Удовольствие, доставляемое ненавистью

Намыливая очередной стакан, Нил широко зевнул, направил его под поток воды из крана, после чего, перевернув вверх дном, опустил на расстеленное на столешнице полотенце и взялся за следующий. Вчера «Лисы» после известия о том, что Эндрю положили в клинику, выпили вместе и уснули кто где в гостиной, но разбираться с грязной посудой всё равно пришлось ему. Как только раковина опустела, Джостен вытер руки и, подобрав сваленные на стол упаковки от закусок, попытался запихнуть их в мусорное ведро, что получилось далеко не с первого раза. Завязав края чёрного пакета в узел, чтобы мусор не вывалился на пол, Нил разогнулся и, ещё раз зевнув, потёр затёкшую от сна в неудобной позе шею, а когда это не помогло начал осторожно разминать её привычными упражнениями, которые они делали перед каждой тренировкой, чтобы разогреть мышцы. Делать это было даже приятно, если смотреть в кухонное окно, за которым солнце уже поднялось, окрашивая небо в ярко-малиновый. Утреннюю тренировку сдвинули на семь, освободив некоторых из них от первых пар, поэтому остальные сокомандники медленно просыпались, сонно разбредаясь по комнатам, чтобы успеть привести себя в порядок и скрыть от зоркого тренерского глаза следы похмелья. Из-за того, что стоял к двери спиной, Нил не заметил чужое приближение и понял, что находился не один, только когда услышал: — Настолько не терпится приступить к тренировке? Едва не подскочив от неожиданности, он обернулся, сталкиваясь глазами с Кевином, который привалился к дверному косяку со сложенными на груди руками. Тёмные волосы были высушены после душа и аккуратно уложены, а одежда как всегда идеально подобрана, и вроде бы ничего не изменилось, но что-то во всём виде парня было неправильно. Дэй выглядел таким уставшим, будто не спал несколько недель, и, несмотря на то, что под его глазами не могли образоваться мешки, складывалось ощущение, будто они там были. Джостен чуть нахмурился, недовольный тем, что к нему так легко можно ввалиться, потому что Мэтт, видимо, не закрыл за очередным ушедшим к себе «Лисом». — У тебя есть своя комната, там и тусуйся, — несмотря на враждебный тон, он огрызался больше по инерции, чем со злобы, потому что теперь, спустя столько времени холодной войны с Кевином, не знал, как по-другому, что, впрочем, устраивало обоих. Дэй невпечатлённо посмотрел на него: — Поскольку теперь ты моя нянька, будь добр выполнять свои прямые обязанности. Вчера он положил руку Эндрю на свой испещрённый шрамами торс и поклялся присмотреть за Кевином вместо того, чтобы сбежать, что задержало в Пальметто обоих, и теперь был вынужден разбираться с последствиями. Миньярд был прав, когда сказал, что обещания — тяжёлая штука, потому что их нужно выполнять. — И что мне сделать? Приготовить смесь? — Отвези меня на стадион. Нил приподнял бровь: — До тренировки больше часа. — Мне нужно сейчас. — Мне тоже много чего нужно. Кевин закатил глаза так, что, наверно, увидел свой мозг, и, оторвавшись от двери, развернулся с нетерпящим возражений: — У тебя пять минут. Жду в машине. Нил хотел ответить чем-то язвительным, но Дэй уже скрылся из виду. Несмотря на то, что у него больше не было никаких планов на это утро, вампир тихо чертыхнулся себе под нос и, затолкав недовольство как можно глубже, выглянул в окно, опираясь на подоконник. Кампус кишел студентами, торопящимися на занятия, и по их одежде Джостен рассудил, что на улице прохладно, поэтому, напоследок окинув чистую кухню взглядом, вышел. На ковролине в гостиной, уютно подложив ладони под голову, пытался урвать последние минуты сна Ники, которого он решил оставить разбираться Бойду. Быстро обувшись и накинув ветровку, парень запер дверь и сбежал по лестнице, чтобы не ждать лифт. Машина Эндрю стояла ровно там же, где Нил её вчера оставил, а Дэй уже занял привычное место на переднем пассажирском сидении. Ключ, вытащенный вампиром из его кармана, уже был вставлен в замок зажигания. Дорога до корта не составила много времени; в коридорах горел свет, что означало, что Ваймак у себя. Джостен просто пошёл следом за молчаливым Кевином, немного удивившись, когда он проигнорировал раздевалку, сразу направившись к выходу во внутреннюю зону. Изначально парень думал, что они снова будут сидеть на поле, но, добравшись до конца тоннеля, вампир неожиданно свернул к лестнице на трибуны. С самого последнего ряда вид на корт открывался как на ладони, и Кевин, пробравшись в самую середину, занял оранжевое сидение, не оставляя Нилу ничего, кроме как сунуть руки в карманы потрёпанной кофты и опуститься рядом. Молчание не было чем-то новым или необычным, поэтому Джостен просто откинулся на спинку, из-под полуприкрытых ресниц начиная разглядывать миниатюрную плексигласовую коробку в самом низу.       