Сделай секретом.

Уильям перехватил тяжелый костюм двумя руками. Плотная защитная ткань ощущалась под пальцами грубой фактурой, шероховатой поверхностью переплетения прочных нитей. Он медленно развернул экипировку, поочередно расправляя рукава. Прикинув ширину плеч, юноша удовлетворенно кивнул собственным мыслям. Эбардо действовал исключительно на глаз, однако его расчет оказался предельно верным. Куртка и штаны сидели в точности по фигуре, полностью соответствуя нужным меркам. В условиях заброшенных кварталов правильная посадка одежды ценилась превыше всего. Любая лишняя складка могла зацепиться за выступающую арматуру, любое натяжение ткани — сковать движение. Здесь же наблюдался строгий баланс между надежной защитой и свободой действий. Уплотненные вставки на локтях и коленях обещали дополнительную безопасность при падениях на жесткую поверхность. Уильям провел ладонью по воротнику, проверяя скрытые застежки. Внимание к деталям вызывало искреннее уважение. — Спасибо, — произнес Уильям негромким, спокойным тоном. Он поднял взгляд на соседа по комнате. В сказанном слове полностью отсутствовал сарказм, не улавливалось ни малейшего желания подколоть собеседника. Звучала лишь простая благодарность человека, умеющего ценить предоставленную вовремя добротную амуницию. Лололошка аккуратно переместил костюм на край своей полки. Он принялся неспешно разглаживать ладонью плотные накладки, выравнивая выступающие края накладных карманов. Пальцы нащупали прочные швы, прошитые толстой двойной нитью. Юноша сложил штаны вдвое, поверх разместил куртку, аккуратно подворачивая капюшон внутрь. Движения оставались неторопливыми, размеренными. Защитная ткань податливо ложилась на ровную деревянную поверхность доски. В этот самый момент Эбардо продолжал осторожно ощупывать затылок. Его пальцы путались в волосах, выискивая назревающую после недавнего ушиба шишку. Услышав слова благодарности, он выразительно закатил глаза. Из груди соседа вырвался короткий, тяжелый вздох, переходящий в глухое недовольное фырканье. Вся его поза, легкий наклон головы и напряженные плечи показывали крайнюю степень недовольства происходящим. Лицо выражало снисхождение, густо перемешанное с остатками недавнего раздражения. Эбардо переступил с ноги на ногу, слегка поморщившись от неприятных тянущих ощущений в области затылка. Он убрал руку от головы, потирая пальцы друг о друга. — Оставь свои любезности для Фарагонды, — глухо ответил Эбардо. — Он отвернулся к столу, сразу же начиная с ожесточением перебирать лежащие в пластиковом ящике инструменты. — До полуночи у тебя остается еще ровно двенадцать часов. Советую использовать предоставленное время с умом, а не прыгать на каждого вошедшего в комнату. Выспись. Или хотя бы просто полежи неподвижно. — На мгновение Эбардо замер. Его ладонь крепко сжала тяжелый гаечный ключ. Гладкий металл тускло блеснул в свете настольной лампы. — Чтобы в двенадцать ровно стоял у выхода, собранный и готовый, — добавил он, не оборачиваясь. — Ждать тебя у шлюза я не собираюсь ни одной лишней секунды. Если опоздаешь — пойдешь зачищать улицы в одиночку. А это занятие, поверь мне, не принесет много веселья. Голос звучал ровно, без лишних интонаций, но с твердой уверенностью в произнесенных словах. Эбардо снова принялся за прерванное занятие. Он намеренно создавал в комнате подчеркнуто деловой шум. Металлические детали громко звякали друг о друга, инструменты перекатывались по дну глубокого ящика. Бумажные листы с чертежами громко шуршали при перекладывании с места на место. Сосед отгораживался от присутствия Уильяма постоянными, непрекращающимися звуками перебираемого металла. Каштановые волосы Эбардо всё еще топорщились в разные стороны после инцидента. Однако в его действиях за столом уже чувствовалась собранность. Руки двигались уверенно, выполняя привычные задачи. Каждое действие имело свою конкретную цель, не допуская лишней суеты. Уильям отступил от полки с аккуратно сложенной экипировкой. Он взялся за перекладину кровати, подтягиваясь вверх. Юноша забрался на свой второй ярус, стараясь передвигаться тише, избегая лишнего скрипа пружин. Ступни мягко опустились на край тонкого матраса. Одеяло оказалось сдвинуто в сторону, но Уильям не стал его поправлять. Он лег на спину, вытягиваясь во весь рост. Руки привычным жестом закинулись за голову, пальцы переплелись на затылке. Дыхание постепенно замедлилось, становясь глубоким и ровным. Взгляд скользнул по потолочным панелям, изучая сеть мелких трещин на облупившейся краске.

