Сделай секретом.

***

      Тяжелая гермодверь за спиной Ашры сомкнулась с глухим, окончательным лязгом, который отозвался неприятной вибрацией в подошвах её ботинок. На мгновение она осталась стоять неподвижно, упершись лбом в холодную, окрашенную в несколько слоев серую сталь переборки. Пальцы её правой руки, всё еще сжатые в кулак после разговора с Джоном, медленно разжались, оставляя на ладони глубокие багровые полумесяцы от ногтей. Костяшки, побелевшие от напряжения, постепенно начали наливаться живым, горячим цветом. Она сделала глубокий вдох, наполняя легкие воздухом, что здесь, в основном коридоре, разительно отличался от стерильной пустоты лазарета. Здесь пахло жилым сектором: смесью дешевого машинного масла от старой проводки, застарелого табачного дыма и вездесущей металлической пыли, которая оседала на языке привкусом железа. Ашра резко оттолкнулась от двери и зашагала вперед. Её походка, чеканная и стремительная, эхом разлеталась по бесконечному коридору. Стены были облицованы листами рифленого металла, стянутыми массивными, грубо обработанными заклепками. Кое-где краска вздулась и осыпалась, обнажая темную, подъеденную коррозией основу. Над головой, под самым сводом, тянулись целые пучки кабелей, перетянутых хомутами, и толстые трубы вентиляции, которые мерно подрагивали, прогоняя через себя тонны спертого воздуха. Через каждые десять метров под потолком тускло мерцали лампы в защитных стальных решетках. Их желтоватый свет выхватывал из полумрака парящие в воздухе пылинки и создавал на стенах длинные, ломаные тени, которые бежали впереди Ашры, словно призрачные проводники. Впереди послышался шум работающих механизмов — она приближалась к технической развилке. Стальной настил пола здесь вибрировал особенно сильно, передавая гул глубоко запрятанных в фундамент генераторов. На перекрестке кипела жизнь, привычная и монотонная. Двое техников в замасленных, лоснящихся от грязи комбинезонах, с трудом ворочая тяжелую низкую платформу, груженную мотками силового кабеля, преградили ей путь. Один из них, вытирая потное лицо грязным рукавом, заметил Ашру и приветственно вскинул руку. — Эй, Ашра! Живая! — крикнул он, перекрывая гул вентиляторов. — Слушай, мы там с восточного сектора железки притащили, Санфран просил. Глянешь потом, что из этого в дело пустить можно? Ашра не замедлила шаг. Она лишь коротко кивнула, даже не поворачивая головы в их сторону. Её взгляд был прикован к дальней перспективе коридора. — Позже, Тэд. Сейчас не до ваших трофеев. Займись инвентаризацией, — бросила она, и её голос, резкий и сухой, мгновенно пресек дальнейшие расспросы. Она миновала техников и свернула в жилое крыло. Здесь коридор стал чуть шире, но ощущение тесноты не исчезло. Стены были увешаны самодельными полками, на которых теснились какие-то коробки, выцветшие чертежи, приклеенные скотчем к металлу, и мотки проволоки. Навстречу попалась группа патрульных в легкой броне. Старший, массивный мужчина с глубоким шрамом, пересекающим щеку, притормозил и хлопнул ладонью по прикладу своего карабина, приветствуя её. — Ашра, выглядишь так, будто готова кого-то пристрелить, — усменулся он, но в его глазах читалось уважение. — Как там наш «сюрприз» из санитарного блока? Еще не окочурился? — Живее всех нас вместе взятых, Марк, — ответила она, и в её голосе впервые за этот путь проскользнула тень привычной, колючей энергии. — Иди своей дорогой, не мозоль глаза. Это мимолетное взаимодействие сработало как предохранитель. Ярость, что кипела в ней после выходки Джона, начала оседать. Её плечи, до этого поднятые в защитном жесте, заметно расслабились, а пальцы перестали судорожно перебирать ремешки тактической куртки. Она свернула в боковой проход, где освещение было совсем скудным. Здесь стены были выкрашены в унылый серый цвет, что местами переходил в черный от подтеков мазута. Пол тут был неровным: стальные листы местами просели, образуя неглубокие впадины, в которых скапливалась темная маслянистая жидкость. Ашра шла уверенно, на автомате огибая препятствия, её рука привычно касалась выступов на стенах на поворотах, ориентируясь почти вслепую. В конце прохода показалась дверь. Её поверхность была покрыта сетью глубоких царапин, следами от сорванных объявлений и какими-то затертыми символами. Ашра остановилась перед ней на секунду, поправила воротник и, не утруждая