Стадион Пальметто, пожалуй, был одним из самых его любимых. Он никогда бы не смог сравниться с Эвермором по уровню величественности, но здесь было то, чего так не хватало мрачным стенам, уходящим в самое небо: уют и спокойствие. Лисий корт ощущался тёплым домом, куда хотелось возвращаться, а может Нилу просто казалось из-за того, сколько времени он проводил здесь. Сегодня должно решиться, смогут ли они продолжить сезон с недобором игроков, и если нет — учёба Нила оборвётся так же быстро, как могла его жизнь, если не исчезнуть раньше, чем доберутся длинные руки Рико. По натуре своей парень всегда был реалистом, но, похоже, «Лисы» на него плохо влияли, потому что теперь он очень хотел надеяться на лучшее. Тэцудзи был главой КРЭ и его же основателем, поэтому должен был иметь власть и возможность влиять на окончательные решения; они с Рико не могли допустить, чтобы противостояние с Кевином не состоялось, поскольку общественность наконец узнает, кто из них лучший, и, по мнению Мориямы, вознесёт Рико на новый пьедестал, устраивая смертельные драки только для того, чтобы выяснить, кто первым получит честь облизать его раздутое эго. Но всегда был и другой вариант, потому что даже такие, как Морияма, не всесильны. Может, остальные представители комитета выступят единогласно против, либо он сам уже передумал и захочет поквитаться с Дэем без чужих глаз. Нил постарался отпечатать в памяти каждую мельчайшую деталь, чтобы, к̶о̶г̶д̶а̶ если он этого лишится ещё долго вспоминать Лисий корт, принёсший столько эмоций. Мысли о неизбежном — не важно, летом или через два дня — уходе отозвались неприятной болью в груди, которая ощущалась куда хуже, чем резь кровоточащей после бега раны, потому что шла из самой глубины. Проблемы стоило решать по мере их поступления, поскольку иначе бы Джостен давно свихнулся от осознания того, насколько у него всё плохо, так что он вытянул ноги, упирая подошвы в спинку впереди стоящего кресла, и повернулся к Кевину, который, сцепив руки в замок и сгорбив спину, просто смотрел вниз. — Что мы делаем? Парень поднял голову, чтобы быстро оглянуться на него, после чего заново опустил. — Мы с Эндрю иногда приходили сюда, чтобы немного побыть в спокойствии, — Нил уже хотел было вставить что-то язвительно, когда следующие слова обожгли откровенность. — Не знаю, я просто... Хотел куда-нибудь сбежать сегодня. Джостен прикусил язык, чувствуя, как всё внутри отозвалось пониманием. Он годами менял дома, города и страны, пытаясь найти место, где почувствует себя лучше, и тогда даже представить не мог, что однажды совершенно сумасшедший парень отдаст ему ключ и предложит назвать своим дом в Колумбии, что впервые замедлит бег и заставит задаться вопросом «А что, если..?». Кевин никогда не бежал, предпочитая стабильную жизнь, но Нил неожиданно захотел спросить, было ли у него место, которое можно назвать домом, и тут же осёкся из-за мысли, что ответом могло стать Гнездо. В мае у Ваймака Дэй во время истерики выкрикнул, что не мог вернуться домой, но тогда Нил принял это за неправильный подбор слов, а сейчас задумался, что для человека, долго адаптирующегося к переменам, Эвермор, где он пробыл столько же лет, сколько некоторые из «Лисов» жили на свете, мог казаться роднее только из-за того, что вампир давно изучил все правила и привык, как смиряешься с хроническими болями или кошмарами по ночам. Парень не мог поднять тему Гнезда, потому что тогда бы обязательно всплыли вещи, которые оба игнорировали, потому что не были готовы, и Нил не знал, случится ли этот разговор когда-нибудь. Если фраза «Дом — это не место, а люди» была правдивой, Джостен мог представить, насколько комната с пустующей кроватью в общежитии стала для него неуютной, как те пустые квартиры, которые Нил снимал в спальных районах Европы и покидал так же быстро, как заезжал.       Он не привязывался к вещам или людям — не успевал, а может вовсе никогда не умел, — но Эндрю стал привычкой, такой же естественной, как вставать в пять двадцать по будильнику Мэтта и идти заваривать кофе, поэтому его отсутствие невозможно было пропустить мимо глаз, даже если в жизни вампира ничего кардинально не поменялось. Обычно Эндрю просто... Был. Нил хотел быть с ним. Наверно, Кевин чувствовал то же самое, сейчас пытаясь заменить присутствие Миньярда Нилом. Из-за мыслей о них обоих в голове невольно всплыло откровение парня, мгновенно заставившее его перестать постукивать носком ботинка по спинке сидения. То, что они спали, удивило, но, наверное, не стало для вампира неожиданностью. Он никогда не участвовал в спорах, но его ставкой однозначно бы стало то, что Кевин и Эндрю сойдутся. Миньярд предложил парню защиту, а тот выбрал его своим партнёром и не отходил дальше пяти футов, поэтому то, что между ними вспыхнет, было вопросом не «если», а «когда». Невозможно было не заметить, что парень относился к Дэю иначе, чем к остальным, позволяя себе действия, которые другие бы охарактеризовали как заботу, если бы такое слово было применимо к Эндрю Миньярду, а Кевин... Нил слишком хорошо научился читать его между строк и правильно трактовать взгляды между ними, которые когда-то очень давно, ещё в прошлой жизни, ловил на себе.       Джостен не мог охарактеризовать то сложное чувство, которое по этому поводу испытывал. Он хотел, чтобы Эндрю был счастлив, а Кевин давно жил своей жизнью и не был ничем обязан Нилу, который скоро исчезнет, как призрак. Зато останутся они, которые в конечном итоге обязательно будут вместе, потому что в мире больше не существовало двух людей, которые могли бы подойти друг другу больше, чем они. Миньярд и Кевин найдут общий язык, а Джостен навсегда останется блеклым воспоминанием на их пути, если о нём вообще решат помнить, но что-то мелочное и эгоистичное внутри Нила, понимая это, всё равно хотело того, чего никогда бы не смогло получить. В другой вселенной он мог бы стать партнёром Кевина, чтобы ходить за ним по пятам, таскать экипировку после тренировок и молчать, потому что они весь день провели так близко друг к другу, что исчерпали темы для разговоров. Там же он остался бы рядом с Эндрю, делил на двоих одну сигарету, обменивал