***

      Утренний мегаполис постепенно тонул в размытых неоновых контурах, превращаясь в бесконечный поток электрических искр. Холодное сияние рекламных вывесок дробилось в зеркальных поверхностях высоток, рассыпаясь мириадами мелких бликов по гладкому стеклу. По тротуару, залитому бледным светом витрин, неспешно продвигался юноша невысокого роста. Его фигура, облеченная в темно-серую куртку с контрастными синими полосами на рукавах, отчетливо выделялась на фоне однообразного серого бетона. Он двигался с характерной расслабленностью, присущей людям, абсолютно уверенным в собственной безопасности или привыкшим игнорировать любые общественные условности. В правой руке парень удерживал высокий стакан. Он методично потягивал напиток через тонкую пластиковую трубочку, издавая едва слышный характерный звук, полностью погруженный в собственные мысли. Приближаясь к краю проезжей части, молодой человек замедлил шаг. Там, у самой кромки тротуара, его поджидал припаркованный автомобиль. Машина моментально притягивала взор своим необычным окрасом — глубоким, насыщенным лазурным оттенком. Глянцевая поверхность кузова отражала блики солнца, превращая стальной корпус в подобие драгоценного камня. Парень потянул за массивную ручку. Дверь поддалась с мягким, едва уловимым щелчком, свидетельствующим о безупречной работе механизмов. Стоило ему опуститься на плотное кожаное сиденье и закрыть за собой пространство салона, как транспортное средство плавно, без единого рывка, тронулось с места. Водитель сохранял полное молчание. Он не задавал уточняющих вопросов о конечном пункте, не пытался навязать вежливый разговор. Внутри установилась тишина, нарушаемая лишь глухим, едва различимым рокотом мощного мотора да мерным ритмом потягивания жидкости через трубочку. Парень поудобнее устроился на спинке кресла, слегка повернув голову к боковому окну. За прозрачной преградой, сливаясь в длинные вертикальные полосы, стремительно проносились фасады небоскребов. Огромные конструкции из бетона и стали напоминали безмолвных исполинов, чьи светящиеся проемы окон провожали автомобиль бесстрастными взглядами. Отражения рекламных мониторов непрерывно плясали на лице парня. Динамика вечно спешащего куда-то города, зажатого в тесные рамки бетонных коробок, сейчас совершенно не трогала пассажира. Весь этот хаотичный калейдоскоп огней служил для него лишь привычными декорациями, серым фоном для внутренних размышлений. Спустя некоторое время он отставил пустой стакан в глубокий подстаканник и извлек из кармана мобильное устройство. Тонкий корпус телефона тускло блеснул в полумраке. Юноша коснулся экрана, и яркое свечение мгновенно выхватило его сосредоточенное лицо. Палец начал быстро и методично скользить по сенсорной поверхности, прокручивая ленты новостей и бесконечные строки закрытых чатов. Он периодически задерживал внимание на определенных сообщениях, внимательно изучая текст. В эти моменты окружающий мир окончательно переставал для него существовать. Информация, скрытая в недрах электронного устройства, явно обладала куда большей ценностью, чем все архитектурное величие, пролетавшее мимо за окнами машины. Автомобиль продолжал уверенное движение по безупречно ровному дорожному покрытию. Постепенно скорость начала снижаться, и машина плавно прижалась к обочине у подножия монументального строения. Здание поражало воображение своими масштабами. Широкое и массивное, оно уходило высоко в небо, сверкая панорамным остеклением с холодным синим отливом. В этих зеркальных пролетах уже начинало дробиться светлеющее утреннее небо. Парень оторвался от изучения экрана и посмотрел наружу. Прямо у главного входа, под широким навесом из темного стекла, стояли две женские фигуры. Одна из них, одетая в строгий деловой костюм, сохраняла предельно собранную