Остановилось

Октябрь подходил к завершению; снег, что выпал уже весомо, покрывал большую часть города. Говорят, в эту зиму его будет аномально много. Но температура на улице все еще позволяет курить перед парами, иногда даже без куртки. Но такое баловство чревато последствиями: раньше Соня шпыняла нас с Валей, если мы на перемене в школе выбегали курить без курток, то теперь к ней присоединился еще и Артем. Иногда его забота, граничащая с нарушением всех границ, все же подбешивала до сжимающихся кулаков, но очень быстро отпускала, стоило ему аккуратно подцепить своим мизинцем мой. Нет, я не имею ввиду, что он лез со своими правилами в чужой монастырь или как-то пытался ограничивать меня. Он, как-будто не понимал, что я не стеклянный, не сахарный, не ребенок… какие там еще сравнения можно придумать..? Забывал, что я тоже человек с головой на плечах и за мной не надо носиться, боясь, что я по глупости расшибу себе коленки. Забывал, что я несу за себя ответственность сам. С той же травой; сигаретами; бессонницами, которые все активнее стали догонять меня, когда стресс с новой силой нахлынул с записью альбома и релиза уже записанного трека. Может, это мои загоны и страхи так давят, а его поведение абсолютно нормально в отношениях? Мы же в отношениях? Да, за эти две недели октября мы так и не поговорили толком об официальном статусе, зато успели два раза поорать на всю комнату так, что на нас косилась потом половина этажа. Конечно же, причиной первой ссоры стали мои загоны и его забота, ну, не выдержал я, сорвался. Такое бывает, когда не привык, что тебя могут отчитать или вообще обидеться за то, что, по меркам другого человека, ты не бережешь себя. Артем — последний, от кого я такого ожидал, я бы никогда не смог подумать, что он будет себя так вести. Нет, он, конечно, безумно внимательный, но эти обиды совсем не клеились с его поведением до этого момента. Все начиналось как обычно, он в который раз упрекнул, что я просидел весь вечер на студии, где нормально не ел, не отдыхал и сейчас выгляжу, как побитая собака. Я пытался успокоиться и не реагировать остро. Пытался ровно две минуты. Но от очередного закатывания глаз в мою сторону что-то лопнуло, наверное, терпение, и я начал сучить. Не мог сдержать яд, что накапливался с бешеной скоростью от недосыпа и усталости за всю неделю, и Артем тоже не отставал. Так и дошло до криков, что аж Валя написал, дабы узнать все ли у нас нормально и нужна ли помощь? Как именно Валя хотел мне помочь — я не стал уточнять. Но это помогло сбавить градус, и мы вроде даже поговорили нормально. Пришли к тому, что, порой, свое беспокойство лучше выразить как-то иначе, чем закатывание глаз и тыканье, где я опять проебался и не уследил за своим состоянием. Закончили тем, что снова лежим и целуемся. Его руки в моих волосах, мои руки у него не талии. Снова тепло и хорошо, и нарушать это разговорами в духе "А что между нами?" нет сил. Так прошла еще неделя до следующей ссоры, где мы снова друг друга не поняли. Я был уверен, что предупредил Артема о том, что отпрашиваюсь с физры и уезжаю на студию, потому что Диме срочно надо дозаписать пару мест, а другого времени у него не будет — он уезжает на неделю. Я был уверен ровно до момента, пока не увидел сообщение Артема, что ждет меня у спорт-зала уже пятнадцать минут, и где там Валя меня задерживает, написанное уже два часа назад. В ебучем телеграмме не видно, удалял ли собеседник какие-то сообщения, но после этого Артем не писал мне ничего. Внутри что-то упало в самый низ, знаете, как едешь по трассе и там то подъем, то спуск. Сердце, будто оторвалось и где-то на дне желудка истекало собственной кровью. Как я мог забыть, что мы договорились идти гулять по району, где рос Артем после переезда, я не понимаю до сих пор. Мы обсуждали детство, он все еще рассказывал не так много о нем, и его предложение пройтись по местам детства ввело меня в какой-то бешеный восторг. И я, блядь, забыл об этом. Со студии я просто летел со скоростью света, параллельно строча кучу сообщений с извинениями в чат. Три раза даже позвонил, но Артем не отвечал. Он не просто сбрасывал, а именно не брал, что, конечно, меня и расстраивало, и злило, и совесть мучала неистово. В итоге нашел его на балконе нашего этажа, не без помощи Вани, конечно. Обида, с которой он на меня смотрел, давила до безумия, сердце ныло вместе с совестью, но уже от моей реакции. Я понимал его обиду, понимал его злость, но