обрывки правды, чтобы по кусочкам пазла собрать чужую историю, и проводил ночи напролёт, выслушивая любые, даже самые бредовые, мысли. В этой судьба снова махала перед его носом тем желанным и привлекательным, на что Нил без раздумий был готов обменять свою жизнь, чтобы заново с жестокостью отобрать, напомнив, что в реальности загаданные мечты не имели свойства сбываться. Кевину всегда доставалось всё самое лучшее, но в этот раз Нил завидовал не только ему. Ранний приезд спас их от Ваймака, срывающегося на остальных из-за опоздания, потому что те плелись, как сонные мухи, а потом вместо разминки тратили все силы на то, чтобы оставаться в вертикальном положении. После тренировки Нил, воодушевлённый тем, что КРЭ позволили им продолжить сезон, заскочил к себе, чтобы забрать сумку, и как прилежный студент отсидел все три пары. Вернулся в общежитие он только после обеда, проведённого в компании девушек, учёба которых потом продолжилась и, вытащив из бокового кармана связку ключей, вставил в замок, неожиданно понимая, что комната не заперта. Плечи под свободной одеждой мгновенно напряглись, а руки — сжались в кулаки. Потребовалось с минуту, чтобы придать лицу спокойное выражение, после чего Нил, больше не мешкая, толкнул дверь. Короткий коридор оканчивался гостиной, где прямо сейчас Аарон, с банкой пива из их холодильника, сидел на диване так, чтобы видеть прихожую. Парень не появился на утренней тренировке, из-за чего вампир решил, что он был с Кейтлин, но тогда непонятно, что тот забыл здесь. Со злостью подумав, что вламываться в чужие комнаты у них семейное, Джостен расслабил руку, в которой сжимал ключи, и громко кинул их на полку, из-за чего Миньярд не повёл и бровью. — Комнатой ошибся. — Мэтту стоит не забывать запирать дверь. Бойд в течение дня нередко выходил к знакомым на пять минут, которые, на самом деле, обычно растягивались на тридцать, поэтому часто не видел смысла закрывать, раз уходил ненадолго, что очень бесило Нила. — Найди его и передай это лично. Лучше прямо сейчас, — всё ещё не заходя внутрь, чтобы не создавать ощущение, будто этот разговор мог продлиться долго, парень стянул сумку на пол, после чего боком привалился к стене. — И не трогай наше пиво. — Ну, тебе оно явно не пригодится, — Аарон показательно сделал большой глоток. — Ты такой же, как Кевин, да? Вампир или ещё какая-то магическая херь. Джостен очень надеялся, что из-за последовавших за этим событий Миньярд выкинет из головы то, с какой нечеловеческой скоростью он выбил дверь, но Аарон оказался внимательнее, чем он рассчитывал. Одного этого факта явно было недостаточно для того, чтобы сделать выводы о его вампиризме, но Эндрю уже доказал, что Нил скрывался хуже, чем думал; тем более, вся компания Кевина была в курсе того, кто он, так что сложить два и два не составило много труда. Понимая, что врать бессмысленно, Нил скрестил руки на груди: — Магии не существует, но допустим. — Когда собирался рассказать? Джостен повёл плечом, в который раз думая о том, что люди слишком много на себя берут. — Конкретно тебе — никогда. Аарон, взглянув на него с плохо скрываемым раздражением, громко поставил почти пустую жестяную банку на столик и опустил оба предплечья на свои колени, сгорбив спину. — Я понимаю, почему Кевин приехал в Пальметто. Что здесь забыл ты? — Думаешь, с годами академические знания появляются в голове сами собой? — по сути, Нил даже почти не врал. — Я тоже хочу высшее образование. Ему в правду нравилось учиться, да и получаемые знания могли пригодиться в будущем, просто Миньярду не стоило знать, что изначальной мотивацией стал Кевин, а совсем не университет. Парень с недоверием выгнул бровь: — Серьёзно? Диплом? — И возможность играть в экси. Для школьных команд я староват, для профессионалов не представляю никакого интереса, а любительские — это тупик, где быстрее сломаешь клюшку, чем чему-то научишься. Аарон старался выглядеть спокойным, но напряжённые плечи сдавали его с потрохами. Он громко фыркнул, поджав губы: — И как тебе в Пальметто? Шведский стол то побольше, чем в Милпорте, вон, даже двухметровый Мэтт, в котором явно много крови, под боком. Джостен сжал предплечье, стараясь не поддаваться на очевидную провокацию, и, пытаясь не сорваться, отрезал твёрдым: — Я не трогал и не собираюсь трогать никого из команды, — и, чуть смягчившись, добавил. — Я умею держать себя в руках и даже во время самого сильного голода не стану на кого-либо набрасываться. Меньше всего на свете Нил хотел, чтобы его боялись, даже если это был кто-то такой незначительный, как Аарон. Он нападал на людей, но это никогда не было проявлением ненависти или жестокости; законами природы было решено, что хищники питались слабыми, а парень просто не хотел умереть от голода. Мать избила бы его до полусмерти, если бы успела узнать, в кого превратился её сын, которого она так долго пыталась спасти от становления копией отца, так же калечащего жизни случайных людей, и Нил бы не винил её за это. Он никогда не испытывал сочувствия к своим жертвам, но всегда выбирал наименее болезненный вариант, и отказался бы от охоты в ту же секунду, когда нашёл способ питаться, не причиняя никому боли. Нил не считал, что поступал неправильно, потому что на протяжении всей истории существовали люди, совершавшие куда более плохие вещи, и не из таких беззлобных побуждений, как желание поесть. Аарон прищурился, будто хотел всмотреться ему под кожу, чтобы разглядеть всю правду, и с