Разбитое зеркало

      Дыхание останавливается. Тараща глаза на узор татуировки, Чимин раскрывает рот, но не произносит ни единого слова. Внутри будто разрывается оглушающая бомба, разбрасывая осколки мыслей по уголкам сознания.       ЧТО ПРОИСХОДИТ?       Чимин вскидывает дикий взгляд на Чона и напуганно отстраняется.       — Это какая-то шутка? — наконец говорит Пак. — Какая-то извращенная игра?       Чимин резко встает, и скрежет стула по полу прорезает относительную тишину кафе, заставляя других посетителей повернуться.       — Чимин, подожди! — взволнованно восклицает Чон и тянется к нему, но Пак стоит слишком далеко и не позволяет к себе прикоснуться. — Я все объясню.       — Что ты объяснишь? — Чимин повышает голос, совершенно не задумываясь о том, что устраивает сцену в общественном месте. Остальные посетители смотрят все внимательнее. — Хочешь сказать, что у вас одинаковые татуировки? — Усмешка срывается с губ. Разве это не нелепое оправдание? — Целый рукав, сделанный идентично? Или они все же отличаются?       — Не отличаются, — холодно отвечает Гук, все же привлекая внимание Чимина. — И да, они одинаковые.       Пак теряется.       — Что?       — Сядь, я все объясню.       Чимин садится. Почти падает на стул и снова придвигает его к столу. Посетители отворачиваются обратно к своим собеседникам.       — Когда нам было по восемнадцать, Джей Кей захотел сделать одинаковые тату. Он с самого детства мечтал о рукаве.       — И что? Ты тут при чем?       — Он мой брат, — говорит Гук так, будто это само собой разумеющееся. — Он хотел, чтобы мы вместе сделали, и я согласился.       Чимин морщится, думая, что это как-то не совсем здорово.       — Ты тоже хотел тату?       — Не особо.       — Тогда почему сделал? Ты же понимаешь, что не был обязан? — вновь повышает голос Пак.       — Это меньшее, что я мог сделать… — Гук опускает взгляд, заставляя Чимина нахмуриться.       Не нравятся ему эти чувство долга и нездоровая зависимость. Набить целый рукав, который останется на всю жизнь, потому что так захотел твой брат?! Чимин бы понял небольшую символическую татуировку, но это… На руке Гука она выглядит слишком чужеродно.       — Почему? За что ты ему должен?       — Это личное, — робко отвечает Чон, заставляя Чимина насторожиться еще сильнее. За что именно Гук расплачивается своим телом?  Да и, по словам самого Чона, не только телом. Джей Кей так же контролирует его отношения и карьеру, словно Гук — маленький ребенок. Они даже живут вместе, хотя им уже за двадцать. Что за больная привязанность? Ведь так не у всех близнецов? Чимин очень надеется, что не у всех. Он хорошо знает, каким деспотом может быть Джей Кей. Если он так же относится и к брату, то спасать надо от него.       — Сходим завтра вечером в клуб? — предлагает Пак, желая дать Гуку хоть немного свободы. Ему бы не помешала кроха бунтарства.       — Я не очень такое люблю.       — Тогда в бар? Тебе же уже есть двадцать один?       — Да, — улыбается Чон. — Можно, если хочешь.       Чимин не может отделаться от мысли, что на Гука давят. Всю дорогу домой он размышляет, что может сделать, но приходит лишь к желанию хорошенько вмазать Джей Кею. Как он смеет так поступать с братом?! Тот же не игрушка, не его собственность!       На следующий день на работе Чимин весь день бросает на Джей Кея полные презрения и негодования взгляды, но Чон, как и обещал, на Пака даже не смотрит. Они перебрасываются лишь парой слов по работе и расходятся, словно и не виделись.       Вечером Чимин не может унять волнение. Он пытается осадить себя, напомнить, что не стоит радоваться слишком сильно, но ничего не может поделать. Он ждал так много лет! И даже если между ним и Гуком не возникнет ничего больше дружбы, этого должно быть достаточно. Чимину нужны хорошие друзья и добрые люди рядом.       