и себя я понимал, ритм в котором я сейчас живу —пиздец. Просто пиздец какой тяжелый и скоростной, я, порой, сильно не успеваю. Извинялся несколько раз, подсаживался рядом, но уход от прикосновения вывел меня: мы снова орем друг на друга. В какой-то момент я уже не понимал, зачем мы тут сейчас стоим и ради чего кричим. Снова заканчивал первый от нехватки дыхания, потому что истерика обгоняла злость, и я просто обессиленный падал на лавку. Только в такие моменты он успокаивался сам, и мы мирились. Разговаривали, приходили к какому-то компромиссу, но такие моменты сильно выкачивали энергию. Иногда перед сном бывали мысли, что он делает это специально, может, его заряжали такие отношения, или нравились эмоциональные схватки, где вы показываете друг другу свою силу. Может, он питался этим? Такие мысли меня расстраивали, но не буду скрывать, что эти сражения хоть и отбирали многое, но давали новые силы писать. Это вообще интересное замечание — Соня как-то говорила, что творческие люди чаще других выбирают эмоциональные отношения, где есть место ссорам и крикам, чем другие. Не знаю, готов ли я пойти на такую жертву, я бы хотел писать от любви или от боли. Но никак не строчить без перерыва новые и новые предложения после очередного конфликта с человеком, на которого мне не плевать. Да господи, он нравится мне до трясущихся поджилок, я иногда разрываюсь от чувств к нему. Я хочу гореть этим, хочу пожары от любви, хочу тепла от страсти, но не хочу сгорать. А вот альбом пополнился уже двумя песнями: все они после эмоциональной встряски. Я солгу, если скажу, что не написал о любви и о чувствах к нему; что именно песню о нем мы и дозаписывали с Димой в день, когда я проебался. Она будет самой последней в альбоме. Всего мы записали семь треков, среди которых есть "Желание", его мы выпустим первым, и позже, в конце года, выйдет сам альбом. Все получается как-то слишком быстро, сколько я не смотрел видео, не читал статей — обычно на альбомы у людей уходит очень много времени, у нас же получилось, что три месяца и он готов! Дима успокаивает, что у всех по-разному и надо радоваться тому, как получается у нас, но я все ровно нервничаю и очень сильно. Так еще и приняли решение, что презентацию до выхода альбома мы сделаем в клубе на ограниченное количество мест. Не просто пятничный вечер, как обычно, с парой моих песен, каверов и все, а именно продажа билетов на закрытое прослушивание. Настя, которая организатор клуба, убеждала меня где-то неделю-полторы, что люди правда пойдут это слушать, а не пошлют нас куда подальше. Убедиться я смог только тогда, когда она показала голосование в группе клуба, которое она запустила, чтобы доказать свою правоту. Ее довольное лицо надо было видеть, как и охуешие мое, когда из пятиста человек, подписанных на группу, готовых прийти оказалось около сотни. Для клуба, который и так был ламповый и очень камерный, такое количество людей, готовых заплатить за то, чтобы послушать мое выступление и послушать презентацию альбома, это было за гранью. Я сильно загнался, что не смогу оправдать ожидание, да и вообще вы меня видели? Какой-то додик кудрявый, в дебильном свитере, пытается что-то там петь о любви и боли. Ага, да кому я нужен нахуй? Это все загнало мне в какую-то апатию, что я просто завалился к Артему в комнату и молча упал к нему на кровать лицом в подушку. Спустя какое-то время, когда он смог вытащить из меня, что все-таки случилось, начал комфортить и окутывать своей заботой, которая в этот момент оказалась необходимой. Потом весь вечер говорил мне, что я этого достоин и показывал сообщения в чате клуба для посетителей, где они писали, что отдадут все деньги мира, чтобы услышать, как я пою. Все это сильно давало топлива двигаться дальше и снова пропадать на студии, а потом теряться с Артемом по комнатам: то моей, то его, чтобы восстановить силы. Конечно, Соню и Валю я не кинул. Как только что-то прояснилось в наших "отношениях", мы так же проводили кучу времени вместе — тут с Артемом у нас сошлось мнение, что у каждого должно быть время на своих друзей. Он где-то зависал с Олей и Ваней, я же с Соней и Валей. Да-да, когда так говоришь кажется, будто мы в зазеркалья каком-то. Почему имена так похожи — я не понимаю. Может, это знаки свыше, что мы должны были встретиться и когда-то познакомиться все. Хотя большой компанией мы так ни разу и не собрались: либо я добавлялся к Артему и его друзьям, либо он к моим, но