себя стуком, резко толкнула створку. Комната, в которую она вошла, была полной противоположностью стерильной палате Джона. Это не было научной лабораторией в привычном понимании: здесь не было блестящего хрома или ровных рядов мониторов. Помещение больше напоминало склад старьевщика, совмещенный с мастерской безумного механика. В углу, надсадно и неритмично, гудел старый бытовой холодильник, верхняя крышка что была погребена под стопкой пожелтевших технических журналов и каких-то ржавых деталей. На стенах в хаотичном порядке были развешаны карты местности, испещренные жирными пометками маркеров разных цветов, и несколько открытых полок, на которых теснились банки с болтами, вскрытые упаковки армейских сухпайков и личные вещи. Центр комнаты занимал массивный дубовый стол, явно притащенный сюда из какого-то старого административного здания. Его поверхность была практически полностью скрыта под горами мусора: разрозненные листы отчетов, полуразобранные портативные терминалы с вываленными наружу внутренностями, пустые кружки с засохшим кофейным налетом и груды мелких электронных компонентов. Санфран сидел спиной к входу на старом офисном стуле, который протестующе скрипел при каждом его движении. На нем уже не было того пугающе чистого белого халата — теперь он остался в помятой светло-серой рубашке с небрежно закатанными до локтей рукавами. Его длинные, тонкие пальцы беспорядочно перебирали кипу документов. Он перекладывал одну и ту же папку с левого края стола на правый, затем хватал карандаш, вертел его в руках и клал обратно, чтобы через секунду снова потянуться за ним. Его плечи были напряжены так сильно, что казались каменными, а голова была низко опущена, словно он пытался слиться с поверхностью стола. Ашра замерла у входа. Дверь за её спиной закрылась с тихим, сухим щелчком. Она молча наблюдала за этой пантомимой «занятого человека». Санфран явно слышал её приход — в тишине комнаты её шаги были подобны грому — но он упорно продолжал ее игнорировать. Она намеренно громко и сухо прокашлялась. Звук получился резким, неожиданным. Санфран вздрогнул всем телом, словно его ударило током. От этого резкого движения стопка бумаг, которую он как раз пытался выровнять, окончательно рассыпалась. Папка соскользнула со стола и с мягким шелестом упала на линолеум, рассыпав по полу десятки желтоватых листов с таблицами. Он медленно, почти нехотя, начал разворачивать стул. Его лицо, всё еще бледное, сохранило выражение той самой суетливой растерянности. Когда его взгляд наконец встретился с взглядом Ашры, он попытался выдавить подобие приветливой улыбки, но получилась лишь жалкая гримаса. — А... Ашра! — его голос сорвался на высокой ноте, и он тут же откашлялся, пытаясь вернуть ему нормальный тембр. — Ты... ты уже здесь? Так быстро? Я думал, вы там... ну, обсуждаете детали восстановления. Как Джон? Он проявляет... э-э... когнитивную активность? Он начал медленно сползать со стула, чтобы собрать рассыпавшиеся листы, но его движения были неуклюжими. Он шарил руками по полу, не сводя глаз с Ашры, словно боялся, что если он отвернется, она перейдет к решительным действиям. Было очевидно: он сбежал из палаты именно потому, что не смог вынести давления взгляда Харриса, и теперь чувствовал себя застигнутым врасплох. Ашра не шелохнулась. Она продолжала стоять, прислонившись плечом к дверному косяку, и сверху вниз смотрела на то, как парень неловко пытается вернуть бумагам подобие порядка. — Сбежал, значит, — произнесла она наконец. Голос её был лишен ярости, в нем осталась только сухая, горькая правда. — Бросил его там одного, даже не удосужившись объяснить, почему он до сих пор не в общей яме, а в чистой постели. Санфран замер на корточках, сжимая в руке мятый лист бумаги. Он не стал отрицать. Лишь тяжело вздохнул и опустил голову, глядя на свои туфли. — Я... я сказал ему всё, что было необходимо на тот момент, — пробормотал он, обращаясь к полу. — Ему нужен покой, разве нет? — Ты трус, Санфран, — без злобы, но свинцово-тяжело отрезала она. — Ты просто не смог посмотреть ему в глаза и признать, во что мы его втянули. Она сделала шаг вглубь комнаты, отодвинув ногой какой-то пустой ящик, и подошла к столу, нависая над ним и над копошащимся на полу медиком. Тень от её фигуры накрыла Санфрана целиком. Санфран, все еще пребывая в унизительном полусогнутом состоянии