осанку. Она вела неспешную беседу с другой женщиной, чей облик излучал абсолютное спокойствие и неоспоримое благородство в каждом жесте. Двигатель продолжал работать, создавая лишь едва ощутимую вибрацию в полу салона. Юноша небрежно убрал телефон обратно в карман и покинул автомобиль. Прохладный воздух, наполненный свежестью раннего часа и тонкими городскими ароматами, коснулся его лица. Движения парня были лишены малейшей суеты или поспешности. Он обошел машину, приблизился к задней двери и с легким, почти артистичным изяществом распахнул её. Весь его облик выражал беззаботность, однако за этой внешней легкостью скрывалось явное желание привлечь внимание стоящей у входа женщины. — Прошу вас, — произнес он мягко, но достаточно отчетливо, чтобы голос не затерялся в шуме просыпающихся улиц. Женщина мгновенно прервала разговор и обернулась. На её губах появилась теплая, искренняя улыбка. В этом выражении читалось мгновенное узнавание и не скрываемая нежность. Она вежливо кивнула своей собеседнице и грациозно заняла место на заднем сиденье лазурного автомобиля. Парень аккуратно притворил дверь, дождавшись характерного плотного щелчка замка, после чего перевел взгляд на оставшуюся на тротуаре девушку. — До свидания, Луиза Де Саль, — проговорил он, совершив едва заметный наклон головы в знак вежливого прощания. Луиза ответила сдержанной, но вполне доброжелательной улыбкой. Кивнув в ответ, она развернулась и направилась к дверям здания. Её фигура быстро скрылась за синими бликами панорамных окон, растворяясь в отражениях просыпающегося города. Парень, не теряя ни секунды, быстро обошел машину с другой стороны. Он скользнул в уютный, залитый мягким светом салон, опускаясь на сиденье рядом со своей спутницей. Тяжелая дверь захлопнулась, окончательно отсекая внешние звуки, и автомобиль тут же набрал скорость, унося их прочь от величественного строения. Яркое солнце теперь вовсю заливало внутреннее пространство машины, играя бликами на синих вставках куртки Кацпера. День окончательно вступил в свои права. Городская суета выглядела теперь иначе: контуры стали резче, тени — гуще, а ночной неоновый лоск сменился сухой деловой атмосферой. Аса сидела рядом, полностью расслабившись. Она облокотилась на дверную панель, подпирая ладонью голову, и с легким прищуром наблюдала за своим спутником. Её взгляд был полон тихой проницательности, позволяющей замечать малейшие изменения в настроении соседа. — Видно, у тебя сегодня на редкость хорошее настроение, — заметила Аса. Её голос звучал мелодично, гармонично вплетаясь в негромкий шорох покрышек по асфальту. Она продолжала улыбаться, фиксируя каждую деталь в поведении юноши. — Признайся, ты рад, что теперь твой путь лежит в другую организацию? Кацпер, до этого момента увлеченно изучавший что-то в телефоне, медленно поднял голову. Прямой вопрос заставил его на мгновение сбиться с привычного ритма. Он ощутил, как к щекам приливает легкое тепло. Это внезапное проявление смущения сделало его образ менее дерзким, добавив в него искренности. Малецкий отвел глаза в сторону, наблюдая за мелькающими за окном зелеными массивами городского парка, после чего снова посмотрел на женщину. — Да, пожалуй, — ответил он. В его голосе прозвучали непривычные серьезные нотки, причудливо смешанные с юношеской робостью. — Думаю, это именно то, что мне сейчас нужно. Любые перемены ведут к лучшему, верно? Аса понимающе кивнула. Она видела, как старательно парень скрывает волнение за маской беззаботности, как его пальцы непроизвольно касаются края одежды. — Ты справишься, Кацпер, — мягко добавила она, переведя взгляд на дорогу впереди. — Твои способности там оценят по достоинству. Главное — всегда помнить, кем ты являешься на самом деле. Малецкий ничего не добавил, но его плечи заметно расслабились, теряя