Разбитое зеркало

      — Но предложение ограничено сегодняшним вечером, — продолжает Джей Кей.       — О чем ты? Ты меня терпеть не можешь. Думаешь, я поведусь на это? — Чимин очень надеется, что его голос не дрожит, потому что тело точно начинает.       — Не поведешься? — невинно интересуется Чон. Он, словно демон-искуситель, все больше приближается к Паку, оставляя между их лицами расстояние в десяток сантиметров. Горячая ладонь тем временем сжимается над локтем. Чимину хочется крикнуть: «нет», — он знает, что должен так сделать, но стоит, как оцепеневшее от страха животное.       Пальцы Джей Кея слегка касаются шеи Чимина, прочерчивая линию по горлу вверх, и останавливаются на подбородке. Чон приподнимает голову Пака, заставляя заглянуть в его глаза, и столкновение взглядов пускает обжигающую волну по всему телу. Чимин понимает, что не сможет уйти. Он ощущает себя в цепях — кандалах на привязи у хозяина, полностью во власти проклятого Чона.       Джей Кей снова приближается, и взгляд Чимина падает, словно на спасение, на напоминание о реальности.       — А твоя девушка не против того, что ты обжимаешься в туалете с парнем?       Наконец Джей Кей немного отстраняется.       — Какая девушка?       Ну да, конечно, отношения не для нашего плейбоя!       — Та, которая поставила тебе этот засос. — Чимин тычет пальцем в шею Джей Кея, и тот делает шаг назад. — Что ты там говорил про неразборчивых неудачников, пытающихся совратить все живое?       Джей Кей тут же снова прикрывает постыдную метку воротником бомбера.       — Что, вспомнил про совесть?       — Нет. — Чон в миг пересекает узкую комнатушку и приникает к Чимину. — А что, хочешь, чтобы я про нее помнил?       Рука ложится на талию и притягивает Чимина, сталкивая тела. Пак стремительно теряет способность соображать.       — Тебе так разве не нравится? — продолжает Чон, задумчиво проводя пальцами по шее и зарываясь в волосы. Сердце Чимина отбивает сотню ударов в минуту. Надо остановить этого гада. Надо, пока чего не вышло. Пак понятия не имеет, перестанет ли Чон издеваться и снова посмеется или на этот раз зайдет дальше. Понимает лишь, что выяснять не хочет.       — Прекрати свои игры.       — Нет никаких игр, Чимин, — заявляет Джей Кей, а у Пака мурашки бегут от звука собственного имени. Чон наклоняется ближе и говорит прямо на ухо: — Все очень серьезно.       Рука скользит по талии, перебирая складки футболки, а губы остаются в районе уха, отчего Чимин отчетливо слышит громкое дыхание Джей Кея. Слышит и лужей растекается перед соблазнительным подонком.       Что ж, он проверит, насколько Джей Кей серьезен.       На этот раз Чимин сам касается Чона — кладет руку на грудь и без стеснения проводит по ней, ощупывая мышцы. Паку трудно признаться себе, что он давно мечтал об этом. Он это знает, но все же старается не вести себя, как дорвавшаяся до кумира фанатка. Джей Кей под его прикосновением вздрагивает и едва заметно отстраняется.       Хм, серьезно, да? Да он сдастся, не дойдя даже до поцелуя.       Может, именно так Чимин наконец сможет избавиться от особого внимания?       На этот раз Пак касается выше — обхватывает за шею и слегка наклоняет к себе, отмечая малейшие реакции. Джей Кею неуютно. Он становится все более зажатым с каждым движением, хоть и пытается строить из себя искусного любовника.       — Что, уж не так серьезно? — на этот раз шепчет Чимин, окатывая горячим шепотом ухо Чона.       Джей Кей делает шаг назад и растерянно таращится на коллегу. Он явно не знает, что делать, явно разрывается.       — Ну что, закончим этот спектакль?       Чон колеблется, и Чимин уже собирается отпереть дверь и уйти, когда Джей Кей резким движением сбрасывает с себя бомбер, оставаясь в черной борцовке. Чимин сглатывает. Решимость в глазах Чона его пугает — она слишком сильно напоминает отчаяние. Однако не успевает Пак даже задуматься о дальнейшем действии, как Джей Кей делает шаг к нему и накрывает губы своими. Чимин застывает. Внутри все разрывается от изумления. Такого он не ожидал ни за что на свете. Чимин много раз мечтал о поцелуе с Джей Кеем, но очень быстро понял, что его желанию никогда не воплотиться в жизнь, и вот ощущает теплые и, на удивление, мягкие губы. Кажется, все в Джей Кее должно быть жестким, но нет. Ноги Чимина чуть не подгибаются, а нос жадно втягивает аромат одеколона.       