Сделай секретом.

***

      Дилан занял место в самом дальнем углу класса информатики, скрыв свою фигуру за объемным пластиковым корпусом монитора. Просторное помещение наполнял ровный, непрерывный гул множества системных блоков, переплетающийся с частым стуком пластиковых клавиш. Занятие шло своим чередом. Преподаватель ровным, лишенным резких перепадов голосом диктовал материал об алгоритмах сортировки массивов данных, медленно прохаживаясь вдоль первых рядов парт. Пальцы Дилана быстро и уверенно набирали текст программы, выстраивая стройные логические цепочки на темном фоне текстового редактора. Он внимательно просматривал каждую новую добавленную строчку, проверяя правильность написанного синтаксиса и отлавливая возможные ошибки в вычислениях. Работа шла легко, руки привычно находили нужные буквы, создавая на экране готовый продукт. Учебный процесс занимал лишь небольшую часть внимания парня. В самом низу дисплея, под множеством открытых вкладок браузера и свернутых программных окон, виднелась небольшая полупрозрачная панель запущенного мессенджера. На другом конце этажа Глен присутствовал на своей лабораторной работе, всеми силами стараясь не привлекать лишнего внимания строгого куратора группы. Дилан нажал комбинацию смены языковой раскладки и набрал короткое текстовое сообщение: «Ну что там у тебя? Сильно загрузили новыми заданиями?» Ответ появился на экране спустя пару мгновений, буквы стали быстро заполнять пустое диалоговое окно: «Достаточно. Преподаватель только что прошел совсем рядом по ряду, пришлось срочно делать вид усердного чтения конспекта и прятать телефон. Очень некомфортная ситуация, постоянно ждешь замечания в свой адрес». «Постарайся успокоиться. Нам далеко не впервые приходится отвлекаться на посторонние дела прямо во время проведения пар», — Дилан легко покачал головой, на его губах появилась мимолетная полуулыбка. Подобные переписки во время долгих занятий всегда помогали ему отвлечься от затянувшейся рутины, возвращая внутреннее спокойствие и уверенность. Курсор в поле ввода текста снова замигал, предвещая появление нового сообщения. Глен: «Легко говорить со стороны. У тебя там что происходит? Полная тишина на галерке?» Дилан: «Абсолютно спокойно. Ричард, скорее всего, сейчас дремлет на лекции по истории, открыв глаза исключительно для вида присутствия. А вот насчет Тима я совершенно не уверен. В любом случае встретимся после звонка и все обсудим лично». Отправив этот текст, Дилан поднял взгляд на лектора, сделал пару пометок шариковой ручкой в открытой тетради для создания видимости работы и снова посмотрел на свечение монитора. Глен: «Кстати, вспомнил недавние слова Тима. Он планировал сходить к Джону сегодня после обеда». Руки Дилана сразу остановились над клавиатурой. Прочитанная новость вызвала явное внутреннее неприятие. Дилан: «Какая цель этого визита? У меня совершенно нет желания поддерживать с ним контакты и вести какие-либо беседы. Разве что ради того, чтобы проведать Уильяма». Глен: «О чем ты вообще говоришь? Уильям не находится у него дома. Джон звонил совсем недавно, говорил, что это больше не входит в круг его обязанностей, и он полностью отказывается от дальнейшего участия». Брови Дилана сошлись на переносице. Глубокое недоумение заставило его окончательно прекратить работу над написанием кода. Привычный фоновый шум просторной аудитории стал ощущаться гораздо тише, отступая на задний план перед странностью полученной информации. Дилан: «Что за странные новости? Уильям мне ничего такого не рассказывал в последние дни. Пару недель назад он ясно дал понять, что собирается находиться рядом с ним постоянно». Глен: «Ситуация крайне запутанная. Все это звучит подозрительно и требует прояснения». Дилан посмотрел на мерцающий вертикальный указатель в редакторе, ощущая нарастающее раздражение из-за полного отсутствия ясности в происходящем. Дилан: «В последние несколько дней мы вообще не виделись. Очевидно, придется идти к ним сегодня и выяснять все подробности прямо на месте». Он шумно выдохнул, поднял голову от стола и посмотрел вверх, на подвесной потолок класса. Звуки работающей компьютерной техники и тихие разговоры на задних рядах начали вызывать явный