на полу, продолжал лихорадочно собирать листы, что веером разлетелись по засаленному, местами прожженному химикатами линолеуму. Его бледные пальцы, похожие на лапки испуганного насекомого, мелко дрожали. Он пытался подцепить краем ногтя особенно тонкий листок технического отчета, но тот будто прилип к холодному полу, измазанному в серой пыли. Ашра возвышалась над ним, как монолитная статуя гнева, и тень от ее массивных плеч, обтянутых потертой кожей куртки, полностью перекрывала скудный свет настольной лампы. Это создавало эффект глухого колодца, в котором Санфран чувствовал себя загнанным зверем. В этот момент тишину коридора, едва приглушенную толстой дверью, разорвал звук шагов. Это не был осторожный, вкрадчивый шаг или размеренная, тяжелая поступь патрульного. Шаги были быстрыми, решительными, почти агрессивными в своей уверенности. Звук кованых подошв о металлический настил приближался с пугающей скоростью, резонируя в стенах комнаты. Дверь распахнулась без предупреждения. Удар створки о стену был таким мощным, что штукатурка, чудом державшаяся на косяке, осыпалась мелкими белыми хлопьями на плечо Ашры. Старая ручка жалобно звякнула, а петли издали протяжный, надрывный стон. — Санфран, слушай, тут такое дело, расчеты по второму сектору полетели к чертям из-за скачков напряжения, и мне нужно, чтобы ты немедленно... — Голос вошедшего был глубоким, с отчетливыми металлическими нотками, но он резко оборвался на полуслове. На пороге замер высокий парень. Его волосы необычного, стального серо-голубого оттенка были коротко стрижены по бокам и длиннее сверху, они отливали холодным блеском в свете люминесцентных ламп, напоминая поверхность каленого клинка. Это был Хулио. Его взгляд зафиксировал Санфрана, нелепо застывшего на коленях с ворохом мятой бумаги, и Ашру, чья фигура буквально пульсировала от едва сдерживаемого раздражения. — М... — Хулио на секунду замер, его рука, обтянутая тактической перчаткой без пальцев, все еще покоилась на дверном косяке. — Кажется, я вломился в крайне неподходящий момент для внутренних разборок. Простите, я... я зайду, когда вы закончите. Он уже начал медленно пятиться, его подошвы сухо шаркнули по металлическому порогу, намереваясь исчезнуть в темноте коридора и не становиться невольным свидетелем очередного приступа ярости Ашры. Однако реакция девушки оказалась молниеносной и совершенно неожиданной для Санфрана. При виде Хулио ана сильно изменилась в лице. Ашра сделала широкий, стремительный шаг навстречу вошедшему, полностью игнорируя Санфрана, что так и остался сидеть в пыли. — Хулио! — выдохнула она, и в ее голосе прозвучало нечто, подозрительно похожее на искреннюю радость. — Нет-нет, не уходи. Ты как раз вовремя, заходи сейчас же. Она направилась к нему с такой порывистостью, будто он был единственным трезвым человеком в палате сумасшедших. Подойдя почти вплотную, она окинула его коротким, оценивающим взглядом, проверяя целостность его экипировки и отмечая свежие царапины на его бронежилете. В ее карих глазах на мгновение вспыхнула теплота, которую она обычно прятала за тремя слоями сарказма и грубости. Хулио, видя, что все обошлось, расслабил плечи. На его лице появилась слабая, едва заметная улыбка — редкая привилегия, доступная лишь тем, кому он доверял по-настоящему. Он прошел вглубь комнаты, привнося с собой запах холодного ветра и оружейной смазки. — Прости, Ашра, — негромко произнес он, игнорируя заискивающие взгляды Санфрана. — Не знал, что ты уже здесь. Был уверен, что ты все еще... проводишь беседу в санитарном блоке. — С этим покончено. Пока что, — она махнула рукой в сторону стола, но в этом движении уже не было прежней агрессии. — Рассказывай, что там? Ты выглядишь не очень. Они заговорили о делах. Это не был формальный разговор — в их интонациях, в том, как они перебивали друг друга, сквозило глубокое, интуитивное понимание людей, которые привыкли прикрывать друг другу спины. Ашра стояла близко к Хулио, ее жестикуляция стала более свободной, она даже позволила себе опереться локтем на край стеллажа, забыв о своей роли «карателя». Санфран, тем временем, наблюдал за этой сценой с растущим недоумением. Он осторожно, боясь привлечь внимание, потер затекшую шею, чувствуя, как холодный пот медленно высыхает на лбу под воротником. Это внезапное переключение внимания Ашры дало ему столь необходимую