чтобы все вместе — нет, такого еще не было. Но скоро это изменится, ведь хэллоуин мы собрались отмечать все вместе. План был до безумия прост, и объебаться в нем мог только конченный дегенерат. И вот это, видимо, я. Говорила мне Соня: «не тяни, Антошка, обсуди с Артемом ваши отношения, обозначь начали вы встречаться или нет». «Поговорите про границы, — говорила она, что для вас неприемлемо». Да-да, Сонечка, хуй я клал на твои наставления. Набраться смелости, чтобы поговорить открыто, я так и не смог. Каких-то действий на квадратный метр нашего театра было и так много, поэтому, в очередной раз просрав возможность это обсудить, я снова засунул язык в жопу. Репетиции выступлений, запись альбома и учеба — все это сильно отнимало у меня время от Артема, и чтобы хоть как-то совместить приятное с полезным, я стал чаще делать домашку вместе с ним. Да, это постоянно грозило риском все бросить и целоваться, лежа на кровати, но все ровно лучше, чем в душной комнате. Рядом с ним всегда была свежесть. Так, за очередной домашкой по русскому, которую я писал уже битый час и натурально начал вскипать, а Артем, заметив это, решил отвлечь меня рассказом, как в прошлом году они с Ваней на хэллоуинский вечер в клубе решили, что будут кем-то из серии игр резидент ивел, но почему-то не стали сговариваться, чтобы не повторяться и, конечно же, не повторились. Потому что Ваня пришел в красном платье и черном парике. Так и получилось, что Леон Кеннеди и Ада Вонг тусили пол ночи в клубе, а потом остальное время дружно отхватывали лещей от неподготовленного к такому перфомансу общества. Этот разговор, и что греха таить, пару фотографий Артема в образе Леона сильно подтолкнули меня к предложению, чтобы нарядиться в что-то парное. А потом мы оба решили, что прикольнее было бы, если все наши друзья тоже в это впишутся. Идея ушла на разработку в Сонины руки, вроде бы она даже написала Оле, чтобы устроить мозговой штурм вместе. За пару дней до хэллоуина Соня и Оля собрали нас в одном чате и написали кто же мы будем. Самое сложное в моем образе —это возможность свободного выступления на сцене, чтобы я мог видеть подсказки и свободно петь. Девочки, руководствуясь этим условием и тем, что денег на что-то вау-вау у нас нет, дружно решили, что все мы будем «бесстыжими». Соня — фанатка, да и мы с Артем сейчас смотрим этот сериал и сразу же согласились. Выбор персонажей тоже читался легко, все-таки Соня знала меня довольно давно. Йен так Йен, что уж тут, гей с биполярным расстройством, так гей с биполярным расстройством. Я был на сто процентов уверен, что для Артёма они дружно выберут Микки, — так и получилось. Все были довольны своими персонажами, Ваня не смотрел сериал, но когда ему объяснили, что Кевин лучший мужчина в этом сериале, он быстро согласился и не возникал, хотя почему он вообще спрашивал, если в прошлый раз он был, блядь, гребаной Адой Вонг в женском платье, ладно, опустим это. А вот Валя пищал дольше всех. Да, мало кто хочет быть Френком, ну, и что теперь? Опять же скажи спасибо, что ты не в женском платье. Он как раз не брился уже пару дней, и щетина к хэллоуину быстро примет состояние Френка Галлагера. Общими усилиями уговорив Валю, мы решили собраться в клубе, пробыть там мое выступление и потом уже завалиться в общагу к нам в комнату, чтобы отмечать уже там, без лишних людей. Вообще, если честно, думаю, мало, кто из присутствующих сразу поймет, кто мы есть, но шарящие люди, конечно, придут в восторг. Наши с Артемом разукрашенные лица, будто мы молотили друг друга всю ночь перед тусовкой, эти застиранные рубашки и тусклые футболки — сразу напоминали персонажей. Соня с Олей, конечно, выбрали себе самых крутых девчонок, и я знатно ахуел, когда увидел, что Соня, с пирсингом в носу, подведенными глазами, в черном парике и узких джинсах на заниженной талии, а также в максимально выцветшем лонгсливе, тоже безумно читалась как персонаж. Узнать в ней Менди было проще простого. Узнать Фиону в Оле было чуть затруднительнее, но ее кудрявые волосы — пусть они и светлее — были уложены ровно как у персонажа. Про Ваню я молчу: он снова нацепил парик, как я понимаю, от той же бедной Ады Вонг, но теперь девочки помогли его подстричь и заколоть также, как у Кевина в первых сезонах. А вот Валя был типичным алкашом. Может, он и напоминал Френка Галлагера, но только издалека и с закрытыми глазами. Все-таки типичный алкаш в нашем ПГТ. — Блядь, я вот на себя в зеркало смотрю: прям вылитый Микки, — Артем стоял у зеркало в своей комнате и разглаживал мятую толстовку. — Ага, эти всратые татуировки на пальцах сильно помогают образу, ну, и вонючая толстовка тоже, — я лежал на кровати и все, что мог — это рассматривать, как он выглядит. Ему это все безумно шло, весь Микки подходил ему от характера до внешности. Артем же резко повернулся и с нахмуренными бровями начал нюхать толстовку. — В смысле вонючая? Я же говорил, что она чистая, просто Соня немного ее испачкала красками, чтобы...