предостережением произнёс: — Не распускай клыки где попало. Джостен поджал губы: — Я не животное. — Эндрю в курсе? — Да, он определённо заметил, что у меня нет хвоста или четырёх лап. Миньярд закатил глаза, будто разговор с парнем сильно его утомлял, и раздражённо пояснил: — Он в курсе, что пустил в нашу компанию ещё одну кровожадную хрень? — Да. Нил надеялся, что этот допрос закончился, но парень, снова откинувшись на спинку дивана и расправив напряжённые плечи, внимательно посмотрел на него с неожиданным: — Чем вы с Кевином теперь будете питаться? Вампиру потребовалось какое-то время, чтобы понять, о чём он, и внезапное осознание едва не заставило рассмеяться. Предположение о том, что Эндрю кормил Нила так же, как Дэя, было забавным, но парень не стал его поправлять, потому что тогда бы пришлось объяснять все нюансы между ними. Миньярду Кевин был нужен живым, чтобы в будущем тот исполнил свою часть сделки; несмотря на то, что договор был заключен и между ними, у Эндрю не было практичной выгоды в том, чтобы кормить Нила, а благотворительностью он никогда не занимался. — Не твоя забота. Аарон иронично вскинул брови: — В обнимку умрёте голодной смертью? Джостен, устав это слушать, просто оторвался от стены и, пройдя к концу прихожей, недвусмысленно открыл дверь. — Мы разберёмся. Миньярд, наконец поняв намёк, подобрал открытую банку и поднялся с дивана, пересекая комнату по направлению к нему. Остановившись возле самого выхода, парень ещё раз посмотрел на Нила и насмешливо хмыкнул: — Ну, разбирайтесь. — Я же надеюсь, ты понимаешь, что никому не стоит знать об этом разговоре, правда? — рука Джостена замерла за его спиной на случай, чтобы, если парень решит уйти без ответа, схватить за ворот. Аарон сделал новый глоток, наблюдая за ним: — Какая мне с этого выгода? Нил выглянул в коридор, убеждаясь, что он в учебное время пуст, но всё равно придержал дверь за ручку, будто это могло спасти от случайных свидетелей: — Помимо того, что вампирский клан не уберёт тебя за раскрытие тайны? Слишком много хочешь. Миньярд помолчал с минуту, взвешивая все «за» и «против», пока крутил пиво в руках. — Ладно, допустим. Парень посторонился к стене, давая ему выйти из комнаты. — По всем остальным вопросам доставай Кевина. После чего захлопнул за Аароном дверь.

***

Нил, приподнявшись на носочки, самыми кончиками пальцев попытался подцепить корешок поставленной слишком высоко книги, и, когда она сдвинулась, дёрнул ещё раз, ловко схватив, когда та начала падать. Положив её на удерживаемую второй рукой стопку точно таких же, он выудил из кармана мятый листок со списком литературы, который положил на твёрдую обложку и разгладил, быстро пробегаясь по названиям в попытке понять, точно ли ничего не забыл. К сожалению, никакие сверхъестественне способности не могли спасти его от сдачи слишком большого проекта, без которого не допускали до сессии. Джостен откладывал его изо всех сил, но теперь уже не мог избежать; радовало только то, что он сможет занять этим пару ночей, не вызывая подозрений Мэтта из-за того, что засиживался допоздна. Удостоверившись, что все нужные книги у него в руках, Нил отметился у библиотекарши и, вернувшись в центр зала, стал высматривать свободный стол. И без того небольшая библиотека гомонила звуком негромких голосов, стуком книг о полки и клацаньем пальцев по клавиатурам. Казалось, что в период подготовки к экзаменам здесь собирался весь кампус, поэтому найти место было не так-то просто. Он уже почти решил, что сегодня придётся заниматься за слишком невместительной партой в комнате, когда почувствовал энергичный хлопок по плечу, а, обернувшись, столкнулся с улыбающимся Ники. — Привет, давай к нам, — он указал куда-то за спину. — Мы за этот стол чуть не подрались с тремя перваками, зато получили самое тихое место в библиотеке. Его руки были свободны, поэтому Джостен решил, что парень, заприметив его, специально встал из-за стола, чтобы позвать. Ещё раз скользнув взглядом по толпе студентов, он кивнул, и тогда Хэммик, не медля ни секунды, сгрёб парня в охапку, чтобы потащить за собой. Места для учёбы в основном кучковались в открытом зале в самом центре, но были и те, которые с двух сторон буквой «Г» закрывали стеллажи, создавая комфортное уединение, которое так нравилось Нилу. Он ничуть не удивился, обнаружив за столом Кевина, который при их приближении оторвал взгляд от экрана ноутбука всего на секунду, прежде чем продолжить печатать. В самой середине горела лампа; Дэй устроился напротив окна, за которым темнело, и положил открытую книгу рядом с рукой. Параллельно ему лежала стопка необходимых Ники журналов, которые тот, не дав Нилу возразить, сразу сдвинул к соседнему стулу. Джостен занял место, нехотя приступая к сложному заданию, и постарался сосредоточиться на тексте, несмотря на то, что мысли сами собой постоянно съезжали с темы, отказываясь обрабатывать буквы. Последний месяц Кевин всё своё время проводил рядом с Хэммиком; Ники часто шутил, что тот выбрал его запасным родителем, поэтому и раньше, когда ссорился с Эндрю, начинал таскаться за ним.       