Но все же Пак не удерживается и облачается в свою самую сексуальную рубашку из черного атласа и приправляет образ серебряным ожерельем. На секунду ему кажется, что вид кричит о его ориентации, но Чимин решает ничего не менять. Он не станет постыдно скрывать себя перед Гуком. Только не перед ним.       Пак и Чон встречаются у дверей бара, и на их лицах тут же расплываются улыбки. Словно старые друзья, они посмеиваются, пропуская друг друга внутрь, и не испытываемый прежде восторг поселяется в груди Чимина. Гук оказывается не менее красив в белой свободной рубашке и светлых джинсах.       — Ты надеешься уйти отсюда не один? — не удерживается Пак. Парни присаживаются за барную стойку, и Чимин двигает к ним меню. Он знает, что этим комментарием может выдать себя с головой, поэтому старательно облачает его в шутливый подкол, похожий на тот, коими любят обмениваться парни-натуралы.       — Что? Почему? — Гук краснеет, а Чимин замирает, прирастая взглядом к розовеющему лицу и старающемуся спрятаться взгляду. Ну что за прелестное создание?!       — Пожалей девушек, их много, а ты один, — смеется Чимин, но сам укоряет себя за мазохизм. Зачем он это делает?       — Что ты будешь? — внимательно разглядывая ассортимент, интересуется Гук.       — Пиво, наверное, а ты?       — Я не очень его люблю. Может, вино?       Чимин подзывает бармена, и друзья заказывают, показывая документы.       — Ну-ка? — с интересом выхватывает карточку Гука Чимин. — Несправедливо. Ты даже тут красавчик, Чон Чонгук.       — Отдай! — Гук резко забирает права обратно и прячет их в карман, заставляя Чимина стыдливо смутиться.       — Прости, — хмурится он. — Я просто ужасно получился. Глянь.       Пак подсовывает под нос друга свой документ и надеется, что не сделал ничего грубого. Почему Чон так отреагировал? В его карточке нет ничего особенного, однако непонятной таинственности становится все больше.       К счастью, взгляд Гука снова теплеет. Он берет права Чимина и мягко улыбается.       — Неправда. — Пальцы касаются руки, и кожа Пака вспыхивает. Сердце подскакивает от волнения. — Ты тоже красивый.       Непривычные слова заставляют Чимина невольно прильнуть, и нос втягивает слабый аромат. От Гука не пахнет агрессивным одеколоном, как от его брата. Вместо этого запах свеж и ненавязчив. Дезодоранта, порошка, шампуня, кожи? Сложно понять, чего именно, но Чимин уже ощущает себя немного пьяным. Хоть и не сделал ни единого глотка алкоголя.       — И я не планирую уходить ни с одной из этих девушек, — внезапно продолжает предыдущую тему Чон. Его голос серьезен, но взгляд по-прежнему направлен на права. За это Чимин благодарен, так как уверен, что на его лице отражаются мириады эмоций.       Бармен ставит на стойку готовые заказы, и Чимин залпом опустошает бокал пива. Гук изумленно наблюдает, а потом усмехается.       — Да ты спец!       — Приму это за комплимент, — смущенно прищуривается Чимин. Ему необходимо было унять волнение.       — Видимо, большой опыт?       Гук говорит без малейшего осуждения. Он искренне старается узнать Пака, но тот все равно неловко ерзает на стуле.       — Да не особо. Но я люблю ходить в клубы, на концерты и вечеринки, а там всегда много пьют.       — Это тебе нужно подружиться с моим братом, — смеется Чон, и Чимина передергивает. — Я больше люблю проводить время дома.       — И что ты делаешь дома?       — Смотрю фильмы, слушаю музыку, рисую, играю на гитаре.       — На гитаре? — взметаются вверх брови Чимина, и он снова придвигается к Чону. Ничего не может с собой поделать — притяжение к этому человеку с каждой минутой становится все сильнее.       — Я только учусь.       — Да ты романтик!       — Возможно, немного. — Розовая краска снова окрашивает лицо Гука. Чимину остается только любоваться. Он смотрит, как тот закусывает нижнюю губу и обхватывает бокал. Кажется, Гук немного волнуется, и от этого сердце стучит чаще.       — Любишь громкие жесты во имя любви?       — Не знаю, — Чон пожимает плечами и делает глоток вина. — Я не любил. Но мне кажется, что доверие и комфорт важнее любых громких жестов. Именно они должны быть основой. Важнее то, что внутри, а не снаружи.       — С этим я абсолютно согласен.       Чимин и Гук еще долго сидят в баре, разговаривая на самые разные темы, и выходят уже за полночь. Город спит, на улицах стоит почти оглушающая тишина, а людей можно найти лишь в отдельных местах у клубов и баров.       — Прогуляемся? Хочу подышать, — предлагает Гук.       Друзья направляются по обрамленным разноцветными огнями улочкам. Оранжевый свет фонарей отражается на мокром асфальте, а яркие окна освещают дорогу, будто гирлянда. Чимин и Гук идут молча, слушая звуки шагов и города. Пак размышляет. Обо всем и ни о чем. О романтике ночи, о важности дружбы, об опасности риска. Спьяну мысли путаются, и Чимин поглубже втягивает прохладный воздух. Удивительно, как даже с шумящими в голове мыслями ему невероятно спокойно и комфортно рядом с другим человеком. Так, как не было никогда прежде.       — А-а, — вдруг восклицает Гук с неким восхищением, и Чимин поворачивается. На фоне темно-серого неба, выставив руку вперед, Чон стоит и глядит вверх, а на него неторопливо опускаются пушистые белые хлопья. — Первый снег!       Детская радость завораживает, и тепло снова разливается в груди Чимина. Какой же Гук чудесный!       — В Корее он особенно значим, — произносит тихо Пак, и Гук поворачивается к нему, одаривая ласковым, полным восхищения взглядом.       — Да, знаю. Говорят, с кем встретишь первый снег, тот твоя судьба.       Чимин замирает. Перестает дышать и лишь растерянно глядит на Чона, не понимая, что именно тот пытается сказать. Был ли это смелый жест, или Пак опять надумал? Чимин растерянно хлопает глазами, не в состоянии вымолвить ни слова.       — Тогда я рад, что встретил его с тобой, — шепчет он, и Гук снова улыбается. Робкий шаг к Чимину заставляет сердце пропустить удар, и теплые губы неторопливо накрывают рот Пака. Пораженный, тот вдыхает, заполняя легкие вкуснейшим ароматом, и позволяет себе утонуть в ощущениях. Головокружения, нежности, желания и волшебства. Чимин приникает ближе, касаясь пальцами руки Гука, и тот сжимает в ответ, давая Чимину наконец понять, что в своем желании он не один.       //       Чимину очень повезло, он это знает. Повезло встретить давнего друга. Повезло, что тот оказался чудесным человеком и геем, подарившим ему самый незабываемый поцелуй. Пак прекрасно понимает, что подобное — редкость. Он знает по опыту. Иногда в голове мелькает мысль, что ему наконец воздается за годы страданий, но Чимин отбрасывает ее. В конце концов, Джей Кей точно не одобрит их отношения, а светлый Чон слишком зависим от брата, чтобы о мнении того можно было не беспокоиться. Гук совершенно не умеет отстаивать свои права и желания. Что же будет, когда Джей Кей раскроет их секрет? Чимин боится даже представлять. Ему хватило разборок с темным Чоном.       — Ты уверен, что Джей Кея нет дома? — с волнением спрашивает Пак, когда они с Гуком идут домой к Чонам.       Поднявшись на шестой этаж на лифте, парни проходят по коридору, и с каждым шагом Чимин все сильнее волнуется.       — Уверен. Он придет еще нескоро, — говорит Гук беззаботно и отпирает дверь.       Квартира Чонов оказывается раза в четыре больше жилья Чимина, и Пак не сдерживает изумления:       — Ого! И откуда у вас деньги на такое жилье в центре города?       