Сделай секретом.

***

      Тим практически летел вниз по широким центральным лестницам института, едва касаясь подошвами ботинок лакированных каменных ступеней. Его дыхание сбилось, превратившись в прерывистые, тяжелые вдохи, а в ушах стоял отчетливый гул собственного пульса. Под плотной тканью куртки он изо всех сил прижимал к ребрам увесистую папку — тот самый архивный схрон, который ему удалось выудить из пыльных недр закрытого сектора. Локтем он чувствовал жесткие края картона и шероховатость старых завязок, что теперь казались ему ценнее золота. В этой папке таились небольшие ответы на вопросы о странных аномалиях, что лихорадили город последние месяцы и годы. Тим чувствовал, как от волнения по спине пробегает ледяной пот, но не замедлял ход, боясь, что стоит ему остановиться на секунду — и тяжелая рука архивариуса опустится на плечо. Он миновал просторный холл, стараясь слиться с немногочисленной толпой студентов, засидевшихся в библиотеке. Свет высоких люстр отражался в его расширенных зрачках, но он смотрел только вперед, на заветный выход. Когда впереди показались блестящие стальные дуги турникетов, Тим приложил пропуск дрожащими пальцами. Механизм сработал с коротким, сухим щелчком, пропуская его к свободе. Проходя мимо стойки регистрации, парень лишь на мгновение повернул голову в сторону Амелии. Девушка подняла взгляд от своих бумаг, и Тим ответил ей коротким, почти нервным кивком в знак прощания. Он не хотел вступать в диалог, опасаясь, что его голос выдаст охватившее его возбуждение и страх. Тяжелые стеклянные двери с глухим рокотом разошлись в стороны, и на него обрушился холодный вечерний воздух. Тим начал спускаться по массивной каменной лестнице, ведущей к площади. Каждый его шаг по мокрому камню отдавался отчетливым эхом, которое, казалось, разносилось по всей пустой улице. Он уже нащупал в кармане ключи от квартиры, представляя, как закроется во всех замки и наконец-то вскроет эту папку под уютным светом настольной лампы. Но стоило ему достичь середины спуска, как из тени одной из высоких колонн донесся голос. — И давно вы так близко общаетесь? — Прозвучал жесткий, низкий тембр, в котором чувствовалась стальная уверенность. Тим резко затормозил, и его подошва неприятно скрипнула по граниту. Сердце сделало болезненный кувырок, а затем забилось где-то в горле. Он медленно, преодолевая внутреннее сопротивление, обернулся в сторону звука. Перед ним стоял высокий мужчина, чья фигура в безупречно сшитом черном пальто казалась монолитным продолжением архитектуры института. Незнакомец занимал собой почти все пространство между перилами, его широкие плечи полностью перекрывали обзор на дорогу. Поднятый воротник пальто скрывал нижнюю часть лица, оставляя открытым лишь пронзительный взгляд темных глаз, в которых не читалось ни капли тепла или дружелюбия. — Простите? — только и смог выдавить из себя Тим. Его голос прозвучал слабо и неуверенно на фоне этого властного присутствия. Он инстинктивно сжал локоть сильнее, еще плотнее вжимая папку в свои ребра. Мужчина не шевелился, он просто стоял, заложив руки за спину, и изучал Тима с таким вниманием, будто видел его насквозь — вместе со всеми его страхами и украденными документами. Тим чувствовал, как влага от дождя начинает пропитывать его куртку, но холод улицы был ничем по сравнению с тем оцепенением, которое вызывал этот человек. — Я задал вопрос, молодой человек, — повторил незнакомец, и на этот раз его интонация стала еще более требовательной. Он сделал едва заметный шаг вперед, выходя из тени колонны под бледный свет уличного фонаря. — Ваша внезапная дружба с определенными личностями выглядит весьма подозрительно. Особенно учитывая то, что вы сейчас так тщательно скрываете под своей одеждой. Тим почувствовал, как к горлу подступает ком. Он не понимал, кто стоит перед ним: сотрудник службы безопасности или кто-то совершенно иной, чьего появления он не мог предусмотреть. Широкая фигура в черном пальто внушала безотчетное желание развернуться и бежать, но ноги словно приросли к каменным ступеням. Мужчина продолжал смотреть на него, ожидая ответа, и в этой тишине Тим отчетливо слышал, как стучит его сердце. — Я не понимаю, о чем вы говорите, — попытался взять себя в руки Тим, придавая голосу напускную твердость, которая, впрочем, тут же распалась. — Я просто возвращаюсь домой после занятий. Мужчина в черном пальто медленно наклонил голову вбок. Его взгляд переместился