами и приказал не сдерживаться, — Дэй проверил, не просвечивала ли синева через растушёванный тональник, и перешёл ко второму глазу. — Он выиграл, и я думал, что этого было достаточно, потому что, когда мы вернулись с поля, он просто куда-то ушёл. Но потом Рико прислал одного из вампиров, который проводил меня к складским помещениям, где хранилось всё необходимое для автономного существования Гнезда. Знаешь такие стальные бочки, где обычно хранят жидкость? Оказывается, в них можно развести огонь, — Кевин постарался не смотреть на Нила, чувствуя фантомное ощущение боли в руке. — Он взял меня за ладонь и вытянул руку над бочкой. Я был уверен, что он просто пытался запугать, но он брызнул туда жидкость для розжига и удерживал мою ладонь, пока не посчитал достаточным, а потом несколько раз ударил в плечо. В ту ночь я сбежал, а всё остальное ты наверняка знаешь от Ваймака. Джостен молчал так долго, что Кевин решил, будто он ничего не скажет, поэтому, закончив, ещё раз осмотрел своё отражение и развернулся, собираясь отправиться в раздевалку. Как только их взгляды встретились, парень смог разобрать в глазах напротив тихую злость, но не пришлось долго гадать, на кого именно она обращена, поскольку Нил сразу произнёс: — Он не имел права. Кевин равнодушно пожал плечами, постаравшись сдержать грустную улыбку от того, насколько Джостен не понимал. — Он Король, который имеет право делать со своей свитой всё, что вздумается. — Он выёбистый мудак с комплексом неполноценности. Дэй ничего не ответил, не собираясь обсуждать Рико, и парень это уловил. Когда он направился в противоположную сторону, Кевин хотел пройти мимо, но не удержался от так и рвущегося наружу вопроса: — То есть, ты так просто возьмёшь и поверишь мне? После того, как два десятилетия считал Рико лучшим игроком в экси и в Эверморе боготворил не меньше, чем я? Джостен на это, не задумываясь, отмахнулся, будто всё было настолько просто: — Я с ним не знаком, а ты — да. После чего скрылся в душевой.

***

Кевин, спиной облокотившись на стену рядом со входом в аудиторию, дожидался, пока поток студентов поредеет, и в толпе наконец появится знакомая светлая макушка. Эндрю всегда выходил из кабинета последним, но сегодня Дэй не торопился; у него было окно, а преподаватель, который вёл следующую пару у Миньярда, выйдет с больничного только на следующей неделе, поэтому у парня её отменили. Вампир вряд ли бы признался в этом вслух, но ему очень нравилось учиться в Пальметто; в его юности школы только начали распространяться по Соединённым Штатам, и образование едва-едва перестало быть привилегией богатых, но, несмотря на это, его мать — Кейли Дэй, мигрантка из Ирландии, самая умная, интеллигентная и начитанная женщина из тех, с кем Кевину доводилось встретиться за свою слишком долгую жизнь, – обучала сына на дому самостоятельно. Они говорили преимущественно на французском, в то время бывшим очень популярным, или ирландском, на котором сейчас Дэй не смог бы вспомнить и двух слов, постоянно пополняли домашнюю библиотеку и могли часами обсуждать всё на свете, но с развитием прогресса её знания о мире быстро устарели.       У Кевина до сих пор возникали проблемы из-за незнания базовой информации, которую люди проходили ещё в школе, поэтому он давно интересовался высшим образованием, которое бы помогло узнать больше. Официально он, как и другие игроки «Воронов», был зачислен в университет Эдгара Аллана, но из-за жёсткого графика «Свиты» не посетил ни одной пары и только в Пальметто начал полноценное обучение. Наконец, выцепив среди студентов нужного, Кевин легко влился в толпу; Эндрю даже не оглянулся, но Дэй знал, что тот его заметил, поэтому просто пошёл следом. Как раз подходило время обеда, поэтому парень не удивился, когда тот на улице свернул к мелким университетским магазинчикам, среди которых затесались три столовые. Миньярд хотел направиться в сторону первой, но