Совмещенные кухня и гостиная, пусть и не очень большие, но светлые и стильные. У окна стоит высокий фикус, а за стеклом виднеются многоэтажные здания. Помимо этой комнаты, судя по дверям, есть еще две спальни, туалет и уголок для работы. В квартире можно найти все необходимое, и Чимин снова чувствует себя неудачником с крошечной студией.       Однако Гук его таковым явно не считает.       — Родители оплачивают, пока мы учимся. Ты раздевайся, проходи. Будешь есть? Я приготовлю что-нибудь. Может, курочку запечь?       Чимин стягивает куртку и ботинки, после чего робко проходит в гостиную, где одни диван и телевизор заняли бы половину квартиры Пака.       — А чем родители занимаются?       — Сейчас бизнесом. Раньше папа был политиком. Еще в Корее. Колу будешь?       Гук направляется к холодильнику и достает две холодные банки с напитком. Он говорит о финансовом положении и работе родителей с невероятной легкостью, давая понять, что это его совсем не заботит.       — Тогда зачем же Джей Кей работает?       Чимин искренне не понимает. Если бы у него была возможность оплачивать учебу и жилье, он бы не упахивался в две смены. Но его семье удалось открыть лишь небольшой ресторан. На жизнь хватает, но об излишках не приходится даже мечтать.       — Хочет быть самостоятельным, да и не желает отчитываться за каждый доллар. Так что? Курочку и колу? — усмехается Гук, двигая к Чимину банку.       — А, да. Давай.       Чимин присаживается за кухонный остров и наблюдает за Гуком, который хозяйничает на кухне. Тот выкладывает на доску мясо и достает из шкафчика специи. Готовить у него получается хорошо и легко, ведь делает он это от души. Чимин безотрывно наблюдает за несложными манипуляциями и удивляется, что в двадцать один Чон не питается бургерами и лапшой быстрого приготовления. Подобное по истине редкость в современных Штатах.       — Джей Кей не любит готовить, а я не люблю каждый день есть всякую фигню, — объясняет Гук. Что ж, второй Чон и в этом удобно устроился.       — Давай помогу? — предлагает Пак.       — Да не надо, ты гость, я сам все сделаю.       — Меня совесть замучает, давай, — просит Чимин. Он встает с табуретки и подходит к Гуку, пытаясь забрать у него кусочки курицы. Чон упорно отпихивает, но Пак настойчив, поэтому они продолжают бороться, посмеиваясь и стараясь, чтобы скользкое мясо не вылетело из рук.       Наконец Чимин не выдерживает и просто чмокает Гука в щеку. Тот замирает. И без того большие глаза округляются, а на лице разливается прелестный румянец. Гук не двигается, будто ожидая продолжения, поэтому следующий поцелуй приходится уже на губы. Короткий, но сладкий и дразнящий, оставляющий на лицах широкие, счастливые улыбки.       Наконец курица отправляется в духовку, и парни моют руки.       — Ты проходи на диван пока, еще долго ждать. Я сейчас.       Гук уходит в туалет, а Чимин неторопливо перебирается в гостиную. Ему хочется получше прочувствовать атмосферу квартиры, понять, как в ней живется братьям, но основное помещение нейтрально и, кажется, может принадлежать кому угодно. На полках даже нет ни единой фотографии. Чимин понимает, что в век технологий подобное — редкость, но все же ему жаль, что традиция выставлять фотографии в рамках устарела.       Пак делает пару шагов вдоль дивана, а потом любопытный взгляд все же падает на две двери. Наверняка, они ведут в спальни, и Чимин не может удержаться. Ему необходимо заглянуть хотя бы одним глазком.       Дверь справа ведет в спальню Гука. Это сразу становится понятно по светлому колориту и аккуратно убранным вещам. Внутри чисто и свежо. На полках стоят учебники, а на столе лежат тетради и альбомы. Единственные мятежники — валяющиеся на полу у кровати фломастеры. Наверное, Гук любит рисовать в постели. Чимина вдохновение тоже часто посещает поздно вечером.       