Удовольствие, доставляемое ненавистью

Включённый ночник окрашивал тёмную спальню мягким жёлтым, пятнами отражаясь от деревянного паркета; время перевалило за полночь, и большинство «Лисов» уже разошлось по комнатам, поэтому дом погрузился в приятную тишину, прерываемую лишь редкими завываниями горного ветра за окнами. Вытянув ножи из-под обоих повязок, Эндрю с лязгом откинул их на тумбочку рядом с электронными часами, после чего, на четвереньках пройдя по кровати, сел перед подушкой, которую начал взбивать с лёгкой нервозностью в каждом движении. Парень испытывал тревогу, которую не смогли унять две выкуренные сигареты, и ужасно злился на себя за это, потому что ему должно быть похер. Не было. Каникулы близились к концу, а Кевин до сих пор ни разу не подошёл за кровью, по-прежнему оставаясь на холодном отдалении и отказываясь на него даже смотреть, не то что говорить. Сознание твердило, чтобы вампир, если не мог перебороть свою гордость, сдох от голода или, если тронет кого-то другого — от рук Миньярда, потому что знал, что произойдёт, если он хотя бы облизнётся в сторону кого-нибудь из «Лисов», но мерзкие чувства, налипшие на всегда холодный рассудок, не отставали. Если бы он разбирал с Би происходящее между ними, то признался бы, что уже не так сильно злился на Дэя, потому что Нил, как ни противно это осознавать, в чём-то был прав, но точно не планировал идти мириться первым, потому что никогда не испытывал сожалений и не собирался с Кевина начинать. В своих извращённых понятиях о морали Миньярд считал, что принципы были важнее любых чувств, поэтому предательство он не прощал, даже если они были квиты и Кевин не заслуживал к себе такого отношения.       Сам бы он никогда не простил удушения и, скорее всего, набил ему лицо, а потом оставил истекать кровью, желательно где-то в безлюдном месте, чтобы не успели вовремя оказать медицинскую помощь, но Би сказала бы не делать поспешных выводов и не решать за других, потому что все люди слишком по-разному воспринимали одни и те же вещи. Она бы надеялась, что Кевин сможет его простить и снова подпустить к себе, но это было глупо — глупо и от этого больно. За настолько отвратительный поступок вампир мог простить разве что Рико, который раз за разом вытирал об него ноги и уже приучил к постоянному насилию, как приручали к командам собаку; с ним же Дэй не был в подчинении с самого начала, даже если передал поводок и разрешил делать всё, что вздумается. Эндрю никогда не пытался отнять только приобретённую после Эвермора свободу, а парень слушался лишь в не влияющих ни на что мелочах, в вещах действительно для него важных — экси — свободно начиная отстаивать свою точку зрения. Они изредка спорили, но ещё никогда молчание не затягивалось так надолго, что было очень тревожным знаком, который рвал внутренности на части от желания наконец его нарушить, чтобы появилась хоть какая-то определённость на месте тоскливого опустошения. Засовывая ноги в берцы, чтобы сходить выпить воды перед сном, который всё равно обещал прийти ещё очень нескоро, Миньярд решил, что продержится до возвращения в Пальметто и, если вампир к тому времени не заговорит, загонит его в угол и не отпустит, пока они всё нормально не обсудят. Из-за того, что остальные дома находились на заметном отдалении, а фонари стояли вдоль главных дорог, здесь было в разы темнее, чем в городе, поэтому коридор, в котором можно было что-то разобрать лишь благодаря прямоугольнику света из кухни, был погружён в густую темноту.       