Разбитое зеркало

      Чимин не может поверить. В то, что был так глуп, что так извращенно сложилась его судьба. Что он годами выслеживал не того человека, а потом чуть не возненавидел его. Как он мог не понять? Как не заметил и не разобрался сразу? В конце концов, близнецы Чон же не единственные в мире. Почему Чимин даже не предположил подобное?       А ведь они как небо и земля. Гук — светлый, открытый, со скромной улыбкой и чарующим взглядом. Добрый, что видно сразу. Вежливый. А Джей Кей — опасный, хищный, грубый, темный. Кажется, у них ничего общего.       Но теперь путаница закончилась. Чимин наконец нашел своего мальчика из лагеря и до сих пор не может поверить. Сердце колотится, руки потеют, в желудке все переворачивается.       — Я помню! — говорит Пак воодушевленно. — Конечно, я помню тебя. Но я думал, что Джей Кей — это ты, даже спросил его про лагерь. Но он не сказал, что у него есть брат.       — Да, — как-то неловко опускает глаза Гук. — Он иногда излишне меня опекает.       — Опекает? Он думает, что ему нужно защищать тебя от меня?       Ну конечно! Все дело в том, что Пак гей. Джей Кей ведь так боится, что Чимин хочет «его трахнуть», а тут милый брат. Естественно, нужно его оберегать от хищника! Словно Чимин в подворотне его поджидать будет.       — Не только от тебя, — смущенно улыбается Гук. — Джей Кей в целом считает меня ребенком.       — Разве вы не одного возраста? — усмехается Чимин и присаживается за стол напротив. Он делает это с такой естественностью, словно они давние друзья. Но ведь так и есть, не так ли? Наконец-то его желание исполнилось.       А Гук и не против. Он приветствует общение открытым лучезарным взглядом и слегка придвигается. Внутренний свет братьев даже немного похож, но с какой щедростью его отдает Гук и с какой жадностью делится им Джей Кей! Та самая улыбка, которую приходилось ловить у баристы, сияет на лице его брата.       Разговоры о лагере занимают парней на несколько часов. Они вспоминают, как играли в баскетбол и футбол, как плавали в озере, а потом прятались, чтобы вместе почитать или порисовать, и Чимин наконец может поблагодарить Гука за то, что тот стал его первым другом.       — Мне тоже тогда было сложно заводить знакомства, — делится Гук, обнимая чашку с кофе ладонями. — Я был довольно скромным и нелюдимым.       Друзья сидят в уютном светлом кафе, пока за окном темнеет холодный вечер, от чего помещение кажется еще теплее, а разговор — душевнее. От столь непривычного чувства в груди Чимина разливается приятное волнение, а в теле зарождается легкая дрожь предвкушения.       — Я помню, — тепло улыбается Пак, — но ты был единственным, кто подружился со мной.       — Потому что я единственный знал корейский, — усмехается Чон. — Уверен, сейчас у тебя множество друзей.       Горький смешок слетает с губ, и Чимин отводит взгляд. Если бы! Если бы он не провел последние месяцы в помешательстве на человеке, который его презирает, может, Чимин бы смог завести друзей в новом городе.       — Вовсе нет.       — Как такое может быть? — искренне изумляется собеседник, делая глоток кофе, и Чимин завороженно наблюдает за простым действием. Прежде он восхищался Джей Кеем лишь украдкой, боясь, что тот заметит, отчего теперь возможность смотреть открыто кажется настоящим подарком. Гука его поведение не смущает. Интересно, почему? Мысль мелькает быстро, но оставляет после себя след, который тянется за ней, словно хвост за кометой. Наверняка, Гук и представить не может, что Чимин следил за ним все эти годы (точнее, пытался). Не думает, что тот уже давно убежал фантазиями в далеко не невинные дали. Этот лучезарный парень просто рад встретить старого друга и не думает ничего плохого.       Или… он тоже не прочь начать более тесное общение.       Чимин слегка взмахивает головой, стараясь стряхнуть мысль. Интересно, насколько скоро Джей Кей запер бы его в подвале и начал пытать, если бы узнал, что Чимин положил глаз на его брата? Ведь не просто так темный Чон утаивал существование родственника.       — Никто не смог сравниться с тобой, — прищурившись, отвечает Чимин. Он рискует, говоря эти слова откровенно флиртующим тоном, но решает, что если Гуку намек не понравится, просто спишет все на шутку. Сердце тут же ускоряет биение в ожидании ответа, и Пак замирает, пристально смотря на старого друга.       — Я тоже часто вспоминал тебя, — нежно улыбается Гук, отчего внутри Чимина будто разрывается фейерверк. Собеседник не смутился, а поддержал тон. Руки начинают слегка дрожать, и Чимин сильнее придвигается к столу, нависая над ним верхней половиной тела. — В том лагере я впервые почувствовал себя… — Гук замирает, подбирая слова, и выражение его лица становится удивительно серьезным, — собой.       Собой? Что это значит? Чимина разрывает от волнения. Он хочет понять все сразу, откровенно спросить, но боится спугнуть. Пак не смеет рисковать настолько сильно.       — Пожалуй, я тоже. Но, кажется, ты прежде жил не в Чикаго. Давно ты здесь?       — Пару лет. Мы переехали, когда поступили в университет.       — Вся семья?       — Мы с Джей Кеем.       Имя неприятно задевает какие-то струны в душе Чимина, но он игнорирует.       — Вы очень близки?       Пак знает, что у близнецов особая связь, но эти кажутся противоположностями друг друга, отчего представить их друзьями сложно.       Гук кивает. По ощущению, даже с какой-то досадой, чем лишь подтверждает догадки.       — Не говори ему, что мы встретились, ладно? — просит Чимин. — Твоему брату я совсем не нравлюсь.       Сказанному Гук совершенно не удивляется и только пару раз кивает, будто и сам хотел поступить так же.  Неужели Джей Кей и брата держит в ежовых рукавицах?       — А что ты изучаешь? — интересуется Пак.       — Искусство.       — Чтобы рисовать комиксы? — Чимин расплывается в широкой улыбке, и глаза Гука загораются чарующими искорками.       — Возможно.       Парни принимаются обсуждать любовь к творчеству и даже не замечают, как становится поздно. Лишь когда работник кафетерия подходит к ним и говорит, что музей закрывается, Чимин и Гук нехотя поднимаются и покидают здание.       На улице прохладно, и Пак тут же прячет руки в карманы, наблюдая за тем, как изо рта вырывается пар. Прощаться совсем не хочется. Еще никогда он настолько не погружался в общение и не ловил каждое слово, ощущая, будто разговаривает с родственной душой.       — Не хочешь перекусить? Я так ничего и не заказал, да и ты только кофе выпил, — спрашивает Чимин.       — Я бы с радостью, но мне надо домой. — Гук с грустью поджимает губы и виновато опускает глаза. — Но давай еще встретимся, хорошо?       — Конечно! — Настроение вмиг улучшается, и, обменявшись номерами телефона, старые друзья прощаются.       Домой Чимин не идет — летит. Все еще не может поверить, осознать. Сердце счастливо отбивает ускоренный ритм, а в груди порхают те самые бабочки, которых уничтожил Джей Кей. Но эти он не сможет замазать краской. Здесь он бессилен, и этой ночью Чимин впервые засыпает полный надежд на светлое будущее.       //       Чимин не думал, что Джей Кей сможет еще раз причинить ему боль. Найдя своего мальчика, исполнив давнее желание и разобравшись, он решил, что больше не будет испытывать нужду во внимании надменного мерзавца. Что сам больше даже не взглянет на него. Зачем? Ведь Джей Кей никогда не был тем, в ком нуждался Чимин. Однако реальность ударяет, словно стена, оказавшаяся на пути несущейся машины. Подходя с утра к кафе, Чимин видит Джей Кея игриво целующего неизвестную девушку. Чон, уже облаченный в униформу, передает незнакомке стаканчик с кофе и берет плату требовательным поцелуем. На его лице играет довольная кошачья улыбка, а рука своенравно проводит по талии.       — Увидимся после смены? — спрашивает девушка, с трудом отрываясь от парня, на что Джей Кей довольно кивает. Их руки рассоединяются, и незнакомка отправляется прочь, радостно попивая подаренный кофе, а взгляды Джей Кея и Чимина встречаются. Обрывается больно. Внутри будто что-то падает, и Чимин стоит столбом, пока Чон расплывается в жестокой улыбке, упиваясь реакцией противного ему поклонника.       Даже когда Чон заходит наконец в кафе, Чимин по-прежнему не шевелится, злясь и поражаясь собственной реакции. Наверное, это привычка. Вредная, болезненная привычка, вырабатываемая годами и оттачиваемая на протяжении семи месяцев. Но теперь пора вырвать эту заразу с корнем. У Чимина никогда ничего не будет с Джей Кеем. Более того, Чимин должен этому радоваться. Темный, надменный Чон ему не нужен. Он всегда искал Гука. Именно с ним подружился и именно его ждал. Гук никогда его не отталкивал, более того, Чимин уверен, что они еще встретятся. Так что у него нет никакой причины продолжать помешательство на злобном брате. Хватит.       Вздернув подбородок и сделав глубокий вдох, Пак уверенно проходит в кафе.       Всю рабочую смену он старается не обращать на Чона никакого внимания. Цепляется за хорошее настроение, вспоминает вчерашнюю встречу с Гуком и свои ощущения, постоянно проигрывает в голове разговор. Чимин не думает о Джей Кее, и только его взгляд иногда все же падает на высокого брюнета, анализируя настроение и поведение. Утром тот был необычайно весел. К гадалке не ходи — день начался хорошо. Чимин язвительно задается вопросом, позвонит ли Чон бедной девушке, и не может решить, какой вариант бы предпочел. Кажется, никто не заслуживает такого парня, хоть он и умеет быть милым, когда захочет.       Милым… Чимин замирает, вспоминая то, как нежно рука Джей Кея касалась руки девушки. Примерно так же он вчера прикоснулся к нему.       — Вы в порядке? — обеспокоенно спрашивает гостья заведения — молодая девушка, сидящая за столом в ожидании, пока Чимин его протрет. Только тогда Пак осознает, что только что заметно вздрогнул.       — Извините. Все готово. Сейчас принесу вам меню.       Однако разве не хорошо было бы Джей Кею наконец обзавестись парой? Может, перестал бы цепляться к Чимину и стал добрее? В конце концов, если Пак намеревается дружить с Гуком (а в этом сомнений нет), было бы неплохо, если бы брат того перестал его ненавидеть.       Чимин кладет меню на стол девушек и интересуется, готовы ли они заказать.       — Пожалуй, мы начнем с латте.       Несмотря на хорошо проведенную ночь, Джей Кей на удивление быстро возвращается к стандартному серьезному виду. Он по-прежнему улыбается лишь фальшиво, стараясь быть профессионалом, и хмурится, когда его никто не видит.       Видимо, девушка все же не заинтересовала.       Мысленно Чимин усмехается и тут же ужасается своему поведению.       Он не должен быть злым и язвительным. Он не такой. Лишь Джей Кей вызывает в нем худшие чувства и эмоции.       — Два больших латте. Пару минут.       Чимин проходит к барной стойке и тут же упирается взглядом в широкую мускулистую спину. Ладони непроизвольно начинают потеть, но официант распрямляется и уверенно просит:       — Два больших латте для восьмого столика.       Джей Кей замирает всего на пару секунд. Чимин видит, как тот с раздражением вытирает руки и оборачивается.       — Ты все еще здесь? — бросает Чон низким, почти угрожающим голосом.       Пак усмехается.       — Да, — произносит он самоуверенно. — И буду дальше. Ты от меня не отделаешься.       Встреча с Гуком придала ему сил, и, больше не чувствуя себя отверженным, Чимин перестает бояться. В конце концов, что Чон ему сделает? Он только и может, что банки пинать.       — Очень жаль. А ты, я смотрю, в хорошем настроении, — хмуро отвечает бариста, беря чашки.       — Хочешь испортить?       — Не хочу вообще иметь с тобой никаких дел. — Чон отворачивается к кофемашине, и Чимину его поведение впервые начинает казаться забавным. Так раздражается, а сделать ничего не может. В конце концов, если Пак действительно бесит Джей Кея, тот уже давно мог бы уволиться.       — Ты сам ко мне прицепился.       