Маг я, по-вашему, или кто?

      Горный воздух Назахды был другим. Не таким тяжёлым и влажным, как в имперских долинах, а сухим, колючим, набитым запахом полыни, камня и далёких, незнакомых благовоний. Мы спускались с перевала уже третий день, и пейзаж медленно менялся: острые скалы уступали место холмистым степям, прорезанным каменистыми руслами рек. Дорога, если это можно было так назвать, теперь была лишь намёком на тропу, угадываемой по редким каменным пирамидкам-гуриям, сложенным предыдущими путниками.       Группа горных охотников, которую мы спасли от элементалей, оказалась проводниками-вольниками, перевозившими контрабандную имперскую сталь в обход пошлин. После краткого, настороженного разговора они указали нам наиболее безопасный маршрут к Каран-Дару и поспешили скрыться, явно не желая лишнего внимания со стороны тех, кто мог расправиться со стаей элементалей как с назойливыми мухами.       И вот, на четвёртый день подъёма на очередной длинный увал, он показался.       Сначала на горизонте возникла лишь тёмная, зубчатая полоска, похожая на гребень дракона. По мере приближения она росла, превращаясь в нечто монументальное. Каран-Дар. Город-крепость, высеченный не на горе, а из горы. Его стены были не сложены из блоков, а казались продолжением скального массива - отполированными ветрами за столетия до зеркального блеска, испещрёнными бесчисленными террасами, башнями и мостами, перекинутыми между пиками. На самых высоких шпилях развевались не имперские штандарты, а длинные, узкие знамёна с геометрическими символами, непонятными и чужими. - Вот это масштаб. - присвистнул Юрг, остановившись, чтобы рассмотреть. - Думал, Ринденель крепость. А это... это целый мир в камне. - Дварфийская работа. - задумчиво произнёс Вильгельм, его синие огни внимательно скользили по линиям стен. - Но не совсем. Чувствуется иная школа. Более... воздушная, что-ли. Империя строит на века, а они - навсегда. Искусственная гора. Говорят, нижние уровни города уходят вглубь на километры, к подземным озёрам и залежам вулканического стекла.       Мы шли дальше, и по мере приближения начинало доноситься гудение жизни - отдалённый, многоголосый гул, эхом отражавшийся от каменного амфитеатра стен. Дорога стала шире, по ней теперь двигались караваны верблюдов, гружёных тюками с шерстью и благовониями, телеги на огромных колёсах и пешие путники в ярких, практичных одеждах, непохожих на имперские суконные плащи. В воздухе витал аромат жареных пряных лепёшек, копчёного мяса и чего-то ещё - острого, немного древесного дыма.       Наконец мы оказались перед главными воротами. Они не были створками из дерева и железа. Это был гигантский арочный проём в самой скале, за которым угадывался туннель, освещённый голубоватым светом светящихся грибов или кристаллов. У входа, однако, царила оживлённая суета. Десятки людей толпились у нескольких столов, где чиновники в строгих тёмно-синих кафтанах проверяли грузы и документы. Стража здесь тоже отличалась: вместо латных доспехов они носили стёганые, усиленные металлическими пластинами куртки и характерные круглые шлемы с наносниками. Их оружие - в основном кривые сабли и арбалеты.       Очередь двигалась медленно. Мы встали в хвост, наблюдая за процедурой. Здесь не просто сверяли удостоверения - здесь вели долгие расспросы, тщательно осматривали товары, а некоторых путников и вовсе отправляли в сторону к небольшой, похожей на пост досмотра, постройке. - Видишь? - тихо сказал Вильгельм, кивнув в сторону таблички на стойке. - Имперское золото принимают по специальному, невыгодному курсу. А вот за расчёт магическими кристаллами или услугами - дополнительных вопросов меньше. Здесь ценят реальную пользу, а не блеск металла. - Значит, наш план верный. - отозвался Юрг, похлопав по сумке, где лежали отборные кристаллы с перевала. - Меняем камни на местные деньги, узнаём дорогу на Ровр'гард и не светимся лишний раз.       Я кивнул, но взгляд мой был прикован к самим воротам. За этим каменным порогом лежал не просто другой город. Лежал другой мир, с другими правилами, другой историей, записанной не на пергаменте, а в самой структуре этой циклопической крепости. Предчувствие, знакомое и тревожное, щекотало нервы. Здесь, в этом каменном сердце чужих земель, мы были не просто путниками. Мы были песчинками, занесёнными ветром в механизм, устройство которого ещё предстояло понять. И первый шаг к этому пониманию лежал через голубоватый свет в конце гигантского туннеля.