Не врезаясь в мебель лишь потому, что помнил её расположение вплоть до дюймов, Эндрю завернул за угол, где горел свет, но резко остановился, как вкопанный. Прямо на кухне, вжавшись поясницей в столешницу и приподнявшись на носочки, чтобы было удобнее, стоял Нил, с чьего плеча была приспущена рубашка, а прямо над ним возвышался Кевин, уперевшийся рукой в стол и склонившийся к шее, из которой с жадностью пил, если судить по стекающим по груди Джостена струйкам крови. Оба вампира были слишком увлечены друг другом, чтобы его заметить, и парень туго сглотнул, глазами скользя по каждой мелкой детали; это зрелище было отвратительным, но тот факт, что низ его живота свело возбуждением — ещё хуже. Миньярд не знал, почему сделал шаг назад — то ли не хотел прерывать, то ли слишком удивился своей неожиданной реакции, — но, двинувшись к противоположной стене, резко напоролся на медвежью голову, которая, покачнувшись, с глухим стуком упала вниз так же, как его сердце. Дэй мгновенно дёрнулся назад, сразу прикрывая ладонью нижнюю часть лица, чтобы не было видно крови на подбородке, а Нил повернулся к нему, пальцами зажимая слишком не похожую на следы от клыков рану на изгибе шеи.       Оба старались сохранять невозмутимость, но думать надо было прежде, чем нагло заниматься таким в комнате без двери в полном других членов команды доме, хотя парень готов был поставить на то, что это было идеей Джостена, который настаивал, пока Кевин терпел до последнего, и тот согласился лишь в момент, когда почувствовал, что вот-вот готов сорваться из-за голода. Уходить было поздно, поэтому Эндрю с безразличием вошёл в комнату, где, развернувшись к ним спиной, схватил первый попавшийся стакан, который наполнил практически до краёв, а затем так же быстро осушил. Вопрос с едой был решён, но от этого не переставал бесить, потому что даже согласиться на то, чтобы и без того раненный Нил его кормил, Дэю было легче, чем поговорить с ним. Опустив стакан на место, парень резко развернулся на пятках и, не глядя ни на кого, вышел из комнаты, чтобы вернуться в спальню, игнорируя Джостена, который, наспех вытерев с себя кровь и застегнув свободную рубашку, догнал его уже у самой двери и успел зайти следом прежде, чем он ту захлопнул. Скинув обувь, он забрался на кровать и почти скучающе взглянул на парня, который остановился в нерешительности, не понимая его реакцию и от этого не зная, как вести себя дальше. Переглядки длились минуты две, а может больше, прежде чем Миньярд, устав от этого, отвернулся, чтобы забраться под одеяло и, улёгшись поудобнее, сообщил: — Я иду спать. Либо говори, либо проваливай. Нил опустился на край постели недалеко от его ног и ещё раз поправил ворот рубашки, будто хотел посильнее спрятать рану, после чего неуверенно позвал с вопросительной интонацией: — Эндрю? Он оглянулся, ожидающе вскидывая бровь: — Ну? Парень больше не был под его защитой, а Кевин нуждался в крови, поэтому Миньярду было плевать, как вампир кормился, если Джостен был согласен на это. Он не испытывал ни злости, ни чего-то ещё, что напридумывал себе парень, и тот уловил это, потому что уже смелее забрался на постель, после чего рухнул на свою половину кровати, чтобы было удобнее говорить. Нил спал через день ради того, чтобы процесс регенерации шёл быстрее, и вчера он всю ночь вместе с Дэем смотрел телик в гостиной, поэтому сегодня настала очередь завалиться к нему. Эндрю немного поморщился из-за ноющего синяка на боку и всё же перевернулся на спину, после чего уставился в потолок, кожей чувствуя пытливый взгляд. Одеяло, на котором парень устроился, тихо зашуршало, стоило Джостену лечь на бок. — Я поговорил с Кевином. Миньярд, стараясь отогнать яркие образы, которые подкидывало сознание, фыркнул: — Я видел. Видимо, вампир уловил в голосе что-то, что неправильно истолковал, потому что посчитал нужным оправдаться: — Он долго отказывался пить, поэтому я порезал шею. Эндрю потребовалось какое-то время, чтобы переварить это откровение, хотя что-то подобное можно было от него ожидать, и больше для вида буркнул: — Мою кровь. Нил хмыкнул: — Она течёт по моим венам. — Ты высосал её из меня. — И в этот момент сделал своей, — немного подумав, парень всё же продолжил. — Он хочет извинений. Миньярд повернул голову, чтобы увидеть его лицо, и столкнулся