дискомфорт. Воздух в закрытом помещении, пропитанный запахом нагретого пластика и пыли, показался слишком тяжелым для дыхания. Полученные сообщения полностью изменили прежний рабочий настрой парня. Руки, до этого быстро набиравшие сложные программные команды, теперь неподвижно лежали на деревянной поверхности стола. Размышления о структурах баз данных и алгоритмах сортировки окончательно исчезли из головы, уступив место тревожным мыслям об Уильяме и его долгом молчании. Преподаватель продолжал диктовать длинный теоретический материал у маркерной доски, выписывая формулы, но Дилан совершенно перестал вслушиваться в произносимые фразы. Он перевел взгляд на цифровые часы в самом нижнем углу экрана. До конца текущего занятия оставалось всего несколько минут. Парень закрыл окно среды разработки кода, решив окончательно прекратить попытки сосредоточиться на учебе. Все его внимание теперь сфокусировалось исключительно на окне открытого чата. Дилан перешел во вкладку с контактом Ричарда, который в этот момент должен был присутствовать на занятии в соседнем крыле университетского здания. «Рич, пора заканчивать спать. Встречаемся на нашем привычном месте у лестницы второго этажа.», — Дилан быстро напечатал текст, стараясь излагать свои мысли максимально коротко и по делу. Сразу после отправки он перешел обратно в диалог с Гленом: «Заканчивай свои дела в лаборатории. Буду ждать тебя там же, где мы разошлись сегодня утром». Отправка последнего сообщения совпала с громким звонком, оповещающим об окончании лекции. Присутствующие в аудитории студенты сразу начали собирать свои вещи в сумки. Со всех сторон послышался громкий звук отодвигаемых деревянных стульев, шелест страниц закрывающихся тетрадей и щелчки металлических замков на рюкзаках. Дилан решил не ждать, пока большая толпа заполнит узкие проходы между партами. Он навел курсор мыши на кнопку завершения работы операционной системы и кликнул по ней дважды. Яркий дисплей погас, полностью погрузившись в темноту. Парень встал со своего места, взял лежащую на соседнем стуле сумку и закинул ее на правое плечо. Покинув кабинет информатики, он сразу оказался в широком длинном коридоре, заполненном множеством людей. Поток выходящих студентов двигался вдоль стен с высокими окнами и деревянными дверями других аудиторий. Температура воздуха здесь была заметно ниже, чем в закрытом классе, повсюду звучали громкие разговоры, смех и шаги сотен людей, идущих по твердому напольному покрытию. Дилан дошел до широкой площадки второго этажа и остановился возле каменных перил. Отсюда открывался отличный вид на просторный главный холл института: высокие сводчатые потолки, светлые переходы в другие учебные корпуса и длинные ряды закрытых дверей кабинетов. Он прислонился спиной к прохладной стене, внимательно всматриваясь в проходящих мимо людей, стараясь выискать знакомые лица в этой суете. Первым из идущей толпы появился Тим. Его прямоугольные очки съехали на переносицу, обеими руками он крепко держал большую картонную папку с готовыми чертежами. Следом за ним неспешным, расслабленным шагом шел Ричард. Его внешний вид говорил о хорошем отдыхе во время прошедшей пары истории. — Довольно многолюдно сегодня на этажах, — Тим поправил пальцем оправу очков и кивнул Дилану в знак приветствия. — Поток спускающихся по лестнице людей никак не хочет заканчиваться. — Преподаватель истории сегодня превзошел свои обычные скучные лекции, — произнес Ричард, потягиваясь в стороны и разминая затекшую спину. — Я почти поверил в реальность происходящих в его долгом рассказе исторических событий. Дилан собирался ответить на реплику друга, но в этот самый момент к их группе подошел запыхавшийся от быстрого шага Глен. Он выглядел весьма обеспокоенным, его взгляд быстро перебегал от одного собеседника к другому, пытаясь найти поддержку в их лицах. — С большим трудом прошел через скопление людей около местной столовой, — произнес Глен, останавливаясь рядом и переводя дыхание. — Что у вас дальше по сегодняшнему расписанию? У меня сейчас начинается практическое занятие в двадцать втором кабинете. Тим достал из кармана свой смартфон, посмотрел на светящийся экран и слегка поморщился от прочитанного. — Тоже. Нам предстоит