Сделай секретом.

***

Он стиснул зубы. Скрежет металла, продирающегося через искореженный частокол леса, теперь звучал не просто близко, а неизбежно. Красное, тревожное марево нарастало, просачиваясь сквозь сплетение труб и каркасов, отбрасывая на бетон призрачные, подрагивающие тени. Сан Фран прислушался. Помимо грохота и ритмичного стука, до него донёсся новый, куда более пугающий звук – чавканье. Глухое, влажное, словно нечто огромное, лишённое костей, проталкивало себя сквозь густую слизь и ржавый мох. Он закрыл глаза, пытаясь сфокусировать слух, не втягивая в лёгкие холодный, смолистый воздух города. Он чувствовал не только приближение охотника из чащи, но и чужую, механическую жизнь, что царила за его спиной. Прижав Харриса к себе крепче, он ощущал прохладу тела сквозь тонкую ткань. Это прикосновение было единственной реальностью, что он мог удержать. Рана, которой не было, зияла теперь в его сознании, как доказательство того, что здесь, в пустоши, можно сойти с ума, не потеряв рассудка. Красный туман стал ярче. Из пролома между двумя высоченными, витыми опорами вырвался луч. Это был не естественный свет, а направленный, мерцающий пучок, пульсирующий в такт стуку. Он осветил землю прямо перед местом, где они прятались. Луч шарил по бетону, по свежим отпечаткам гусениц, по брошенным лямкам. Он был похож на зрачок неторопливого, но безжалостного хищника. Сан Фран затаил дыхание, прижимаясь к шероховатой стене щита. Он чувствовал, как вибрация от приближающегося существа передаётся ему через бетон, отдаваясь низким, неприятным зудом в костях. Ему нужно было оружие. Он быстро обвёл глазами окружение. Пепел, бетонные осколки, обломки металла – всё слишком мелкое, бесполезное. Стучащий объект медленно выполз из зарослей. Это было нечто, с трудом поддающееся описанию. Массивное, приземистое, покрытое тем же ржаво-зелёным мхом и слизью, что и сам «лес». У него не было чёткой формы, только сгусток из грязных, переплетённых конечностей – словно кто-то сплёл из толстых стальных канатов, обмотанных органикой, медленно движущийся клубок. Свет исходил из его прожектора – одного, грязного, красного глаза, встроенного в центр этой копошащейся биомеханической массы. Сан Фран чувствовал, что его тело каменеет. Зрелище было не просто пугающим; оно было кощунственным, нарушающим все законы природы и инженерии. Существо остановилось. Его прожектор, теперь неподвижный, остановился на теле Харриса, которого Сан Фран максимально укрыл. Свет заливал край его светлого, слипшегося волоса. Существо издало звук. Это был не рёв и не грохот. Это был электронный, шипящий вздох, словно разгерметизировался старый, заполненный газом резервуар. Сан Фран знал: оно учуяло их. Не запах, а, возможно, тепло или просто разницу в фоновом шуме. Он сжал зубы. Бросить Харриса было немыслимо, но оставаться на месте – невыполнимая задача. Наконец, его взгляд упал на основание рекламного щита. Искорёженный, обожжённый кусок металла. Он аккуратно, медленно положил Харриса на землю, стараясь не выдать себя изменением веса. Затем, с усилием, превосходящим его усталость, он оторвал от основания щита полуметровую, зазубренную балку. Ощущение холодного, шероховатого железа в руках дало ему внезапный, инстинктивный прилив адреналина. Чудовище дёрнулось, его чавкающий звук стал громче, приближаясь к бетону. Надо было отвлечь. В тусклом фиолетовом свете, отражающемся от неба, Сан Фран заметил крупный, изогнутый кусок трубы, лежавший метрах в десяти, ближе к городу. Сделав глубокий, почти беззвучный вдох, он метнул свой импровизированный "ломик" с последней, отчаянной силой. Металл с резким, дребезжащим звуком ударился о другую, более крупную груду обломков, лежащую за спиной у существа, в направлении города. Чудовище замерло. Его глаз тут же дёрнулся, переориентировавшись на звук. Оно издало ещё один шипящий, цифровой вздох и начало медленно, неуклюже поворачиваться, его конечности-канаты скребли по бетону. Это дало Сан Франу единственный шанс. Не теряя ни секунды, он рванулся к Харрису. Он схватил его, перебросив обмякшее тело через плечо, как мешок. Чувство вины и усталости испарилось, уступив место чистому, электрическому фокусу. Он не побежал, лишь скользнул в темноту, туда, где искорёженные опоры рекламного щита давали хоть какое-то укрытие, двигаясь параллельно дороге и как можно дальше от приближающегося красного света. Он чувствовал, как наэлектризованный воздух давит на его кожу, как сжимается его горло. Он знал, что Ашра, должно быть, уже вошла в город, оставив за собой его – загнанного и окружённого. Он взглянул вверх, сквозь плотный смог. Над узким просветом, между монументальными, равнодушными зданиями, тонкая, многосуставчатая тень снова мелькнула. Она неслась с невероятной скоростью, становясь частью гула, частью агрессивного, жёлтого света.