глазами с немигающим вампиром, подложившим ладонь под щёку, на которой снова были бинты. — Я не буду. Джостен пригладил растрёпанные волосы, чтобы не лезли в глаза, и тихо возразил: — Ты нарушил обещание. — А я то, блять, не в курсе. Не нужно каждый раз ему об этом напоминать, потому что это уже начинало раздражать. Нил поджал губы, но ответил: — Ему не нравится всё то, что творится. Тебе тоже. Зачем тогда продолжать? Эндрю громко выдохнул, а затем отвернулся и, приподнявшись на одном локте, щёлкнул выключателем, отчего комната мгновенно погрузилась в темноту, в которой не было видно его пытливого лица, после чего снова рухнул на подушку. — Знаешь, ты как мать Тереза. Все вокруг, включая неё, уверены, что она совершает благо или пытается помочь, когда на самом деле делает хуже. — Если кость срослась неправильно, её нужно сломать и наложить гипс заново. Миньярд отрезал: — Без твоего участия. — Тебе действительно нравится наказывать Кевина? — он просто интересовался, но в этом не чувствовалось любопытство. Когда Эндрю не ответил, парень ненадолго замолчал, а затем сдался, судя по звуку приняв ту же самую позу, что и он. — Ладно, хорошо. Я больше не стану лезть. И именно поэтому парень позволил ему подобраться так близко: Нил, несмотря на навязчивость и отвратительное желание помочь, умел останавливаться, когда он просил. Комната погрузилась в тишину, которая не ощущалась неловкой, скорее, умиротворяющей, из-за чего мысли начали кататься в черепной коробке, надолго ни на одной не задерживаясь. Джостен редко раскрывал правду, не вытягивая из него секрет взамен, но эту тему мог поддержать, тем более до сих пор испытывал подобие вины за то, что бы то ни было десять минут назад, поэтому парень, не заботясь о формулировках, прямо поинтересовался: — Что будешь делать с Рико? Нилу потребовалось немного времени, чтобы собраться с мыслями, после чего он медленно ответил: — Не знаю. Ждать, что будет дальше, и решать проблемы по мере их поступления, — вытянув руку, вампир указательным пальцем задумчиво провёл вниз по его подушке. — Он отправил Тэцудзи в больницу, а это означает, что дела обстоят совсем плохо, раз он сорвался на своём самом близком подчинённом. — Ты подозрительно спокоен для человека, который болтается в петле и ждёт, пока его палач дёрнет рычаг. — Что я против него сделаю? Если информация обо мне дойдёт до Итиро, он так легко это всё не оставит и достанет меня даже из-под земли. Его тяга жить была слишком сильной для того, чтобы так просто смириться с исходом, поэтому парень снова повернул голову к нему, прекрасно понимая, что всё это значило, ровным тоном поинтересовался: — Сбежишь? Джостен поднял на него взгляд и на пару мгновений замер, но затем снова скользнул пальцем по ткани подушки, лишь бы занять себя хоть чем-то, чтобы не смотреть на него: — Не хочу ни прятаться, ни бояться, но должен, чтобы они не тронули «Лисов». Разумеется. Хотел отвести внимание от команды, чтобы Итиро погнался за ним, забыв о попадающих под прицел людях, которые были слишком смертны; снова блядский альтруизм, из-за чего ему опять приходилось объяснять всё, как ребёнку, который в силу неопытности видел только один вариант и лбом упирался в него, отказываясь замечать другие. — Итиро плевать на команду, а у Рико уже нет времени на запугивания. Если уберут, то только тебя, — вытянув руку, Эндрю сложил два пальца на манер пистолета и прижал их к виску вампира. — Серебряной пулей в голову, чтобы не успел понять, что происходит. Нил не отстранился и просто пожал плечами, впрочем, не особенно убеждённый: — Может, и так. Рука легла на щёку, а Миньярд закатил глаза, ещё сильнее упрощая мысль: — Терять уже нечего, раз в любом случае сдохнешь. Зачем тогда бежать? — Чтобы появился хотя бы небольшой шанс выжить, — Джостен упрямо поджал губы, но затем, немного подумав, спросил, чтобы сменить тему. — Будешь по мне скучать? — Нет. Эндрю