с лица Тима на ту область под курткой, где была спрятана папка. Наступила долгая пауза, наполненная шорохом дождя и тяжелым ожиданием. Тим понимал, что его ложь не сработала, и этот человек знает о его действиях в архиве гораздо больше, чем следовало бы. — Ваша прогулка до дома может затянуться, если мы не проясним некоторые моменты прямо сейчас, — произнес незнакомец, и его правая рука медленно вышла из-за спины, указывая на припаркованный неподалеку черный автомобиль с заведенным двигателем. — Согласитесь, разговаривать на таком холоде — не самое лучшее решение. Тим невольно сглотнул, покосившись. Он стоял неподвижно, ощущая, как ледяной воздух забирается под воротник. Его взгляд был прикован к черному автомобилю, что в тусклом свете уличных фонарей казался сплошным темным пятном, лишенным каких-либо деталей. Мотор машины работал едва слышно, выпуская из выхлопной трубы тонкие струйки белесого дыма, что тут же растворялись в сумраке площади. Парень чувствовал, как папка под курткой давит на ребра, становясь с каждой секундой всё тяжелее, словно она была налита свинцом. — Простите... Меня друг ждет... — выдавил он, стараясь не смотреть мужчине в глаза. Голос Тима дрожал, выдавая охвативший его озноб. Он сделал неуверенный шаг в сторону, пытаясь увеличить дистанцию, но незнакомец даже не шелохнулся, продолжая возвышаться над ним подобно темной скале. — Друг? — Мужчина произнес это слово медленно, пробуя его на вкус. В его интонации смешалось нескрываемое недоумение с тонкой, едва уловимой издевкой. Он слегка приподнял подбородок, и свет фонаря на мгновение выхватил его жесткие, глубокие складки у рта. — Вы полагаете, что личные встречи имеют какой-то вес, когда речь идет о соблюдении установленных правил? Друг важнее перед Законом? Последнее слово он выделил особо, придав ему весомость судебного приговора. Тим почувствовал, как внутри у него всё оборвалось. Слово «закон» подействовало на него отрезвляюще, вызвав резкую вспышку паники, которая мгновенно вытеснила все остальные мысли. В его воображении замелькали картины разбирательств, протоколов и застенков, которые навсегда закроют для него двери этого института. Его глаза расширились, отражая бледное сияние городских огней, а дыхание стало частым и поверхностным. — Да хоть с любовником, хоть с семьей! — неожиданно для самого себя выкрикнул Тим. Его голос сорвался на высокой ноте, эхом отразившись от каменных стен учебного заведения. — Забирайте её и не трогайте меня! Он начал лихорадочно, дрожащими пальцами рвать замок куртки. Бегунок застрял на середине, и парень с силой дернул его вниз, едва не вырывая зубья молнии. Как только ткань разошлась, Тим выхватил скрытый сверток. Это была увесистая книга в старом кожаном переплете, которую он в последний момент прихватил вместе с бумагами. Он практически всунул её в руки опешившему от такой прыти мужчине, ощущая, как пальцы незнакомца, обтянутые тонкой кожей перчаток, коснулись его кистей. Не дожидаясь реакции и не желая видеть выражения лица этого человека, Тим сорвался с места. Он бросился вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступени за раз. Его ботинки с грохотом ударялись о гранит, а полы расстегнутой куртки хлопали по бокам, мешая бежать. Он пронесся мимо пышных кустов, которые в это время года еще сохраняли свою густую зелень, и почувствовал, как ветки хлестнули его по плечу. Пробегая мимо припаркованной машины, Тим на долю секунды замедлил ход. Его голова сама собой повернулась в сторону задней части автомобиля. Зрение, обостренное адреналином, выхватило белую пластину номерного знака. Буквы и цифры на мгновение отпечатались в его сознании: резкие черные символы на светлом фоне, которые он пообещал себе запомнить во что бы то ни стало. Он не знал, поможет ли ему это знание, но инстинкт заставлял его фиксировать каждую деталь этого столкновения. Он выскочил на тротуар, едва не задев невысокий бетонный бордюр, и припустил вдоль улицы, стремясь как можно скорее затеряться в переулках. Тим бежал, не оборачиваясь, чувствуя, как холодный ветер проникает сквозь распахнутую куртку, остужая его разгоряченное тело. Его сердце колотилось о грудную клетку с такой силой, что казалось, его слышно на всю площадь. Впереди маячил просвет между домами — узкий проход, ведущий в жилые кварталы. Тим нырнул туда, наконец позволяя себе немного сбавить темп. Он прижался спиной к кирпичной стене, пытаясь отдышаться и осознать произошедшее. Папка с основными документами всё еще оставалась у него — в суматохе он отдал лишь книгу, надеясь, что эта подмена даст ему фору. Он стоял в полумраке подворотни, вслушиваясь в звуки города и гадая, последует ли за ним погоня или человек в черном пальто удовлетворится полученным трофеем.       