сидеть в одном помещении весь следующий час. Ричард поднял голову, посмотрев на висящие прямо над проходом большие круглые часы. — Мне предстоит идти в пятьдесят шестую аудиторию на другом конце коридора. Начинается социология. Дилан, а у тебя какие планы на ближайшее время? Дилан слегка улыбнулся, поправляя съехавшую лямку рюкзака на плече. — У меня сейчас свободное время. В расписании нет никаких запланированных пар, поэтому я могу делать что угодно до следующего звонка. Глен громко вздохнул, закатив глаза к потолку. — Какая несправедливость. Мы вынуждены слушать долгие нудные лекции, а ты получаешь отличную возможность отдохнуть в тишине. — Могу только позавидовать твоему графику, — усмехнулся Ричард, похлопав Дилана по плечу. — Однако у нас впереди целый час большого перерыва, мы еще успеем надоесть тебе своим присутствием и разговорами. — Раз уж мы заговорили о планах на ближайшее свободное время, — Тим сменил тон на более серьезный и посмотрел вниз, на первый этаж, где находилась стойка информации и деканат. — Мне необходимо посетить Амелию.

***

      Шум огромного мегаполиса непрерывно заполнял пространство вокруг, поглощая звуки шагов и обрывки чужих разговоров. Многочисленные прохожие торопливо шагали по широким тротуарам, плотными группами скапливались у пешеходных переходов и стремились быстрее укрыться за массивными входными створками офисных зданий. Осенняя погода в этот раз выдалась на редкость сухой и весьма морозной. Резкие, пронизывающие порывы проникали под слои одежды, принося ощутимую прохладу и заставляя людей глубже прятать руки в карманы. Солнечные лучи освещали верхушки многоэтажек, создавая яркие блики на застекленных фасадах бизнес-центров, однако совершенно не нагревали остывший воздух. Пространство широких улиц наполнялось тусклыми оттенками, отражая бесконечные ряды высоток, ровную укладку тротуарной плитки и серое полотно асфальта. Лололошка двигался на несколько шагов впереди, уверенно прокладывая маршрут сквозь плотную толпу спешащих горожан. Плотный материал его верхней одежды надежно защищал от уличных сквозняков, а высоко поднятый воротник закрывал шею от встречных потоков воздуха. Взгляд парня оставался сфокусированным на длинной полосе пешеходной зоны, просчитывая оптимальную траекторию обхода препятствий. Он вел Эбардо за собой, молчаливо указывая направление движения среди бетонных конструкций и непрерывной суеты центрального района. Он изредка поворачивал голову, проверяя наличие спутника позади, и тут же возвращался к наблюдению за дорогой. Эбардо демонстрировал абсолютное безразличие к погодным условиям. Полы его темной ветровки оставались полностью распахнутыми, открывая виду обычную хлопковую футболку. Природное упрямство и внутреннее тепло согревали его гораздо лучше любых многослойных тканей. Он шагал плавно, неспешно, постоянно оглядывая незнакомую обстановку. Голова парня находилась в непрерывном движении: глаза внимательно изучали пестрые вывески магазинов, рассматривали светящиеся рекламные баннеры, провожали взглядом проезжающие мимо легковые автомобили. В этом долгом осмотре читался исключительно холодный, расчетливый интерес человека, привыкшего детально оценивать окружающую среду для поиска скрытых путей отхода или исследования планировки улиц. Никакого восторга от архитектуры или любопытства к местным достопримечательностям в его поведении не наблюдалось. Между спутниками сохранялась долгая, напряженная тишина. Отсутствовали любые разговоры на отвлеченные темы, не предпринималось никаких попыток наладить диалог или обсудить дальнейшие планы. Раздавался лишь мерный стук обуви по каменному покрытию да редкие звуковые сигналы транспортных средств на перегруженных перекрестках. Эбардо принципиально игнорировал заданный Лололошкой ровный темп ходьбы. Он намеренно сбавлял скорость, задерживался у витрин, периодически отклонялся от прямого курса в сторону обочины, вынуждая идущего впереди парня останавливаться и оборачиваться назад. Эти частые заминки создавали дополнительные паузы в пути, растягивая общее время маршрута и добавляя нервозности в процесс перемещения. В определенный момент их путь пролегал мимо небольшой кофейни с темным матовым фасадом