Приоткрывая левую дверь, Пак волнуется. Ощущение, будто из-за нее сейчас покажется Джей Кей и отчитает за вторжение в личное пространство. Но пусто и там. Однако атмосфера совсем другая. Много черного, резкого, беспорядочного. Чимин делает шаг внутрь и тут же погружается в аромат одеколона Джей Кея — давящий, удушающий, покоряющий. Чимину хочется сбежать, но он стоит, словно вросший в пол. На дверце шкафа висит косуха, на спинке стула едва держится футболка, и Чимин уже делает шаг к ним, когда одергивает себя. Что он здесь забыл? Его парень — Гук. Пора выбросить из головы его несносного брата.       Чимин слышит звук сливного бачка и спешит покинуть место преступления. Он возвращается в гостиную как ни в чем не бывало и садится на мягкий широкий диван.       — А что еще ты умеешь готовить? — Пак перекидывает руку через спинку дивана и расплывается в своей самой очаровательной улыбке. Откровенно флиртовать, позволяя себе быть сексуальным, и знать о своей привлекательности — для Чимина в новинку. Но ему нравится. С Гуком он чувствует себя увереннее и наслаждается каждой минутой в его компании.       Чон присаживается рядом и разворачивается к Чимину. Красивый, очаровательный, ласковый. Огромные глаза, словно зеркало, отражают чистые помыслы, и Паку хочется утонуть в этом кристальном озере. А Гук, кажется, и не против. Он принимает внимание от всей души, ничего не скрывает, не хитрит.       — Я не так много умею, но люблю находить новые рецепты.       — Что ж, скоро узнаем, на что ты способен. — Чимин слегка придвигается, и его рука касается руки Чона. Тело реагирует мгновенно, и Чимин не удерживается от того, чтобы переплести их пальцы. Их теплота и мягкость тут же разливают по телу жар. Гук смущенно опускает взгляд, но потом все же вновь поднимает его, и царящие там надежда и желание кружат Паку голову. Его пальцы взметаются к лицу Гука и слегка проводят по линии челюсти. — Ты такой красивый!..       — Ты тоже, — на выдохе произносит Гук и быстро накрывает губы Чимина своими. По-прежнему робко, но страстно, и на этот раз Чимин не сдерживается: обхватив Чона за шею, он углубляет поцелуй, позволяя желанию овладеть им. Нос сильнее втягивает упоительный аромат кожи, рука зарывается в мягкие пышные волосы, и парни забываются в поцелуе.       Чимин не может насытиться. Не может поверить, что рядом с ним действительно Гук — тот самый мальчик, которого он искал долгие годы. Все это кажется чудесным сном, от которого никогда не хочется просыпаться. Губы опускаются на шею, и Чимин с довольством засасывает кожу, думая, что хотел бы Чона съесть. Его податливость и скромность пробуждают в Паке почти животное желание. Руки скользят вниз по рукам, и Чимин с удивлением отмечает, что фигура у Гука не сильно хуже, чем у его брата. Тот всегда казался озабоченным качком, Гук же — интеллигент, однако под его худи прощупываются крепкие мышцы. Дыхание утяжеляется, и Пак сильнее приникает к парню, когда тот слегка отстраняется.       Взгляд Чона затуманен, рот приоткрыт, а нос выдыхает быстро и шумно, но он все равно выставляет вперед руку, останавливая стремительное падение в бездну.       — Давай не будем торопиться, хорошо?       Чимин пристыженно отодвигается и несколько раз моргает, укоряя себя за несдержанность.       — Конечно, прости.       — Тебе не за что извиняться, — искренне заверяет его Гук. — Ты мне тоже очень нравишься, просто… давай не будем спешить?       — Конечно, конечно, ты прав. Так будет лучше.       