С Нилом он виделся на тренировках и вечерах со старшекурсниками; изредка они вместе смотрели матчи, но оставались без лишних глаз только на ночных тренировках, по пути с которых Дэй неизменно включал радио в машине, чтобы не оказываться в тишине. Становилось всё труднее не замечать слона в комнате, когда обычно стоящего между ними Эндрю не было рядом. Рано или поздно тема, гложущая обоих, обязательно бы всплыла, но они всеми силами оттягивали этот момент. Откровение Кевина той ночью во многом помогло им начать делать очень медленные осторожные шаги навстречу друг другу, но в один момент они всё равно упрутся в стену, разрушить которую сможет только самый честный и трудный разговор из всех, что доводилось вести Джостену. Оба знали, что это неизбежно, но боялись того, что могло случиться, если в один день Кевин снова скажет «Прости», а Нил вместо раздражения не почувствует ничего. Горечь прошлого всегда будет ощущаться на языке, но ведь люди как-то любили горький шоколад. Нил ненавидел Дэя, и это чувство уже останется с ним навсегда, но так же доверял ему больше, чем любому из «Лисов», и если бы парень был честен с самим собой (а он не был), сказал, что готов второй раз вложить в руки Кевина свою жизнь, зная, что тот её сохранит. Либо погубит окончательно. Слишком увлечённый написанием подробного плана, Джостен не заметил, как прошло несколько часов, и вернулся в реальность только когда Ники, громко захлопнув последний журнал, откинулся на спинку деревянного стула с недовольным: — Я устал. Кевин, допечатав предложение до точки, оторвался от экрана. — Иди, мы ещё посидим. Хэммик забавно сморщил нос, наставив на него указательный палец: — Ты и так будешь мучить моего Нила на ночной тренировке. Разве тебе его не жалко? Дэй красноречиво посмотрел на парня, которого совсем не радовала идея сейчас остаться с ним наедине. — Ни капли. — Всё в порядке, — Джостен, быстро глянув на часы в углу, соврал. — Я тоже собирался идти. Нужно помочь Мэтту с ужином. Кевин недовольно посмотрел на него, но ничего не сказал и, когда они с Ники собрали вещи, просто поднял руку в знак прощания, не отрываясь от ноутбука. В общежитии Нил, выгрузив стопку книг, которая заняла весь его стол, действительно помог Мэтту приготовить ужин и даже для вида поел, вместе с Бойдом завалившись в комнату девушек. Когда ровно в десять раздался привычный стук в дверь, он уже завязывал шнурки на потрёпанных кедах. Кевин нетерпеливо сбежал по лестнице, и Нил двинулся следом, догоняя уже в вестибюле; оказавшись на крыльце, Дэй сразу отпустил дверь, но Нил, уже наученный, успел выставить руку, чтобы не врезаться в неё. Дорога не заняла много времени; стадион встретил их привычной тишиной и темнотой, которая внутри такой громады ощущалась зловеще. Поздоровавшись с делающим обход охранником, парни прошли вглубь стадиона, сразу направляясь в сторону мужской раздевалки. Нил переоделся первым и, не дожидаясь только натягивающего шорты Дэя, подхватил чужую связку ключей с оранжевой скамьи. Пройдя к фойе, он отпер кладовую и выволок из неё корзину с мячами, и, дождавшись появления Кевина, перебросил вторую клюшку ему, сразу направившись к рыжей двери. Щёлкнув выключателем, они понаблюдали, как мощные прожекторы с гулом загорелись один за другим, после чего приступили к тренировке.       Лёгкая пробежка и разминка закончились игрой один на один; бить по пустым воротам было не интересно, но и Кевин практически не давал этого сделать, двигаясь чётко и жёстко. Отточенными, местами ещё неуклюжими из-за смены руки движениями, парень раз за разом отбирал у Джостена мяч, неизменно отправляя в ворота, загорающиеся красным по периметру. Кевин, помимо природного таланта потративший на экси кучу лет и сил, играл лучше, но Нил забивал не меньше, чем он, просто потому что был быстрее; в Эверморе, ещё будучи защитником, именно это нередко помогало ему обводить грузных нападающих. Сейчас он старался отмахиваться от постепенно нарастающей боли в груди, которая сопровождала каждую тренировку, и крепче стискивал клюшку, но это оказалось бесполезным. Кевин, стараясь подобраться к воротам, разбежался, длинными ногами отмеряя ровно десять шагов, но Нил, в самый последний момент оказавшись рядом, преградил путь. От столкновения Джостен почувствовал, как из него выбило весь дух. Мяч вылетел из сетки, поскакал по полу вдоль белой линии. Нил покачнулся, за долю секунды хватаясь за чужое утолщённое нагрудником плечо, а Дэй рефлекторно стиснул его бок левой рукой, стараясь удержать на месте. Как только у него получилось твёрдо встать на ноги, Нил резко согнулся пополам, отшатываясь на шаг назад, и стиснул зубы так крепко, что едва не откусил кончик языка. В глазах потемнело от боли, а грудь спёрло так, будто воздух в пустых лёгких сменился вакуумом. — Нил? Парень рукой в толстой перчатке надавил на центр груди, словно это могло помочь, и через силу открыл зажмуренные глаза. Вампир сбросил со спины обеспокоенно опущенную руку Кевина больше для того, чтобы показать недовольство, чем запретить. Стараясь справиться с накатывающей волнами ноющей болью, Нил кое-как выпрямился, вжимая ладонь в рану так сильно, как только мог. Стоящий напротив уже со снятым шлемом Дэй выглядел взволнованным; он вытянул руку и, когда сопротивления не последовало, щёлкнул замком, стягивая с него шлем. — Мне нужен перерыв, — если Нилу не повезло, рана от столкновения разошлась. На одной из таких тренировок случалось подобное, и парень уже убедился в том, что кровь высыхала на защите слишком быстро; отстирывать её потом было трудно, так что лучше перестраховаться и поменять бинт, если он не хотел испачкать форму. — Насколько всё плохо? — Я в порядке — Кевин нахмурился, быстрым взглядом пробегаясь по нему с ног до головы, чтобы оценить реальное состояние, поэтому Джостен нехотя добавил. — Просто нужно