и яркой неоновой надписью над входом. Поравнявшись с этим заведением, Эбардо резко изменил траекторию своего движения. Совершенно неожиданно, не проронив ни единого звука, он сделал широкий выпад плечом вперед, мгновенно сокращая дистанцию. Его пальцы крепко сомкнулись на предплечье Лололошки. Захват оказался очень жестким и властным, полностью исключающим возможность быстрого освобождения. Лололошка едва удержал равновесие от столь внезапного физического контакта. На его лице отразилось явное нежелание подчиняться этому импульсивному действию. Парень попытался дернуться в противоположную сторону, прилагая усилия для высвобождения руки, но Эбардо продолжил уверенно тянуть его за собой по направлению к дверям. — Ты что творишь? — глухо произнес Лололошка, хмуря брови. Сопротивление оказалось безрезультатным. Эбардо уже толкнул массивную стеклянную створку свободной рукой, вынуждая их обоих шагнуть внутрь теплого помещения, подальше от шумного проспекта. Пространство кофейни оказалось практически пустым, лишь за одним из дальних столиков сидел одинокий посетитель с открытым ноутбуком. Насыщенный аромат свежемолотых зерен, сладких сиропов и нагретого молока сразу ударил в лицо, сильно контрастируя с уличной прохладой. В зале царил приятный полумрак, освещаемый мягким свечением небольших подвесных ламп над барной стойкой. Эбардо разжал пальцы так же внезапно, как и схватил чужую руку. Не оборачиваясь на своего спутника, он направился прямиком к кассовому аппарату. Лололошка остался стоять около входа, потирая запястье. Он поправил сбившийся воротник одежды, бросая полные негодования взгляды на спину впереди идущего мужчины. Внутреннее напряжение парня продолжало расти с каждой проведенной здесь секундой, вызывая желание немедленно покинуть заведение. Эбардо полностью проигнорировал висящее над головой бариста цветное меню. Его совершенно не интересовали предлагаемые авторские напитки, добавки или специальные сезонные предложения, расписанные мелом на грифельной доске. — Капучино. Большой объем, — сухо произнес он, обращаясь к сотруднику за деревянной стойкой. Голос звучал низко и требовательно, легко перекрывая тихо играющую в заведении фоновую музыку. Работник в фирменном фартуке быстро кивнул, принимая заказ и вбивая данные в сенсорный терминал. Процесс ожидания напитка проходил в сохраняющемся демонстративном молчании. Эбардо остановился у края столешницы, скрестив руки на груди. Его взгляд устремился на улицу по ту сторону большого панорамного окна, туда, где продолжалось непрерывное движение людей и машин. Парень абсолютно игнорировал присутствие Лололошки, стоящего в паре метров от него и переминающегося с ноги на ногу. Данная непредвиденная задержка в пути служила исключительно способом получения дозы кофеина перед продолжением долгого пешего маршрута по городским кварталам. Никакого расслабления или отдыха на мягких диванах не планировалось. Спустя несколько долгих минут бариста протянул высокий картонный стакан с пластиковой крышкой через стойку. Эбардо принял свой заказ, быстро приложил банковскую карту к терминалу для оплаты и, дождавшись одобрительного звукового сигнала, направился обратно к выходу. Он прошел совсем рядом с Лололошкой. В воздухе отчетливо смешались запахи горького кофейного зерна и принесенной на одежде уличной прохлады. — Пошли, — коротко произнес парень, толкая плечом входную створку и выходя наружу. Они снова оказались на продуваемом ветром широком тротуаре. Горячий светлый картон в руках Эбардо заметно выделялся на фоне общих тусклых красок этого дня. Мужчина сделал первый глоток обжигающего напитка. На его лице не отразилось никакого дискомфорта от высокой температуры жидкости, он лишь сильнее прищурил глаза от бьющего в лицо яркого света. Лололошка тяжело выдохнул, сделал несколько быстрых шагов вперед, равняясь со своим спутником. Две фигуры продолжили совместное движение вдоль длинного проспекта, постепенно растворяясь в плотном потоке идущих навстречу людей. Вокруг продолжал шуметь городской транспорт, пешеходы переходили дороги по размеченным зебрам, а резкие потоки воздуха поднимали ввысь сухую пыль и опавшую листву, закручивая их вдоль высоких каменных бордюров.