Чон отвечает не сразу. Он продолжает делать кофе, а затем, ставя чашки на барную стойку, наконец поднимает глаза на Пака и прожигает того взглядом до самого нутра. Пылкая ненависть в них бросает в огненную лаву.       — Ты прав. Я уделяю тебе слишком много внимания. Отныне буду стараться не делать этого вовсе.       Чимин игнорирует ледяной укол в сердце и заставляет себя растянуть губы в притворной улыбке.       — Удачи с этим. Очень хочется посмотреть.       Он относит кофе гостям со странным смешанным чувством победы и поражения, но вновь напоминает себе о Гуке и больше в тот день с Джей Кеем не разговаривает.       //       На улице чудовищно холодно и ветрено. И зачем Чимин с Гуком пришли на пляж, а не спрятались в тепле и уюте кафе? Холод пробирает до костей, кожа сохнет; кажется, начинает моросить дождь. Но они стоят. Смотрят на огромное озеро Мичиган и просто молчат. Быть в компании друг друга по-прежнему странно, но невероятно волнительно.       — Почти море, — говорит Чимин.       Он сильнее погружает руки в карманы и нахохливается, будто воробушек, но уходить все равно не желает.       — В Пусане совсем иначе. Но я уже и не помню, — отвечает Гук с сожалением.       Выяснилось, что они оба из Пусана, что заставило Чимина еще больше убедиться в судьбоносности их встречи. Когда-то давно они ходили по одним улицам, посещали одни заведения и смотрели на одно море. Чарующее осознание.       — Ты давно там не был? — спрашивает Пак, поворачивая голову к другу. Тот выглядит совершенно несчастно, обдуваемый всеми ветрами, но почему-то Чимин видит в их мазохизме некую романтику. В том, насколько важнее им побыть вместе, чем оказаться в комфорте. Мощь озера и сгущающихся туч напоминает о силе природы и судьбы, что кажется очень символичным.       — С самого детства. Честно говоря, я вообще все очень плохо помню.       — И родители с тех пор не ездили?       — Ага. — Гук кивает немного грустно, и Чимин тоже вспоминает родину. Он редко скучает по Корее, так как воспоминаний осталось уже мало. Но в детстве и подростковом возрасте он постоянно сокрушался, что его занесло в новую неприветливую страну. Только Гук и смог ее скрасить.       — Они живут далеко?       — В Нью Йорке.       Точно. Именно там они с Джей Кеем учились в школе. Чимин думал, что на фотографии был Гук, но оказалось, что второго брата он так и не нашел.       Интересно, как все сложилось бы, если бы Пак выследил правильного Чона? Никаких месяцев страданий и унижений, никакого усугубления чувства неполноценности. Гук принимает его таким, какой он есть. С распростертыми объятьями и открытой душой. С ним просто можно быть собой, не боясь осуждения.       — Джей Кей сегодня был с девушкой. — Кажется, слова вылетают, минуя разум, и Чимин тут же укоряет себя. Пора перестать думать о жестоком Чона, пусть после месяцев совместной работы и переживаний это и сложно. — Я так понимаю, он их часто меняет?       — Ты правда так думаешь? — Гук искренне изумляется. Чимина же удивляет его реакция.       — Разве нет?       Мог ли он снова понять все неправильно? Одна только мысль о Джей Кее в виде любящего и заботливого парня бросает сердце в ледяную бездну.       — Ему не до этого. Однако в последнее время Джей Кей часто говорил, что хочет найти себе кого-то. Вот я и подумал, что, если у него появятся отношения, он будет меньше цепляться ко мне.       Смешок слетает с губ Чимина. То есть этот тиран все-таки третирует брата? Гук-то в чем провинился?       — Что ему в тебе может не нравиться? Я понимаю, почему Джей Кей терпеть не может меня, но ты ведь его брат. Или темноте его души претит любой свет?       — Не говори так, — вступается в защиту Гук. — Ты его не знаешь. Любая его темнота — плата за мой свет.       Чимин хмурится.       — Что? О чем ты говоришь?       — Он всегда меня защищал.       — Но от чего?       Гук пожимает плечами.       — Не знаю. От всего.       