Кевин легко потянул за лямку его сумки дальше, туда, где находилась предназначенная для спортсменов. Эндрю сразу развернулся к нему на пятках, вытягивая ткань из несопротивляющихся пальцев, и, с вызовом глядя в глаза, констатировал и без того известный факт: — Ты там не будешь есть. Дэй пожал плечами, поддерживая игру в гляделки. — Нет, но зато ты будешь. — Не угадал, не буду. — У нас завтра первый матч, — Кевин выиграл лишь потому, что у его тела не было потребности моргать. Миньярд состроил удивлённо-напуганное лицо, будто только что вспомнил об этом факте и теперь был поражён. — О ужас, тогда это, конечно, всё меняет! — он развернулся в направлении первой столовой. — Мне же так не насрать. Парень недовольно скрестил руки на груди, но пошёл следом, больше не предпринимая попыток остановить, потому что не хотел получить. Как только они оказались в душном помещении, где Кевин порадовался тому, что не чувствовал запахов, пока не дышал, он в последний раз попробовал: — Тебе нужно нормально питаться. — Найди кого-нибудь другого, кто согласится слушать твою чушь про здоровое питание, — он взял поднос, сразу направляясь вглубь помещения, и Кевину не осталось ничего, кроме как последовать за ним. — О, тебе подойдёт новенький. Будете с ним как лучшие подружки не только на корт ездить, но и пить сельдереевый смузи, пока наперебой болтаете об экси-матчах-матчах-экси. — Я хочу, чтобы мою чушь слушал ты. — Общение строится на взаимности, а поскольку я взаимностью отвечать не собираюсь, получается монолог. Монолог ты можешь почитать в пустой комнате, где не будет меня. Кевин вместо ответа взял небольшую упаковку яблочного сока и пошёл искать свободный стол: выбор пал на уединённое место у стены, удобно расположенное так, что за соседними столиками их вряд ли могли услышать, если говорить негромким голосом. Он с брезгливостью проследил за тем, как поднос, на котором лежали сложно собранный из неизвестно чего сэндвич, пара кусков пиццы, несколько сдобных булочек и точно такой же сок, опустился на место напротив. — К твоему сведению, даже после обращения я ни разу не потреблял столько глютена, хотя мне терять уже нечего. — В твоё время таких слов не знали, — Миньярд, даже не подняв на него взгляд, принялся методично рвать сэндвич на множество мелких кусочков, прежде чем съесть, будто просто не умел не сеять хаос каждым своим движением. — Хотя теперь ясно, почему ты такой злобный. Дэй, закатив глаза, вытащил из сумки учебник и уткнулся в него, изредка отпивая сок с видом, будто парня напротив не существовало. Несмотря на то что учебный год только начался, домашку никто не отменял; завтра на неё не будет времени из-за матча, а послезавтра — из-за поездки на утреннее шоу Кэти Фердинанд. Глаза скользили по тексту, но смысл не доходил до мозга, потому что мысли раз за разом возвращались к тому, как заставить Нила согласиться на интервью и при этом, желательно, остаться целым. По своей воле он однозначно не согласится на съёмки, а значит, здесь нужно было либо предложить что-нибудь взамен (что Кевин сразу отмёл, не желая тратить и без того немногочисленные варианты ради такого глупого дела), либо надавить, и вампир уже прокручивал в голове несколько вариантов, когда в него прилетела скомканная бумажка. Оторвав взгляд от учебника, чтобы уже через мгновение вернуться к нему, Дэй увидел, что это была этикетка от сока, на отдирание которой переключился Миньярд, когда стало нечего ломать. Эндрю не смутило, что на него не обратили внимание, скучая без дела, поскольку таблетки будили в нём слишком много энергии, которая начинала разрывать тело изнутри, если не найти, куда её выплеснуть, и всё равно задал свой вопрос: — Вампиру через кровь может передаться ВИЧ? — Если хочешь мне о чём-то сообщить — нужно было сделать это на несколько месяцев раньше. — Я не о тебе забочусь, — стоило поставить пустой сок на стол, как парень забрал