Сделай секретом.

      Уильям медленно отвел тяжелый взгляд от переливающихся в воздухе голограмм и уставился в глубокий, почти черный проем окна. Там, за толстым бронированным стеклом, бесконечными рядами уходили вниз бетонные ярусы, подсвеченные лишь редкими габаритными огнями технических платформ. В груди нарастало тягучее, почти физическое давление — потребность в открытом пространстве становилась невыносимой. Ему требовался воздух, пусть даже пропитанный вековой пылью руин и сухим жаром выжженных пустошей. Жизнь внутри этого герметичного кокона, среди стерильных коридоров и гудящих проводов, сковывала его движения, особенно теперь, когда память начала возвращаться короткими, резкими вспышками. — Знаете, — заговорил он, слегка откинувшись на спинку кресла и чувствуя, как кожа сиденья слегка скрипнула под его весом. — При всем моем уважении к этим научным достижениям и важным архивам, я не смогу долго находиться в этой изоляции. Стены давят на меня. Мне необходимо движение, ощущение реального мира под ногами. Фарагонда молча кивнула. Она не выразила ни капли удивления, продолжая спокойно изучать его реакцию. Она давно поняла, что люди его склада не способны долго сохранять спокойствие в тесных исследовательских блоках или за мониторами компьютеров. Таким натурам требовался горизонт, даже если этот горизонт состоял из обломков цивилизации и скелетов старых небоскребов. — В таком случае, отдел «Санитаров Пустоты» станет для тебя отправной точкой, — ответила она, поправляя жесткий воротник своего кителя. Движение её рук было уверенным и размеренным. — Это поможет тебе влиться в ритм жизни на поверхности, не подвергаясь смертельной опасности в первый же день. К тому же, работа среди руин отлично проясняет сознание. Твои воспоминания будут возвращаться естественнее, когда тело займется делом. Она на мгновение замолкла, её глаза чуть сузились, а на лице появилось выражение, которое Уильям не смог сразу разгадать. — Между прочим, в этом же секторе сейчас задействован твой сосед по блоку. Эбардо возглавляет одну из передовых групп. Они занимаются очисткой жилого квартала на окраине. Вам будет полезно поработать вместе за пределами жилой зоны. Это ускорит ваше знакомство, хотя я прекрасно осведомлена о его сложном нраве. Уильям непроизвольно напряг скулы. В памяти всплыл холодный, колючий взгляд соседа и его недавнее раздражение, когда Фарагонда буквально тащила его за собой по коридору. Перспектива провести несколько часов под командованием этого ворчливого человека не вызывала радости, но зов Мертвых земель был сильнее любого личного дискомфорта. — Эбардо, значит? — Уильям издал короткий смешок, поднимаясь на ноги и расправляя плечи. — По крайней мере, я уже получил первое впечатление. В Мертвых землях его характер может оказаться полезным. Там вряд ли найдется время для пустых споров и любезностей. Фарагонда проводила его одобрительным взглядом. Она подошла к основному терминалу, и по взмаху её руки на экране развернулась детальная карта заброшенного района. Серые пятна разрушенных зданий пересекались с глубокими провалами в дорожном полотне, создавая сложный лабиринт. — Твоя смена начнется в полночь, — произнесла она, протягивая ему электронный жетон. — Эбардо получит уведомление. Используй этот допуск у транспортного шлюза. Уильям взял прохладный металлический кругляш. Его грани ощутимо покалывали ладонь, напоминая о важности предстоящей задачи. Попрощавшись коротким кивком, он направился к выходу. Тяжелая дверь за его спиной закрылась с характерным гидравлическим звуком, отсекая тишину кабинета от общего гула станции. Путь к жилому сектору пролегал через центральный транспортный узел. Уильям шел по длинному переходу. Стены здесь были выкрашены в нейтральный серый тон, а под подошвами сапог ритмично сменялись стыки стальных плит настила. Вибрация бункера здесь ощущалась всей подошвой — глубокая, рокочущая, она исходила откуда-то из самых недр скалы. У лифтовой шахты он нажал на кнопку вызова. Спустя несколько секунд створки разошлись в стороны. Внутри кабины пахло разогретым металлом и сухим теплом. Когда Уильям нажал на кнопку нужного этажа, резкий спазм в животе напомнил ему о голоде. Последний раз он принимал пищу еще до того, как оказался в руках людей Харриса. Организм настойчиво требовал восполнения энергии. Вместо