Ах, ну, если так, Антошенька, если вонючая, то я к тебе тогда подходить не буду сильно, ну, чтобы не напрягать тебя! Выражение лица с непонятного и оправдывающегося быстро перешло в хитрое — понял, что я издеваюсь. Я все-таки слушаю его, помню, что Соня час издевалась над толстовкой. Жаль, не получилось еще пару минут понаблюдать эту растерянность на лице. — Да? Прям совсем не будешь подходить? Даже, когда я делаю так? Я встал с кровати и за пару шагов преодолел расстояние до зеркала. Из-за нашей незначительной разницы в росте не получалось строить жалобные лица, но я старался смотреть точь-в-точь как кот из «Шрека», хотя вот кусать губу точно не стоило. Артем сокращает расстояние и врезается в мои губы своими, тут же перекладывая руки мне на лицо. Поцелуи с ним становятся, как наркотик, хотя нет, скорее, как воздух. Я, будто дышать начинаю только так. Обычно это что-то размеренное, нежное, спокойное — лежать с ним в кровати и целоваться становится привычкой, которая заставляет медленно гореть. Сейчас же это какой-то взрыв, я не мог перестать трогать его руками и сжимать его губы. За всем этим так потерялся в ощущениях, что очнулся уже на кровати, без футболки, с Артемом на коленях. Как мы оказались в таком положении я не понимаю, но и прекращать не хочу. Про наш секс я думал и представлял не один раз, и не два, ладно, и не три раза уж точно. Ну, вот представить я его себе могу, но что делать не понимаю совсем. Легкая паника тут же накрывает меня с головой, и я начинаю теряться в происходящем. Сейчас первый раз, когда я рад, что в комнату кто-то стучит, и Артем отвлекается, с матами кричит, что мы уже выходим и, с разочарованием, что читается у него на лице, целует последний раз, вставая. Так быстро я футболку никогда не надевал, мало того, что стояк, так еще и это ебучее смущение от чужого взгляда по моему телу совсем не добавляло плюса в этой ситуации. Руки трясутся, смотреть на Артема физически тяжело, но я поворачиваюсь и все-таки целую его перед тем, как выйти из комнаты. В таком настроении мы вышли и из общаги. Я, смущенный и нервный от этой ситуации, так еще и выступать через пару часов; Артем, немного раздраженный, что нас прервали. Хотя я пиздец как этому рад. Надеюсь, перемену в моем настроении Артем скинул на то, что я расстроен, что нас прервали, а не из-за того, что я боюсь. Не знаю, что делать с этим страхом и как сказать о нем Артему, если я даже не могу поставить точку в вопросе, что в отношениях мы или нет, а тут разговор идет о такой теме, как секс. Я, конечно, уверен в том, что он поймет — мы уже разговаривали о теме кризиса ориентации, но червяк грызет мой мозг изнутри тем, что ему будет проще найти кого-то, кто даст ему то, что он хочет, чем ждать, пока я решусь. Вопрос доверия к Артему стоит сильно открыто, я все еще не понимаю сам, как воспринимаю его из-за первого впечатления, которое он производил на меня. Травма, которую оставила мне моя мать, тоже играет важную роль, без этого никак: я это понимаю. Но как же мне хочется довериться ему и как же мне страшно это делать одновременно. Соня говорит, что так всегда, когда встречаешь нового и непонятного для тебя человека; Валя говорит, забить на все и плыть по течению. Кому из них верить — я не знаю. Всю дорогу в такси я молчал, сжимая его руку и прокручивая в голове тысячу и один вопрос. С этими мыслями я не заметил, как мы доехали до клуба частью своей компании, точнее моей компании. Ваня снова укатил по каким-то своим делам и подъедет уже к открытию, а Оля ушла куда-то с Алей. Я переживаю из-за их взаимодействия. Нет, не того, как смогут общаться наши друзья между собой: они уже все знакомы и напряжения между ними точно нет. Я переживаю за Олю и ее дружбу с Алей, и не я один. Мы все помним, как Аля поступила с Валей и с Соней, которая все еще не пережила это до конца. Я понимаю это, когда Артем отвечает ей почему Оли с нами нет. Она вся ощутимо сжимается