его для того, чтобы этикетка повторила судьбу предшественницы. — Ты за сто лет напился неизвестно чьей крови и хоть раз сдал анализы? Вдруг ты заразный? — У меня нет слюны. Я не мог тебя заразить. — Это не аргумент. Кевин, нехотя закрыв учебник, поднял на него взгляд, на который Эндрю отреагировал широкой самодовольной улыбкой. — Прошло много времени, значит, у тебя в любом случае не осталось шансов вылечиться, — Дэй облокотился на стол, скучающе подперев щёку кулаком. — Я буду сидеть у твоей постели и держать за руку, оплакивая. Миньярд склонил голову к плечу: — И даже не обратишь по канонам сопливых мелодрам? Или я тебе не настолько нравлюсь? — То, что в фильмах показывают, как любой вампир обращает всех подряд, как минимум тупо, потому что тогда бы всё население Земли давно стало вампирами. Это не так работает. Эндрю тут же подобрался, на мгновение став очень серьёзным, и перестал трогать липкий слой этикетки пальцами. Дэй тут же осознал, что совершил ошибку, поскольку расспрос усугубится, но что-либо менять стало поздно. — А как? Кевин оглянулся по сторонам, чтобы понять, не подслушивал ли их кто, но, не обнаружив за соседними столиками других студентов, поскольку все предпочли скучковаться в центре зала, всё равно слегка наклонился к нему, и парень тут же повторил это действие. — Ты знаешь, что у всех вампиров есть трупные пятна. С возрастом их становится всё больше и больше, пока они не заполнят тело, которое начнёт выглядеть в точности, как труп, потому что это и есть конечная форма, грубо гово... — То есть тебе не долго осталось быть, — Миньярд провёл рукой в воздухе, будто читал огромный газетный заголовок, — "красавчиком-сердцеедом от мира экси"? — Рано радуешься. На это нужно в районе семисот лет, поэтому моё превращение в урода ты уж точно не застанешь, — он постарался вернуться к теме, понизив голос. — Обычно мало кто доживает до этого возраста, поскольку со временем пятна скрывать становится всё труднее, что в средневековье, когда ещё существовала охота на нечисть, было смертным приговором. Сейчас в основном либо уходят в отдалённые, безлюдные места где-нибудь в горах или лесах и пытаются не умереть от голода, либо, если есть деньги, запираются в особняке с кучей прислуги. Но обычно вампиры, у которых есть деньги, влиятельны, поэтому у них всегда есть враги или конкуренты, которые только и ждут возможность бросить спичку, чтобы спалить этот дом дотла. — Ты сейчас говоришь про..? — он указательным пальцем потянул за уголок века, показывая азиатский разрез глаз. Обсуждать вампиров в общественном месте было не так опасно (как минимум, их просто посчитают говорящими о каком-то фильме или, в крайнем случае, сумасшедшими), как клан Морияма, чья фамилия в мире экси всегда была на слуху из-за Рико. Кевин кивнул: — В том числе. Так вот, чтобы обратить новичка, такой труп, и только полный труп, должен до конца слить кровь из тела человека, а потом накачать его своей, причём выпитой не менее, чем за три дня до, после чего у человека начнётся адская агония, в которой он ещё не раз пожалеет, что не умер. Кровь внутри вен рассасывается в ноль примерно за пять дней, поэтому трупу придётся потратить почти всю. Тех, кто способен сделать это, мало, а тех, кто согласится, — ещё меньше. Эндрю на какое-то время замолчал, и парень откинулся на спинку стула, надеясь, что у него закончились вопросы, но, переварив услышанное, Миньярд снова поманил его к себе пальцем: — В фильмах монстры наоборот пытаются заселить весь мир. Почему трупы этого не делают? Кевин вскинул бровь: — Ты только что назвал меня монстром? Эндрю на это закатил глаза и прицепил к его руке этикетку, которую парень тут же снял, кинув на поднос. — Ты тусуешься со мной, Ники и Аароном, естественно, ты Монстр, — и расплылся в широкой улыбке, довольный каламбуром. Дэй на это фыркнул: — Сделаю вид, будто это прокатило. Не знаю, как происходит у других, но