Сделай секретом.

Уильям выскочил из гудящей, влажной раздевалки, ощущая, как удушающий приступ тошноты поднимается к горлу. Ему казалось, что он задыхается не от бега, а от этого плотного, безмятежного потока студентов, которые не ведали, что его самая личная вещь теперь оказалась в руках высокомерного, злонамеренного незнакомца. Он подошёл к ближайшей стене коридора — холодной, шершавой от давно покрашенной краски — и прислонился к ней спиной, пытаясь физически унять дрожь. Вокруг него спешили, смеялись, обсуждали конспекты; из ближайших кабинетов доносился сухой, ритмичный стук лабораторного оборудования, но Уильям чувствовал себя оторванным от этой суеты, словно запертым в стеклянном кубе. Стиснув зубы, он выхватил телефон и тут же набрал Дилана. Каждый гудок на том конце линии разрывал тишину его мыслей, как разряд тока. — Отвечай, Дил, — пробормотал Уильям. — Да, Уилл? Уже проверил? — раздался в трубке ровный, но напряжённый голос Дилана. — Да, проверил. И нет, не всё на месте, — Уильям не мог говорить спокойно; его голос дрожал, переходя на шёпот, полный сдерживаемой, кипящей злости. — Он взял это, Дил. Он взял записку. Ту самую. На другом конце повисла короткая, значимая пауза. Дилан, очевидно, сразу осознал всю тяжесть ситуации. — Что? Ты уверен? Ничего другого? Ни денег, ни ключей? — Ничего! Только этот чёртов листок, — Уильям сжал кулак и с глухим, болезненным звуком ударил им по стене. — Это значит, что он его прочитал, а потом забрал. Как у него вообще рука поднялась! Какая, к чёрту, «академическая любознательность»?! Это просто... — он запнулся, ища слово, достаточно ёмкое. — Какой же он мудак! Что это за высокомерное говно, что считает, что может копаться в чужой жизни и забирать самое личное? Я не понимаю, что ему от неё нужно! — Спокойно, Ло, спокойно, — попытался образумить его Дилан, хотя и в его голосе слышалось глухое возмущение. — То, что он взял только её, очень странно, согласен. Но слушай, я сейчас заканчиваю с этими папками и... — Нет. Я не могу ждать, — решительно заявил Уильям. Его внезапная, обжигающая ярость, которую он сам не мог до конца объяснить, приливала сил. — Я должен узнать, кто этот придурок. Если он такой выделяющийся, кто-то должен его знать. — Уилл, ты же не пойдёшь сейчас к нему с кулаками, надеюсь? — Нет, — Уильям попытался выдохнуть, остужая гнев. — Сначала я его найду. Мне нужно узнать его имя. Я пойду к Мел. Амелия. Ходячая энциклопедия студенческих сплетен и административных деталей. Она сидела за стойкой регистрации у главного входа, и, казалось, знала в лицо каждого, включая лаборантов и аспирантов. Если кто и мог опознать загадочного типа по странным очкам, то только она. — Амелия? Хорошо. Звони мне, как только что-то узнаешь. И Ло... будь осторожен. Просто узнай, кто он, — предупредил Дилан. — Буду. Я перезвоню, — отрезал Уильям, резко нажимая отбой. Он убрал телефон и, не оглядываясь, резко развернулся. Уильям направился к ближайшей лестнице. Он шёл быстро, почти бежал, чувствуя в груди не просто гнев, а горячую, неутолимую жажду справедливости и отмщения за поруганные границы. Уильям спустился на первый этаж, где мраморные полы были отполированы до блеска, а тёплый солнечный свет заливал просторный вестибюль через высокие, чистые окна. Его шаги замедлились, когда он приблизился к стойке регистрации. За ней, погружённая в чтение какого-то толстого, затрёпанного романа в мягкой обложке, сидела Амелия. — Привет, Мел, — Уильям попытался сделать свой голос максимально небрежным, хотя внутри всё кипело, как расплавленный металл. Амелия подняла голову, отложила книгу и улыбнулась ему своей теплой, привычной, слегка сонной улыбкой. — Уильям. Рада снова видеть. Ты что-то забыл? — Нет, ничего не забыл. Мне нужна информация, — Уильям наклонился к стойке, понизив голос до заговорщицкого шёпота. — Мне нужно узнать имя одного парня. Высокий, шатен, и... ещё носит оранжевые очки. Ты его не