и ее эмоции в образе Мэнди навеивают жуть. Знаю, что она думает о том, как Аля предаст Олю. Знаю, что вспоминает, как она поступила с ней. Это все, в купе к моим и без того негативным эмоциям, располагает к прекрасному нервному срыву. Последнее, чего я хочу. Подходя к черному входу, мы уже видим небольшую очередь у основных дверей, Артем говорит, что местные очень ценят такие вечера в клубе. К сожалению, день, когда отмечают начало учебного года, мы пропустили, потому что не знали об этом вообще, надеюсь, в следующем году получится туда попасть. Стафф в клубе сегодня тоже, будто чуть в напряжении, но их понять можно. Когда у тебя администратор Настя, то в напряжении хочется быть всегда, но в этом ее большой плюс. Ты всегда знаешь, что в этом клубе тебе помогут, и если ты правда не бездарный и безответственный человек, то за тебя возьмутся так, что не отпустят, пока ты отсюда не выйдешь звездой. Благодаря тому, что я с Артемом, он много рассказывает о создании этого клуба, как он пришел к тому, что тут начинают выступать музыканты, а не просто диджей-сеты и пьяные студенты. Когда клуб открылся, таким он и был, но директор быстро сменился и решил, как это часто происходит, поменять направление на триста шестьдесят градусов. Оказывается, живая музыка, тематические вечера и хороший фейсконтроль на входе приносят больше денег, чем пьяные дебоши, паленый алкоголь и внеплановая беременность в туалете. Так за пять лет существования отсюда вышли три довольно известных музыканта, которые тут же уехали в большие города строить свою карьеру. Настя работает здесь уже два или три года, точно не знает даже Артем, и во многом благодаря ей тут все и держится. Директор уже не так сильно появляется и проверяет, наладил работу, да живет припеваючи. Единственное, что я смог узнать в разговорах — это то, что бывший парень Артема Слава, с которым он встречался еще со школы, давно знает Настю, и именно он их и познакомил. Не скажу, что эта информация сначала как-то меня задела, но мозг, который не может прекратить думать именно ночью, когда я остаюсь один на один, подкидывает довольно интересные мысли. Если Слава и Настя знакомы, какова вероятность, что когда-нибудь я увижу его в клубе? Я видел его два раза, на видео с дракой и как-то в курилке мимо проходил. Об их отношениях с Артемом я знаю минимальную информацию — все, что он мне говорил было давно и не содержало ничего внятного, по типу причин расставания или их истории. Знаю, что обсуждать бывших с будущими — моветон, но если он говорил, что их расставание сильно по нему ударило, то, значит, там что-то было? А есть ли там что-то сейчас? Сколько прошло с момента расставания? Пол года? Это чертовски мало, чтобы забыть человека, которого ты очень долго и искренне любил. А если он все еще что-то к нему чувствует? А если Тим или я — просто повод отвлечься и забыть свою любовь? — Тош, все в порядке? — мы стоим возле бара, и Артем легонько треплет меня по рукаву, смотря таким скулящим взглядом, что на секунду я теряюсь. Опустим то, что я вообще не заметил, как мы сюда пришли. Если он играет, я точно не переживу. От того, как он смотрит, от беспокойства, что я вижу с его стороны, меня всего пробирают мурашки. Ко мне никто не относился также с трепетом, как порой это делает он. Да, друзья это другое. Человек, которого ты любишь и который любит тебя, всегда будет вызывать в тебе другие эмоции, другой трепет и другую любовь. Любовь? — Антон?— его голос дрожит, а взгляд бегает по моему лицу от точки к точке. Как же сегодня скачут мысли, мне точно надо отдохнуть. — Да...да. Все хорошо, че-то душно сегодня тут, не знаю. — я ложу свою руку поверх его и легонько поглаживаю. Между нами все в порядке и будет еще лучше, когда мы расставим все точки над i. Сегодня мы останемся одни, Валя договорился с Ваней на ночную катку, и они сами отправили нас ночевать вместе. Сегодня я поговорю с ним и все будет хорошо. Я, наверное, никогда не чувствовал такого прилива эмоций к человеку, такой тяги. Думал, это пройдет, когда у нас что-то будет, но это только набирает обороты, даже несмотря на все сомнения и тревогу, что есть во мне. Может, это и не нормально, но предложили бы мне этот выбор снова, я бы выбирал его из раза в раз. До бесконечности. После небольшого прогона выступления, зал постепенно начал заполняться людьми, и мы своей компанией расположились у бара, Оля зашла ровно к открытию дверей, а вот Ваня подъехал чуть