у... — он замялся, не зная, как завуалировать, на что парень снова потянул уголок глаза, и Кевин кивнул, — есть какое-то определённое число, которого они строго придерживаются, поэтому после смерти каждого вампира сразу обращают нового: они называют это равновесием, потому что японцам очень нравится симметрия, баланс и точность. Не знаю, откуда это пошло, но скорее всего из-за того, что исторически в Японии было очень мало вампиров. Изначально они появились в Европе, но первые европейцы высадились в Японии в середине шестнадцого века, а в семнадцатом уже начался период Сакоку. Может, власти разрешили обращать только в рамках определённого количества, чтобы вся закрытая страна не превратилась в огромного монстра, а может, что-то ещё. Миньярд вскинул брови: — Власти знают об их существовании? — Мне никто не докладывал, — Кевин развёл руками. — Вероятнее всего. — В «Зоне-51» сто процентов содержат хотя бы одного, — парень кивнул самому себе, но быстро переключился на другую тему, не способный удержать внимание на чём-то одном. — А как вообще появились вампиры? — Не знаю, у каждой страны своя версия; мы можем только предположить, что они появились в Европе, потому что образ клыкастого, пьющего кровь существа обычно встречался в мифах именно там. У греков это были существа, пришедшие сожрать заживо виновных в их смерти, а, например, в Ирландии — те, кого похоронили стоя. — Как душный умник Кевин может чего-то не знать? — он наклонил голову к плечу. — Тем более, ты сам вампир. — Уж прости, в следующий раз попрошу учебник по вампирской истории в книжном, — Дэй развернулся, чтобы взглянуть на часы на другом конце зала, свидетельствующие о том, что до следующей пары ещё было свободное время, после чего обернулся к нему. — Ты человек, разве не в курсе, как именно возникло человечество? Эндрю с охотой кивнул, растягивая губы в ухмылке: — Большой метеорит упал на землю, раскололся надвое, и из него вылезли люди, а потом начали безбожно трахаться, чтобы заселить всю Землю, чем распугали динозавров и мамонтов. — Поздравляю, — Дэй скинул учебник со стола в сумку. — Если ты уже доел и закончил галлюционировать, можем пройтись до магазина.

***

Глядя на проплывающий за окном кампус, погружённый в темноту, Кевин чувствовал, что не хотел возвращаться в общежитие, хотя сам не знал, почему. Мысль о том, что сейчас он зайдёт в комнату и привычно разложит учебники на столе, стараясь игнорировать шум того, как остальные укладывались спать, вызывала желание уйти как можно дальше, поэтому, стоило машине остановиться на парковке, воспользовавшись тем, что никто не занял место, с которого несколько часов назад они уехали на ночную тренировку, вампир нехотя закрыл дверь, но не отошёл. Эндрю, глянув на него, обошёл машину со стороны капота и остановился рядом, не произнеся ни слова; Дэй проследил за тем, как Нил, кинув быстрый взгляд, махнул рукой в отдалённо похожем на прощание жесте, развернулся и направился в сторону общежития, после чего наконец повернулся к Миньярду. — Мы можем пройтись? Парень вытащил из заднего кармана кнопочный телефон-раскладушку с небольшой трещиной на и без того крошечном экране и нажал первую попавшуюся кнопку, отчего дисплей тут же засветился, показывая время. Губы на уставшем лице недовольно поджались, и Кевин уже решил, что тот откажет, когда прозвучало короткое: — Можем. Миньярд развернулся первым, и парень последовал за ним, зная, что они выйдут на Окружную дорогу. Первое время в Пальметто Кевин боялся темноты, избегая неосвещённых участков улицы; каждый раз, оказываясь в ночной спальне общежития, он чувствовал липкое ощущение чёрных стен Эвермора, но упрямо сидел на своей кровати, не желая отходить от Миньярда даже на расстояние одной комнаты. Слушая ровное дыхание трёх человек и дожидаясь, когда сквозь щель между жалюзи наконец проберётся первый утренний луч, сообщающий о начале нового дня, он думал слишком много; дома свободного времени на то, чтобы остаться наедине со своими мыслями, было критически мало, а постоянное присутствие Рико и вовсе сводило его практически на нет. Иногда, если Эндрю чувствовал, что ломка накроет не слишком скоро, он тихо звал Дэя, и, сбросив одеяла, оба одевались и выходили, чтобы сделать круг — изредка даже два — вокруг кампуса в полной тишине.       