прежнее напряжение. Он снова выудил телефон, но на этот раз не стал листать страницы. Парень просто вертел устройство в руках, вслушиваясь в мерный гул движения. Между пассажирами установилось комфортное, не требующее слов молчание. Такси уверенно маневрировало в плотном потоке, отдаляясь от центра. Кацпер чувствовал, как с каждым преодоленным километром старое беспокойство исчезает, уступая место чистому любопытству. Он не имел четкого представления о том, что ждет его впереди, но присутствие Асы рядом вселяло уверенность. — Мы скоро будем на месте, — произнесла женщина, когда автомобиль свернул на широкое шоссе. Машина плавно перестроилась в крайний ряд, уходя на скоростную магистраль, ведущую к окраинам. Аса поправила полы своего легкого плаща и бросила мимолетный взгляд на часы. Ритм поездки изменился. Тесные перекрестки остались позади, открыв простор, где по обе стороны тянулись аккуратные зеленые насыпи. — Нам нужно успеть до перекрытия коридора, — спокойно отметила она, обращаясь к водителю. Тот ответил едва заметным кивком в зеркало, и ускорение мягко вдавило пассажиров в спинки кресел. Вскоре впереди показались футуристические очертания частного терминала. В отличие от шумных общих зон, здесь господствовала глубокая тишина. Огромные навесы из светлого композитного материала нависали над подъездной дорожкой, отбрасывая четкие геометрические тени. Как только автомобиль замер, к нему тут же направился сотрудник в строгой темной форме. Мужчина действовал слаженно и четко. Пока один забирал багаж, второй придерживал дверь для прибывших гостей. — Добрый день, госпожа Аса. Господин Малецкий, — произнес сотрудник, склонив голову в знак уважения. — Ваш борт полностью готов. Прошу следовать за мной, все службы уже уведомлены о вашем прибытии. Они проследовали внутрь через высокие стеклянные порталы, разошедшиеся с тихим шипением. Интерьер терминала напоминал холл элитного отеля. Под ногами расстилалось мягкое покрытие, полностью поглощавшее звуки шагов. В воздухе ощущался тонкий аромат дорогой парфюмерии и свежего кофе. Кацпер шел чуть позади, засунув руки в карманы и с интересом осматривая обстановку. Его внимание привлекло панорамное окно, за которым на залитой солнцем полосе поблескивал изящный бизнес-джет. Путь пролегал через пустые залы мимо неактивных стоек регистрации. У выхода на летное поле офицер безопасности быстро сверил данные на планшете с электронными пропусками, которые Аса извлекла из сумочки. Пожелав приятного полета, он отступил, освобождая дорогу к небольшому электрокару. Пока они пересекали бетонное поле, обдуваемые теплым ветром, Кацпер щурился от ярких солнечных лучей. У самого трапа их ожидала бортпроводница. Её светлые волосы были собраны в аккуратную прическу, а лицо озаряла располагающая улыбка. Поприветствовав гостей, она помогла им подняться по ступеням внутрь. Внутреннее убранство самолета впечатляло своей продуманностью. Салон был залит светом, проникающим через широкие иллюминаторы. Вместо привычных кресел здесь располагались удобные диваны кремового цвета и столы из полированного темного дерева. Кацпер сразу выбрал место у окна, положив телефон на соседнее сиденье. Аса устроилась напротив, грациозно скрестив ноги. — Перелет будет недолгим, — произнесла она, принимая предложенный бокал с напитком. — Постарайся отдохнуть. Кацпер кивнул, наблюдая за тем, как наземные службы отходят от борта. Двигатели начали издавать нарастающий гул. Он ощутил легкую вибрацию пола, и это чувство скорого взлета окончательно вытеснило из его мыслей остатки тревоги. За окном бетонная полоса начала медленно приходить в движение. — Я просто надеюсь, что на новом месте будет не так скучно, — ответил парень, откидываясь на мягкий подголовник и наблюдая за тем, как самолет выруливает на взлетную прямую.