Тим прижался плечом к шероховатой поверхности стены в глубине переулка, стараясь унять дрожь в руках. Его пальцы, всё еще сохранившие холод металла после столкновения с незнакомцем, судорожно вцепились в корпус старого мобильного телефона. Он не просто нажал на кнопку выключения, а с каким-то ожесточением содрал заднюю панель, которая с сухим треском поддалась его напору. Ногтем он подцепил край аккумулятора и с силой выдернул батарею питания из гнезда. В этот короткий миг на его лице проступила тень нервной, почти болезненной радости. Он в очередной раз похвалил себя за привычку пользоваться проверенными, пусть и устаревшими моделями техники, где можно было одним движением обесточить устройство, не полагаясь на программное обеспечение. Тим ощутил, как внутри него что-то немного отпустило; осознание того, что его теперь невозможно отследить по сигналу вышки, принесло мимолетное чувство легкости. Он спрятал разобранный телефон в разные карманы, глубоко выдохнул, выпуская изо рта облако пара, и быстрым шагом направился к ярко освещенному входу в ближайшее метро. Поездка в полупустом вагоне под мерный стук колес помогла ему немного прийти в себя. Он сидел, уставившись в свое отражение в темном стекле окна, и без конца прокручивал в голове цифры с номерного знака черной машины. Выйдя на нужной станции, Тим практически бегом преодолел оставшееся расстояние до типовой многоэтажки, где жил Глен. Это здание с бесконечными рядами окон казалось ему сейчас самым надежным укрытием во всем городе. Поднявшись на нужный этаж, Тим коротко и дробно постучал в дверь. Когда замок щелкнул, он буквально ввалился внутрь, едва не сбив хозяина квартиры с ног. Глен едва успел отступить назад, удивленно вскинув брови. Тим тут же захлопнул дверь за спиной и опустился на пол прямо в прихожей, прислонившись затылком к обивке. — Ты чего такой взвинченный? — спросил Глен, проходя на кухню и включая чайник. — На тебе лица нет, будто за тобой гналась целая армия. Тим поднял на него тяжелый взгляд, в котором всё еще плескались остатки недавнего ужаса. Он медленно расстегнул куртку и вытащил на свет помятую, но уцелевшую папку с документами. На кухне Глена пахло свежемолотым кофе и какой-то жареной едой, и этот бытовой, приземленный аромат понемногу вытеснял из сознания холод каменной лестницы института. — Там был странный мужчина... — начал Тим, с трудом ворочая языком. — Глен, он ждал меня прямо на выходе. Знаешь, такой широкоплечий, в дорогом пальто. Он говорил о Законе, понимаешь? О Законе! Глен остановился посреди кухни с кружкой в руке. Его лицо сразу стало серьезным, а в глазах появилось выражение предельной концентрации. Он подошел к Тиму и помог ему подняться с пола, ведя его к кухонному столу. — Тихо, не ори, — приглушенным голосом произнес Глен, задергивая плотные шторы на окне. — Давай по порядку. Ты отдал ему то, что он хотел? Тим сел на табурет, положив ладони на папку, словно охранял сокровище. Он едва заметно улыбнулся, и эта улыбка выглядела странно на его бледном лице. — Я всучил ему ту старую книгу, которую мы нашли на прошлой недели. Он даже не посмотрел, что внутри, просто забрал и всё. А вот это, — он похлопал по картону папки, — осталось у меня. И еще... я запомнил номер его машины. Глен поставил кружку на стол и присел напротив. Он внимательно изучал Тима, оценивая степень его потрясения. В квартире было тепло, и это тепло постепенно возвращало Тиму способность рассуждать здраво. — Номер — это хорошо, — медленно проговорил Глен, потирая подбородок. — Это зацепка. Если этот парень действительно связан с официальными структурами, мы сможем это выяснить через базу данных департамента транспорта. У меня есть пара знакомых, которые за небольшую услугу могут пробить владельца. Тим кивнул, чувствуя, как адреналин окончательно выветривается, оставляя после себя только гулкую, звенящую пустоту. Он открыл папку и вытащил первый лист, на котором виднелись печати архивного отдела. — Нам нужно разобраться с этим до того, как они поймут, — произнес он, и в его голосе снова зазвучала та настойчивость, которая всегда толкала его на поиски правды.