передышку. Почувствовав, что о нем временно забыли, он решил воспользоваться шансом. Стараясь не производить лишнего шума, он начал собирать остатки бумаг. Он действовал быстро, заталкивая листы в папку в случайном порядке, лишь бы они больше не валялись под ногами. Он уже почти закончил и потянулся к последнему листку, застрявшему под ножкой стула, когда резкий голос Ашры, вернувший себе стальную твердость, прорезал пространство комнаты. — Да, Санфран? Ты ведь подтверждаешь это? Он вздрогнул так, что больно ударился затылком о край стола. Он резко вскинул голову, его глаза расширились от испуга. Он совершенно не слышал, о чем они говорили последние пару минут, будучи занятым своим спасением. Видя выжидающий взгляд Ашры и сурово сдвинутые брови Хулио, он решил, что безопаснее всего будет согласиться. — Да-да! Конечно! Абсолютно! — выпалил он, интенсивно и подобострастно кивая головой, как китайский болванчик. На его лице застыла вымученная, почти болезненная улыбка. Хулио медленно повернул голову к Санфрану. Его серые глаза сузились, а на скулах заиграли желваки. Атмосфера в комнате снова стала колючей. — «Да»? — переспросил Хулио с ледяным презрением. — Какого черта, Сан Фран? Ты сейчас подтверждаешь, что сознательно скрыл все от Харриса? Ты понимаешь, что он до сих пор в неведении относительно того, кто именно его вытащил? Почему ты молчал, когда был в палате? Санфран ошалел. Его улыбка мгновенно сползла, обнажив бледное, перекошенное от осознания ошибки лицо. Внутри него что-то надломилось. Все напряжение последних часов, страх перед Джоном, унижение перед Ашрой и хроническая усталость выплеснулись наружу. — Да что я?! — закричал он, внезапно вскакивая на ноги. Он отшвырнул папку с бумагами на стол с таким шумом, что Хулио непроизвольно положил руку на рукоять ножа на поясе. — Что, без меня вообще ничего не решается в этой дыре?! Санфран начал метаться по маленькой комнате, размахивая руками. Его лицо пошло красными пятнами, а голос сорвался на истерический фальцет. — Чуть что — сразу «Санфран, иди подставься», «Санфран, соври», «Санфран, почему ты не герой»! Я вообще-то тоже сейчас не сильно здоров, если вы не заметили! У меня пульс зашкаливает, а руки трясутся так, что я телефон удержать не могу! А вы на меня все это дерьмо перекидываете! — Он ткнул дрожащим пальцем в сторону двери, за которой лежал Джон. — А того, в палате, вы видели? Его так помотало, что чудо вообще, как он дышит! Вы хотите, чтобы я ему с порога выдал всю правду? Чтобы он от шока выдал остановку сердца прямо на моих руках? У нас как будто по-настоящему «мало времени», чтобы так бездарно разбрасываться единственным шансом! Ашра, что до этого молча следила за его метаниями, медленно изогнула бровь. Ее взгляд стал пугающе острым и холодным. — «Мало времени», значит? — повторила она вкрадчиво, почти шепотом. — Значит, ты все-таки подслушивал? Санфран даже не обернулся. Он был в том состоянии аффекта, когда страх перед начальством отступает перед первобытной обидой. Он продолжал мерить комнату шагами, едва не задевая Хулио плечом. — Да плевать мне на ваши секреты! — продолжал он, задыхаясь. — Будет еще время, ничего критичного в его состоянии прямо сейчас нет, он стабилен, как скала, несмотря на бледность! Пусть отлежится, пусть мозг адаптируется! Лучше бы ты, Ашра, пошла и разобралась наконец с Элианом. Вот кто настоящая заноза в заднице. Если бы не он и его идиотские амбиции, мы бы сюда не добирались на брюхе через завалы! Без него, конечно, не прошли бы, но и проблем огребли из-за него втрое больше! Он тяжело дышал, упершись руками в край захламленного стола. Голова его была опущена, а плечи мелко дрожали от пережитого всплеска ярости. В комнате воцарилась тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая лишь насадным гудением старого холодильника. Хулио посмотрел на Ашру, в его взгляде читалось сложное сочетание раздражения и понимания того, что тот прав — они все на пределе. Ашра медленно выдохнула, расцепляя пальцы на скрещенных руках. — Ладно, — произнесла она наконец. — С Элианом я разберусь. Но запомни, Санфран: если через час ты не приведешь Харриса в чувство, я сама приду за тобой. И тогда нам всем действительно не хватит времени. Хулио лишь молча покачал головй и жестом пригласил Ашру к выходу, понимая, что в этой душной комнате им больше делать нечего.