знаешь? Амелия прищурилась, и её улыбка начала рассеиваться, сменяясь сосредоточенностью. — Очки оранжевые, говоришь? Ну, это точно Харрис. — Харрис, — повторил Уильям. Фамилия тут же запечаталась в памяти. — Что за Харрис? Старшекурсник? Аспирант? Лаборант? — Профессор, — Амелия нахмурилась, стараясь вспомнить детали. — Ну, точнее, какой-то прикомандированный младший профессор, он постоянно сидит в закрытых лабораториях. Я часто вижу, как он идёт мимо. Он из тех, кто любит поговорить, хотя и притворяется интровертом. Всегда сам по себе, и... да, вечно в этих своих очках. А что случилось? Он тебе на ногу наступил? — Гораздо хуже, — мрачно ответил Уильям, решив не вдаваться в подробности. — Спасибо, Мел. Фамилия — это уже что-то. А ты не знаешь, где он сейчас? Амелия взяла планшет с расписанием, проверила его и покачала головой, вздохнув. — Если ты спрашиваешь о нём сейчас, значит, у вас обоих был звонок на это время. Сейчас перемена, Уилл. Он может быть где угодно. В столовой, в лаборатории, или просто в коридоре. Уильям шумно выдохнул, его крайнее раздражение вырвалось наружу. — Отлично! Просто замечательно! — он потёр переносицу, чувствуя, как злость начинает мучительно смешиваться с полным бессилием. Он ещё раз поблагодарил Амелию и отошёл от стойки, доставая телефон. Первое, что нужно было сделать — это сообщить Дилану. Он уже набрал его номер, готовясь выложить всё, когда экран телефона внезапно изменился. Звонил не Дилан. На дисплее крупными, яркими буквами высветилось: Ричи. Уильям на секунду замер, уставившись на имя. Это было совершенно некстати. Он глубоко вздохнул, сбросил вызов Дилану и принял входящий. — Да? Ричард? Что случилось? — спросил он, пытаясь скрыть своё нетерпение и раздражённость. Ричард же не стал тратить время на приветствия. Его голос звучал прерывисто и был полон праведного возмущения. — Ло, это правда? Дилан мне только что всё рассказал! Мы тут столкнулись внизу, он сказал, что ты пошел к Амелии... О, Боже, Ло! Этот тип в очках залез в твой шкафчик и украл... — Ричард запнулся, явно смущаясь говорить о личных вещах. — Ну, ты понял. Я в шоке! Что вообще с ним не так?! — Да, это правда, — подтвердил Уильям, почувствовав, как часть его ярости уходит, заменённая горьким чувством несправедливости. — Это какой-то новенький, фамилия Харрис. Высокий, мутный тип. Я не понимаю, зачем он это сделал. Это просто дикость. Какая ему разница до моих... дел. — Разница?! Это ненормально! А Дилан говорит, что он ещё и отмазывался какой-то «академической любознательностью»! Я просто не могу поверить! Вокруг Уильяма всё так же шумели студенты и грохотала дверь, но он прикрыл ухом телефон, сосредоточившись на голосе друга. — В общем, сейчас я застрял, — сказал Уильям, снова чувствуя негодование. — У нас совпали звонки. Теперь его час не известно где искать, пока перемена. — И что делать? — Наверно, поспрашиваю у знакомых о нём, может, видели его. — Уильям оперся о стену. — Ты можешь мне помочь? — Конечно, Ло! Считай, что я уже в деле! — Мне нужно, чтобы ты поспрашивал своих знакомых. Может, кто-то его знает. Может, его видели где-то вне Института, или знают, чем он занимается, какой он человек. Чем больше информации мы соберём, тем легче будет его найти. — Считай, сделано. Я обзвоню всех, кого знаю, кто имеет хоть какое-то отношение к четвертому этажу. Держи меня в курсе, если что. — Договорились. Спасибо, Ричард, — Уильям почувствовал себя немного лучше. Иметь союзников в этой странной и унизительной ситуации было важно. Уильям стоял посреди вестибюля, ощущая, как горячая волна нетерпения накатывает на него. Он не мог просто слоняться здесь, пока Ричард и Дилан собирали крупицы информации. Ему нужно было действовать, использовать время до следующего звонка максимально эффективно. Уильям быстро окинул взглядом проходящих мимо студентов. Он выбрал девушку с толстой стопкой конспектов, явно спешившую в библиотеку. Её