***

      В комнате Глена царил привычный хаос: на стеллажах теснились системные блоки с открытыми корпусами, а на полу змеились черные кабели, по которым, казалось, пульсировала сама жизнь этого места. Единственным источником яркого света был широкий монитор, заливавший лицо Глена бледным неоновым сиянием. Он сосредоточенно клацал по клавишам, вводя длинные строки кода, пока в углу экрана медленно ползла полоса загрузки — их запрос в базу данных обрабатывался медленно, словно нехотя. Тим сидел на старом кресле-мешке, полностью погруженный в механическое занятие. Его пальцы, всё еще сохранившие легкий тремор, вертели в руках корпус разобранного телефона. Он то вставлял аккумулятор на место до легкого щелчка, то снова вынимал его, ощущая подушечками пальцев холодную поверхность пластика и острые края контактов. Этот монотонный звук стал фоном для их ожидания. — Слушай, Глен, — начал Тим, не поднимая глаз от телефона. — Ты когда-нибудь задумывался, каково это — просто проснуться и не чувствовать, что ты кому-то что-то должен? Ну, знаешь, без этого зуда под кожей, что надо куда-то бежать и что-то выяснять. Глен на секунду замер, его пальцы зависли над клавиатурой. Он откинулся на спинку кресла, что жалобно скрипнула в тишине квартиры. Повернув голову к другу, он посмотрел на него с какой-то непривычной мягкостью. — Часто об этом думаю, — признался Глен, потирая покрасневшие от напряжения глаза. — Иногда мне кажется, что я просто хочу собрать все свои железки, вывезти их куда-нибудь к океану и просто смотреть на волны, пока не забуду, как выглядит командная строка. Просто... тишина. Тим наконец отложил батарею в сторону и посмотрел на Глена. В полумраке кухни его лицо выглядело осунувшимся, а под глазами залегли глубокие тени. — Я сегодня, когда стоял на той лестнице, вдруг понял одну вещь, — Тим заговорил тише, подбирая слова. — Мне стало не по себе не от того, что меня могут поймать. А от того, что если со мной что-то случится, то в моей квартире даже цветов нет, которые завяли бы. Понимаешь? Будто я сам себя запер в этом расследовании, как в клетке, и совсем разучился просто... чувствовать себя живым. Глен понимающе кивнул и взял со стола кружку с давно остывшим чаем. Он сделал глоток и поморщился. — Мы все такие, Тим. Гонимся за какими-то истинами, думаем, что это сделает нас значимыми. А в итоге сидим ночью в пустой квартире и вздрагиваем от каждого звука в подъезде. Это изматывает. Настоящая жизнь — она ведь не в папках и не в базах данных. Она где-то там, где люди просто смеются в кафе или смотрят кино, не оглядываясь по сторонам. Тим снова взял телефон, но на этот раз просто сжал его в ладони. — Мне иногда кажется, что я уже не смогу вернуться в ту «нормальную» жизнь, — с горечью произнес он. — Будто внутри что-то надломилось. Столько тревоги накопилось, что она стала частью меня. Хотелось бы просто выключить это состояние, как этот мобильник, и вытащить из себя батарейку. — Не говори так, — Глен мягко прервал его, снова поворачиваясь к монитору, где полоса загрузки наконец-то достигла края. — Когда поймем в чем дело, то я лично заставлю тебя поехать в отпуск. Куда угодно, где нет интернета и архивных отделов. Обещаю. Тим слабо улыбнулся, и на этот раз его улыбка была искренней. Эти простые слова о будущем, подействовали на него лучше любого успокоительного. Он чувствовал, как тепло квартиры Глена и этот неспешный разговор по душам постепенно вытесняют холодный ужас сегодняшней встречи. В этот момент компьютер Глена издал короткий, резкий сигнал. Полоса загрузки сменилась окном с результатами поиска, и оба парня мгновенно подобрались, забыв о недавних философских рассуждениях.