Брок Властитель

Семья — это та первичная среда, где человек должен учиться творить добро. Я сожру того, кто навредит моей семье, друзьям или кому-то ещё, кого я люблю. Возможно, я окажусь в тюрьме на ближайшие пятьсот лет, но я сожру их. Джонни Депп Правда — это прекраснейшая, но одновременно и опаснейшая вещь. А потому к ней надо подходить с превеликой осторожностью Наташа сидела на крыше дворца, смотрела на так и не ставшие привычными звёзды и думала. Ветер трепал длинные, куда длиннее, чем она когда-либо носила, цвета самого чистого золота волосы. Привыкнуть к местным традициям она так и не смогла. Приняла внешне, подстроилась, мимикрировала, но не привыкла. Ни к длинным волосам, ни к тяжёлым и неудобным платьям, ни к статусным украшениям. Краем глаза она заметила мелькнувшие внизу вороные пряди. В Асгарде, Ванахейме и Альфахейме было буквально засилье блондинов всех оттенков. Брюнетов и шатенов встречалось меньше. Рыжих — совсем мало. Но у Фригги мама была брюнеткой. Жгучей. У Всеотца в родне тоже случались брюнеты. Так что о цвете волос Локи никто не высказывался. Чревато. Да и видела она, как Локи за оскорбления в песок тренировочной площадки вбивал. И магией, и сталью. Она сама уже дважды выходила на песок. Сколько веков она тут? Во сколько раз дольше, чем любой человек, уже живёт валькирия Сиф, дочь советника Всеотца Адальбьёрна и Альдис, первой фрейлины царицы Фригги, бывшая когда-то Чёрной вдовой Наталья Романова? И тот факт, что до двадцать первого века она доживёт такой же молодой, красивой и сильной — в разы сильнее даже суперов! — её радовал. Неимоверно. — Я так и думал, что найду тебя тут, — рядом сел один из двух старших братьев, Фармёгнуд, а Гейрвальд накинул ей на плечи плащ. — Ты с детства тут сидишь, когда надо принять решение, — добавил он. — Я думаю. Пытаюсь понять, как жить. — Ну, от женихов ты уже отбиваешься так, что отец злиться начал. Ты даже одного из царевичей Ванахейма поколотила. — Х-х-ха, слабаки они, — фыркнула Наташа, прижимаясь к братьям. Жажда рассказать правду жгла её, но было страшно до ужаса. — Можешь рассказать. Твоя семья тебя не бросит и не предаст. Помогут. Тебе будет лучше, — услышала она полузабытый голос. — Твоя матушка уже подозревает, что ты что-то скрываешь. — Благодарю, — мысленно склонила голову Наташа. — Так что о чём думаешь? — О многом, — вздохнула она, глядя на Асгард. Город, в котором она родилась и выросла, но который, в отличие от Нью-Йорка, так и не стал её домом. — О таких тайнах, что могут стоить головы. — Идём. Фармёгнуд поднял её на руки и зашагал вглубь дворца, в кабинет отца, где их уже ждали родители. — Так какие у тебя тайны, Сиф? Адальбьёрн внимательно смотрел на дочь, что сидела на коленях брата, нахохлившись, но крепко сжимая кулаки. — Ну-у-у… — Наташа перебралась в отдельно стоящее кресло. — Ладно. Начнём. Да, я родилась вашей дочерью. Только вот душа моя пришла сюда волей Изначального. — Что?! — ахнул Адальбьёрн, ухватив жену за руку. Изначальный! С этим не шутят. Такое не может быть выдумкой. За подобные выдумки карают. — Кто? — Смерть, — отрезала Наташа, глядя в окно. — Мою душу в тело вашей дочери засунул Изначальная Смерть. Не просто так, и не только меня. — Лафей, — сказал, как отрезал, Гейрвальд. — Зачем? Зачем тут — вы? — Не дать уничтожить Йотунхейм. Не дать Одину получить Ларец. Камни. И Танос. — О-о-о… — протянула Альдис. — Ну, надо же… А что тебя и Лафея, или кто там в нём, связывает? — Мы... — Наташа покраснела — вся, вспыхнув алым от лба и до груди. Даже кисти покраснели. — Мы с ним тогда любили друг друга. Тогда он не был йотуном. Да и я не была асиньей. Родители и братья переглянулись. — Тогда