не будет скучать. Он сожжёт Эвермор дотла, а затем примется за каждого вампира, к нему причастного, разумеется помимо одного ублюдка в соседней комнате. Нил, будто слушая его мысли, тихо попросил внезапно осипшим голосом: — Позаботься о Кевине. — Хочешь скинуть его на меня? Ну уж нет, — он большим пальцем коснулся кожи под глазом, над ожогом, раньше бывшим татуировкой, из-за чего тот моргнул, короткими ресницами царапнув подушечку. — Ты останешься и сделаешь это сам. Парень накрыл его руку своей, не убирая, но и не запрещая, просто касаясь там, где ему было позволено. — Ты не сможешь спасти меня от целого вампирского клана. Миньярд недовольно нахмурился: — Тринадцать лет Итиро не интересовался делами Эвермора. Думаешь, ему захочется возиться с тобой? По лицу Нила было видно, что тот слишком устал, чтобы спорить, но он всё равно возразил: — Для них важно равновесие. — Они не считают каждого вампира, всегда где-то найдётся недостающий, где-то лишний. Джостен замолчал на какое-то время, просто разглядывая его глаза, будто там скрывались ответы на все вопросы, но, когда молчание совсем затянулось, вместо того, чтобы продолжить, выдохнул тихое и усталое: — Всё слишком сложно. Эндрю перевернулся к нему всем телом, отчего одеяло, зажатое между матрасом и парнем, натянулось, после чего выпрямил вторую руку так, чтобы она оказалась под чужой подушкой, что было очень приятным бонусом двуспальной кровати и, пока не собираясь дальше спорить, спокойно, но твёрдо попросил: — Доверься мне ещё раз. Нил на пару мгновений прикрыл глаза, но, когда парень убрал ладонь с его лица, не смог сдержать всего на секунду промелькнувшего разочарования. — Мне нужно подумать. Миньярд просто кивнул, принимая такой ответ, потому что знал, что не существовало обстоятельств, при которых бы позволил ему сбежать, и устроился поудобнее, собираясь провалиться в сон, чтобы заново обдумать разговор уже утром. Джостен, немного подумав, всё же решил воспользоваться тем, что он ещё не спал, из-за чего, забравшись под одеяло, вытянул ледяные ноги ровно настолько, чтобы прижать их к чужим щиколоткам в попытке заполучить тепло, из-за чего парень, не открывая глаз, но и не отстраняясь, буркнул: — Ты не будешь греть об меня ноги. На что получил тихий смешок, больше похожий на фырканье: — Сильно ошибаешься, буду.

***

Солнце уже ползло к горизонту, но из-за высоких деревьев и гор его обрывки почти не долетали до дома; свет из большого окна падал на террасу, но даже так не мог охватить её полностью, из-за чего казалось, что там, где обрывались жёлтые прямоугольники, образовывалась непроглядная тьма, уходящая далеко в голубой еловый лес. Потянув тяжёлую дверь-купе, чтобы было тише, Эндрю вдохнул влажный ночной воздух и, двинувшись к перилам, где, как он помнил, стояла стеклянная пепельница, почесал уголок почти зажившего глаза, который напоминал о травме небольшим отёком. Тёмная фигура, со спины подсвеченная жёлтым из окна, не стала неожиданностью, потому что, несмотря на ссору, Миньярд всегда знал, где находился Кевин, даже если не хотел наблюдать за ним. Вампир сидел на плетёном шезлонге с бутылкой водки в одной руке и купленной в магазине на въезде сигаретой в другой — он курил только в стрессе, либо когда пьян, но последние несколько дней было и то, и другое, хотя он вероятнее всего бросит, когда вернётся в Пальметто, — и бессмысленно смотрел вдаль давно привыкшими к темноте глазами. Остановившись в паре футов от него, Эндрю облокотился на перила, сгорбившись, и вытянул из заднего кармана пачку, после чего, прикрывая огонёк от пронизывающего даже через ткань пальто ветра, прикурил, чтобы сделать первую затяжку. Нил не захотел пойти с ним, выбрав продолжить игру в карты, где всё равно выигрывала Дэн, но возможность передохнуть от всех «Лисов», которых за последние дни рядом с ним стало чересчур много, тоже была хорошим времяпрепровождением. Дешёвые