***

      Тонкая, невероятно быстрая тень исчезла. Но жёлтый, вязкий свет, которым она светилась, продолжал жечь его сетчатку, приковывая взгляд к смогу между колоссальными силуэтами. Этот образ, промелькнувший в высоте, был последней, кристально чёткой деталью в его погружающемся кошмаре. Сан Фран сделал ещё один шаг, таща тело Харриса, что стало непомерно тяжёлым, словно свинцовым. И тут напряжение, питавшее его адреналином, лопнуло. Он споткнулся. Не о камень, не о трещину. Он споткнулся о собственную память. Резко опустив тело Харриса мягкое, обмякшее, оно упало о разбитый бетон. Он остался стоять, задыхаясь. Скрежет и чавканье из леса прекратились. Жёлтый, агрессивный свет города не двигался. Тихий, металлический рокот продолжался, но теперь он звучал не как охота, а как равнодушный, фоновый шум. Сан Фран повернул голову. Он искал красный, пульсирующий прожектор. Искал огромный, кощунственный сгусток слизи и стали. Там, где секунду назад находилось чудовище, был только темный провал. Глубокая тень от щита, обнимавшая покорёженные опоры. Ни движения, ни света, ни единого звука, кроме ветра, тихонько шелестящего в ржавых, стальных зарослях. Он замер, прижимаясь к зазубренной балке, что всё ещё держал в руке. Его пальцы, цеплявшиеся за металл, бледнели. Внезапно его мозг, измученный стрессом, выдал осознание – не логический вывод, а резкий, физический толчок, будто его окатили ледяной водой. Там никого нет. Никто не преследовал. Никто не выползал из чащи. Он стоял посреди разбитого бетона, зажатый между двумя тихими источниками света: мертвенно-фиолетовым над головой и густым, смолистым жёлтым впереди. Следы на песке – его. Звуки – фантомы усталости. — Сан Фран! Голос Ашры был негромким, но звучал резко, как выстрел. Он раздался не из глубины города, как он предполагал, а совсем рядом. Из той самой тени, куда он только что скользнул. Он инстинктивно вздрогнул, роняя балку. Зазубренный металл упал на бетон с глухим, безжизненным звуком. Ашра вышла из-за опоры, что он считал укрытием. Она не двигалась бесшумно, а просто стояла там, наблюдая за ним. Её лицо было бледным, в глазах — тревога, которую она не смогла до конца подавить. — Что ты делаешь? — спросила она. Голос был лишён прежней чёткости; в нём звучала уязвимость. Сан Фран отшатнулся. В её руках не было оружия. Она не была готова к бою. Она никого не видела. — С-свет. Красный. Там… — Он заикнулся, его язык не слушался, пытаясь описать то, чего, вероятно, не существовало. — Я… я его отвлёк. Ашра сделала быстрый шаг и опустилась на колени рядом с Харрисом. Она проигнорировала его невнятное объяснение, её внимание было приковано к его рукам. — Ты отпустил его, чтобы схватить этот металл? Ты в порядке? Она не стала ждать ответа. Протянув руку и коснулась его лица. Холодные, твёрдые пальцы, теперь касались его лба с удивительной, нехарактерной для неё нежностью. — Горячий. У тебя жар. Её прикосновение было последним, что требовалось его разрушающемуся сознанию. Неожиданная забота, которую он не видел с начала их пути, стала ключом, разрывающим нарастающий бред. Внезапно он ясно увидел: её ладонь была запачкана. Не пеплом. Кровью. Свежей, тёмной, густой кровью, которой не должно было быть, если он не тащил мертвеца и если травмы не было. — Кровь, — прошептал он, показывая на её руку. — Откуда? Ашра медленно отвела ладонь. Её взгляд снова стал холодным, но лишь на мгновение. Она быстро вытерла руку о свой грязный халат, что он не видел на ней с момента их остановки. Ашра быстро отвернулась, её движение было резким, как