сосредоточенное выражение лица выдавало исследователя. — Эй! Прости! — окликнул он её. — Могу я спросить тебя кое о чём? Девушка остановилась, слегка нахмурившись, словно отвлечь её от конспектов было тяжким грехом. — Да? Только быстро, я тороплюсь. — Ты знаешь такого... Харриса? Профессор, высокий. — Харрис? — она задумалась, постучав ручкой по тетради. — О да, кажется, знаю. Я слышала о нём. Он вечно в лабораториях сидит, замкнутый такой. Я его видела пару раз на семинарах по вычислительной химии. Очень тихий, всегда в наушниках. Но говорят, он гений, только... странный. Вроде, даже у него какой-то свой кабинет есть. — Тихий? А очки? — Уильям уточнил, чувствуя, как внутри зарождается сомнение. — Очки? Да, носил обычные, тоненькие такие, в чёрной оправе. Классика, — девушка пожала плечами. — Всё? Мне пора. — Да, спасибо, — пробормотал Уильям, провожая её взглядом. Он почувствовал, как что-то не сходится. Тихий? В тонких очках? Амелия же говорила, что он любит пообщаться. Сбивчивые мысли не давали ему покоя. Он решил попытать счастья ещё раз, обратив внимание на парня, стоявшего у автомата с кофе. — Привет. Слушай, ты не из нашей группы? — начал Уильям. — Нет, второй курс. А что? — Мне нужен Харрис. Профессор. Знаешь такого? Парень удивлённо поднял бровь и внезапно рассмеялся. — Ты про того Харриса? Конечно, все его знают. Он просто легенда. На халате вечно какие-то патчи с мемами, — парень хихикнул. — Он очень громкий, постоянно спорит со всеми, но зато всегда готов помочь. Он ведёт какую-то группу по внеурочной робототехнике. Уильям почувствовал, как его лицо вытянулось от замешательства. — А очки он носит? — А? Ну... вроде нет. Во всяком случае, не заметил, — парень пожал плечами. — Спасибо, — на этот раз Уильям отошёл в полном смятении. Уильям стоял, прислонившись к стене, чувствуя себя одураченным и загнанным в угол. Два разных Харриса. Ни один из них полностью не соответствовал высокомерному типу в оранжевых зеркальных очках, что рылся в его вещах. Он должен был позвонить Дилану и Ричарду, чтобы рассказать о путанице, но не успел принять решение. Телефон в руке снова завибрировал, и на этот раз на экране снова высветилось имя: Ричи. Уильям принял вызов, не успев даже набрать воздух. — Уилл, ты где? Я тут уже двух людей опросил, и... — Ричард начал говорить быстро и раздражённо, не давая Уильяму вставить слово. — Слушай, ты что, совсем свихнулся?! Ты сказал мне просто фамилию! Харрис! Ты понимаешь, сколько здесь может быть Харрисов? Я только что говорил с одной девчонкой с биофака, она знает Харриса, который на втором курсе! Ты что, дурак, что ли, не спросил у Амелии его имя?! Мне же нужно конкретное имя, фамилию, чтобы искать по базам! Слова Ричарда, полные праведного гнева и логики, ударили Уильяма, как холодный душ. «Он прав, — пронеслось в голове Уильяма с ужасающей ясностью. — Я такой придурок. Я так разозлился и поспешил, что даже не додумался спросить самое элементарное. Имя! Какой же я идиот!» Внезапная, острая мысль о собственной глупости перевесила всё остальное. Он не мог сейчас слушать нотации Ричарда. Ему нужно было исправить свою ошибку немедленно. Не говоря ни слова в ответ, даже не дослушав поток возмущения друга, Уильям резко нажал на кнопку сброса. — Прости, Рич, потом, — пробормотал он сам себе, сунул телефон в карман. Его сомнения мгновенно испарились. Уильям развернулся и, не обращая внимания на окружающих, едва не сбив с ног двух студентов, которые лениво обсуждали что-то возле стенда с объявлениями, подлетел к стойке регистрации. Уил с грохотом положил руки на стойку, от чего Амелия подпрыгнула. — Мел! — выдохнул он, хватаясь за край. Его сердце колотилось после быстрого бега. — Срочно, мне нужно его полное имя! Я был идиотом, что не спросил сразу! Амелия удивлённо подняла голову, слегка испуганно глядя на раскрасневшегося, запыхавшегося Уильяма. — Полное имя — Джон Дейви Харрис. — Без лишних вопросов ответила Амелия, видя его состояние. Уильям на секунду замер. Джон Дейви Харрис. Два имени. — Джон Дейви, — повторил он, удивляясь про себя этому необычному, двойному сочетанию, но решил не комментировать. Главное — информация получена. — Спасибо, Мел. Ты — лучшая! Уильям тут же достал телефон. Он отошёл от стойки, чтобы не мешать, и тут же начал набирать сообщение Ричарду. Его взгляд был прикован исключительно к экрану, а пальцы спешно набирали текст: ​«Джон Дейви Харрис. Теперь ищи по именам. Не тормози.