тонкие Дэя становились отвратительной вонью, когда смешивались с запахом его сигарет, но Миньярд всё равно глубоко вдыхал дым; мелкий круглый огонёк только добрался до середины, когда парень услышал за спиной негромкое, но всё равно пробравшее до мурашек: — Сделал бы ты так ради меня? — Эндрю резко обернулся, но Кевин даже не посмотрел в его сторону, пустым взглядом исследуя лес, что не помешало ему почувствовать чужое непонимание, из-за чего вампир всё же пояснил. — Стал бы выбивать ответы из Нила, если бы мне угрожала опасность? Сигарета замерла у губ, а Миньярд серьёзно задумался, поскольку не собирался отмахнуться коротким «нет» — ведь не хотел больше выбивать ответы ни из кого из них — или «да» — потому что ни один не был привилегированнее другого, — но Дэй, не дав ему время, уже сделал свои выводы, из-за которых грустно усмехнулся: — Так я и думал. Потребность в никотине стала в два раза острее, и Эндрю сделал судорожную затяжку, сжав сигарету между зубов так, что едва не прокусил её. Он никогда не хотел душить ни одного из них и не собирался решать, кто меньше заслужил разбитое за враньё лицо, потому что скрывали опасную тайну оба, но тогда не смог удержать свою агрессию и поэтому теперь жестоко расплачивался за это потерянным доверием. Парень не был готов произнести это вслух, а Кевин не собирался слушать, хотя всегда делал ровно наоборот, но нельзя было так глупо отказываться от подвернувшейся возможности. Слов, которые Миньярд хотел сказать, одновременно было слишком много и слишком мало, поэтому он отвернулся и выдохнул дым, судорожно стараясь решить, с чего начать, но гнетущей тишины снова первым не выдержал Дэй, потому что, откинувшись на спинку шезлонга, из-за чего тот тихо скрипнул, сделал большой глоток из практически пустой бутылки. — Знаешь, я ведь когда-то доверял Рико. Думал, что мы стоим наравне, потому что он всегда выделял меня из толпы, — парень пьяно фыркнул. — Он вернул меня к реальности, когда за плохой пас впервые сломал пальцы. Он ожидал чего угодно, кроме этого. Эндрю на пару мгновений даже подумал, что его пропитый больной мозг, работающий на износ из-за постоянного прокручивания момента, когда руки сомкнулись на чужой шее, уже начал подкидывать слуховые галлюцинации, но, когда парень обернулся, Кевин смотрел прямо на него, не моргая. Всего секунда потребовалась на то, чтобы похороненная под грудой вины злость вспыхнула, словно брошенная в лужу бензина на заправке спичка, и Миньярд, оставив сигарету дотлевать в пепельнице, сделал шаг к нему, опасно сузив глаза с почти шипящим: — Ты, блять, серьёзно сравниваешь меня с Рико? Кевин пожал плечами, сделав новую затяжку, прежде чем ответить: — Почему нет? Вы оба поступили как мрази, которыми и являетесь. Остановившись в паре жалких дюймов от вампира, Эндрю навис над ним. — Тебе действительно нужно объяснять, почему нет? Рико никогда не подпускал его близко к себе, не защищал, не дарил повязки, вместо этого считая своей собственностью, а не кем-то равным, кого не нужно годами ломать и подминать под себя, чтобы не сбежал. Рико не думал о нём перед сном, как в дне сурка каждую ночь возвращаясь к отвратительной мысли, что, кажется, начал испытывать... Нет, точно нет. Дэй посмотрел ему в глаза снизу вверх, в чём, впрочем, совсем не было слабости или подчинения. — Я думал, что являлся кем-то особенным для тебя и в этом слишком забылся. Спасибо, что напомнил моё место, — он указательным пальцем постучал по мерзкой татуировке двойки на скуле, — хотя можно было сделать это и повежливей. Миньярд сунул руки в карманы пальто, чтобы не было видно, как сжались кулаки. — Я не расставлял приоритеты и никогда не выбирал кого-то одного из вас. Не строй из себя придурка. Опустив бутылку водки на пол, Дэй хрипло рассмеялся: — Оставь эту хуйню. Я знаю, что был временным развлечением, которое можно скомкать и выкинуть в мусор, когда на горизонте появился