***

      Тим медленно выплывал из вязкого, тяжелого оцепенения, больше напоминавшего внезапный обморок, чем полноценный отдых. Первым ощущением стала жесткая поверхность пола, успевшая за долгие часы вытянуть из тела остатки тепла. Холод ламината отозвался ноющей ломотой в пояснице и плечах. Его ноги, полностью затекшие и потерявшие чувствительность, неуклюже покоились на мягком, бесформенном мешке-кресле. Именно в нем он пытался устроиться вчера вечером, пока Глен с фанатичным упорством пробивался сквозь цифровые заслоны баз данных. Тишина в квартире казалась неестественной, почти осязаемой. Эту вакуумную пустоту нарушало лишь едва слышное, монотонное гудение системного блока, продолжавшего свою невидимую работу в углу комнаты. Парень с заметным трудом приподнялся на локтях. Волосы, и без того не знавшие расчески, окончательно спутались, превратившись в некое подобие растрепанного гнезда. В голове пульсировала тяжесть, а в пересохшем горле застрял комок пыли. Он начал машинально шарить ладонью по гладкой поверхности пола в поисках очков, соскользнувших с переносицы где-то в середине ночи. Пальцы наткнулись на знакомую прохладу оправы возле ножки стола. Тим поднял их, осторожно протер заляпанные линзы краем помятой футболки и водрузил аксессуар на место. Окружающее пространство мгновенно обрело четкость, но облегчения это не принесло. Тим щурился от тусклого света, пытаясь окончательно разлепить веки, словно склеенные грузом вчерашних событий и тревожного ожидания. Он огляделся по сторонам, подсознательно надеясь увидеть Глена, спящего на диване или хотя бы замершего над клавиатурой, но комната пустовала. Синеватое свечение монитора дробилось в пустой керамической кружке, а на рабочем столе друга царил привычный хаотичный порядок: клубки проводов, обрывки записок и россыпь мелких деталей. Глена в квартире не оказалось. Тим напряженно прислушался, стараясь уловить шум воды в ванной или шорох на кухне, но ответом ему было лишь мерное тиканье настенных часов. Время уже давно перевалило за полдень. Парень сел, обхватив колени руками, и замер, глядя на разобранный телефон, лежавший на тумбочке без батареи. Внезапное безмолвие жилья показалось ему пугающим. Трудно было представить, куда мог уйти человек, обещавший еще несколько часов назад не оставлять его одного до выяснения личности владельца загадочного номера. Тим поднялся на ноги, пошатываясь от резкого прилива крови к голове. Он медленно прошел на кухню в надежде обнаружить хоть какое-то объяснение. На столе его ждал нетронутый завтрак: пара подсохших тостов и клочок салфетки, исписанный размашистым, торопливым почерком Глена. Тим вгляделся в неровные буквы, пытаясь сосредоточиться на смысле послания. — «Ушел проверить одну зацепку лично. Сиди тихо, двери не открывай. Вернусь к обеду. Инфа по номеру подтвердилась, но она тебе не понравится», — прочитал он вслух. Собственный голос прозвучал на удивление хрипло и чуждо в пустом пространстве. Знакомый ком беспокойства снова подступил к горлу. Словосочетание «не понравится» в лексиконе Глена всегда предвещало нечто среднее между локальной катастрофой и полным провалом. Тим подошел к окну и осторожно отодвинул край плотной шторы, всматриваясь во двор многоэтажки, но не обнаружил там ничего подозрительного. Спустя некоторое время он вернулся в комнату и опустился в кресло перед монитором. На экране замерло открытое окно поиска с данными, которые Глен успел извлечь до своего ухода. Тим придвинулся ближе, и мерцающий свет отразился в его линзах. Он внутренне готовился увидеть что угодно: списки службы безопасности института, фамилии частных детективов или сводки полиции, однако реальность оказалась гораздо запутаннее. Его пальцы, занесенные над клавишами, замерли. В графе «Владелец» значилась крупная иностранная корпорация, чей головной офис находился за тысячи километров, в стране с весьма натянутыми дипломатическими отношениями. Напряжение в плечах усилилось, когда он прочел имя бенефициара, скрытое за цепочкой дочерних фирм. Аджей Варма. Это имя не раз всплывало в новостных лентах. Официально Варма числился советником по внешнеэкономическим