Удовольствие, доставляемое ненавистью

Мрачный стадион, в действительности напоминающий замок, был огромен; Нил запомнил его каменным изваянием, пустыми глазницами окон наблюдающим за людьми у подножья, как за мошкарой, которую ничего не стоило раздавить. По-настоящему величественное здание вызывало мурашки, на фоне серого неба выглядя огромным чёрным монстром, который сожрёт каждого, стоило лишь подойти. Машина остановилась на третьем месте на парковке, вклинившись в идеально ровный ряд точно таких же, и Нил на самом деле хотел бы остаться здесь, закатить истерику, как маленький ребёнок, которого против воли потащили в магазин, но вместо этого крепче стиснул ручки сумки и, не дав себе больше ни секунды промедления, толкнул дверь. Зимний ветер тут же забрался под куртку, щекоча кожу, и парень, ещё раз окинув Эвермор напряжённым взглядом, сглотнул тугой ком в горле, чтобы насмешливо спросить у выбравшегося с водительского сидения Жана: — Выходит, стереотипы о японцах правдивы, иначе что Рико такой громадой пытается компенсировать? Моро захлопнул дверь чуть сильнее, чем следовало и, щёлкнув кнопкой блокировки на ключах, развернулся по направлению к зданию. — Спросишь у него. Новый кодовый замок, на котором не было ни единого признака потёртости, запищал, как только Жан ввёл нужный набор цифр. Положив ладонь на ручку, парень оглянулся, будто хотел что-то сказать, но в последний момент поджал губы и, больше не мешкая, широко распахнул дверь, пропуская Джостена первым, будто иначе тот мог удрать. Щелчок замка показался громче выстрела пистолета; оказавшись в темноте, Нил остановился и попытался проморгаться, концентрируясь на красной подсветке под самым потолком. Моро задел его плечом, когда огибал сбоку и, не став дожидаться, начал спускаться по лестнице. Шаги эхом отражались от пустых стен, на одну из которых парню пришлось положить руку, чтобы опереться хоть на что-то. Дорога оканчивалась короткой знаменующей нулевой этаж платформой и ещё одной дверью с замком, отделяющей продолжение лестницы; по обеим сторонам находились узкие проходы, один из которых, если тут была такая же планировка, вёл на наземный стадион с открывающейся крышей, а второй, как он знал, к жилому блоку «Воронов». Если вампирам освоиться в постоянной подвальной полутьме было не слишком трудно из-за особенностей мёртвого организма, то людям приходилось намного сложнее, и оставалось только предполагать, добавили ли в их комнаты чуть больше света хотя бы для того, чтобы не портить игрокам зрение.       Жан, введя код, снова пропустил его в коридор с лестницей, который ничем не отличался от предыдущего, и Джостен постарался унять не вовремя возникшую в кончиках пальцев дрожь. Сейчас его вернут в команду вампиров, будто столкнув со скалы в штормовое море, и всё то, от чего Нил бежал, сомкнёт на горле длинные пальцы, погружая в совсем другой мир, где даже сутки длились иначе; вернуться к прошлому графику после щадящих условий Пальметто было сродни пытке. Он до сих пор отчётливо помнил расписание дня: шесть часов тренировка, два перерыв на еду и передышку, шесть тренировка, два — сон. Любому вампиру спать нужно было хотя бы раз в пять дней, но здесь не могли позволить себе тратить так много времени за раз, поэтому приходилось дремать каждые сутки. Ладонь Нила упёрлась в стену на краю точно такого же пролёта. Один коридор соединялся с людским проходом к наземному стадиону, а второй вёл к общежитию вампиров, где Нил оставил так много лет своей жизни, что они бы закончились, не будь он бессмертен. Как только нажимаемые кнопки тихо запищали, он поднял округлившиеся глаза на Жана, чьё лицо было тусклым в свете экрана электронного замка и, осознавая, что всё это значило, но всё ещё отказываясь верить, тупо спросил: — Я буду со «Свитой»? — А ты ожидал чего-то другого? — парень дёрнул стальную ручку на себя, прикладывая силу, чтобы дверь, больше напоминающая вход в бункер, поддалась. — Рико хочет посмотреть, на что ты способен, поэтому лучше забудь об отдыхе или личной жизни. Спёртый воздух, которым он всё равно не дышал, показался удушающим газом. Почудилось, что бесконечные бетонные ступени вели прямиком на девятый круг Ада, где его утопят в ледяном озере, а затем, как самого страшного грешника, предавшего место, которое его вырастило, вложат в одну из трёх пастей Люцифера. Нил