кто-то поинтересней. И даже, наверно, в какой-то степени понимаю, потому что это всё-таки Нил, но от этого ненавижу совсем не меньше. Он никогда не пользовался парнем, потому что они начали спать из-за того, что иначе не справлялись с общим напряжением и сами этого хотели. Эндрю отрицательно качнул головой, отказываясь верить в это, особенно, в последние слова, которые въелись в мозг ледяными шипами, но не смог проигнорировать упоминание Джостена, которое внезапно возвело агрессию в степень, потому что это копилось слишком долго. — Ты знал, в какой он опасности, но всё равно выбрал соврать мне, даже если понимал, что он мог больше никогда не вернуться. То, что произошло — твоя вина. Ты мог сказать мне, сказать Ваймаку, загипнотизировать вампиров в раздевалке в конце концов, всё предотвратить, но осознанно этого не сделал, — он поджал губы в попытке сдержаться, которая всё равно не увенчалась успехом, потому что уже через секунду, будто бы со стороны, его голосом раздалось. — Ну что, получаешь удовольствие, когда смотришь на ожоги на его теле? Кевин выглядел так, будто ему только что влепили пощёчину, и Миньярд действительно хотел это сделать, но осознанно сдерживался, понимая, что второго такого раза не вынесет, и именно поэтому не жалел о сказанном, поскольку хотел зацепить как можно больнее, хотя знал, что от этого не вздохнёт легче. Вампир, справившись с замешательством, кинул сигарету в пепельницу и поднялся на ноги, оказываясь на две головы выше него, и опасно процедил сквозь зубы: — Завали. — У него останутся шрамы на всю жизнь. Этого ты добивался? Поздравляю, получилось. Что дальше? Выцарапаешь ему второй глаз, сломаешь руку? Либо снова отправишь в Эвермор, чтобы всё это сделал Рико, потому что ты сам — ёбанный трус. Было слишком много лишнего, но сейчас Эндрю на огромной скорости нёсся с обрыва и уже не мог остановиться, как ни пытался, потому что накипевшее, что так долго сидело внутри, наконец вырвалось наружу. Дэй, оказавшись вплотную к нему, так, что стал ощущаться запах перегара, наклонился, чтобы, глядя в лицо, ядовито выплюнуть: — Теперь понятно, почему Аарон так долго отказывается с тобой общаться. Боже, каким тупицей я был, когда решил, что смогу найти в тебе что-то хорошее. Знаешь, что? Забудь всё, что было между нами, потому что тогда я был не в адеквате, раз не видел, насколько ты монстр на самом деле. Миньярд никогда не считал нужным оправдываться перед окружающими, которые были настолько тупы, чтобы верить в то, что про него говорили, но Кевин знал, что он никогда не был монстром, и всё равно назвал так, понимая, каким болезненным этот удар будет. Лучше бы Дэй на самом деле ему врезал, потому что даже это перенести легче, но мир покачнулся, и парень сам не понял, как, чтобы не упасть, ухватился за него, сжимая чужую рубашку за грудки до хруста ткани. — Чего ты этим пытаешься добиться? Дэй не отстранился и не попытался убрать его руки, которые тянули на себя. — Давай, врежь мне, потому что это единственное, что ты способен сделать в ответ на правду. Чувствуя, что готов вновь перешагнуть тонкую грань, Эндрю прошипел, хотя сам не знал, было это угрозой или мольбой остановиться, пока не стало поздно: — Не провоцируй меня. Кевин будто не замечал закипающую лавовым озером внутри него злость, потому что, проигнорировав, продолжил: — Тебе же это знакомо, не так ли? Каждый раз выбирали не тебя. Аарон предпочёл мать, приёмные семьи раз за разом отказывались от тебя, — то, что он добавил дальше, прозвучало больше жалобно, чем злобно. — Почему тогда ты поступил со мной так же? Миньярд краем сознания понимал, что вот-вот не справится с собой, сделает что-то непоправимое, поэтому, сконцентрировавшись только на физических ощущениях, с силой разжал пальцы и оттолкнул парня от себя, а затем резко развернулся и быстрым шагом сбежал вниз по лестнице, не слушая того, что вампир крикнул ему вслед.