проверить не пошла ли кровь. Он развернулся как можно осторожнее, и, всё ещё сжимая клюшку во второй руке, направился в сторону выхода с поля; Кевин, хотя его никто не приглашал, двинулся следом. Быстро щёлкнув выключателем в раздевалке, он подождал, пока зажгутся медленные люминесцентные лампы, после чего шагнул вглубь помещения, толкая дверь, но не закрывая её. Дэй, молчаливой тенью скользнувший следом, привалился к безымянному шкафчику рядом с принадлежащим ему, глядя как Нил, стянув через голову, кинул джерси на скамейку, после чего замер рядом с застёжкой защиты. — Отвернись. Кевин скрестил руки на груди: — Ты уже видел мои ожоги. Нагрудник не закрывал большую часть испещрённого шрамами от человеческой жизни торса, который давно покрылся фиолетовыми пятнами, но Дэй смотрел только ему в глаза, что Нила бесило больше, чем если бы он пялился. — И ничего за это не обещал. — Покажи мне. Джостен в одинаковой степени хотел отвернуться и показать. Показать то, что тот с ним сделал, потому что причиной боли всегда был и оставался Кевин, который должен был в полной мере понять, что с ним сотворил, чтобы Нил наконец почувствовал эгоистичное удовлетворение при виде вины в зелёных глазах, которая, на самом деле, засела там с момента их встречи в Милпорте. — Ты никогда ничего не просишь. Дэй повёл плечом, повернув голову в противоположную сторону, и поджал губы, будто боролся с собой, после чего, снова глянув на Джостена, ответил: — Сейчас прошу. Вампир тихо, через силу, выдохнул, отчего рана на пару мгновений заныла сильнее, и быстро, чтобы не успеть передумать, расстегнул липучки, стаскивая защиту, которую сразу отпустил, позволяя упасть на кафельный пол. Взгляд Кевина медленно скользнул вниз от его лица к ключицам и замер на бинте, ярко выделяющемся на практически полностью покрытой пятнами коже. Опустив глаза, чтобы не видеть его лица, Нил коснулся середины и, подняв пальцы, заметил лёгкий алый след на подушечках; рана кровоточила и грозила вот-вот разрастись большим бордовым пятном на марле, поэтому парень, чертыхнувшись себе под нос, начал осторожно разматывать ткань. — Ну что? Несмотря на то, что прошло уже много времени, дыра в груди выглядела всё так же отвратительно: чернота вокруг неё заметно потемнела, а кожа огрубела. Кевин какое-то время просто смотрел на неё, а затем неожиданно осипшим голосом спросил, пытаясь перевести тему: — Что ты будешь делать, если такое произойдёт на матче? Джостен сделал вид, что согласился с этим избеганием, сложил бинт в несколько раз и начал осторожно промакивать место вокруг, не касаясь открытой раны. — Перед матчем я бинтую её в два раза сильнее. Да и обычно никто не врезается так, как ты. Он подошёл к шкафчику со своей фамилией и номером, локтем чуть толкнув Дэя, чтобы посторонился, и ввёл нужный код. Груда одежды была свалена непривлекательной кучей, в которой Нил, впрочем, неплохо ориентировался, но, несмотря на это, ему всё равно пришлось два раза перерыть вещи, чтобы в итоге обнаружить бинт маленьким свёртком, который он забыл поменять на новый. Этого точно не хватит, но продолжить тренировку надо; у Эбби точно получится что-нибудь найти, но Нил сильно сомневался, что ему удастся взломать медицинский кабинет без связки отмычек, которыми хорошо научился пользоваться в бегах. Кевин молчал так долго, что Джостен был уверен, что он совсем ничего не скажет, когда услышал тихое, но отразившееся в ушах громом: — Мне жаль. Его будто окатило холодной водой. Кевин извинялся не только за то, что врезался в него на тренировке, а за всё: за предательство, за слепое доверие, которое проявил Нил, за постоянную боль, ставшую спутником, за то, что ему приходилось играть, несмотря на это. Парень стиснул челюсти так сильно, что они заскрипели, и постарался придать лицу как можно более спокойное выражение, в третий раз перекладывая кислотную форменную ветровку, которая и до этого не мешала. — Мне не нужна твоя жалость, — голос не подвёл, но ложь в словах была бы заметна даже глухому, и вампир просто молился, что тот был отвлечён на вспыхнувшее чувство вины настолько, чтобы не заметить этого. Кевин оторвался от своего места, и, когда он пропал из поля зрения, стало совсем немного легче. Если бы его сердце билось, оно бы зашлось в настолько бешеном стуке, что, подключи к нему кардио монитор, экран бы перегрелся и треснул. — Сколько ещё ты планируешь от меня бегать? Скрипнула дверца чужого шкафчика. — Столько, сколько захочу. Тихие шаги остановились за спиной в дюйме от него; Нил почувствовал прикосновение к плечу, а затем, когда он обернулся чуть быстрее, чем следовало, Дэй протянул новую упаковку бинтов, искренне спросив: — И ты хочешь? — Не знаю, — выхватив у него из рук марлевые повязки (Нил не хотел брать, но понимал, что другого варианта сейчас не было), он снова отвернулся, закидывая испачканные в шкафчик, чтобы выбросить после тренировки. — Какая разница? — Для меня большая, — парень отошёл назад, к реечной скамейке, давая так необходимое сейчас пространство, но не уходя совсем. Вампир не видел лица, но был уверен, что он снова нахмурился. — Нил, однажды нам придётся поговорить. Он отмахнулся — Не придётся. Летом я уйду, и ты больше никогда меня не увидишь. Кевин, наблюдая за тем, как он слишком спешно обматывал грудь, повторил: — И ты этого хочешь? Оставить всё как есть, — взгляд Дэя задержался на лопатках, но ощущался так, будто проник внутрь тела, разглядывая огрубевшее и давно сгнившее, но