против воли почувствовал, как по коже побежали мурашки, и со злостью растёр плечи, чтобы согнать их, после чего сделал уверенный шаг вперёд. Минус второй этаж был самым большим, имея собственный подземный стадион, но также и самым мрачным. Низкие тёмные потолки с холодными люминесцентными лампами слегка царапали кудри Жана, создавая ощущение, будто Джостен был заперт в гробу, в который Рико очень скоро забьёт последний гвоздь. Окружающее пространство представляло из себя сложную сеть одинаковых чёрных коридоров и комнат с редкими красными элементами, где они не встретили ни единого живого существа; он запомнил только современный тренажёрный зал и на удивление хорошую комнату отдыха. Хоть это было очень недальновидно, парень прекратил слушать экскурсию ещё на середине, понимая, что всё равно не научится здесь ориентироваться, поэтому мыслями вернулся к Пальметто, о котором ближайшие две недели будет вспоминать ещё много, чтобы не свихнуться. Он променял команду аутсайдеров, у которых даже не было права на собственное название, на таких же изгоев «Лисов», которые были переломаны жизнью, как эверморцы, идущие сюда за обещанием величия и возможностью просто играть, больше не принимая никаких сложных решений, которых за утомляюще долгую жизнь было настолько много, что легче взять клюшку и слушать Хозяина, чем пытаться делать что-то самостоятельно, в конечном итоге всегда возвращаясь к мысли о том, что бессмертие не имело смысла.       Но было одно большое отличие: вместо кровавых драк у «Лисов» было принято конфликтовать словами, а потом, получив тумаки от Ваймака, мириться и продолжать нормально общаться, чего для такого, как Нил, оказалось достаточно. Теперь он находился в Аду, из которого Кевин выполз с изуродованной рукой и в клочья разорванным сердцем, как когда-то он сам, и эта отвратительная схожесть заставляла шевелиться в груди что-то чересчур похожее на понимание. Рико всегда волновала только игра и то, какие перспективы она могла открыть, поэтому он легко сломал две жизни, но, решив, что этого было мало, снова затащил Нила сюда. Успокаивало, что хотя бы не Кевина — при одной мысли о том, что того снова могли запереть в этом мерзком подвале, внутри всколыхнулась глухая ярость. Будь у Джостена хотя бы четверть той силы, которой обладал клан, он бы уничтожил каждого причастного к Эвермору, а потом поджёг само здание и прикурил от рушащихся надежд Мориямы. На распутье висели две минималистичные таблички: «Красное крыло» и «Чёрное крыло», Жан свернул в сторону первой. Обнаружив в самом конце прохода одну единственную дверь, по периметру подсвечиваемую красным, парень предположил, что второй коридор вёл к комнатам остальной «Свиты», но решил не спрашивать. Моро явно не полагалось здесь быть, но, поскольку Рико нигде не было видно, ему, видимо, разрешили и даже доверили ключ-карту, которой он провёл по длинному пазу рядом с ручкой, после чего через плечо передал спутнику.       Тот, не глядя, сунул её в карман, настороженно замерев на пороге за вытянутой спиной вампира, и огляделся. Назвать помещение комнатой не поворачивался язык; скорее это была квартира, по стилю напоминающая современный пентхаус, с огромной гостиной, где в одном углу располагался «Г»-образный диван, напротив которого висел телевизор, а рядом стоял круглый стол. Ещё одна стена была скрыта за огромным книжным шкафом, а напротив другой неожиданно обнаружилась стильная барная стойка с двумя высокими стульями, позади которой висело несколько старых японских гравюр, слишком выбивающихся из мрачной гаммы бежевым цветом. Убедившись, что в помещении пусто, Нил прошёл внутрь; на двух противоположных стенах находилось по двери, и парень, оглянувшись на Жана, чтобы получить кивок, открыл одну из них. За первой находилась удобная ванна с загорающейся от шума автоматической подсветкой, а за второй оказалась спальня с двумя кроватями, разделёнными тумбочкой, вместительным шкафом и парой письменных столов из красного дерева. Эта комната выглядела куда более обжитой, чем минималистичная гостиная, а над одной из постелей даже висели фотографии с налепленными в уголках стикерами с короткими комментариями. Оказавшись достаточно близко, чтобы разглядеть, что на них изображено, Джостен отшатнулся назад так резко, что едва не упал на противоположную кровать. Лос-Анжелес «Матч против