​» Он шёл медленно, полностью погружённый в телефон, совершенно не замечая окружающего мира. Он был на несколько шагов от главного входа, когда внезапно ощутил резкий удар и острую боль в плече. — Прости! — пробормотал Уильям, поднимая голову, чтобы извиниться, прежде чем начать ругаться на собственную рассеянность. Девушка, с которой столкнулся Уильям, поспешно схватилась за плечо, но тут же расслабилась, заметив его искреннюю растерянность. — Ничего, это я тоже виновата, не смотрела по сторонам, — ответила она, поправляя косичку у виска. В её глазах, несмотря на секундное замешательство, читалась внимательная, цепкая мысль. — Ещё раз прошу прощения, — Уильям наконец убрал телефон. — Я просто... очень спешу. Девушка кивнула, уже собиралась идти дальше. Но Уильям внезапно понял: перед ним был ещё один источник информации. Кто-то из исследователей. — Эй, подожди секунду! — он остановил её. — Можно один вопрос, если не сложно? Ты, кажется, из исследователей? — Спросил он, подмечая, что к этой категории он ещё не обращался. — Да, — настороженно подтвердила она. — Отлично! Ты знаешь здесь такого... Джона Дейви Харриса? Как только Уильям произнёс это имя, выражение лица девушки резко изменилось. Рассеянность сменилась резкой, почти болезненной неприязнью. Она даже сделала небольшой шаг назад, как от неприятного запаха. — О, Джона Дейви Харриса? — повторила она, и в её голосе прозвучало отчётливое, ледяное пренебрежение. — Конечно, я его знаю. Как и все, кто был на вводном занятии по Регенерации. — Ты была там? — Уильям почувствовал прилив надежды. — Он, кажется, недавно в Институте? Что ты о нём можешь сказать? Девушка сложила руки на груди, её поза стала закрытой, защитной. — Что я могу сказать? Я могу сказать, что он невыносим, — она не сдерживала своих эмоций. — Он появился в Институте буквально на днях, и с первого рабочего дня вёл себя... как абсолютный, высокомерный бог. Она покачала головой, её губы сжались в тонкую линию. — Я не понимаю, как такой человек вообще может работать в команде. Он ворвался на лекцию, представился, словно делает нам одолжение, и заявил, цитирую: "Я лучший в этой комнате, и скоро вы в этом убедитесь". Понимаешь? Никто из нас его раньше не видел, а он уже решил, что имеет право на такое отношение. Уильям, который уже слышал о нём как о громком и общительном, был удивлён такой яростной реакцией. Но этот высокомерный, самоуверенный образ идеально ложился на тип в зеркальных очках, что спокойно копался в чужих вещах. — Значит, он такой... самоуверенный? — уточнил Уильям. — Самоуверенный? Это мягко сказано. Он просто не уважает никого вокруг. Я, честно говоря, до сих пор удивляюсь, что ты о нём ещё не знаешь, — девушка оглядела Уильяма с головы до ног, словно измеряя его статус в иерархии Института. — Он уже успел отметиться. Он тот, кто всегда будет говорить, что его идеи важнее, а твои — мусор. Уильям, чувствуя, как его подозрения подтверждаются, стиснул зубы. Высокомерие Харриса, похоже, не ограничивалось одним лишь вторжением в чужой шкафчик. — Спасибо. Это... полезно, — ответил Уильям. — Пожалуйста, — девушка бросила последний, полный неприязни взгляд в сторону. — Извини, мне пора. Удачи тебе с этим... Джоном. Она быстро удалилась, оставив Уильяма стоять в коридоре. Он сжал в руке телефон, чувствуя, как тревога перерастает в холодную, целенаправленную злость. Теперь у него было имя и мотив: высокомерие.