Сейчас между ними стояла такая же, но в словах ни один не нуждался; тёмное небо сгущалось, а тяжёлый воздух сообщал о скором дожде, но никому до этого не было дела. Эндрю, вытащив сигарету из пачки, закурил, а Кевин сунул руки в карманы своего университетского бомбера. За последнее время произошло слишком многое, и по-хорошему они должны были пойти спать, потому что завтрашняя игра выжмет соки из обоих, но Дэй не хотел оставаться наедине с очередным ночным кошмаром. Мысли о кошмарах неизбежно перетекли к Нилу, который появлялся в них так же часто, как Рико. Связь, которая была между ними всегда, не смогла пропасть даже спустя столько лет, как бы оба ни пытались разрезать эту нить ножницами, которые скрежетали, пока тупились об неё. Это было не так, как с Рико, который стал его названым братом и потому знал, как ударить больнее всего, выражая свою больную и калечащую привязанность; Морияма доказал, что он чего-то стоил, и, несмотря на то, что Кевин был вынужден стать вторым, потому что всё равно бы его не превзошёл, тот всегда выделял его из «Свиты» особенным вниманием.       Ни в одном из языков, которые Дэй когда-либо знал, не было слова, способного описать то, что было между ним и Нилом; даже в мыслях он не мог использовать наивное «любовь», потому что оно казалось слишком глупым и приземлённым, не способным охватить то, что скрывалось внутри обоих. Когда-то он своими руками разрушил крепкое доверие, бывшее между ними, и до сих пор не мог поверить, что Нил принял его извинения. Кевин одновременно чувствовал вину, уязвлённое самолюбие и ненависть к Джостену, потому что он один мог заставить испытывать такой коктейль эмоций и делал это, даже если не осознавал. Было бы лучше, хоть и больнее, если бы его никогда не существовало, если бы их не существовало. Сейчас Нил не доверял ему, но всех остальных сторонился ещё больше, особенно после того, как Эндрю устроил допрос в клубе, но Дэй был согласен даже на это.       Хотелось когда-нибудь найти подходящий скальпель, которым он смог бы расковырять опухоль под названием Нил-Натаниэль-Джостен-Веснински, но такого, кажется, не существовало, а значит, приходилось мириться с тем, что происходило, и просто гадать, куда это приведёт, стараясь делать вид, будто его совсем не волновал Нил. Когда начал накрапывать мелкий дождь, Кевин быстро глянул на Эндрю, который остановился, чтобы о подошву ботинка затушить бычок сигареты, которая бы скоро размокла, прежде чем кинуть на асфальт и, натянув капюшон, пойти дальше. Сунув руки в карманы джинс, Миньярд оглянулся на парня и, стокнувшись с ним взглядом, решил, что гулять ещё долго, поэтому скучающе предложил: — Расскажи что-нибудь. И Кевин согласился на то, чтобы отбросить мысли как можно дальше, переключаясь на простой и такой привычный диалог, успокаивающий нервы одним только присутствием Эндрю. — Что ты хочешь услышать? — Это ты долго живёшь, — он снова стал смотреть на дорогу. — Найди что-нибудь. На что Дэй хмыкнул, в голове, как в картотеке, перебирая разные варианты, пока не остановился на самом, как показалось ему, любопытном. — Во время сухого закона я продавал подпольный алкоголь. Эндрю, чуть прищурившись, кинул на него оценивающий взгляд: — Бутлерство или спикизи-бар? — Алкокруизы. Мне принадлежал маленький пароход, содержание которого очень неплохо окупалось, — Дэй хмыкнул, не обращая внимание на усиливающийся дождь. — Когда-нибудь я угощу тебя действительно хорошей выпивкой, после которой ты напрочь забудешь о виски из «Райских