Троянцев, выиграли 7:5», Чикаго «Саммит тренеров первого дивизиона», Токио «Встреча». На большинстве фото — Кевин один, либо с Рико. — Ну нет. Изначально он думал, что будет жить на этаже вампиров, где сможет прятаться в давно изученных потайных углах, чтобы зализывать раны и, как тринадцать лет назад, убеждать себя, что нужно просто дождаться завершения этого дня, но никак не планировал жить с Мориямой в одной комнате. Половина Кевина выглядела так, будто он вышел на пять минут, а не перешёл в команду другого округа, и от этого становилось мерзко. — У тебя нет выбора, — Жан скрестил руки на груди, чувствуя себя заметно неуютно, хотя явно был здесь не в первый раз. Нил, беспомощно оглянувшись по сторонам, будто мог найти проход в другую, нормальную спальню, заставил себя сделать шаг вперёд и кинуть дорожную сумку на кровать Дэя, после чего, чтобы скрыть страх, спросил: — У всей «Свиты» такие шикарные апартаменты или он, как всегда, думает только о себе? — У нас простые комнаты, типа общажных. Нил, ничуть не удивившись, хмыкнул, после чего пнул прикроватный коврик так, что тот отлетел на середину пола. Подойдя к тумбочке, он выбрал то, что вероятнее принадлежало Рико — чёрный блокнот с вставленной в пружинки ручкой— и щелчком двух пальцев столкнул его в щель между шкафчиком и кроватью. — Как ловко ты игнорируешь вторую часть вопроса. Книга по истории древнего Рима явно принадлежала Кевину, а вот насчёт сдвинутого к левому краю ночника он бы не был так уверен, поэтому плафон, хрустнув, разбился на несколько крупных кусков, скрывающих под собой осколки лампы. Когда парень захотел скинуть на пол доску для шахмат, где осталась незаконченная партия с четырьмя фигурами, пока остальные лежали рядом, будто игроки отошли всего на пару минут, чтобы потом продолжить, Жан пересёк комнату и перехватил его запястье. — Можешь устраивать свои истерики со мной, но не с ним. Хотя недолго осталось до момента, когда ты перестанешь кривляться. Джостен поднял на него глаза, не вырывая руку, но напрягая запястье, чтобы показать, что окажет сопротивление, если потребуется. — Очень боюсь. Жан громко фыркнул: — Лучше действительно бойся, потому что дерьмо, которое ты за собой повлечёшь, я разгребать не хочу. Нил непонимающе нахмурил брови, ещё раз оглянувшись на половину Рико: — Мы партнёры? Моро прищурился, глядя на него, как на придурка, но всё же пояснил, улавливая ход мыслей: — После ухода Кевина он не берёт к себе никого. — Верит в чудесное возвращение? — Джостен хмыкнул, с жёсткостью в голосе добавив. — Не дождётся. Жан смотрел на него ещё с полминуты, после чего, тряхнув головой, оглянулся на часы в углу стола и, не разжимая пальцы, потянул парня вслед за собой с торопливым: — Идём. Длинная дорога из одинаковых коридоров закончилась комнатой, вроде той, что была в Лисьей норе для общения с прессой. Моро толкнул незапертую красную дверь, а Нил вырвал руку и огляделся, невольно чувствуя трепет, так не вяжущийся с не отпускающей тревогой; раньше он, как и «Вороны», тренировался на наземном стадионе, который был в полтора раза больше, чем корт в Пальметто, поэтому от стадиона самой «Свиты» ожидал чего-то грандиозного. Оказалось, что это место совсем не предназначалось для толп болельщиков, как было наверху, а потому изначально было спроектировано гораздо меньше: стояло всего три ряда трибун, чуть более просторных, чем стандартные, которые никак не были отделены от широкой внутренней зоны, в центре которой находилось поле. Обычная плексигласовая коробка бортиками упиралась в высокий потолок, по периметру окружая выложенное паркетом и размеченное чёрно-красными линиями поле с круглой эмблемой, рисунок которой ему не удалось рассмотреть. Игра была в самом разгаре, но Джостен отвлёкся от неё в ту секунду, когда взгляд упёрся в Рико, который стоял перед первым рядом трибун в полной экипировке, но без шлема, с хищным вниманием наблюдая за матчем. Жан, молча пройдя вглубь помещения, остановился рядом с Мориямой и сложил руки за спиной, а Нил, чуть подумав, встал рядом с вампиром так, будто хотел отгородиться Моро, как живым щитом, и снова посмотрел на поле. Ожесточённая игра четыре на четыре — в каждой команде вратарь, два нападающих и защитник — уже подходила к концу. Стандартная форма была чёрной с красным, но сейчас, чтобы различать две команды, поверх экипировки некоторых игроков были накинуты бордовые майки.       «Свита» состояла всего из двенадцати вампиров, что едва перестало считаться минимальным составом, но на поле было всего восемь, а если считать Кевина, Жана и Рико, выходило одиннадцать. Джостен уже открыл рот, желая язвительно спросить, сбежал ли от них ещё один игрок, но замер, уставившись на корт. Он множество раз смотрел матчи «Воронов», считающихся лучшей командой студенческой ассоциации, но то, что происходило сейчас, превышало их зрелищность многократно; будь Нил человеком, у него бы перехватило дыхание. Низкий защитник чёрных, отобрав мяч около самых ворот, сделал огромный замах и запустил с такой нечеловеческой силой, что мяч полетел на противоположную сторону поля. Джостен сначала не понял, почему никто из соперников не попытался подставить клюшку, чтобы поймать на половине пути, а затем осознал, что из-за такой силы она бы в лучшем случае сломалась пополам. Когда мяч с грохотом отрикошетил от стены, теряя прежнюю силу, нападающий мгновенно поймал его в сетку, но не смог сделать удар по воротам. Когда он развернулся, вместо одного голкипера стало два абсолютно идентичных, которые синхронно подготовили к броску руки в массивных перчатках. Секунды замешательства оказалось достаточно, чтобы защитница выбила мяч из сетки и перебросила нападающему, который оказался в нужном месте раньше, чем она сделала пас. Левая копия втекла обратно во вратаря, а бордовый уже понёсся на половину противника. Он обогнул защитника прежде, чем тот успел вытянуть клюшку и, ровно на десятом — последнем — шаге, ударил по через секунду вспыхнувшему красными лампами углу ворот так, что голкипер не успел дотянуться всего на дюйм. Нападающий, вскинув клюшку, издал такой яростный победоносный крик, что Нил услышал его даже через толстый слой плексигласа. — Ну что, видишь, как выглядит настоящее экси? — звук голоса Рико заставил вздрогнуть от неожиданности. Вампир не поворачивал головы, всё ещё видя перед собой лишь корт, но обращался определённо к нему. — Всё то, что сейчас происходит по всей стране, жалкое подобие игры, вынужденное развлекать нищих толстяков, и не имеет ничего общего с моим экси. Признаю, некоторые люди играют сносно, и я, может даже, позволю нескольким из них остаться, когда выведу «Свиту» на публику и превращу спорт в настоящее искусство. Нил слишком запоздало вспомнил, что они считались лучшими из лучших, и почувствовал, что едва не подкосились ноги. Если оценивать объективно, «Свита» бы разнесла «Лисов» за пятнадцать минут даже при условии, что все, включая Эндрю, будут работать на износ. Джостен видел мастерство Кевина, превышающее любого другого игрока многократно, но из-за того, что тот переучивался играть другой рукой, не мог в полной мере оценить всё, на что тот способен, и теперь увидел совсем новый, выше профессионального, уровень. Чтобы ответить хоть что-нибудь, он просто спросил: — И зачем? Победный крик подхватили остальные бордовые, разнося его громкими возгласами по всему полю. Морияма ответил с неожиданной честностью: — Итиро считает спорт очень скучным. Я покажу, что это не так, и что он может быть создан вампирами для вампиров. — Хочешь получить одобрение старшего брата? — парень хмыкнул. Если судить по слухам, вторая ветвь семьи Морияма считалась запасной, как дополнительное колесо для машины, о котором не вспомнишь, пока рабочее не сдуется посередине дороги. Кевин не рассказывал о взаимоотношениях между братьями, но Нил догадывался, что они не общались. Итиро оплатил строительство стадиона и запер Рико здесь, запретив трогать кого-то вне стен, зная о его жестокости и вспыльчивости, которая могла привести к раскрытию тайн, но в остальном не интересовался его жизнью. То, что вампир убил Сета, а потом протянул руки к Эндрю, было огромным нарушением правил, о котором Итиро, вероятнее всего, даже не подозревал. Выходило, что Рико хотел привлечь его внимание тем, что создаст самую сильную во всём мире команду и на первой же настоящей игре устроит кровавое побоище, которое навсегда изменит правила экси и станет ещё одним жестоким развлечением для богатых вампиров, любящих смотреть на убийства людей в интересных декорациях. — Не твоего ума дело. Голкипер, подобрав с пола мяч, поднял его высоко над головой и оглянулся в сторону трибун, на что Морияма руками показал