понятно, почему ты отказываешь всем женихам. Лафей, ну надо же… — Отец прищурился. — Это уже не тот Лафей, что был до Ночи. — Он всегда был умным, хитрым. Воин. Мы, — Наташа вздохнула, — мы любили друг друга, но быть вместе не могли по многим причинам. Ну и… Тот, из-за которого мы погибли... — Она вздрогнула. Альдис подошла и обняла дочь: — Я девять месяцев носила тебя под сердцем. Ты моя дочь, пусть и помнишь иную жизнь. Ты — Сиф. — А Лафей… — улыбнулся её отец, обнимая дочь с другой стороны, — это не низший. Это Владыка. Наташа внезапно для себя расплакалась от облегчения. — Как я понимаю, — сказал Адальбьёрн, — тебя и Лафея связывает что-то большее чем… кхм… дружба? — Если бы не некоторые обстоятельства, мы могли бы пожениться. Родители и братья переглянулись: Лафей — это серьёзно. Очень. Это заявление. Но если к власти в Асгарде придёт Тюр или Локи — на Тора Адальбьёрн не ставил, но со счетов не сбрасывал… — Надо бы связаться с возможным зятем, — улыбнулся Фармёгнуд, а Гейрвальд, глядя на мгновенно залившуюся краской сестру, хохотнул: — Выяснить, насколько он серьёзен в отношении тебя. — Фармёгнуд! Гейрвальд! — взвизгнула Наташа. — Ну, а что? — улыбнулся Адальбьёрн. — Твои братья правы. Лафей, конечно, царь, но и ты не из простых. Ты дочь Советника. Наташа закрыла лицо руками. — Они правы, дорогая. Лафей не может просто прийти и сказать, что ты будешь его женой. Ухаживания должны начаться по всем правилам. Ты же не военный трофей. — Да-а-а? — хмыкнула Наташа. — Если — когда — Всеотец полезет в Йотунхейм, Лафей его стриженым оставит. — Дорогая, — Альдис обняла дочь, — расскажи о себе и этом Лафее. Наташа вскинулась было… и разрыдалась в плечо мамы. Отец и братья обняли её, и от этой семейной теплоты Наташа рыдала взахлёб, выплакивая ту дикую тоску по семье, что грызла её всю прошлую жизнь. — Я… я расскажу. — Она вытерла слёзы. — Расскажу. Мы были наёмниками. Все мы. Лафей… он был командир. — Ох, не надо. — Отец обнял Наташу: он догадался, что могло быть в её прошлой жизни. — Мы тут. А Тор и Локи, — Наташа вытерла слёзы, — они иные, не такие, какими я их помнила. Тор… он совсем другой. — Ты, — прищурился Фармёгнуд, — их знала? — Знала. Недолго. — После нападения читаури, когда Тор помог им победить, она немного пообщалась с ним. И такой черноты, как сейчас, она в нём не увидела. А вот Локи был сломленный, истощённый и ментально искалеченный. — Ничего общего с царевичами. Родители, Фармёгнуд и Гейрвальд переглянулись — было понятно, что у Сиф явно есть что-то такое, что она не расскажет. Что-то очень тёмное и личное. — Я встречусь с Лафеем, — решил Адальбьёрн, посмотрев на жену. — Мне надо точно знать, чего он хочет. И если он настроен серьёзно, пусть просит твоей руки по всем традициям. — Я с тобой, — кивнула Альдис. — Сиф — моя дочь. Единственная. Ему придётся соблюдать все обычаи. — Папа! Мама! — Что папа? Что мама? Пусть он и Лафей, владыка одного из Девяти Миров, ты не простушка. Так что или он соблюдает все традиции, или не получит тебя. — Даже если Лафей явится в Асгард как победитель, ему придётся по всем обычаям назвать тебя своей невестой. Один, захватив Ванахейм, назвал Фриггу своей невестой по всем законам Асгарда и Ванахейма. И ждал её второго совершеннолетия, что бы назвать женой. Но у них и разница в возрасте не настолько большая, как у Лафея и тебя. Так что ждать ему придётся долго. Наташа разревелась от облегчения. — Я ж говорил, — прошелестел бестелесный голос. — Я не ошибся, выбрав вас. Хорошо. Альдис, Адальбьёрн, Фармёгнуд и Гейрвальд переглянулись — от этого голоса им стало страшно. Но и легче. Раз Изначальный так сказал… Всё будет хорошо.