Чимину нужно прийти в себя, поэтому он отсаживается и продолжает разговор о готовке, однако сосредоточиться на чем-нибудь, кроме Гука, крайне сложно. Тот выглядит слишком соблазнительным с исцелованными губами, розовыми щеками и взъерошенными волосами. Мысли неудержимо убегают в фантазии, из которых Паку то и дело приходится себя выдергивать.       К счастью, Гук предлагает поиграть в видеоигру, и парни забываются в приключениях героев до и после великолепного обеда, который делает из Гука еще более идеального партнера, чем казалось сначала.       Чимин проигрывает воспоминания о проведенном вместе времени даже перед сном, понимая, что угомонить потребность в близости становится все труднее. Пак вспоминает взгляд нежного Чона, его губы, его руки… Почему же Гук остановил их? Чимин задумывается, переводя снова участившееся дыхание. Только ли в скромности и порядочности дело, или Гук все же боится реакции брата? Мысль о навязанной татуировке снова возвращается, и кулаки сжимаются от злости. Чимин обязан добиться для Чона большей свободы. Джей Кей не тот человек, которому хотелось бы доверить контроль чужой жизни.       На следующий день они не видятся. С утра Чимин проводит уроки тхэквондо, а после отправляется на концерт с одним из своих коллег. С Дэвидом они особо не пересекаются, но оба разделяют любовь к хорошей музыке, поэтому еще несколько месяцев назад купили билеты на небольшой концерт вполне известной группы. И вот Чимин толпится в очереди в клуб, кутаясь в куртку и смотря на замерзающих людей рядом.       — Черт, холодно-то как! — переминаясь с одной ноги на другую, говорит Дэвид — двадцатишестилетний русоволосый мужчина на целую голову выше Чимина.       — Кто ж заставил тебя нарядиться в кожанку? — смеется Пак.       — А в чем еще я должен был прийти на рок-концерт? В пуховике? — возмущается коллега и радостно забегает в клуб, когда их наконец пропускают.       Тепло и шум приятно обволакивают, и Чимин с наслаждением снимает верхнюю одежду, пока Дэвид горделиво остается в наряде, ради которого страдал на холоде добрые двадцать минут. Потирая ладони друг о друга, коллега тут же тянет Пака к бару.       — Надо согреться и настроиться! — говорит он и заказывает виски, настырно пробравшись к стойке. — Тебе что? Говори, пока народ не подошел!       Чимин решается последовать примеру приятеля и тоже начинает с крепкого напитка. В конце концов, они пришли сюда повеселиться и отдохнуть. Довольные, коллеги проходят вглубь клуба и оказываются на балконе, с которого открывается прекрасный вид на нижний этаж и саму сцену, где во всю проходит подготовка к концерту. Вниз уходит лестница, и толпа собирается именно там, стараясь занять место поближе к музыкантам.       Чимин обожает такие сборища. Его не напрягают толпы людей и шум. Ему нравится чувствовать себя частью группы и чего-то большего, а атмосфера единства и любви к чему-то пленяет еще больше. Мужчины решают пока остаться на верхнем ярусе и наблюдают за тем, как нижний этаж заполняется народом. Они недолго обсуждают музыку группы и другие концерты, на которые ходили, а потом свет полностью гаснет, и толпа взрывается возгласами и аплодисментами. Исполнители выходят на сцену, и Чимин погружается в великолепное шоу. Он танцует, подпевает и искренне улыбается, наслаждаясь каждой минутой, когда взгляд вдруг цепляется за человека в толпе, и сердце вздрагивает.       Ну уж нет?!       Джей Кей?       Но это точно Джей Кей — танцующий с поднятыми руками, прыгающий с остальными зрителями и подпевающий без малейшего стеснения. Такой, каким Пак его никогда не видел.       Чимин не может оторвать глаз.       Видеть темного Чона искренне наслаждающимся очень необычно и неожиданно. На работе он неизменно серьезный и угрюмый, а с Чимином и вовсе — грубый и отстраненный. Но этот Джей Кей совсем другой. Чимин бы даже подумал, что у Гука есть третий брат, так непохож он на привычного Чона. Но это точно не Гук. Спутать их невозможно, да и тот не любит столпотворения.       