крест, означающий, что игра окончена. Мужчина сунул мяч под мышку и захлопал освободившимися руками, что мгновенно поддержала остальная команда проигравших. Джостен перекатился с пятки на носок и обратно: — Устроить матч мечты получится только когда клан отпустит тебя с короткого поводка и позволит перед всем миром заявить о существовании вампиров. Боюсь, это случится не скоро. Он думал, что Рико поддастся на провокацию, но тот ответил неожиданно спокойно, как о проблеме, которую давно задвинул в дальний ящик, потому что у неё не было простого или быстрого решения: — У меня, так же, как и у «Свиты», есть целая вечность, так что торопиться некуда. Команда, начав двигаться к выходу с поля, выстроилась друг за другом в шеренгу и медленно потянулась по внутренней зоне мимо них; только на третьем парень осознал, что тёмная вереница двигалась согласно своему набитому на скуле номеру. Здесь редко бывали новенькие, поэтому некоторые кидали на него любопытные взгляды, но остальные слишком устали, чтобы реагировать хоть как-то. Нарываться на драки у Нила всегда получалось лучше, чем в них выигрывать, поэтому он, выглянув из-за Жана, спросил: — Думаешь они станут столько тебя терпеть? Кевин едва выдержал десятилетие, по меркам истории это ничто. Сразу после двенадцатого номера перед ним неожиданно остановился Морияма, который, стиснув зубы, отчего лицо стало выглядеть жёстче, чем обычно, прошёлся оценивающим взглядом с ног до головы. — Кевин ещё приползёт молить о прощении на коленях, — чёрные глаза недобро блеснули, — но его я, может быть, даже прощу, в отличие от тебя. Если так подумать, Нил и Рико чем-то похожи: каждый был готов уничтожить весь мир ради Кевина, но если Джостен хотел избавиться только от тех, кто причинил ему боль, то Рико — от каждого, кто посмел встать между ними. Морияма был далёким прошлым, Натаниэль — ещё дальше, но никто не был согласен так просто о нём забыть. Оба хотели, чтобы он попросил прощение за предательство, вот только Рико считал обманом побег из Ада, в то время как Нил — в него погружение, но Морияма пересёк черту, когда посягнул на Эндрю, а этого Джостен спускать ему с рук не собирался, хотя знал, что не был способен сделать ничего существенного. — Мечтай дальше. Тот, кто уже отгрыз себе лапу, не станет возвращаться в медвежий капкан. Парень, придвинувшись ближе, когда на корте остались только они и Жан, успешно проигнорировал это. — Ты выглядишь хуже новорождённого с клюшкой, но именно скорости, пожалуй, мне не хватало для полной коллекции. Хоть в чём-то будешь полезен. Нил мотнул головой и враждебно взглянул на него исподлобья, делая большой шаг назад. — Мне нахрен не сдалась твоя «Свита». — А разве ты не помнишь, как пытался попасть сюда, Натаниэль? Ради этого от твоих рук умерло, дай-ка вспомнить... По меньшей мере трое, — Морияма с хищным видом склонил голову к плечу, — но, увы, момент был упущен. Джостен хотел возразить, что его зовут «Нил», но слова застряли в горле. Он вспомнил кровь на руках и дрожь по всему телу. Чужие горящие глаза, крики, запах пепла и необузданный животный страх. Корт, где не осталось никаких правил, кроме первобытных. Он с усилием выдавил: — Я не хотел сюда. Я пытался выжить. В ответ на его реакцию взгляд Рико, сделавшего шаг ближе, загорелся хищным удовольствием. — Разве те, кто пытается выжить, рвут горло уже умершего врага? — пальцами он на манер идущего человечка поднялся вверх по груди. — На самом деле, я достаточно добрый, поэтому, так и быть, дам второй шанс. Не упусти его из-за непомерного эго. Парень перехватил его руку в толстой перчатке, не позволяя снова дотянуться до дыры в груди, которую в туалете аэропорта замотал в два раза сильнее, чем обычно, и отчеканил: — Я никогда по своей воле не стану играть с тобой на одном корте. Морияма медленно моргнул, разглядывая чужое лицо, а затем обернулся к Жану: — Выдай ему вещи и примерь, пока я буду в душе, — после чего выдернул руку, снова обратившись к парню, будто что-то вспомнил. — Кстати, твой старый знакомый очень хотел встретиться. Нил приложил все силы, которые у него были, чтобы лицо осталось спокойным, и ничего не ответил, боясь, что голос сможет выдать истинные эмоции с потрохами. Моро покорно кивнул, но, как только Рико развернулся к ним спиной, раздражённо схватил Нила за шкирку и потащил следом. Тот пнул его