То есть ни от чего. Чимин больше не критикует Джей Кея, но нехорошее чувство все же поселяется внутри. От кого надо было защищать Гука? Что сделало темного Чона таким и почему эта «защита» перекинулась на Пака?       Какое-то время парни еще стоят на пляже, разговаривая о прожитых годах, и каким-то странным образом приходят к тому, что строят песочный замок. Сначала лениво и не особо старательно, будто от скуки, а потом — с неожиданным рвением.       — Я столько лет живу вблизи пляжей, но никогда его не делал! — говорит Гук, выкапывая руками канавки. Песок холодный, руки мерзнут без перчаток, но Чимин упрямо выстраивает башенки.       — Я тоже, — смеется Пак. Он смущается детской игре, но не смеет прекратить ее. Вместо этого пользуется моментом, чтобы снова хорошенько рассмотреть Гука — закутанного в шапку и шарф, хлюпающего красным носом и щурящегося от ветра. Невероятно красивого и притягательного. Джей Кей очаровывал уверенность в себе и загадочной холодностью, Гук же берет искренностью и открытостью. Даже в таком виде его любовь к жизни невероятно подкупает. То, как увлеченно он делает простое дело, как не пасует перед радостями и горестями, а просто принимает то, что подкидывает ему судьба.       Идиллию нарушает внезапно начавшийся дождь, и парням все же приходится покориться природе. Крупные капли летят в их строение, словно военные снаряды, и друзья поднимаются, с сожалением глядя на разрушения.       — Пора и нам отступать, — сокрушается Чимин и хватает Гука за руку. Они бегут прочь с пляжа, стремясь скорее укрыться от усиливающегося дождя.       Первое встретившееся на пути кафе оказывается совсем небольшим. Почти все столики заняты разговаривающими посетителями, а с кухни доносятся звуки готовки. Внутри шумно, тепло и невероятно уютно. Парни с удовольствием снимают мокрую верхнюю одежду и присаживаются, тут же утыкаясь в меню. Аромат кофе и хлеба витает в помещении, заставляя вспомнить о голоде.       Наконец через несколько минут перед ними оказываются тарелки со вкусной едой и, утолив голод, парни вновь погружаются в беседу за кофе. Пак отмечает, что за восемь месяцев работы с Джей Кеем не общался с ним столько, сколько с Гуком за пару часов. Как два брата могут быть настолько разными?       — Так ты изучаешь искусство, чтобы стать художником? — интересуется Чимин.       — Джей Кей хочет открыть тату салон.       Как их разговор снова свелся к Джей Кею?       — А ты хочешь? — Неприятное волнение внутри Пака усиливается, и он вглядывается в собеседника, стараясь получше понять.       — Не знаю, — вновь пожимает плечами Гук. — Но, думаю, это неплохой бизнес.       — Джей Кей тоже изучает искусство?       — Что-то типа того, — уклончиво отвечает Чон и делает большой глоток кофе. — А ты что хочешь изучать?       — Не знаю. — Паку не нравится, что внимание перешло на него, не позволив разобраться, да и о себе он в последний раз думал довольно давно. — У меня все равно пока денег нет.       — Но будут, — уверенно заявляет друг, заставив Чимина растеряться. Доверие и восхищение в его глазах видеть совершенно непривычно, и Чимин смущенно отпивает кофе, скрывая взгляд за чашкой. Никто уже давно не говорил ему подобного. Родители, конечно, всегда поддерживали, но безусловная семейная любовь — совсем иное. Слышать же такое от друга, более того — от того, кто нравится… окрыляет. Встретившись наконец взглядом с Чоном, Чимин понимает, что ни за что не желает его разочаровывать.       Пак решает сделать своей целью видеть улыбку Гука чаще. Он хочет, чтобы тот уважал его и гордился им, чтобы хотел быть рядом и радовался проведенному вместе времени. Чимин ласково улыбается и опускает взгляд на кромку рукава Гука. Там, слегка выглядывая из-под свитера, темнеет ветвистая линия, обрушивающая что-то внутри Пака. Почти бездумно, интуитивно, он хватает Чона за руку и задирает одежду. Сердце болезненно вздрагивает, и взгляд застывает. На коже Гука красуется татуировка черной змеи — точно такой же, как у его брата.