Когда Джей Кей шевелит губами, внизу живота оживает, и Чимин отдается в руки этого несносного поражающего человека. Он приоткрывает рот, позволяя завлечь себя в более глубокий поцелуй, находит языком язык и не может поверить в то, что происходит. По всему телу пробегает дрожь, и Чимин ныряет в этот океан — сильнее притягивает к себе и целует со страстью, копившейся месяцами.       Дыхание утяжеляется, руки исследуют тело, и непреодолимое желание образуется внизу. Скоро все кончится. Конечно, кончится. Джей Кей не позволит их играм зайти далеко.       Пытаясь напомнить себе о реальности, Чимин скользит рукой по животу Чона и касается члена. Он знает, что дотронется и поймет — их желаниям никогда не совпасть. Однако мир в очередной раз переворачивается, когда Пак ощущает напряженный орган. Джей Кей что… его хочет? Действительно физически хочет? Как такое возможно? Как вероятно? Чимин ничего не понимает, но и остановиться не в состоянии. Он чуть сжимает член Джей Кея, и тот толкается навстречу прикосновению, а потом впивается пальцами в волосы и оттягивает назад, разрывая поцелуй.       «Вот и все, — мелькает в голове Чимина. — Сейчас он унизит меня и уйдет».       Но Чон окидывает лицо Пака настолько похотливым взглядом, что желание только возрастает. В его движениях есть злость, грубость, даже ненависть. Но вместе с ними — потребность. Непринятая, сокрытая. Так не является ли причиной неприязни к Чимину внутренняя гомофобия?       Мысль мелькает быстро, больно.       А теперь что же, Джей Кей сорвался?       Сам Чон снова приближается к Паку — на этот раз неторопливо, подразнивая. Он пристально наблюдает за Чимином, и тот чувствует себя обнаженным, будто Чон видит все его помыслы. Губы опять соединяются, и страсть возвращается быстро, несдержанно. Руки тянутся к застежкам джинсов и вскоре касаются кожи. Чимин не стесняется в прикосновениях. Ему хочется довести Чона, увидеть эту зависимость, почувствовать власть. Он массирует орган и упивается учащающимся дыханием Джей Кея, когда тот вдруг с силой надавливает на плечо и опускает на колени.       Пораженный, смущенный, Чимин подчиняется. Чон помогает приспустить себе джинсы и выставляет увеличенный, готовый к ласкам орган. Чимин заливается краской. Жар окатывает все тело, руки начинают ощутимо дрожать, но Пак даже не думает остановиться. Он не может упустить эту возможность. Просто не может, поэтому обхватывает губами член и принимается действовать. Чимин совсем неумел в минете. Опыта у него крайне мало. Любой секс был незначительным и быстрым, преимущественно на вечеринках или в клубах. Да и столь редким, что нельзя даже говорить о закономерности. Все мысли Пака всегда занимал Чон, и подсознательно Чимин ждал момента осуществления желания. Поэтому сейчас он старается, хоть и ужасно смущается: подключает язык, посасывает, помогает рукой. Он не знает, нравится ли Джей Кею, но тот его не отталкивает, и Чимин продолжает. Ему нравится. Он балдеет от ощущения покорности и власти, наслаждается запахом и даже вкусом. Наконец хватка на плече усиливается, и по комнате разносится гортанный стон, посылающий дрожь вдоль позвоночника Пака. Семя брызгает в рот вязкой массой. Чимин тут же сглатывает и поднимает голову. Джей Кей стоит, откинув голову к стене, и по-прежнему тяжело дышит. Глаза его закрыты, и Чимин просто смотрит. Он не может оторваться от этого чертовски сексуального вида. Джей Кей ничего не делает — просто дышит, а Чимин любуется.       Больной.       Наконец Джей Кей приходит в себя и обращает внимание на Пака, который по-прежнему стоит на коленях.       — Вставай, — командует Чон. Чимин слушается. Он не хочет спорить и ругаться, поэтому думает, что просто пустит все на самотек. Выслушает то, что вывалит на него Чон, и спокойно уйдет.       Но вместо обвинений Джей Кей вновь заключает Пака в поцелуй. Удивленный, Чимин никак не реагирует, пока Джей Кей не тянется к его боксерам. Только тогда настораживается и отодвигается.       — Думаешь, я с тобой закончил? — угрожающе произносит Чон, заставляя кровь вновь устремиться вниз.       Теперь на колени опускается Джей Кей — так неторопливо и соблазнительно, что у Чимина голова кружится. Тело напрягается от переизбытка эмоций, и Паку кажется, что его сейчас закоротит. Чон тем временем стягивает джинсы и захватывает член. Чимин ахает. Рука берется за крючок для сумок, а тело невольно подается вперед, толкаясь глубже в рот. Пак быстро понимает, что у Джей Кея опыта еще меньше, чем у него — вполне вероятно, что ноль, потому что действия его неуверенны и неумелы. Но Чимин только раз слегка придерживает его голову и направляет движение.       — Медленнее, — велит он, и Чон подчиняется, — вот так.       Однако умелость Джей Кея совершенно не играет никакой роли: только от осознания происходящего возбуждение резко увеличивается, и Пак кончает буквально через полминуты, вцепившись в волосы партнера. Он не сдерживает легкого стона и с наслаждением откидывает голову, не желая волноваться ни о чем. Так хорошо ему еще никогда не было.       Чимин и Джей Кей устало опускаются на пол и опираются на стену. Они не говорят и даже не смотрят друг на друга, просто осознают произошедшее. Мысли в голове Чимина путаются и разбегаются, Пак знает — осмыслить что-то сейчас не получится. Сначала ему нужно протрезветь.       Как от алкоголя, так и от Джей Кея.       — Теперь я закончил, — подытоживает Чон, вставая. Он поправляет одежду и бросает последний взгляд на Чимина. — Ну что, как думаешь, удалось мне тебе что-то доказать?       После этих слов он выходит, оставляя Чимина совершенно одного. Пак снова запирает дверь и остается в комнатке еще на долгий час, игнорируя звонки и сообщения Дэвида.       //       Ночью Чимин совсем не спит. Ни на секунду не может выбросить из головы произошедшее в клубе, ворочается, прокручивает в голове возможный разговор. Пак снова и снова ощущает на теле прикосновения Джей Кея, чувствует его запах, слышит голос. Электричество бежит по нервам, а перед глазами стоит покоряющий взгляд.       Чимин быстро понял, зачем Чон это сделал. Он отсек путь к Гуку не угрозами и уговорами, а предательством, которое навсегда сожжет мост между ними. Секс с братом своего партнера — что может быть хуже? Разве только секс с родителем. Чимин морщится, закрывает лицо руками, но от себя спрятаться не может. Ему безумно стыдно.       Как мог он так легко поддаться? Месяцы страданий и издевательств, — и он забыл о них по первому же требованию. Жалкий. Джей Кей ведь никогда не будет с ним. Чон не осознал медленно возникающие чувства, не сдался под напором настойчивого поклонника. Он просто извращенно манипулировал, чтобы добиться своего. И добился. Самое ужасное, что темный Чон все же выиграл, лишив и Чимина, и Гука возможности быть счастливыми.       Просто так, потому что захотелось, потому что терпеть не может геев, Чон уничтожил их отношения. Снова усадил Гука в клетку, исправив неверно сделанный выбор. Как же несправедливо! С таким братом и врагов не надо, а Чон еще что-то говорил о защите. Гука действительно надо защищать, но только от Джей Кея!       Но и Чимин не меньше виноват. Как он мог предать своего прекрасного, доброго, честного парня ради кратковременного удовольствия? Дыхание перехватывает, слезы вырываются из глаз, и ужас охватывает сознание. Гук не заслужил этого, а Чимин бросил его на растерзание жестокого брата.       Но мог ли Пак действительно противостоять своим желаниям? Чимин не хочет признавать свою слабость, старается представить иной исход событий, но все тщетно. У него не получилось бы ничего изменить, окажись он в том моменте вновь. Если бы Чимин стал героем фильма о перемещении во времени, его сценарий был бы невероятно скучен, потому что Пак постоянно проживал бы одно и то же.       Неужели его судьба — одиночество и грусть?       Что ж, он их заслужил. Своей никчемностью, своей низостью. Чимину кажется, что даже если бы Гук простил его, сам Пак сделать бы этого не смог. Наверное, поэтому он жил без Гука все эти годы — потому что просто был его недостоин.       