по ноге и начал крутиться, а когда это не помогло, дёрнулся в сторону так резко и быстро, что едва не порвал воротник куртки, зато смог освободиться. Проход рядом с выходом в комнату, из которой они пришли, заворачивал за угол и вёл в оканчивающийся тупиком коридор, где десяток дверей располагался попарно. Жан выбрал вторую с табличкой, где красным светилась надпись «3–4», за которой оказалась небольшая раздевалка. Здесь было всего два металлических шкафчика, скамейка между ними и ведущая в душевую арка, зато чуть более яркое освещение, от которого его глаза уже успели отвыкнуть. Моро, открыв шкафчик, на котором не было замка, посторонился и привалился к стене со скрещенными на груди руками: — Ты либо тупой, либо сумасшедший, и я не знаю, что из этого хуже. — Я не виноват в том, что Рико не хочет нормально общаться. Оказавшись перед шкафчиком, где стопками были сложены все необходимые вещи, а на крючке на дверце висело три чёрных полотенца, Нил вытянул первую попавшуюся футболку и развернул, чтобы увидеть надпись на спине; над крупным номером «4» кроваво-красным была выведена фамилия «Веснински». Парень попытался понять, почему ему выдали этот номер вместо тринадцатого, но смог предположить только то, что Рико хотел похвастаться им перед публикой, которая уверена в том, что «Свита» Короля состояла только из Кевина и Жана. Как жалко будет обломать его планы. — Ты знал, что в японском слово «четыре» созвучно со «смерть»? Очень подходит для сына серийного маньяка, который убил нескольких вампиров, а потом якобы умер сам. Нил, положив часть ткани на распахнутую ладонь, кончиком ногтя поцарапал гладкий край надписи, будто мог его отодрать, чтобы увидеть скрытую десятку. — Хочешь сказать, что на моём месте не поступил бы так же? Безропотно позволил перегрызть себе глотку? — он покачал головой, отвечая самому себе. — Хотя о чём я спрашиваю шестёрку Мориямы. Жан, качнувшись на месте, опасно прошипел: — Когда-то я был таким же, но понял своё место, и сейчас не врежу только потому, что знаю, в какое месиво он превратит твоё лицо вечером, — какой он добрый, — но, на будущее, поосторожнее выбирай выражения, Натаниэль. — Меня зовут Нил. — Здесь — нет, — Моро побарабанил пальцами по руке, раздумывая, стоило ли сказать, после чего всё же произнёс. — Хочешь совет? Прими местные правила и прекрати сопротивляться, потому что у тебя всё равно не получится ничего изменить. Так будет проще пережить это время и тебе, и мне. Джостен скомкал футболку и запустил её обратно в шкафчик. — Ваш четвёртый ревновать не будет? Достав защиту, он с первого взгляда определил, что та заметно отличалась от экипировки нападающих, поэтому, догадываясь, что это значило, нахмурился. Жан туманно ответил: — Нет, — и, посмотрев на поднятый в вверх щиток, пояснил. — Рико возвращает тебя в защиту. Нил качнул головой в отрицании, но начал друг за другом вытягивать элементы экипировки. — Я не играл там тринадцать лет, — когда вся защита оказалась на скамейке, он оглянулся на парня, предприняв жалкую попытку. — Можешь отвернуться? — Процитирую: «Если он тогда дотянул до отбора, значит, умеет хоть что-то. Клюшку точно в руках удержит», — Моро даже не пошевелился. — Забудь о личном пространстве. Джостен показательно выдохнул, но, понимая, что спорить бесполезно, а душевая слишком открыта, чтобы переодеться там, развернулся к нему спиной. Прощёлкав кнопками на куртке, кинул её на пол, после чего стянул кофту через голову и принялся за джинсы, стараясь игнорировать чужой любопытный взгляд, который ощущался покалыванием на коже. Ладно, это всё равно было лучше общей вампирской раздевалки. — Я знаю основы, но практически ничего не помню, так что стану обузой. Опустившись на скамейку, он стал друг за другом подгонять экипировку под свой размер. — Думаешь его это волнует? Подтягивать тебя всё равно буду я, — Жан оторвался от стены. — Каникул, конечно, не хватит, но будет чуть меньше работы летом. Парень протянул ему упавший на пол щиток и поправил липучку на нагруднике, за что получил ощутимый шлепок по рукам. — Я не перевожусь к вам. Замерев, вампир подозрительно прищурился, будто не поверил в то, что только что услышал. — Он в курсе? Когда с защитой было покончено, Нил оттолкнул его, чтобы было место, где встать, и повернулся сначала в одну, потом в другую сторону, повторяя упражнения