Как я, будучи мальчиком, пишу персонажей-девочек, или к вопросу о женском мифе

      Мне тут птички нашептали, что одной из самых распространенных сексуальных фантазий у женщин является история (!) про самую обычную кроткую девушку, которая однажды встречается с загадочным незнакомцем, имеющем некую темную сторону. И этот таинственный красавчик почему-то обращает внимание на нашу героиню и, более того, открывает ей свою тайну. Далее показания несколько разнятся, но суть в том, что эта девушка каким-то образом обуздывает (сглаживает, исцеляет) тьму своего партнера, являясь то ли чем-то вроде исключения из правила (он жесток со всеми, но именно с ней он нежен как котик), то ли медиатором между ним и обществом, которое не знает «его настоящего».       Если вам кажется, что все это как-то связано с сюжетом сказки «Красавица и чудовище», более известной в нашем культурном поле как «Аленький цветочек», то вам не кажется.       Приводя более вульгарные примеры: если вам кажется, что все это как-то связано с сюжетом всемирно известного БДСМ-фанфика по «Сумеркам», то вам не кажется.       Да и с самими «Сумерками», раз уж на то пошло.       Женские сексуальные фантазии в целом более нарративноцентричны, нежели мужские. Это становится очевидным, если принять во внимание тот факт, что мужчины гораздо чаще посещают порносайты, а женщины гораздо чаще читают фикбук смотрят мелодрамы и мыльные оперы, сюжет которых представляет собой растянутую прелюдию, то бишь развернутую рационализацию ответа на вопрос «почему он?»/«почему именно ему?» Тем не менее, это гораздо более выраженная нарративная составляющая, нежели прелюдия в порнофильмах.       В свете предшествующих рассуждений необходимость подобной рационализации очевидна. Мужчина с точки зрения женщины — это в первую очередь неизвестная территория, потенциальная угроза, тиран-дракон. Но одновременно и возможность (хотя и маловероятная) обрести целостность, безопасность и комфорт. Очевидные мысли? Ну, житейская мудрость обычно так и выглядит. Обманчиво просто. Проблема в том, что при своей кажущейся простоте, этот принцип, сталкиваясь со сложной реальностью, часто сбоит и порождает очень странное, кажущееся нелогичным поведение. Как я уже предлагал — смотрим на края графика в поисках инсайдов. Что мы там видим? Стокгольмский синдром, например. «Я его исправлю», например. Жены (и матери), не свидетельствующие против своих мужей (и сыновей)-маньяков, а то и активно помогающие им, например.       Дракон притягателен. Дракон невероятно красив и сексуален. Именно потому что непредсказуем и опасен. Проблема в том, что он опасен не только для врагов, но и для принцессы.       С мужчинами, разумеется, ситуация аналогичная. Все же сходств между нами гораздо больше, чем различий, даже если внешне так не кажется.       Femme fatale притягательна. Femme fatale невероятно красива и сексуальна. Именно потому что она не полностью твоя. А это челлендж, который для рыцарей-дебилов куда интереснее, чем битва с настоящим драконом.       Вот такая инь-янь загогулина получается. Нас привлекает ровно то, что ничего хорошего принести нам не может по определению. Потому что механизм возникновения влечения — это реликт древних времен, когда жизнь была куда опаснее и короче.       Есть ли выход из этого кажущегося парадокса? Разумеется. Называется любовь.       Данный вопрос находится на переднем крае моего личного опыта и на самом дальнем рубеже моих аналитических возможностей, поскольку живу на этой земле я еще относительно недавно и совсем не уверен, что я когда-либо сам испытывал это чувство. Но если я что и понял за свои годы жизни, так это то, что любовь — это НЕ бабочки в животе. Бабочки в животе — это как раз часть той реликтовой программы, призванной удержать самца и самку подле друг друга после полового акта на какое-то время, дабы хоть чуть-чуть повысить вероятность выживания беременной самки и беспомощного новорожденного в самый уязвимый момент их жизни.       Когда мы говорим о любви, мы вкладываем в это понятие не только любовь к противоположному полу. Но еще и любовь к родителям, родине и Богу. Исходя из этого, я могу предположить, что любовь находится скорее где-то на стыке чувства благодарности и чувства долга, и не имеет никаких привкусов эйфории, помноженной на садомазохистское лелеяние своего несчастья, как принято считать в рамках попкультуры.       Такие дела.