сумерек». — От тебя можно было ожидать чего-то такого. Кевин улыбнулся: — Тогда был огромный спрос, я просто вовремя вложился и воспользовался им. Потом пароход пришлось продать; на эти деньги я купил шикарную и просто огромную квартиру в самом центре города, от которой пришлось отказаться перед поступлением в университет Эдгара Аллана. — Разве тебе плохо жилось? Зачем было менять нормальную жизнь на Эвермор? Дэй покачал головой и поджал губы, раздумывая, как сформулировать всё то, что испытывал по поводу вступления в команду. — Там была смесь сразу многих причин. Мне всегда нравилось экси, и в то время оно набрало большую популярность, из-за чего мне тоже очень хотелось играть, и я даже пробовал, хоть и не на профессиональном уровне. А ещё в то время просто... Было некуда пойти? Не хочу об этом рассказывать, но один человек поступил очень плохо и, по сути, предал меня, — он ненавидел вспоминать о том периоде и той девушке и сильно жалел, что у него была настолько хорошая память. — Это стало последней каплей, из-за чего в какой-то момент я просто сломался. В жизни как будто... Не осталось смысла, понимаешь? Эвермор давно был на слуху в мире спорта, и, когда пришёл человек с приглашением в команду вампиров, я решил согласиться, повёлся на обещание большого будущего и возможность играть в лучшей команде в стране. Миньярд едва заметно нахмурился и потянул за шнурки толстовки, чтобы капюшон, не слишком спасающий от дождя, прикрыл голову сильнее. — Ты в то время не играл. Откуда они узнали о тебе? — Меня обратил клан Морияма. Думаю, они приглядывают за вампирами на своей территории, даже если те никак с ними не пересекаются. Скорее всего, они решили, что будет хорошей идеей позвать сына Кейли Дэй. То, что его мать создала экси, было первым, о чём Кевин сообщил Монстрам после того, как те узнали об его вампиризме. Эндрю резко остановился и, когда парень, по инерции пройдя ещё пару шагов, непонимающе сделал то же самое, развернулся, чтобы пристально посмотреть в глаза: — Ты был знаком с кланом до Эвермора? Дэй кивнул на дорогу, чтобы они пошли дальше, к Лисьей Башне, которая сейчас едва проглядывалась в тумане на горизонте, светясь редкими жёлтыми окошками полуночников, и не сдержал язвительного: — Боже, мне пора специально для тебя написать автобиографию по годам, — как только Эндрю, не сводя с него внимательного взгляда, поравнялся, они размеренным шагом направились в сторону общежития. — Слушай с самого начала. Я родился в семье Кейли Дэй, которая переехала в Америку для обучения в одной из старейших академий и в перерывах между занятиями, недовольная тем, что у них практически не было физической активности, придумала собственный спорт. Я спокойно жил двадцать три года, пока не заболел оспой. Лечения тогда не было, она не могла смотреть, как быстро я умирал, практически не приходя в сознание от лихорадки, поэтому сделала единственное, что смогла, — попросила о помощи у клана Морияма. — Откуда она вообще узнала о существовании вампиров? — В Ирландии раньше других стран появились мифы о вампирах, поэтому, возможно, это их родина. В светских кругах очень много вампиров, об их существовании знают все, про кого ясно, что они не станут болтать, и моя мать не стала исключением. Она никогда не рассказывала, откуда узнала про вампиризм клана Морияма, но факт остаётся фактом. Она не планировала, что спорт выйдет за пределы кампуса, пока на пороге не появился один японец, который очень хотел, чтобы она научила его играть. Мать отказалась, потому что в то время я ещё был подростком и доставлял много проблем, поэтому ей было просто не до этого. Тем японцем был Рико, — Кевин посмотрел прямо перед собой, засовывая руки глубже в карманы. — Мать, будучи в полном отчаянии, смогла его разыскать, договорилась, что научит играть и, более того, полностью отдаст ему экси, если клан спасёт меня, что они и сделали. Тогда я лишь