Чимин плачет и укоряет себя до самого утра, но, как только новый день наступает, садится на кровати, полный решимости. Пусть он и не заслужил счастливого конца, Гука он в лапы монстра не отдаст.       Поэтому Чимин пишет Гуку, как только наступает более-менее приличное время, и договаривается о встрече. К сожалению, Чон оказывается свободен только после обеда, но Пак старается не переживать заранее. Возможно, Джей Кей успел ему все рассказать, возможно, надеется на то, что Чимин отступит сам. В любом случае, им необходимо все обсудить, а Гуку — знать, с каким человеком он живет.       До дома Чонов Чимин добирается, будто зомби. Бессонная ночь дает о себе знать, и монотонность езды постепенно притупляет волнение. Глаза закрываются, но заснуть все равно не получается. Пошатываясь, Пак выходит из метро и идет к квартире, щурясь от блестящего на солнце снега.       Однако стоит Чону показаться на пороге, пробуждение происходит мгновенно. Нервы вновь накаляются, и Пак робко ступает в квартиру Гука. Глаза машинально ищут темного Чона, но никаких признаков его присутствия нет. Видимо, очная ставка не для Джей Кея. А жаль.       Гук тянется для поцелуя, и Пак стыдливо замирает, ощущая, как сердце обливается кровью. Еще немного, и он разрушит мечты этого парня. Мерзавец.       — Голодный? Кофе будешь? — интересуется Гук, скользя за кухонную стойку в одних носках. Чимин отказывается, и его серьезный вид заставляет сосредоточиться и Чона. — Ты хотел о чем-то поговорить?       Чимин набирает воздух в легкие и хмурится. Как же сильно он не хочет разочаровывать Гука! Как многое бы отдал, чтобы его не ранить! Но сделанного не изменить, и эту горькую микстуру необходимо выпить.       — Иди сюда, — подзывает ласково Чимин. Начиная волноваться еще сильнее, Чон присаживается на диван и позволяет взять себя за руки.       — Что-то случилось?       Ну вот и все.       — Да. Многое, — с трудом выдавливает Чимин. — Во-первых, твой брат узнал о нас.       Гук теряется.       — О нас? Но как? Я сказал ему, что начал отношения, но не говорил про тебя.       — Я сам нас выдал, — морщится от стыда Пак. — Мы встретились вчера на концерте. Я заметил, что у него твои права, и разозлился.       — Разозлился? — усмехается Чон растерянно. — Но почему?       Как и ожидалось, для Гука действия его брата не являются чем-то странным. Он привык, что тот планомерно стирает его личность, и не видит ничего страшного.       С горечью кивнув, Чимин делает глубокий вдох. Он дает себе немного времени подумать, а потом произносит:       — У меня никогда не было брата, а уж тем более, брата-близнеца, поэтому я многое не понимаю. Наверняка, что-то из того, что я сейчас скажу, покажется тебе бредом, но это мой взгляд со стороны, и я хочу тебе только самого лучшего. Тебе не кажется, что Джей Кея слишком много в твоей жизни? Он контролирует каждый ее аспект, словно родитель маленького ребенка. Он решает, кем ты будешь работать, как выглядеть, с кем встречаться… — Гук не перечит, и Пак продолжает. — Поэтому использование твоих прав так взбесило меня. Это стало последней каплей. Ну и, конечно, в разговоре выяснилось, что мы знакомы. Джей Кей быстро сложил два и два. Он всегда говорил, что я хочу добиться его, поэтому уверился, что и к тебе буду проявлять знаки внимания. Сейчас я понимаю, что ты уже рассказал ему о том, что встречаешься с кем-то, поэтому понять, что это я, стало вообще нетрудно.       — Он разозлился на тебя? — взволнованно спрашивает Чон, сильнее сжимая пальцы Чимина.       — Это тоже. Но главное, он понимал, что я добровольно от тебя не откажусь.       — И? — ерзает на месте Гук. Его глаза бегают из стороны в сторону, а сердце Чимина бьется так быстро, что отдается в ушах. — Что он сделал?       — Мы работали с ним вместе восемь месяцев, ты знаешь. — Гук кивает. — И я изначально думал, что именно с ним познакомился в лагере. Я пытался расположить его к себе, но он меня на дух не переносил.       — Я так и не понял почему.       — Я всегда думал, что это из-за моей ориентации. Джей Кей верил, что я хочу соблазнить его.       — И ты хотел? — На лице Чона отражается множество эмоций, отчего Чимин не может уловить основную. Такого вопроса он не ожидал. Не сейчас, не так прямо. Однако Чон не любит юлить, и Чимин решает, что так даже лучше.       — Я скучал по мальчику из лагеря, — опускает голову Пак. Что бы он ни сказал, приукрасить произошедшее не удастся, поэтому Чимин говорит как есть. — Так что да, Джей Кей был прав. Он нравился мне. Этим он вчера и воспользовался.       Чон хмурится, и его хватка на руках слабеет. Чимин чувствует, как теряет его, и слезы подступают к глазам, но сейчас он не имеет на них права.       — Как?       — Мы переспали.       — Чего?! — резко повышает голос Гук и вскакивает с дивана.       — Я знаю, что мне нет прощения!..— взмаливается Чимин, поднимаясь следом. Чонгук же принимается метаться по комнате. Шагает туда-обратно, запустив руку в волосы и сжимая кулак. Кажется, будто весь его мир рушится, — и не прошу меня понять, но ты должен осознать, на что способен твой брат! Он говорит, что делает все тебе во благо, но это не так!       — Да уж! — восклицает Гук и растерянно останавливается посреди комнаты. В его невинных глазах — полное непонимание. — Но зачем? Хотя… я знаю. Мне просто нельзя быть геем. Видимо, только ему можно.       В голосе прорезается злость, и надежда зарождается в душе Чимина. Он вовсе не хочет рассорить братьев, но Гук обязан понять, что из себя представляет Джей Кей, обязан научиться отстаивать свои интересы.       — Но он ведь не гей.       — Да черт его знает! Но я это так не оставлю. — Чон садится обратно на диван, будто немного успокоившись. — Я поговорю с ним.       — Правильно. — Чимин присаживается на краешек рядом. Если результатом их отношений станет приобретенная уверенность в себе, значит, все было не зря. Возможно, даже это болезненное предательство пойдет на пользу. Что ж, ради такого Чимин готов пожертвовать своим счастьем.       С губ Гука срывается горький смешок.       — Прости, что так вышло, — произносит Чон, и рот Чимина раскрывается от изумления. Это он извиняется? Да было бы за что!       — Ты-то в чем виноват?!       — И ты не виноват, — сокрушается Гук, заставляя Пака совершенно растеряться.       — Виноват, конечно.       Чимин искренне не понимает. Как Гук может оправдывать его? Да, инициатором был Джей Кей, но и Пак не в стороне стоял. Он предал своего парня. Так почему его это будто не заботит?       — Или… такое… уже не в первый раз? — предполагает вдруг Чимин.       — Нет, такое в первый, но Джей Кей всегда мешал моим отношениям с парнями.       — Так он реально гомофоб? Настолько?       Гук лишь пожимает плечами. Какой ужас — брат-близнец, которому противна твоя сущность. Такого и врагу не пожелаешь.       — Но я больше не позволю ему руководить моей жизнью, — уверенно говорит Чон, и на лице Чимина появляется гордая улыбка, — и не позволю разлучить нас.       — Погоди, что? — Наверняка, Пак ослышался. Точно же, ведь Гук не может с такой легкостью простить измену. — Ты хочешь продолжать отношения?       — Если хочешь ты.       — Но… я думал… — Чимин не находит слов. Неужели Гук обвинил во всем лишь брата? Пак не уверен, что заслуживает подобное великодушие, но надежда все же зажигается в сердце, и приятное успокаивающее тепло разливается по телу. Все утро кажется сном. Руки снова находят пальцы Чона и ласково сжимают, а взгляд возвращается к дорогому лицу. Касается чарующих глаз, проходит по пухлому носу, опускается на губы, а потом скользит на шею, где останавливается на красной отметке. Овальном засосе, находящемся ровно в том месте, что и вчера, когда Пак смотрел на него в туалете клуба.       Перед глазами темнеет, и Чимин пару раз моргает, убеждаясь, что со зрением все в порядке. Кто знает, что может привидеться от недосыпа?! Но нет, отметина — точно такая же, как у Джей Кея, — на том самом месте, где он сам оставил ее позавчера.       — Что?.. — выдыхает Пак и отшатывается, чуть ли не падая.       — Что такое?       Ровно в тот момент Чимин резко приближается и задирает рукав свитера Гука. Разворачивает левую руку и находит почти заживший порез. Тот самый, который остался от отлетевшего осколка чашки.       БОЛЬНОЙ УБЛЮДОК.