позже. Он был слегка нервный и сразу же увел Артема поговорить. Из курилки они вернулись оба не в лучшем расположении духа. Я видел, как Артем водит глазами по залу, будто кого-то высматривая, и теперь уже пришла моя очередь спрашивать у него: все ли в порядке. Его ответ, конечно же, меня не успокоил, в том состоянии, что я был, накаливание происходило очень быстро, но, к счастью, что Ваня, что Артем резко взяли себя в руки, и вот мы уже сидим и все общаемся сквозь тихую музыку, что играет из колонок. Я смог себя отпустить, только отвлекаясь на разговоры ребят, очень хотелось накуриться или выпить перед выступлением, чтобы расслабиться окончательно, но Настя запрещает что-то употреблять и сильно за этим следит. Хоть сейчас ее на периметре и не видно, я знаю точно, что, если она узнает — мое эмоциональное состояние это не улучшит. Поэтому, пока все медленно тянут свои коктейли, я пью безалкогольный мохито, который добрый бармен Сереженька — он просит так себя называть — мешает мне перед каждым выступлением. Время пролетает незаметно под разговоры ребят, под атмосферу, что твориться в клубе. Все в каких-то прикольных костюмах, начиная бабой-ягой и заканчивая скинхедом. Или это не костюм? Пару человек с простыней на голове подошли ко мне и пожелали удачного выступления, сказали, как они ждут презентацию альбома и его скорый релиз. Это были не единственные люди, что узнали меня, хотя, точнее сказать, знали меня, все-таки они тут не в первый раз, а с некоторыми мы еще и учимся вместе. От такого внимания поджилки трясутся вместе с рукам, но внутри что-то согревается также сильно. Еще и Артем смотрит этим своим взглядом "Ну я же говорил, они пришли посмотреть на тебя". Козел. На сцену я иду уже не такой загнанный собственными руками в панику, а чуть успокоившись. Вошедший в привычку поцелуй от Артема за кулисами я, конечно, не получил, но ничего. Даже без этого я смог взять себя в руки, сыграть и спеть две песни без такой дрожи в теле и запутанной головы. Но продлилось это не долго. В который раз убеждаюсь, что, если есть плохое предчувствие, надо обращать на него внимание. Не просто так в моей голове с самого утра сидело напряжение. Или, может, я снова накрутил себя настолько, что вселенная услышала меня и решила это исполнить? Сколько раз я еще должен в этом убедиться? Если бы не внезапный отъезд Тима по каким-то делам, сейчас у меня была бы передышка, и я бы спокойно пил мохито за шторкой, а не стоял на сцене, исполняя песню о любви, смотря как мой, вроде как, парень обнимает своего, вроде как, бывшего. Тело снова бросает в жар, как, когда я увидел его первый раз с Тимом. Руки дрожат от страха свалиться в толпу, пытаюсь ухватиться за микрофонную стойку, но получается коряво и выглядит, будто я правда сейчас упаду. Но вот почему все снова должно повторяться? Судьба интересная штука, которая любит повторять свои сюжеты. Иногда она забывает о том, что показывала и вновь тыкает в тебя этим. А, может, просто не был усвоен какой-то урок? Почему, который раз я стою на сцене и вижу, как Артем обнимается с кем-то? Почему каждый раз, когда я пою о нем.? А ведь сейчас он даже не смотрит на меня, как тогда с Тимом, зато я все так же смотрю на него. Зажмуриться и не видеть ничего, что происходит между ними, лучше не знать, лучше не видеть, как... ...как рука Славы скользит по его плечу, поглаживая, как он наклоняет голову в ответ на это действие. За то время, что мы провели вместе я смог научится немного его читать и запомнить, как, порой, он себя ведет. С большей вероятностью сейчас он щурит глаза и улыбается. Мне хочется блевать прямо со сцены, прямо в микрофон. Это ненормально, что я так реагирую на это. Он мог всего лишь подойти и поздороваться с ним. Они давно не виделись. Наверное. Блядь, так вот кого он искал в зале, вот что сказал ему Ваня. Видимо, он увидел его в очереди на входе и сразу пошел рассказывать Артему. От этих мыслей горло сдавливает, слышу, как мажу мимо нот, но сейчас так плевать. Видимо, зрителям тоже, скорее всего, они считают это надрывом от эмоций. От эмоций у меня сейчас только паническая атака, что со скоростью камаза несется на меня по трассе. А если он не пошел со мной за кулисы, потому что ушел сразу искать его, как я отвязался? Что я буду делать, если он сейчас уйдет с ним? Что я вообще буду делать, если он уйдет? Он привязал. Он показал, что такое другие отношения. Показал, что даже ссориться можно по-другому. Зачем