пару раз мельком видел Рико, потому что был слишком занят и шокирован новым телом, чтобы обращать внимание на что-либо ещё, а он не считал нужным даже смотреть на мелкую сошку вроде меня. — Погоди-погоди. А как и почему клан Морияма вообще оказался в Америке? Кевин пожал плечами: — За два столетия их империя разрослась, но, судя по всему, тех территорий и ресурсов было недостаточно. Между окончанием изоляции Японии и моим обращением прошло около двадцати лет, за это время они расширились и решили забраться в Новый Свет, который тогда для всех был лакомым кусочком. Эндрю замолчал, едва заметно сведя брови к переносице, как делал каждый раз, когда что-то серьёзно обдумывал, считая, что его никто не видел. Кевин свернул на более короткую дорогу, чтобы побыстрее добраться до Лисьей Башни; его не волновало мокрое хлюпанье собственных кроссовок, но было бы неприятно, если бы Эндрю с его хрупким человеческим здоровьем заболел перед завтрашней игрой. Хотя на улице, если судить по легко одетому Миньярду и весь вечер проработавшему в комнате вентилятору, было не слишком холодно, перестраховаться не мешало. Парень, по-видимому, переварив всё, что услышал, снова попросил тоном, который был больше похож на требование: — Расскажи о матери. — Она была хорошей, умудрялась одновременно совмещать доброту и контроль. Она разыскала о вампирах всю информацию, которую могла, и до самой старости самостоятельно кормила меня; я не хотел причинять ей боль, но она не давала выбора, поэтому оставалось только смириться. Плохо так говорить, но, когда её не стало, я скорбил, но чувствовал, что стал куда свободнее. — Это она научила тебя играть? — Ага. Правда, с её смерти и до Эвермора я не брал в руки клюшку, поэтому пришлось учиться практически с нуля, — около самого здания Кевин остановился и развернулся к парню. — Хочу компенсацию за вечер откровений. Рядом с общежитием было темно, пусто и тихо; просачивающийся сквозь двери переключенный на ночной режим свет едва достигал их, из-за чего казалось, что оба парня остались наедине с грохотом дождя. С прилипшими к лицу волосами, которые не спас даже насквозь мокрый капюшон, Эндрю выглядел не менее красивым, чем обычно, и смотрел снизу вверх сильно выделяющимися на фоне бледного лица чёрными глазами. — Это всё было по твоей воле. Я ничего не должен. Дэй повторил его собственные слова: — Диалоги строятся на взаимности. В темноте было трудно разглядеть выражение его лица, но Кевин был уверен, что Миньярд состроил недовольную гримасу. — У нас и так вышел нормальный диалог. Теперь я хочу пойти спать, — но не сдвинулся с места, всё ещё глядя на него. Дэй поколебался пару секунд, но, не в силах больше держать эту мысль при себе, когда парень был меньше, чем на расстоянии вытянутой руки, с преувеличенной снисходительностью ответил: — Ладно, сегодня я соглашусь на поцелуй. — Как будто у тебя тут большой выбор, — Миньярд фыркнул, и на мгновение показалось, что его глаза сверкнули. — Руки при себе. По губам Кевина невольно расползлась улыбка, которую он тут же попытался скрыть, надеясь, что в темноте этого было не видно. Когда он наклонился, Эндрю грубыми пальцами обхватил заднюю сторону шеи и потянул парня к себе, чтобы столкнуться с ним. Губы Миньярда были мокрыми и холодными; от контраста с горячим языком, тут же умело скользнувшим в рот, закружилась голова. Эндрю никогда не был нежен, но Кевин поцеловал достаточное количество людей, чтобы внести его в список лучших. Дождь барабанил по их лицам, застревая в волосах и забираясь по шее под одежду, но ни одному не было до этого дела; Дэй чувствовал чужое дыхание и теплоту тела, которая шла изнутри, расползаясь по ним обоим. Парень остановился так же резко, как поцеловал, и убрал руку с его затылка, отчего то место покрылось мурашками, когда на него упала очередная капля, после чего молча кивнул в сторону входа, и Кевин безропотно последовал за ним.