хлопок разрядившегося конденсатора. Призрачный фиолетовый отблеск с неба отразился в тёмной луже крови на её ладони. — Стекло, — произнесла она коротко, не желая растягивать объяснение, что могло бы выдать её собственное, только что пережитое напряжение. — Когда уходила, зацепилась. Глупо. Она скинула с себя грязный, порванный лабораторный халат, что ранее, в темноте, он не заметил. Разорванный, окровавленный рукав ткани быстро поглотил свежую, тёмную влагу. Ашра небрежно перетянула рану лоскутом. Это был чисто механический акт самообслуживания, лишённый жалости. — Ты сжёг себя дотла, Сан Фран, — её голос, вернувший свою прежнюю, холодную чёткость, прозвучал не как обвинение, а как диагноз. — Истощение. Дегидратация. Я же говорила не использовать искру. Он смотрел на неё, на её самообладание, на быстроту её действий, и чувствовал, как тает его собственная хватка за реальность. «Я сходил с ума в полной тишине, а ты просто порезалась», — эта мысль была жёсткой, как ком в горле. Сан Фран медленно опустился на колени рядом с Харрисом. Теперь, когда адреналин схлынул, тело ответило дрожью, неконтролируемой, крупной. Он чувствовал, как земля под ним, разбитый бетон, пульсирует низкочастотным, равнодушным гулом города. — Рана была, — прошептал он, голос его был влажным, едва слышным. — У Харриса. Я помню. Ашра бросила взгляд на спутника, лежащего на бетоне, потом на Сан Франа, и в её глазах, наконец, промелькнула тень нерешительности. — Была, — подтвердила она, и это слово обрушилось на него тяжестью чугунной плиты. — Ты был прав. Была. На затылке. Признание было чистым ядом. — Мы остаёмся, — объявила Ашра, укладывая Харриса глубже в тень, за массивное основание щита. — Здесь? На дороге? — Сан Фран попытался подняться, но мышцы отреагировали острым, жгучим спазмом. — Нас уже сто процентов видели. — Не думаю, — отрезала она, её тон не допускал возражений. Она взяла оставшийся кусок чистого халата и, не говоря ни слова, начала методично вытирать лицо Сан Франа. Тёплое прикосновение мягкой ткани к его лицу, покрытому потом и пеплом, было таким неожиданным актом заботы, что спровоцировало новую волну паники. — Мы просто хотели добраться до лаборатории, — его речь стала быстрой, сбивчивой, на грани срыва. — Просто информация! А теперь — фантомы, кровь, объект и этот слизистый лес, и… и мы сидим у окрайне города. Что в этом мире не так! Он схватил её за руку, прерывая её действие. Его глаза горели лихорадочным, искажённым светом, отражая её бледное лицо. — Это уже не просто выживание, Ашра! Это… это издевательство! Она смотрела на него, та же самая, изматывающая тревога, что она так тщательно прятала. Напряжение, висевшее между ними с момента выхода из кратера, достигло апогея. Ашра медленно опустила руку, её взгляд был прикован к небу. Её губы растянулись в тонкую, горькую линию. — Сан Фран, — она произнесла его имя тихим, почти хрустящим шёпотом, словно извлекая его из-под слоя пепла. — Ты просто устал. Такое бывает. Он замер, ожидая. Ашра аккуратно подтянула его к себе, прислоняясь к той же холодной, шероховатой поверхности, что служила им прикрытием. Она обняла его, прижимая к своей груди, и это объятие не было нежным. Это была концентрация силы, попытка передать ему свое спокойствие, свой лихорадочный фокус. Сан Фран закрыл глаза, вдыхая запах её грязного халата, смешанный с запахом старого железа. Он перестал дрожать, его паника сменилась более холодным видом страха. Он не знал, кого они боятся больше: жителей города, преследователей или собственного искажённого разума.