того чтобы возвращаться в блок и погружаться в тяжелую атмосферу молчания Эбардо, Уильям изменил маршрут. Когда лифт замер, он вышел в общественном секторе и направился к столовой. Это место пульсировало жизнью. Гул сотен голосов смешивался в единый звуковой поток, который полностью перекрывал шум вентиляционных установок. Здесь не было иерархии — рабочие, техники и исследователи сидели за одними столами. В просторном зале пахло свежеиспеченным хлебом и какими-то пряными специями. Уильям двигался между рядами длинных столов, ловя обрывки фраз о неисправных генераторах и пыльных бурях на поверхности. Его взгляд блуждал по лицам, пока не наткнулся на яркое пятно в самом дальнем углу зала. Там, в тени под вентиляционной трубой, сидела Райниса. Она подпирала голову рукой, лениво перемешивая вилкой овощное рагу в тарелке. В тусклом свете её розовые волосы казались менее насыщенными, а в опущенных плечах сквозила глубокая усталость. Рядом с её подносом лежал помятый чертеж с пометками и стоял пустой стакан. Уильям ощутил внезапный прилив бодрости. Лицо Райнисы после медицинских лабораторий и официальных бесед казалось ему островком чего-то настоящего и искреннего. Он подошел к её столику, стараясь двигаться непринужденно. — Здесь не занято? — спросил он, слегка приподняв уголки губ. Райниса вздрогнула, вырываясь из оцепенения. Она подняла голову, и её глаза мгновенно расширились. Узнав Уильяма, она расплылась в той самой открытой улыбке, которую он запомнил с их первой встречи. — О, Лололошка! — воскликнула она, торопливо сдвигая чертеж на край стола. — Присаживайся, конечно. Я уже начала думать, что Фарагонда решила оставить тебя в своей лаборатории в качестве главного экспоната. Уильям опустился на стул. Напряжение в мышцах спины начало понемногу отпускать. Он пододвинул к себе поднос с едой, который взял на раздаче. — Почти так и было, — ответил он, делая глоток горячего чая. Теплая жидкость приятно согрела горло. — Проверка затянулась на несколько часов. Но новости хорошие. Мое состояние стабильно, искра в порядке. Мне даже предложили выбрать отдел для работы. Райниса с любопытством подалась вперед, полностью игнорируя свой ужин. Её интерес был настолько живым, что Уильям почувствовал себя гораздо увереннее. — И что ты выбрал? — прошептала она, прищурившись. — Только не говори, что решил перебирать пыльные папки в архиве. С твоим темпераментом ты сбежишь оттуда через три дня. — Я иду в «Санитары Пустоты», — сообщил Уильям, приступая к еде. — Фарагонда считает, что мне полезно провести время на поверхности. Девушка замерла. В её взгляде на долю секунды отразилась тревога, сменившаяся пониманием. Она убрала розовую прядь с лица и тяжело вздохнула. — Мертвые земли... — тихо произнесла она, глядя в свою тарелку. — Это серьезный выбор, Уильям. Там дышится легче, чем под этими бетонными плитами, это правда. Но тишина тех мест порой давит сильнее любых стен. Там начинаешь слышать собственные мысли слишком четко. Но есть и кое-что еще. — Она сделала паузу, пристально глядя ему в глаза. — Ты ведь знаешь, что твоей группой руководит Эбардо? Он сегодня весь обед ворчал, что ему навязывают новичка, которому придется объяснять элементарные вещи. Я не знала, что это ты, а то бы высказала ему пару ласковых. Уильям негромко рассмеялся. Этот звук прозвучал естественно в общем шуме столовой. — Не нужно. Мы соседи по блоку, так что я уже знаком с его манерой общения. Думаю, среди руин мы найдем общий язык быстрее, чем в маленькой комнате. Там действия важнее слов. — Надеюсь на это, — Райниса снова улыбнулась. — Эбардо не плохой человек, он просто... оброс колючками. Он слишком много потерял и слишком много видел. Если докажешь ему, что на тебя можно положиться, лучшего напарника в руинах не найти. Кстати, Пак тоже часто там бывает, может, и встретитесь. Они провели в столовой еще полчаса. Райниса увлеченно рассказывала о неполадках в системе связи, о том, как Пак чуть не спровоцировал замыкание во всем ярусе, пытаясь улучшить старый проектор, и о том, как сильно ей не хватает настоящего солнечного света. Уильям слушал её, чувствуя, как тепло человеческого общения заполняет пустоту внутри. Когда пришло время уходить, Райниса поднялась и крепко пожала его руку. Её ладонь была теплой и сухой. — Удачи завтра, Лололошка. Береги голову.