Концерт заканчивается феерично, и зрители еще долго пребывают в приподнятом настроении. В клубе включается музыка, и многие остаются на танцполе, чтобы продолжить отдыхать.       — Спустимся? — предлагает Дэвид, и Чимин, бросив мимолетный взгляд вниз, соглашается. Джей Кея уже не видно, да и лишаться возможности повеселиться из-за его присутствия Пак точно не собирается.       Коллеги проходят к бару внизу, и Дэвид снова проталкивается к стойке. Чимин смущенно следует за ним, немного даже завидуя подобной наглости.       — Джин-тоник, — звучит до боли знакомый голос, и Чимин медленно поворачивает голову. Джей Кей стоит через одного человека справа и показывает документы бармену. Права, фото на которых — один в один с фотографией Гука.       Они что, еще и их сделали одинаковыми? Чимин кривится от одной мысли. Это нездорово. Да и маловероятно. Скорее всего, Джей Кей просто взял карточку брата.       Но возмущение все равно вздымается из глубин сознания, словно лава. Этот мерзавец перестанет эксплуатировать бедного Гука или нет? Тот не может дать отпор, вот наглец и пользуется. Но Чимин может.       Он сам от себя не ожидает активных действий, но все же уверенно меняется местами с человеком справа и выхватывает документ из руки Чона. Так и есть: «Чон Чонгук».       — Это не твои права! — заявляет Пак, и Джей Кей таращит на него глаза, поражаясь неожиданной наглости.       — И ты тут?! — с омерзением выдавливает Чон.       — Это не его права! — заявляет Пак бармену, заставляя Джей Кея потерять дар речи.       — Чего?! А чьи же?       — А то ты не знаешь! — Чимин разворачивается и смело упирается взглядом в Чона. Между ними всего несколько сантиметров, их тела почти соприкасаются, но жар обдает лицо Пака вовсе не от смущения. Он пылает от ярости. — Ты у Гука уже и документы отбираешь, не только возможность выбора?       Осажденный, Джей Кей отшатывается.       — Откуда ты?.. — он смолкает, не в состоянии договорить.       — Ну уж не от тебя явно, спасибо большое! — Чимин неодобрительно качает головой. — Ты, мерзавец, ни о ком, кроме себя, не думаешь.       Выдох слетает с приоткрытого от удивления рта, и Чон что-то осознает, после чего его взгляд свирепеет.       — И давно вы видитесь?       — Не твое собачье дело, — вздернув подбородок, отвечает Пак.       — Чимин, все нормально? — трогает за локоть Дэвид.       — Да, нормально, — раздраженно произносит Пак.       — Так у вас нет документов? — уточняет бармен, снова вернув внимание к Чону.       — Это мои. Фото видите? А даже если бы были и не мои, этот идиот думает, что я стащил права у брата-близнеца. Близнеца, понимаете? То есть возраст все равно один.       — Да без разницы, — устало отвечает бармен и подает напиток Чону.       — И виски, — командует тот. Чимин закатывает глаза.       — Танцевать идем? — спрашивает Дэвид, чуть ли не крича на ухо Пака.       Ну и пофиг. Разберется с этим мерзавцем позже, а сейчас Чимин не станет портить себе вечер.       — Ага.       Коллеги проходят на танцпол, и Пак вновь отдается музыке, стараясь не думать о том, кого только что встретил. Этот гад не достоин ни одной минуты, потраченной на него.       И все же Чимин умудрился навлечь на себя неприятности. Он выдал их с Гуком секрет. Конечно, прятаться вечно бы не получилось, но все же Пак еще не был готов к открытому противостоянию, однако Джей Кей взбесил его настолько, что планы нарушились. Но ничего. Так даже лучше. Пора Джей Кею понять, что он не пуп земли.       Чимин погружается в танец и проводит в блаженном забытьи несколько минут, прежде чем его резко хватают за локоть. Глаза распахиваются и натыкаются на наглого Чона.       — Пойдем поговорим, — командует он и утягивает Чимина с танцпола. Дэвид лишь в непонимании следит за ними взглядом.       Чон заталкивает Чимина в узкий коридор, ведущий к туалетам, и парни останавливаются у стены. Места в клубе немного, и пообщаться можно еще только на улице.       — Значит, ты все же добрался до моего брата? — свирепо уточняет Джей Кей, практически нависая над Чимином, хоть рост у них почти одинаковый.       — Добрался? — морщится Пак. — А ты доблестно оберегал его от меня? Какое право ты вообще имел скрывать его существование? Ты же еще в первый день знакомства понял, что именно с ним я подружился в лагере!       На секунду Джей Кей опускает взгляд, и у Чимина даже мелькает поражающая мысль о наличии у этого мерзавца совести, но испаряется она быстро.       — И что? Может, тебе еще номер моего социального страхования сказать?       — Ну ты и подонок! — Чимин резко толкает Джей Кея в грудь, и тот делает пару шагов назад. Мимо них проходят косящиеся люди. — Гук не твоя игрушка, он имеет право сам принимать решения, с кем ему общаться и как жить!       — Очень удобно, — усмехается Чон. — Педофилы тоже ратуют за то, чтобы дети сами принимали решения.       — Но он не ребенок! Ему столько же лет, сколько и тебе, и он в здравом уме!       Чимин поражается наглости и самоуверенности Джей Кея. Как смеет он думать, что может опекать взрослого брата?       — Да, только слишком наивен для таких, как ты, — чуть ли не выплевывает Джей Кей.       — Таких, как я? Это каких? Геев? Ты думаешь, Гук натурал, что ли?       Чимин насмехается и видит, как все сильнее воспламеняется его оппонент. Кажется, еще немного, и у Чона из ушей пойдет дым.       — Скорее, неразборчивых неудачников, которые пытаются совратить все живое.       — Мне никто, кроме Гука, не нужен, — заявляет Чимин, на что Джей Кей отвечает кривой, язвительной улыбочкой.       — Да ладно?!       Мимо них проходит человек, возвращающийся в главный зал, поэтому Джей Кей хватает Чимина за футболку и утягивает в освободившуюся туалетную комнату. Дверь закрывается с щелчком, и парни остаются одни в небольшом, плохо освещенном помещении. Сердце Чимина падает куда-то в живот.       — Ты что творишь? — пытается скрыть волнение за смехом Пак. — А еще говорил, что это я хочу тебя трахнуть. Любой, кто увидел бы нас, подумал бы наоборот.       — А что, уже не хочешь? — Джей Кей упирается рукой в стену, чем зажимает Чимина между ней и собой. Дыхание застревает в горле, а аромат одеколона настойчиво вторгается в легкие.       Что за хрень?!       Внутри Чимина все вопит от возмущения.       — Никогда не хотел. Я думал, что ты Гук, — произносит Пак тихо и не смея поднять глаз. Сердцебиение ускоряется все больше.       — Да неужели? — низким голосом саркастично уточняет Чон, и его пальцы снова касаются плеча Чимина. Мурашки не заставляют себя ждать, и в горле пересыхает. Чимин не может пошевелиться. Он не понимает, что происходит, что Джей Кей делает. Хочет снова доказать, что Чимин пред ним слаб, что недостоин Гука? Ну конечно…       — Именно. — Пак собирает все силы и толкает Джей Кея в грудь. Тот ударяется о противоположную стену. — Уйди.       Нужно идти. Чимин делает шаг к двери, но Чон хватает его за руку и вжимает в стену. На этот раз своим телом. Своим мощным, теплым телом.       Проклятье, и зачем Чимин сегодня пил? Реакция ни к черту.       — Уверен? Разве ты не хочешь получить то, что я тебе предлагаю? — Соблазнительный, угрожающий шепот заставляет электрический разряд пробежать по позвоночнику, и сознание затуманивается сильнее.       — Что ты можешь мне предложить?       — Себя. — Слово ударяет в голове, будто гонг, и Пак перестает соображать.