***

      Тим плавно сократил расстояние до высокой стойки регистрации, за которой работала сотрудница. Его фигура немного подалась вперед, перекрывая часть яркого света, падающего на разложенные бланки. Остальные участники группы предпочли остаться на небольшом отдалении, молча наблюдая за действиями товарища. Дилан принялся изучать широкое пространство главного холла. Солнечные блики играли на прозрачных панелях центрального входа, создавая движущиеся светлые узоры на полированном напольном покрытии. Масштабы помещения и массивные опорные конструкции вызывали ощущение устойчивости, позволяя на время отодвинуть гнетущие раздумья о последних событиях в сторону. Суета студентов и тихий гул голосов здесь воспринимались лишь фоном, не нарушающим общую атмосферу надежности здания. — Амелия, привет, — произнес Тим, стараясь придать своему голосу максимально спокойное и деловое звучание. — Найдется минута для короткого разговора? Девушка оторвала взгляд от монитора компьютера. На её лице появилось узнаваемое выражение легкой усталости, смешанное с привычной вежливостью. Пока парень вникал в детали оформления документов, Дилан, Глен и Ричард обменялись быстрыми взглядами. Обстановка вокруг оставалась стабильной, но внутреннее напряжение в группе никуда не исчезло. Амелия аккуратно сдвинула стопку бумаг в сторону, освобождая место на гладкой столешнице, и посмотрела на Тима. Тот на мгновение замер, поправляя дужку очков привычным жестом. Это движение помогало ему сосредоточиться и подобрать наиболее подходящие слова для следующей фразы. — Скажи, ты виделась с Джоном после нашей последней встречи? — Тим немного понизил тон, делая свою речь более приватной. Сотрудница на секунду перестала вращать ручку в пальцах. Брови девушки едва заметно сдвинулись. Она быстро просмотрела записи на экране, пытаясь отыскать там какую-то информацию, после чего медленно покрутила головой. — Нет. После того случая мы совершенно не контактировали. Произошло что-то серьезное? — в её интонациях проявилось искреннее участие. Тим лишь коротко качнул головой, не давая прямого ответа. Он отвел взгляд в сторону, изучая текстуру покрытия стойки. Осанка парня стала более прямой, в плечах появилась едва заметная зажатость. — Нет. Спасибо за информацию, — бросил он и начал медленно отходить от административного блока. — Не за что, — Амелия проводила его недоуменным взглядом. Она приподняла руку, явно желая уточнить детали, но Тим уже развернулся к своим друзьям. Он шел к ним размеренным шагом, глядя перед собой. Ричард, заметив серьезное выражение лица товарища, сразу сделал шаг навстречу. В его позе отчетливо читалось желание немедленно получить ответы на возникшие вопросы. — Зачем устраивать этот опрос сейчас? — Ричард поднял брови и скрестил руки на груди. — Почему ты решил спросить именно про него, а не затронул тему того же Варма? Логично было бы получить сведения по всем пунктам сразу, раз уж мы здесь. Тим остановился рядом с группой и глубоко выдохнул. В его взгляде читалась накопившаяся за день усталость. Он поправил лямку сумки на плече, стараясь сохранить ровный тон. — Не стоит обременять её нашими сложностями. В административном отделе достаточно текущих задач, нет смысла вовлекать ее во внутренние разногласия. Все подробности прояснятся в подходящий момент без лишнего шума. Дилан, до этого момента хранивший полное молчание, поднял голову. Свет ламп холла отразился в его глазах. — Значит, твои намерения остаются прежними? — Дилан заговорил тихо, но его слова были четко слышны на фоне общего шума помещения. — Судя по всему, ты собирался к Харрису? Тим замер. На его лице отразилось полное непонимание сути вопроса. Он даже подался вперед, внимательно всматриваясь в глаза друга. — Что значит — «собирался»? — Тим переспросил с явным удивлением. — Я предполагал, что мы отправимся к нему всей группой сразу после окончания текущих занятий. Я ведь до сих пор так и не добрался до его дома самостоятельно.