из разминки, а в конце подпрыгнул, чтобы проверить, насколько удобно всё зафиксировано. — Да, но я не постесняюсь напомнить. Какой бы крутой ни была «Свита», «Лисы» во много раз лучше, — он ослабил один из налокотников. Моро пробормотал под нос французское ругательство, которое парень не знал, после чего на том же языке добавил: — Слабоумие и отвага, — и, переключившись на английский, ответил. — Чем же они лучше? Заглянув в шкафчик, Джостен нахмурился при виде слишком большого количества комплектов формы. Если у «Лисов» их было семь — пять для тренировок, один для выездных и один для домашних матчей, то здесь их было с десяток, причём являющихся только тренировочными. — Как минимум, тем, что не живут в подвале, — парень выгреб всё содержимое на пол. — Зачем столько? Жан, снова занявший своё место у стены, просто ответил: — Скоро поймёшь. Парень больше не стал задавать вопросов, постаравшись как можно быстрее одеться, а затем переодеться обратно. В тот момент, когда он затянул шнурки на последнем кроссовке, дверь без стука распахнулась, и Нил, подняв на неё взгляд, мгновенно застыл, как олень в свете фар. С мокрых волос на втиснутые в узкую водолазку плечи Рико падали редкие капли, а на руках были уже привычные перчатки; в душе тональник стёрся с лица, теперь обнажая полностью фиолетовый подбородок, трупные пятна с которого переползали на скулы и кольцом спускались по шее. Тэцудзи за его спиной возвышался на добрую голову, и от мрачного взгляда, который тот на него кинул, Джостен почувствовал мурашки вдоль позвоночника. При виде мужчин Жан глубоко поклонился, и парень подавил желание сделать то же самое, насильно заставив себя просто подняться со скамейки, чтобы показаться хоть немного выше. Морияма, оказавшись внутри, прикрыл за собой дверь и щёлкнул замком на ручке, после чего остановился в жалком футе от него, и Нил тут же сделал шаг назад, рефлекторно рассчитав размах рук. Тэцудзи, хмуро разглядывая его, поджал губы, будто ему совсем не нравилось то, что он видел перед собой, и выжидающе постучал по набалдашнику трости. Когда Нил даже спустя дополнительно отведённую ему минуту не пошевелился, держа рот на замке, он терпеливо произнёс: — Не вижу твоего поклона, Натаниэль. Если его отец всегда громко кричал перед тем, как избить, Тэцудзи ничуть не менялся в лице, когда во время разговора мог отвесить пощёчину, а потому был непредсказуем и от этого ещё более страшен. — У современных людей не принято кланяться. — Есть определённые правила, которых стоит придерживаться. Рико, который занял место в углу, откуда открывался вид на всю комнату, несмотря на то, что мужчина стоял к нему спиной, махнул рукой в сторону Джостена с безразличным: — Он твой. Морияма кивнул, показывая, что услышал, а Жан предусмотрительно зашуршал подошвой обуви в направлении душевой. Нил почувствовал себя в центре ринга и невольно вспомнил пару боёв, просмотренных в дешёвых мотелях, когда начал разминать шею, вытаскивая руки из карманов. Властный приказ Тэцудзи прозвучал, как раскат грома: — На колени. Он попытался воскресить в памяти боксёрские приёмы, которым за зиму научил его Мэтт, и фальшиво улыбнулся, давая увидеть, как из дёсен поверх зубов поползли длинные клыки. — А вы меня заставьте. Тэцудзи, ни на секунду не поменявшись в лице, с силой ударил по ногам тростью. Нил упал, в самый последний момент успев выставить ладони, чтобы не въехать носом в пол, и поднял глаза. Он осознал, что зарычал, уже после того, как оскалился, а в следующую секунду рванул на него с неожиданной скоростью и резким ударом выбил трость прежде, чем мужчина успел сжать руку. Поймав раньше, чем она коснулась пола, Нил об колено сломал её пополам и отшвырнул в сторону. — Теряете хватку. Неужели так быстро постарели? В детстве Джостен ни разу не отвечал на побои отца и прятался за спиной матери, когда та вставала между ними, а впервые по-настоящему подрался, когда в лондонских трущобах у него попытались отобрать бумажник. Раньше в Эверморе он был сломлен, запуган и измотан жёсткими тренировками, поэтому редко давал сдачи, хотя много язвил, чтобы продемонстрировать непокорность, но сейчас чувствовал только адреналин и всепоглощающий страх, которые подгоняли драться до конца. Тэцудзи, шагнув назад, вытянул что-то из кармана; в холодном свете блеснули несколько явно серебряных колец, которые