***

Вернуться к привычному состоянию холодного спокойствия удалось только спустя полчаса, за которые Эндрю проветрил голову и в кровь сбил костяшки о какое-то дерево. Больше идти на контакт смысла не было, поэтому парень решил закрыться от Кевина и, может и временно, отодвинуть от себя подальше, поскольку после всего, что тот ему наговорил, идти мириться было слишком жалко даже для него. Не хватало ещё ползать за Дэем так же, как за Нилом, которого он после возвращения из Балтимора не отпускал от себя дальше вытянутой руки из-за поселившейся глубоко в голове мысли, что, даже несмотря на расторгнутую сделку, он не смог защитить, не оказался рядом. После того, как Джостен ушёл спать, Эндрю задержался вместе с остальными в гостиной, пользуясь тем, что Кевин был где-то далеко в доме и не маячил перед глазами, но, когда время перевалило за два, решил, что пора лечь, если он не хотел сбить режим перед новым семестром. Наспех почистив зубы, он, стараясь не создавать шум, прошёл в спальню, где в темное переоделся, что всё равно разбудило Нила, который тактично не стал поворачиваться, после чего нырнул под одеяло. Вампир перевернулся на другой бок, где рёбра только-только срослись, наконец позволив лежать на этой стороне, и Миньярд, чуть подумав, стянул с рук повязки, которые сунул под подушку, после чего, подтянув её ближе, уронил тяжёлую голову, чувствуя, как начал проваливаться в сон.       По ощущениям это длилось всего пару секунд, хотя всё тело казалось разбитым, будто прошло несколько часов, но времени думать об этом не было, потому что осторожный стук в дверь повторился. Слишком чуткий Джостен дёрнулся, резко проснувшись, и тут же сунул руку под подушку в рефлекторном поиске ножа или пистолета, который не увенчался успехом, потому что ему удалось наткнуться лишь на запястье парня. Эндрю смотрел на вампира всего мгновение, а затем сполз с кровати и, ёжась от холода, но всё равно готовый выгнать названного гостя, босиком добрался до двери, которую резко распахнул сразу после того, как провернул ключ. На пороге стояла наспех одевшаяся Рене, которая сжимала в руке свой кнопочный телефон со включённым фонариком, подсвечивающим встревоженное, но решительное лицо снизу, и, как только их глаза встретились, сильно стараясь скрыть нервозность в голосе, она спросила: — Можно взять твою машину? Миньярд, ничего не ответив, развернулся на пятках и вернулся в комнату, где в кармане напиханной ненужной тёплой одеждой сумки начал искать ключи, которые завалились куда-то вглубь. Матрас тихо скрипнул под весом Нила, который, судя по звукам, подполз ближе к двери, чтобы, увидев девушку, спросить: — Что случилось? Уокер заколебалась всего на пару секунд, решая, стоило ли сообщать ему сейчас, а затем всё же тихо выдохнула, прежде чем неожиданно сказать: — Итиро вызвал Рико в Вашингтон на серьёзный разговор, из-за чего Рико не справился с истерикой и попытался убить Жана. Я еду за ним. Эндрю замер всего на секунду, прежде чем продолжить копошиться в сумке, а Джостен, чертыхнувшись себе под нос, тут же напряжённо произнёс: — Тебя там сожрут с потрохами. — Нет, — серебряный крестик тихо брякнул о цепочку, когда Рене холодно приподняла его, чтобы покачать в воздухе. Она в общих чертах знала о вампирах столько же времени, сколько он, потому что прошлой зимой на таблетках Миньярд не мог вынести давления настолько большой тайны, которая перевернула весь мир вверх тормашками и заставила засомневаться во всём, что он знал до этого, поэтому с одобрения Кевина вывалил всё на неё, чтобы утрамбовать информацию в и без того несвежей голове. Он редко делился с девушкой проблемами, но Бетси о существовании вампиров знать не стоило, потому что она бы однозначно что-то сделала, не став спокойно сидеть, когда раскрылось что-то потенциально опасное. С раздражением перевернув сумку, отчего мелкие вещи из кармана кучей вывалились на деревянную поверхность, Эндрю подобрал ключи от машины и уже направился к двери, когда дорогу ему резко преградил Нил, который, стоя лицом к Уокер, спросил: — Ты с ума сошла? Парень остановился, скрещивая руки на груди, но пока не стал отталкивать его с пути, хотя легко мог это сделать, а Рене, переведя взгляд с него на вампира, с упрёком позвала: — Нил. — Ты не понимаешь всей опасности. Даже без Тэцудзи и Рико Эвермор — очень опасное место для человека. Девушка, нахмурившись, поджала губы: — Это не повод бросать Жана там. Конечно, было невозможно не заметить, как она постоянно переписывалась