всё ещё ничем не защищённое сердце. — У тебя здесь перекрутилось. Нил выкрутил руку и выпрямился, неуклюжими широкими жестами стараясь найти нужное место. Кевин, на третий раз устав наблюдать за его попытками, сам прикоснулся к марле и лёгким жестом поправил ткань, напоследок, — что совсем не было обязательным, — проведя кончиками пальцев вниз. Он не трогал голое тело, но тонкий бинт пропускал мёртвенный холод кожи, отчего вверх по позвоночнику тут же расползлись мурашки, как бывало, если закинуть снег за шиворот. — Разве это что-то поменяет? Того, что между нами сейчас, и так слишком много. Дэй больше не касался его, но чужое присутствие ощущалось слишком острым, слишком навязчивым, будто он через поры забрался под кожу и вцепился так крепко, как только мог, как энцефалитный клещ, по природе своей не желающий причинить вред, но не умеющий по-другому; Нил очень жалел, что у него никогда не было от этого вакцины. Слова, прозвучавшие как гром среди ясного неба, добили хуже пощёчины: — А что между нами? Незаслуженно крепкое доверие. Неумение отпускать. Слишком дерзкое желание утереть Рико нос, чтобы тот на всю жизнь запомнил, кто на самом деле номер один. Неумелые попытки — или, что самое страшное, желание — сблизиться. Между ними было так много и одновременно так неприятно мало для того, чтобы вернуть всё назад, но Нил надеялся, что красноречивый взгляд, брошенный через плечо, не показал этого. Кевин смотрел в ответ — без тени недоверия, но с застывшей в самой глубине глаз виной и чем-то ещё, настолько неизвестным и жгучим, что Нил не смог дать этому определения. Их переглядки длились минут пять, что достаточно мало по меркам существ, которым не было нужно моргать, после чего Кевин, подняв руки в капитулирующем жесте, всё же отступил, хотя Джостен знал, что не закончил. Стараясь выкинуть из головы абсолютно все отвлекающие и слишком опасные сейчас мысли, вампир заткнул край бинта под марлю и как можно быстрее натянул нагрудник, стараясь разогнать мурашки.       Расправив джерси и захлопнув шкафчик, он подхватил со скамейки клюшку и качнул головой в сторону выхода; Кевин просто пошёл следом, даже не спросив, готов ли он продолжить занятие — надеялся на благоразумие или, может, был слишком отвлечён собственными мыслями, но Нил был этим доволен. Всё оставшееся время они не разговаривали, если это не касалось экси, что полностью устраивало обоих. Закончить тренировку было решено ближе к пяти утра — в отсутствие Эндрю, которому каждую ночь требовался сон, можно было не сдерживаться, потому что, если делать перерывы раз в час, вампирский организм практически не ощущал усталости. Дольше задерживаться на стадионе было опасно: Ваймак, обычно встающий в четыре, мог приехать для работы с документами и задаться лишними вопросами, на которые никто из них отвечать не хотел. Поездка до общежития прошла без происшествий; взбежав по лестнице, Нил сразу направился к своей комнате, стараясь ступать по ковролину как можно мягче, потому что в утренней тишине любой звук разносился по всему помещению. Кевин догнал его на полпути и прикосновением к плечу вынудил развернуться, привычно приподнимая голову из-за разницы в росте. — Может зайдёшь? Ты явно не будешь ложиться, так что можем заняться подготовкой к экзаменам. В раздевалке у парня, слишком отвлечённого смертоносным вихрем ощущений, не было возможности его рассмотреть, но сейчас Джостен невольно отметил усталые тени под глазами. Он ответил не столько из нежелания, сколько из неосознанной вшитой под кожу необходимости возразить: — У меня были планы. — Лежать в кровати и смотреть в потолок? — на самом деле да, но парень промолчал. — Давай. У нас тебе не придётся притворяться человеком. Нил на какое-то время задумался, прикидывая все «за» и «против». С одной стороны, ему хотелось наконец остаться наедине, чтобы дать себе передышку, но, с другой, в тишине и темноте голову снова заполнят навязчивые мысли о сегодняшнем разговоре, с которыми он совсем не хотел разбираться. Вампир выбрал то, что умел делать лучше всего — сбежать, по крайней мере на один вечер и только от самого себя, поэтому кивнул: — Заберу учебники. Дэй отпустил его плечо и развернулся в сторону комнаты, а Нил пошёл к себе. Стараясь двигаться как можно тише, он взял две книги, необходимые на этапе разработки проекта, и, чтобы оставить в прихожей, снял обувь, наступая на пятки. На ночные тренировки Нил редко одевался по погоде, потому что обычно никто кроме Кевина и Эндрю в это время его не видел, поэтому оставил кофту на себе. Дверь в триста семнадцатую комнату была приоткрыта; парень, ловя попытавшийся упасть учебник, толкнул её бедром, а, оказавшись внутри, прикрыл и сразу провернул вставленный в замок ключ на несколько оборотов. Здесь было тихо. Раньше по субботам они всей компанией лениво возвращались из Колумбии ближе к вечеру, а потом нередко снова собирались для того, чтобы ещё раз выпить уже в общежитии, расходясь по кроватям ближе к утру, но месяц никуда не ездили без Эндрю. Поскольку завтра был выходной, из спальни, где находились Ники с Аароном, не доносилось ни звука. Дэй, как можно сильнее вытянув провод удлинителя, чтобы подключить ноутбук к зарядке, занял один из сдвинутых кресел-мешков. Забрав со стола карандаш, Джостен опустился в соседний и сразу разложил книги на полу, раскрытую тетрадь с планом устроив у себя на коленях, после чего принялся за работу. Он практически не замечал течение времени, обдумывая все