он натянул на три пальца вместо кастета. Нил, не став медлить, бросился на него и со всей силы врезал по лицу, но уже через секунду услышал, как от удара сломался его собственный нос. Рефлекторно отшатнувшись, он зажмурился от вихря звёзд перед глазами, и этого оказалось достаточно, чтобы Морияма толчком развернул его к себе спиной. Прижав к груди, он стиснул шею так, что позвонки захрустели, а Джостен широко распахнул глаза и захрипел. Кровь из носа, а может из проткнутой клыком губы, хлынула в рот и заструилась по подбородку. В таком положении не получалось замахнуться слишком сильно, но горячего жжения на лице от града ударов серебром оказалось достаточно, чтобы он попытался согнуться, этим душа самого себя ещё сильнее. Мелкие ожоги были способны затянуться без следа, но от этого в данный момент не стали менее болезненными.       Чувствуя слабость от боли, перемешанной с животным ужасом, Нил позволил коленям согнуться и обмяк всем телом, чтобы держать его вес стало труднее, а, как только хватка на мгновение ослабла, со всей оставшейся силой пнул по ноге и с нечеловеческой скоростью рванул вперёд так, что мог бы оторвать мужчине пальцы. Практически врезавшись в стену, он согнулся пополам и, как только горло немного перестало пульсировать, через усилие сплюнул на пол кровь. Стоило Тэцудзи с опасно-тяжёлым взглядом направиться к нему, Джостен выпрямился и бросился на мужчину первым, врезал снизу вверх по челюсти и, не дав опомниться, толкнул ногой в живот. Металлический шкафчик задребезжал, когда он грузной тушей врезался в него, а потом ещё и приложился затылком, отчего люди, вроде бы, обычно получали сотрясение. Краем сознания Нил уловил выкрик на японском, а через секунду почувствовал, как ему заломили руки. Парень зарычал, начиная брыкаться, и попытался затылком ударить по лицу, но Моро был значительно выше, поэтому просто оттащил его в сторону, как тряпичную куклу. Когда Рико остановился перед Тэцудзи, чуть задирая голову, чтобы увидеть лицо, мужчина будто немного съёжился, хотя для такого, как он, это было слишком нехарактерно, поэтому Нил решил, что ему просто почудилось. Тэцудзи отрицательно качнул головой: — Не здесь. На что Морияма неожиданно влепил ему звонкую пощёчину. Джостен вздрогнул, будто этот удар предназначался ему, а парень уже схватился за собранные волосы и начал тянуть за них вниз, пока Тэцудзи не опустился на колени. Он сжал вышедшие из пучка пряди так, что показалось, будто собирался вот-вот вырвать волосы вместе с кожей, поэтому мужчине пришлось наклонить голову вбок. — Я, сука, сам буду решать, где тебя отчитывать! — крик, отразившийся от пустых стен, показался оглушительным. — И это всё?! Ты занимаешься с моими вампирами так же?! Нил, замерев в руках Жана, почувствовал, как к горлу подступила тошнота, а блестящие бешенством глаза расширились ещё сильнее. Паника била тело дрожью так, будто на месте мужчины был он сам, и вампиру пришлось прикусить щёку изнутри, чтобы не завыть. — Я всегда знал, что ты бесполезен, но не думал, что настолько! Детсадовец побил тебя, как боксёрскую грушу, а ты ему сделал целое нихуя! Внутренности сжались от мысли, что тренер вскочит на ноги и одним ударом размозжит череп Рико о чёрную плитку, но тот вместо этого молча опустил глаза в пол, покорно выслушивая поток ядовитых оскорблений, и это резануло по нему хуже любого серебряного ножа. — ...Может, уже пора в отставку?! Больше не прикасайся к нему! Если, блять, ещё раз такое увижу — убью. Ты понял?! — парень дёрнул волосы, заставляя поднять лицо на себя. — Понял?! Тэцудзи скосил взгляд на вампиров и стиснул зубы так, что на морщинистом лице выступили желваки, а затем глухим голосом произнёс то, от чего парень дёрнулся: — Да, Господин. Нил говорил на английском с рождения, но сейчас показалось, будто он разучился понимать язык. Не нужно было долго его разглядывать, чтобы понять, насколько мужчине неприятно, а, зная его характер и твёрдые условия, в которых Тэцудзи вырос, сразу стало очевидно, что для него то, что это видели Жан и Нил — самое жуткое унижение, за которое древние самураи вспарывали себе животы. На каждого монстра найдётся монстр пострашнее. Наконец отпустив волосы, Рико на пятках развернулся к ним и, хотя выглядел так, будто запустил бы любой предмет, оказавшийся под рукой, крикнул: — Катитесь отсюда вон. Оба!