с ним даже во время пробежек в перерывах на тренировках и иногда, если хотела чем-то ненавязчиво занять тишину между ними, рассказывала про Моро. — У тебя слишком мало шансов не то что забрать его, но и вообще вернуться живой, не говоря уже о том, чтобы не стать обедом. Рене, нервными жестами убрав волосы за уши, тихо вдохнула, но её голос стал немного твёрже: — Знаю, у меня есть план. Джостен, расправив плечи, будто это могло сделать его хоть немного выше, со сталью возразил: — Ты не полезешь в этот змеиный клубок. — Просто позволь мне забрать ключи. Вампир замолчал, но продлилось это не дольше минуты, потому что, резко приняв решение, он развернулся, чтобы выхватить ключи из расслабленных пальцев Эндрю, после чего сообщил: — Я еду с тобой. Миньярд, стиснув зубы, невольно нахмурился: — Ты не можешь. Всего на секунду глянув ему в глаза, вампир сделал шаг в сторону, чтобы было удобнее смотреть на обоих, а затем перешёл на беглый немецкий: — Я больше не под твоей защитой, забыл? — он начал разматывать на кистях рук бинты, которые всё равно не сильно помогали против свежих ожогов, но заметно сковывали движения. — Я провёл там семь лет, знаю устройство Гнезда как никто другой. Эндрю злобно прошипел: — Идиот. А затем вернулся к постели, чтобы, сев на неё, натянуть на ноги сначала носки, а затем берцы. — Ты останешься здесь. — Ошибаешься. Зашнуровывая обувь, парень поднял голову, чтобы увидеть лицо Нила, чей голос стал неожиданно твёрдым, но тот, не глядя на него, кинул Рене ключи, которые та мгновенно поймала, рефлекторно прижав к груди, а затем, хватая одежду со стула, начал спешно переодеваться. — Одного человека я смогу защитить в случае чего, но двух — нет. — Я в состоянии за себя постоять. — Знаю, но ты всё равно не поедешь. Поднявшись с места, Миньярд преодолел расстояние до него всего за пару мгновений и, остановившись перед застёгивающим джинсы парнем так, чтобы тот посмотрел на него, мрачно спросил: — Что, если это ловушка? Уокер не знала немецкий, но голоса обоих были достаточно агрессивными, поэтому, шагнув в комнату, решила вмешаться тем, что выставила руку между ними и, когда Эндрю обратил на неё внимание, спокойно сказала: — Я сделаю так, чтобы Нил вернулся в целости и сохранности. Обещаю. Парень никогда не сомневался ни в ней, ни в её обещаниях, поэтому кивнул и снова с пытливым взглядом обернулся к Джостену, который, натянув кофту поверх пижамной футболки, возразил: — Сейчас, когда моё существование на грани раскрытия, Рико бы не стал затаскивать меня в Эвермор, чтобы убить, потому что вся его территория также территория Итиро, у которого глаза и уши повсюду. Ему наоборот было бы выгоднее нанять кого-нибудь, чтобы добрался до меня здесь, но явно не делать это своими руками. Он прождал ответ пару мгновений, а когда его не последовало, тронул Уокер за плечо, чтобы та посторонилась, и направился к выходу, из-за чего девушка поспешила следом, а Эндрю, чертыхнувшись, пошёл за ними. На ночной улице было холодно из-за того, что тонким покрывалом выпал снег, который растает с первыми лучами солнца; машина на его фоне выделялась чёрным пятном. Щёлкнув кнопкой блокировки и открыв пассажирскую дверцу, Рене, прежде чем забраться внутрь, кинула ключи Нилу, который поймал их в кулак больше на рефлексах, чем осознанно, а затем, пройдя ближе, распахнул водительскую, но остановился, сжав край дверцы, чтобы посмотреть на Эндрю. — Дай мне ровно восемнадцать часов. Я отправлю смс с телефона Рене, когда Жан окажется с нами. Парень вскинул брови: — А если нет? — «Если нет» не будет. Миньярд помолчал, борясь с собой, потому что чувствовал, что принимал отвратительное решение, едва ли не такое же идиотское, как всё поведение бросающегося на рожон Джостена и, сжав челюсти так, что они заболели, громко выдохнул сквозь зубы, прежде чем произнести: — В бардачке есть зажигалка. Он чувствовал, что пожалеет об этом, но Нил кивнул с тихим: — Спасибо. И это было благодарностью не за зажигалку, которая вряд ли могла сильно помочь против толпы вампиров, а за проявленное доверие из-за уверенности в нём, за то, что позволил разобраться с проблемой самостоятельно. Забравшись на сидение, парень хлопнул дверцей, после чего мотор зарычал, а фары на пару секунд ослепили Эндрю. Стоя на месте, из-за чего холодные мурашки разбегались по всему телу, он долго смотрел, как машина, развернувшись, направилась по подъездной дороге в сторону выезда, пока огни фар не перестали быть различимы в темноте леса.