нюансы и поправляя пункты очередным зачёркиванием; Кевин сохранил файл и переставил включенный компьютер на пол, взявшись за один из своих учебников. В какой-то момент Нил почувствовал, как что-то медленно опустилось на его плечо, а, повернув голову вбок, уткнулся носом в тёмную макушку. — Что ты делаешь? Звук голоса показался слишком громким в сложившейся тишине. Дэй, сильно согнувшийся практически диагонально, чтобы уместиться в кресле, ничего не ответил, и парень, опустив взгляд, обнаружил, что расслабленные руки отпустили сползшую с колен книгу. Джостен показательно выдохнул, желая его разбудить и оттолкнуть, но вместо этого, неудобно согнув руку в локте, едва ощутимо коснулся волос, а затем, чуть подумав, заправил прядь за ухо. Сейчас для них это, пожалуй, было новым, но раньше Кевин в перерывах после особенно тяжёлых тренировок мог уснуть, свернувшись калачиком на его кровати; обычно Нил сидел рядом, раз в десять минут шикая на забывающегося соседа по комнате, либо, если хотел, осторожно перекладывал чужую голову себе на колени, чтобы погладить волосы, наблюдая за таким непривычно-расслабленным лицом парня. Что-то тёплое разлилось в груди, заменяя собой пропитавший гнилые органы чёрный яд. Нил поднял глаза на окно, за которым уже набирался краски дребезжащий сиреневый рассвет, а затем снова опустил. Они же не делали ничего «такого», правда? Кевин уже несколько дней выглядел уставшим, в череде занятий, видимо, забыв, что ему тоже нужен сон, хоть и не так сильно, как людям. Ничего не изменит то, что он один раз позволит.       Стараясь не тревожить, Джостен придержал его голову и развернулся полубоком, чтобы рука смогла вытянуться в сторону телевизионной тумбы как можно сильнее; самыми кончиками пальцев он не с первой попытки свалил с единственной полки плед, который медленно подтянул по полу, чтобы наконец-то взять полноценно. Дэй не мог бы замёрзнуть, но так было чуть уютнее. Он расправил ткань, стараясь не двигать занятым плечом, и как мог укрыл Кевина вместе с учебником, стараясь игнорировать мурашки, возникшие от случайного прикосновения к холодной, но мягкой коже. Вернувшись в прежнее положение, он поднял другую книгу и, поправив лампу, которую давно стащил со стола и подключил к тому же удлинителю, взялся за чтение, неосознанно начиная грызть самый кончик карандаша. Нил чувствовал, как выстроенные годами стены шли трещинами, словно плотина, которая вот-вот рухнет, обрушивая на город цунами, но, вопреки сиреной воющему инстинкту самосохранения, не чувствовал желания убежать. Кевин Дэй всегда получал то, чего хотел, и, кажется, теперь грозил второй раз заполучить Нила. Ближе к одиннадцати, после четвёртого будильника с неприлично жизнерадостным рингтоном, дверь в спальню распахнулась так резко, что едва не слетела с петель. Кевин подскочил, этим ударив парня по щеке, и выпрямился в кресле, что, на самом деле, было совершено не свойственно крепко и тяжело спящему Дэю, которого он когда-то знал. Ники, резко остановившийся в центре прохода, выглядел так, будто увидел призраков: — О, Господи! Вы знаете, сколько сейчас времени? Нил, только не говори, что вы просидели так всю ночь. Загнув страницу, чтобы отметить место, на котором он остановился, Джостен закрыл и отложил книгу, после чего взглянул на парня со спокойным: — Я встал в восемь, просто не знал, чем себя занять, а Кевин любезно пригласил в гости. Дэй, сонно старающийся проморгаться рядом с ним, медленно потянулся, чтобы размять затёкшие от неудобной позы руки, и Хэммик с недоверием проследил за этим, а потом, сделав какие-то свои выводы, развернулся в сторону кухни и пробубнил под нос, что, впрочем, разобрали оба вампира: — Сам не спит и своей маленькой копии не даёт. Взглядом проводив его до двери, парень всем корпусом развернулся к Кевину и, поймав на себе странный недоумевающий взгляд, вопросительно выгнул бровь. Дэй, посмотрев на него ещё пару секунд, отрицательно покачал головой, и тогда Нил с лёгкой насмешливостью спросил: — Выспался? — Не особо, — он левой рукой медлительно зачесал назад растрёпанные волосы, отвечая в тон. — У тебя слишком костлявые плечи. Парень приподнял подбородок: — Потому что я тебе не подушка. Кевин, отклонившись от него на достаточное для возникновения приличной дистанции расстояние, стянул с себя плед и захлопнул книгу, чтобы отложить на ушедший в спящий режим ноутбук. Вампир помог разобрать импровизированное место для учёбы, и, когда они почти закончили, на пороге снова появился Ники, на этот раз с двумя кружками и кое-как удерживаемой тарелкой криво нарезанных бутербродов для Нила. — Заучки, — сунув чашку в руки ещё не до конца проснувшемуся Дэю и опустив завтрак на стол прямо перед парнем, Хэммик снова исчез, чтобы продолжить заниматься утренней рутиной. Выходит, Аарон действительно не рассказал ему, потому что иначе парень бы уже завалил его вопросами и точно не стал заботиться о том, чтобы он не остался голодным. Нил послушно съел половину для вида и, поморщившись от слишком большого количества сахара в своём кофе, передал напиток Кевину, когда тот закончил со своим. Отложив надкусанный бутерброд на край тарелки, он оглянулся на проход к спальне и придвинулся к Дэю, слегка понизил голос, на всякий случай переходя на французский: — Нам нужно поесть нормально. Кевин кивнул и, опустив полупустую кружку, нажал первую попавшуюся кнопку на клавиатуре своего телефона, чтобы увидеть время, после чего предложил: — Пойдём сейчас.