***

      Уильям медленно возвращался в жилой блок. Освещение в коридорах уже сменилось на ночное, окрашивая стены в глубокие синие и фиолетовые оттенки. Магнитный замок его комнаты щелкнул, и дверь плавно открылась. Но вместо привычного спокойствия он сразу ощутил присутствие кого-то третьего. Воздух в помещении стал заметно холоднее, в нем витал горький, едва уловимый аромат сухих трав. В кресле у самого окна, погруженный в тень, сидел человек. Его фигура оставалась абсолютно неподвижной. Когда Уильям закрыл дверь, незнакомец медленно, почти механически повернул голову. Свет настенной панели упал на его лицо. Лололошка замер на пороге. У парня были пугающие глаза: белки были абсолютно черными, а на их фоне горели яркие, красные радужки. Кожа его была бледной, как чистый лист бумаги, лишенной всякого намека на живой румянец. Незнакомец заговорил первым. Его голос был сухим и тихим, напоминающим шелест листвы. — Джон? Лололошка внимательно вглядывался в эти необычные черты лица. В сознании на мгновение мелькнули обрывки чужого опыта, связанные с этим именем, но он мгновенно подавил их. На его губах появилась спокойная усмешка. — Нет, — ответил он, проходя вглубь комнаты. — Мое имя Лололошка. Он протянул руку для приветствия, стараясь сохранить дружелюбный настрой. В голове всплыли сведения о ноктирах — редких и замкнутых существах, чья внешность всегда вызывала опасение у непосвященных. — Ты Элиан, верно? — спросил он, вспомнив список жильцов сектора. Элиан смотрел на протянутую руку так, словно изучал неизвестный артефакт. Он не спешил отвечать на жест. Его взгляд оставался тяжелым и непроницаемым. Весь его облик излучал скрытность и нежелание идти на контакт. — Ты знаешь мое имя, — констатировал Элиан, не шевелясь. — Это избавляет нас от ненужных вступлений. Уильям опустил руку без тени обиды. Он продолжал разглядывать собеседника, подмечая странную, почти идеальную белизну его кожи. На ней не было ни единого изъяна. — Послушай, — Лололошка прислонился к косяку, скрестив руки на груди. — Я знаю о ноктирах. Твои глаза — это твоя природа. Но почему кожа такая белая? Это ведь слой грима, я прав? Элиан едва заметно сощурился. Его губы оставались плотно сжатыми в течение долгой паузы. Наконец он заговорил, и в его голосе прозвучала затаенная горечь. — Я часто бываю наверху. Без этого покрытия я привлекаю слишком много ненужного внимания. Тебе, как страннику между мирами, должно быть понятно желание спрятать свою суть за привычной для окружающих оболочкой. Он снова застыл, превращаясь в каменное изваяние. Уильям почувствовал, что за этой внешней холодностью скрывается огромный опыт и, возможно, давняя боль, о которой этот парень никогда не заговорит просто так. — Понимаю, — тихо произнес Лололошка. — У каждого свои методы защиты. Решив не докучать странному гостю, чьи красные глаза продолжали изучать полумрак, Уильям коротко кивнул и прошел к своей кровати. Он заметил, что нижний ярус уже занят вещами соседей, а верхняя полка пустовала, ожидая его. Уильям чувствовал, как усталость прошедшего дня окончательно берет верх. Он взобрался по лестнице, растянулся на жестком матрасе и уставился в потолок. Мысли о Фарагонде, Райнисе и загадочном Элиане путались, пока сон не накрыл его плотной пеленой. Прошло совсем немного времени, когда тишину нарушил посторонний звук. Это не были чьи-то шаги, скорее осторожное шевеление у самого края его ложа. Уильям приоткрыл глаза и увидел макушку с каштановыми волосами — кто-то находился внизу, в опасной близости к его пространству. Реакция последовала мгновенно. На уровне инстинктов Уильям резко выбросил кулак вперед, нанося хлесткий удар в сторону нарушителя. Человек внизу не ожидал такой яростной обороны. Его голова дернулась назад, и с глухим, тяжелым звуком затылок врезался в металлическую раму второго яруса. — Тваю мать! — Голос Эбардо разорвал ночную тишину. В нем слышались боль и нескрываемая ярость. Он отпрянул, согнувшись и прижимая ладонь к пострадавшему затылку. Лицо его исказилось в гримасе. — Чокнутый... — прошипел он, пытаясь сфокусировать взгляд на Лололошке. Уильям сидел наверху, сохраняя абсолютное спокойствие. Он свесил ноги и с холодным любопытством наблюдал за мучениями соседа. В его взгляде не было и тени сожаления о содеянном. Эбардо, продолжая растирать ушибленное место, злобно сверкнул глазами, но предпочел промолчать. Он выпрямился, стараясь сохранить остатки самообладания, и бросил на кровать Уильяма какой-то сверток. Это был плотный костюм из темной синтетики с защитными накладками на локтях и коленях — классическая экипировка для вылазок в опасные зоны. — Подавись, — выплюнул Эбардо, поправляя воротник. — Фарагонда велела выдать тебе снаряжение. Подбирал по своим меркам, так что если будет велико — мне плевать. Он стоял внизу, тяжело дыша и не сводил с соседа недоброго взгляда. Костюм пах пылью и смазкой, ткань была изрядно поношенной, но крепкой. Эбардо явно был взбешен необходимостью выполнять это поручение, а полученная травма лишь добавила масла в огонь его недовольства. Лололошка спрыгнул вниз и подхватил одежду. Он развернул костюм, проверяя прочность швов и целостность накладок.