***

      Обширные галереи, наполненные рассеянным и бесстрастным дневным светом, казались уходящими в бесконечность анфиладами. Харрис перемещался по ним без тени спешки, выдерживая четкий, размеренный ритм каждого шага, гулко отдающегося от глянцевых поверхностей. Панорамное остекление, занимавшее почти всю плоскость левой стены, демонстрировало застывший внизу городской ландшафт, но взор путника лишь скользил по прозрачным преградам, полностью игнорируя нагромождение высоток и стальные ленты дорог. Плотное пальто кофейного оттенка, сшитое из тяжелой шерстяной ткани, издавало едва уловимый шорох при каждом движении, подчеркивая статичность и монументальность его фигуры. Окружающее пространство транслировало безупречную, выверенную до миллиметра эстетику: своды потолков терялись в вышине, отделка в приглушенных землистых тонах поглощала лишние звуки, а отсутствие лишних деталей создавало ощущение торжественной и немного давящей тишины. Гармонию этого места внезапно нарушил посторонний шум. Рваный, торопливый топот по ворсистой ковровой дорожке быстро приближался со спины, нарушая установленный порядок. — Сэр! Прошу вас, подождите! — звонкий, наполненный волнением девичий голос многократным эхом отразился от высокого купола, внося суету в спокойное течение времени. Парень не замедлил своего движения. Его лицо сохраняло абсолютную неподвижность, напоминая застывшую скульптуру, и лишь в самой глубине глаз читалась безмерная, глубокая усталость, копившаяся десятилетиями. Эту внутреннюю тяжесть не могли скрыть ни дорогие интерьеры, ни идеальное освещение. Он не обернулся на зов, не проявил ни малейшего признака любопытства, продолжая методично изучать строгую геометрию коридора перед собой. Расстояние до цели оставалось неизменным, и каждое его действие было подчинено внутреннему вектору, не терпящему отклонений. Запыхавшаяся помощница наконец поравнялась с ним, прикладывая заметные усилия, чтобы соответствовать его широкому, уверенному шагу. Она выглядела встревоженной, но старалась соблюдать установленные правила этикета и необходимую дистанцию. — Простите мою навязчивость, — заговорила она, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. — Позвольте мне забрать верхнюю одежду. В помещении достаточно тепло, так вам будет гораздо удобнее продолжать путь. Парень на краткое мгновение сомкнул веки, словно на секунду отключаясь от внешней реальности. Не прерывая своего шествия, он одним плавным, доведенным до автоматизма жестом расстегнул пуговицы из темного рога и позволил плотному сукну соскользнуть с плеч. Девушка подхватила тяжелую вещь буквально на лету, на секунду замедлив ход от неожиданного веса качественного материала. Теперь Харрис продолжал путь в классических брюках безупречного кроя и кипенно-белой сорочке. Поверх был надет жилет сложной фактуры с необычной асимметричной застежкой — элемент, подчеркивающий его индивидуальный стиль и внимание к деталям современной моды. Ткань жилета, состоящая из переплетения нитей разной плотности, матово переливалась под лучами солнца, создавая подвижную игру теней на его прямой спине. Помощница почтительно склонила голову, выражая безмолвное почтение, и быстро скрылась в одном из боковых проходов, унося с собой кофейное пальто. Парень снова остался один в этом пустом великолепии. Его светлая фигура в лучах полуденного светила теперь выглядела еще более обособленной от материального мира. Казалось, он существует в ином измерении, где время течет по другим законам. Через несколько десятков метров ровная линия коридора резко уходила в сторону, открывая проход к величественной лестнице, ведущей на верхние