он это делает? Хотя я понимаю его, смысл открываться кому-то, если есть тот, кто тебя знает от и до. Вон, даже я не могу довериться ему до конца. Может, поэтому он и не говорил ничего про наши отношения и не называл их такими? Видел, как мне тяжело открыться, ему тоже и решил, что я просто перевалочный пункт? Те две ссоры это же явно меньше, чем то , что устраивал ему Тим, наверное, поэтому он выбрал меня. Хоть я так же разгоняюсь, как и он, так же эмоционирую, но все-таки сдаюсь быстрее. Быстрее устаю и боюсь его потерять. А может, это его тоже злит? Блядь, да я вообще не знаю, что ему надо от меня, что он хочет. Зачем копаюсь в его голове, зачем анализирую? Хватит. Я не дам ему вытирать об себя ноги и играть мной, как ему захочется. На последних строках, когда заканчивается песня, я снова открываю глаза и не вижу их у бара. Паника и страх быстро сменяются злостью, которая начинает кипеть ярче, чем когда-либо. Быстрый поклон, дать пять пацанам и ретироваться со сцена, как можно скорее. У меня есть перерыв в двадцать минут до нового выхода, чтобы помочь Кате с ее каверами, и я свободен. Снова не помню, как убегаю в эту проклятую уборную, как же мне всегда везет на открытые туалеты в этом ебучем клубе. Ненавижу, что все сейчас происходит. Почему никто из ребят не пришел встретить меня, они же видели, что он говорит с ним. Видели, как он ушел с ним, почему им плевать? Разве Соне и Вале может быть плевать? Попытка умыться и прийти в чувства не венчается успехом, вода расплескивается по всей футболке. Блядь, мы еще и в парных образах. Вот нахуя это все? Кровь в голове стучит с такой силой, что я не слышу никаких внешних звуков, казалось, сюда посадить Даню с барабанами, я и его не услышу. Пелена, от воды или от злости так застилает глаза, что я натурально вижу, как сквозь пленку горло сдавливает, и я понимаю, что она догнала меня. Камаз, что несся на всей скорости, врезается с такой силой, что я буквально чувствую удар лопатками об стену. Сердце давит, руки ломит, все тело горит огнем, а весь воздух в комнате исчезает. В голове только одна эмоция. Я умру. Прямо сейчас. Один. Но тут, тепло, что не смотря на трясущиеся руки, держит меня крепко и чей-то голос, что не получается разобрать, просит меня прийти в себя. Просит меня вернуться. Сердце постепенно успокаивается, а запах свежих яблок, что я чувствую означает, что я могу дышать. Руки, что я держал у лица, пытаясь закрыть голову, медленно тянут вперед , и я, открыв глаза, понимаю, что сижу на полу возле раковины, а Артем с паникой на лице стоит на коленях возле меня и аккуратно гладит по рукам. — Зачем... зачем ты пришел?— говорить получается с трудом, больше это похоже на скрежет камня по стеклу, но на большее я не способен. — Как? Как зачем? Я ждал тебя у гримерки, но ты не пришел, я сразу понял, что ты тут и пошел сюда, а ты... ты тут, блядь, что это было? Что это значит? — Артем паникует, брови подлетают вверх, глаза бегают по моему лицу в поисках ответов, а руки продолжают невесомо гладить меня, словно боятся надавить сильнее. — Я видел тебя с ним... видел, что ты ушел с ним... зачем ты тут?... — пытаюсь вытянуть свои руки, чтобы снова закрыть лицо, чувствую, как слезы жгут глаза, но Артем не дает, непонимание на его лице быстро сменяется удивлением. — Блядь, Антон, ты про Славу? Господи... блядь, ты так меня напугал, а говоришь сейчас про него, объясни, что с тобой! — Ты ушел с ним! Зачем я тебе, если ты ушел с ним! — слезы льются с новой силой так, что приходится зажмурить глаза до пятен. Артем резко отпускает мои руки, и я понимаю, что это конец. Он сейчас уйдет. Он точно уйдет, бляд, какой я идиот. Ноги, что я держал согнутые в коленях Артем тут же тянет вперед, а руки с новой силой отрывает от лица и замыкает у себя на талии. Не хватает сил, чтобы даже поднять голову к нему, все, что я сейчас могу — это схватить его за толстовку и вцепиться, что есть силы. Не хочу, чтобы он уходил. — Так, давай успокоимся, слышишь меня? Антон. Я тут, я никуда не ушел, я с тобой. — Артем кладет руки мне на лицо и поднимает на себя. Раз — поцелуй в лоб — Я же говорил, я выбрал тебя, я буду выбирать тебя. Ты слышишь меня? Ты веришь мне? — два — поцелуй в щеку. — Слава сам подошел ко мне, мы не разговаривали с момента последней драки, я не могу простить его за то, как он поступил с моей семьей, какой бы мой отец не был. Понимаешь? Дело не в том, что я все еще не могу простить его за