связям, но в узких кругах его репутация была однозначной: человек, решающий вопросы, требующие идеальной тишины и отсутствия лишних свидетелей. Интерес со стороны фигуры такого масштаба означал, что черный автомобиль у института не был случайным патрулем. Тим ощутил, как во рту снова пересохло. Паника не пришла — её место заняла холодная сосредоточенность, заставлявшая мозг работать на пределе возможностей. Он машинально бросил взгляд на правый угол монитора, где тикали электронные часы, и почувствовал, как по телу прошла волна тревоги. Цифры неумолимо приближались к шести вечера. — Обед... — прошептал он, осознавая масштаб задержки. Записка обещала возвращение к обеду. Однако солнце за окном уже окрасило стены соседних зданий в густой оранжевый цвет, а длинные тени начали заполнять двор, превращая детские площадки в нагромождение мрачных силуэтов. Время вышло несколько часов назад. Глен не выходил на связь, и его отсутствие в сочетании с данными об Аджее Варме рисовало в голове самые скверные сценарии. Он поднялся со стула, ощущая, как затекли ноги. Острое покалывание в мышцах заставило его поморщиться. Тим сделал несколько неуклюжих шагов по комнате, пытаясь разогнать кровь и привести мысли в порядок. Информация о международном советнике тяжелым грузом осела в сознании. Он уже протянул руку к куртке, всерьез намереваясь отправиться на поиски, как вдруг резкий звук поворачивающегося ключа заставил его буквально подпрыгнуть на месте. Сердце моментально провалилось вниз, а затем бешено забилось где-то в районе горла. Тим замер, вглядываясь в темный дверной проем, готовый схватить любую тяжелую вещь, попавшуюся под руку. Дверь распахнулась, и в прихожую ввалился Глен. Друг выглядел совершенно измотанным: куртка была расстегнута, а на лице читалась смесь лихорадочного возбуждения и предельной усталости. Но не успел Тим облегченно выдохнуть, как за спиной Глена послышался топот еще нескольких пар ног. — Какого... — вырвалось у Тима, когда он вышел в узкий коридор. Он осекся на полуслове. Из-за плеча Глена показалась знакомая шевелюра Ричарда, а следом за ним, с привычно меланхоличным и слегка отсутствующим видом, в квартиру зашел Дилан. Вид этой компании в тесной прихожей казался настолько неправдоподобным, что Тим на мгновение забыл про все международные интриги. — О, живой, — констатировал Дилан, поправляя наушники на шее и окидывая парня оценивающим взглядом. — А Глен всю дорогу сокрушался, что тебя тут уже по частям в архивные коробки упаковали. Тим перевел взгляд с одного на другого, все еще не веря в реальность происходящего. Ричард, как обычно, выглядел так, словно только что вернулся из эпицентра событий — взбудораженный, с горящими глазами. — Вы что, теперь везде вместе ходите? — Тим нервно усмехнулся, поправляя очки. — Словно неразлучники. Куда ни глянь — везде этот дуэт. Ричард фыркнул, сбрасывая рюкзак и уверенно проходя вглубь комнаты. — Слушай, Глен нам выдал ровно ту же фразу, когда мы его у офиса перехватили, — отозвался он на ходу. — Твое чувство юмора теряет оригинальность. Мы просто оказались в нужном месте... Ну, или в самом неподходящем, это как посмотреть. Глен, наконец, закрыл дверь на все запоры и прислонился к ней спиной, пытаясь восстановить дыхание. Он выглядел так, будто только что завершил изматывающий марафон. — Они меня буквально из-под носа у «хвоста» вытащили, — пояснил он, вытирая пот со лба. — Я слишком глубоко зарылся в историю с Вармой, и за мной отправили машину. Если бы не эти двое, возникшие на перекрестке в самый нужный момент, я бы сейчас не домой заходил, а в салон черного седана. Тим почувствовал, как напряжение, копившееся весь день, трансформируется в странную, лихорадочную решимость. Присутствие друзей, несмотря на всю нелепость ситуации, принесло с собой неожиданное чувство защищенности. — Удивительно, — сухо произнес Тим. — Проходите. У нас накопилось слишком много тем для разговора. Дилан лишь хмыкнул, проходя мимо него вглубь жилья. — Сложно удивить, — бросил он через плечо. — Но судя по тому, как у Глена дрожали руки, когда он пытался попасть ключом в скважину, ситуация действительно пахнет керосином.