уровни здания. Ступени, вырезанные из темного полированного камня, поблескивали в полумраке, приглашая к дальнейшему восхождению. Джон наступил на первую платформу, и звук его шагов вновь обрел былую звонкость, резонируя в пустом архитектурном объеме. Он поднимался всё выше, оставляя за собой залитые светом пустые залы и тихие анфилады. Каждое движение вверх давалось ему с той же невозмутимой легкостью, с которой он преодолевал бесконечные коридоры внизу. Тень от его фигуры ложилась на холодный камень, вытягиваясь и сокращаясь в зависимости от расположения скрытых источников света. Впереди открывались новые пространства, такие же молчаливые и грандиозные. Воздух здесь становился прохладнее, наполняясь запахом озона и старого пергамента. Он продолжал свой путь, не оборачиваясь назад, к оставленным внизу этажам. Его целью был самый верх, где архитектура сливалась с небом, а шум города окончательно растворялся в безмолвии высоты. Ступени мерно сменяли друг друга, создавая бесконечный цикл движения, который казался единственным смыслом его пребывания в этом огромном здании. На промежуточных площадках стояли массивные вазы из темной керамики, в которых застыли сухие ветви экзотических растений. Харрис проходил мимо них, даже не поворачивая головы. Его внимание было сосредоточено на финишной точке маршрута, скрытой за поворотами верхних галерей. Ритм его дыхания оставался ровным, несмотря на продолжительный подъем. Белая ткань рубашки слегка натягивалась на плечах при каждом движении рук, а сложный узор жилета продолжал свою безмолвную игру со светом.

***

      Ветер усилился, срывая с редких деревьев последние пожелтевшие листья и бросая их под ноги идущим. Лололошка старался сохранять прежний темп, глядя исключительно вперед, но его внутреннее спокойствие трещало по швам. Тишину, которую он так старательно выстраивал, бесцеремонно нарушал один-единственный звук, исходящий со стороны его спутника. Эбардо, совершенно не заботясь о приличиях или комфорте окружающих, с каким-то особым, почти садистским упорством пытался выжать из пластикового стакана последние капли. Соломинка с хриплым присвистом царапала дно, высасывая остатки пены и остывшего кофе. Этот звук, резкий и дребезжащий, вонзался в барабанные перепонки Лололошки, словно мелкие осколки стекла. С каждым новым вдохом Эбардо через трубочку раздражение внутри Уильяма поднималось горячей волной к самому горлу. Он чувствовал, как челюсти сжимаются до боли, а пальцы в карманах куртки непроизвольно сжались в кулаки. Этот звук был воплощением наглости и полного игнорирования личного пространства. Эбардо делал это так естественно, словно весь мир вокруг обязан был подстраиваться под его сиюминутные прихоти. — Ты издеваешься? — не выдержал Лололошка, резко затормозив посреди тротуара. Его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Хватит. Там уже ничего нет, кроме воздуха. Эбардо даже не вздрогнул. Он медленно отвел стакан от губ, глядя на Лололошку с тем самым выражением лица, в котором читалось полное отсутствие раскаяния и легкий налет высокомерного любопытства. — А тебе-то что? — лениво отозвался он, рассматривая пустую тару в своей руке так, словно видел её впервые. — Просто хочу получить всё, за что заплачено. Тебя слишком легко вывести из себя, ты не находишь? Он сделал еще один демонстративный вдох через соломинку, вызвав финальный, особенно громкий и неприятный звук, после чего легким движением отправил стакан в ближайшую урну, даже не глядя, попал он или нет. Лололошка шумно выдохнул, пытаясь подавить желание просто развернуться и оставить этого типа наедине с его скверным характером.