наше расставание, я сам прекратил те отношения, Антон. — Артем шепчет эти слова и продолжает крепко держать мое лицо, сцеловывая каждую слезинку, что катится из глаз. — Мне он неинтересен. Мне вообще никто не интересен, кроме тебя. Я не такой человек, я не буду изменять в отношениях, я не буду изменять, когда люблю, ты веришь мне? Сердце снова ускоряет ход, и я, будто опять задыхаюсь. В отношениях? Любит? Видимо, даже Артем слышит стук моего сердца, раз отрывается от поцелуев и смотрит в мои ахуевшие глаза. — Блядь, не говори, что ты считал, что мы не встречаемся, Антон, а то клянусь, я щелкну тебе по лбу. Я смотрю на него, а ответить ничего не могу. Слышу все, что он говорит, а произвести буквы в слова не могу, тоже мне филолог. — Бляя, ты правда так думал? — не знаю это истеричное или ему правда смешно, но Артем заливается хохотом так, что от этого трясусь даже я — Ты думал, что я ко всем так отношусь, Тош? Думаешь, Ване я тоже пишу романтические записки и таскаю кофе по утрам? Думаешь, обо всех я так забочусь, что периодически перехожу грань? Ты такой козел… — снова целует в лоб, сразу же приживаясь своим — Надо тебе что-то делать с самооценкой, ты так совсем себя угробишь. Нельзя так, посмотри, к чему это приводит, ты, не разобравшись в ситуации, сразу винишь во всем себя и придумываешь худшие варианты. Нет, я не обвиняю тебя, не подумай так, пожалуйста. Я всего лишь прошу тебя говорить со мной, слышишь? Если ты не понимал, что между нами, почему не спросил? Сколько бы ты еще молчал об этом? Слава, между прочим, пришел не один, а со своей девушкой, которой очень нравишься ты, как исполнитель, да-да, скоро отбивать тебя у фанаток придется, — снова поцелуй в лоб — я понимаю, как тяжело довериться, как тяжело посмотреть на мир под других углом, но, пожалуйста, давай разбираться со всем вместе. Я уже не смогу без тебя, козел. А у меня сердце слабое, я старше тебя, побереги старика. Артем, наконец, отпускает мое лицо и просто заглядывает в глаза. А там все. И просьба быть открытым, и просьба быть с ним. И беспокойство, и желание помочь. И бесконечная тоска от того, что мне больно, а он не знает, что с этим делать. Все-таки, когда рядом твой человек, чтобы понять его эмоции может хватить и столько времени вместе. — Антон, я хочу пройти с тобой этот путь. Я тоже не умею любить, нас с тобой этому никто не учил, но давай пройдем это вместе. Пройдем и остановимся друг на друге. Я вижу, как у него блестят глаза, чувствую, как дрожит его тело, но после того что я услышал, я уже не смогу молчать. У меня просто нет права делать ему больно, нет права не довериться ему. — Я люблю тебя. Выдох облегчения, что срывается с его губ, выдает, что он ждал, что я скажу это. Нет, не так. Он надеялся услышать это. — Мне, наверное, надо отдохнуть от репетиций, от альбома. Этот... весь этот стресс копился слишком долго, я правда устал. Ты прав, прости. Надо было слушать тебя, а не торчать на студии. — Не извиняйся, не надо. Давай мы кинем ребят и закроемся в комнате только вдвоем? Никуда не пойдем завтра, проведем все дни вместе, будем смотреть мультики и валяться на кровати, как тебе идея? — чувствовать, как расслабляется его тело в моих руках просто от понимания, что я в порядке и могу говорить нормально, только доказывает, как он переживает. — А Ваню мы куда денем? — Ну, сегодня он и так останется с Валей, а завтра после пар поедет к родителям. А перед парами я тебя отмажу, не думай об этом. — перебивает меня, когда я только хочу сказать про занятия в субботу. — Давай обсудим все на свете завтра? Расскажем друг другу все? Будем говорить, пока горло не заболит, м? Я пытаюсь выдавить из себя улыбку, хоть тяжесть и прошла, но теперь с удвоенной силой я чувствую вину, что довел до такого состояния себя и его. Нужно больше отдыхать, больше проводить времени с семьей. Больше быть с теми, кого я люблю, а не искать причины, почему меня все оставили. — Давай. Из зала доносится вступление последней композиции, после которой мне снова выходить на сцену, а это значит, у меня есть как минимум три минуты, чтобы получить все поцелуи, что я задолжал Артему. И снова крепко его обнять. Сколько от тебя я бы ни убегал Уже надоедает мне твоя игра Прокуренные руки тонут в волосах И я бы остался, но мне помешает страх Это больше, чем просто временная страсть Не заметил, как быстро ты забрала власть Что ты хочешь менять? Я не стану другим Мы с тобой неделимые вновь или враги