Сделай секретом.

***

      Небо над городом начало медленно наливаться грязным свинцом, предвещая скорое наступление утра. Этот промежуток времени всегда казался выморочным: фонари уже не давали нужного света, лишь бестолково мигали, а солнце еще не успело пробить плотный слой низких туч. Воздух был колючим и сырым, он забивался под воротники куртки, заставляя кожу покрываться мелкой дрожью от холода. Улицы пустовали, если не считать редких теней, которые спешили скрыться в переулках. Сан-Фран шел, едва переставляя ноги. Его плечи были опущены, а лицо выражало крайнюю степень изнеможения. Он то и дело широко разевал рот в затяжном зевке, от которого челюсть неприятно хрустела, а на глазах выступали невольные слезы. Ему казалось, что его мозг заполнили тяжелые серые камни, мешающие соображать и даже просто держать голову прямо. Гул собственных шагов по щербатому асфальту отдавался в ушах монотонным ритмом, усыпляя еще сильнее. Рядом, чуть пригнув голову, шагала Ашра. Она не смотрела по сторонам, полностью сосредоточив внимание на своих ботинках. Девушка перешагивала через трещины в дорожном покрытии, внимательно следя за тем, чтобы носки обуви не наступали на линии. Ее мысли были где-то далеко, за пределами этой серой улицы, и всё ее существование в данный момент сводилось к этому механическому процессу ходьбы. Капюшон куртки скрывал ее лицо от резких порывов ветра, который становился всё настойчивее по мере того, как светлел горизонт. Они завернули за угол старой кирпичной застройки, где тротуар становился совсем узким и неровным. Именно в этот момент Ашра, на секунду оторвав взгляд от земли, заметила мужчину. Он поднимался по улице навстречу им, двигаясь с какой-то пугающей, размеренной уверенностью. На нем было длинное темное пальто, которое не развевалось на ветру, а казалось тяжелым панцирем, сковывающим движения. Ашра лишь мельком зафиксировала его присутствие, ожидая, что незнакомец просто пройдет мимо, как и сотни других теней в этом городе. Однако судьба распорядилась иначе. Дойдя до пересечения путей, мужчина не прошел мимо, а плавно изменил траекторию, и теперь они втроем шли в одном направлении, плечом к плечу. Ритм его шагов был идеальным, без единого лишнего звука, что странно контрастировало с шарканьем Сан-Франа. Мужчина был значительно выше. Ему не нужно было поворачивать голову, чтобы видеть их — он просто слегка скосил глаза вниз, и в этом взгляде не было ни любопытства, ни тепла. Глаза его казались холодными стеклами, в которых отражалось бледное небо. Он смотрел на них так, словно оценивал препятствие на своем пути, которое не стоило того, чтобы его обходить. Ашра почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок. Она не привыкла, чтобы кто-то вторгался в их личное пространство так бесцеремонно. Девушка резко вскинула голову, встречаясь со взглядом незнакомца. Она приподняла одну бровь, застыв в немом вопросе. Ее губы были плотно сжаты, а в глазах вспыхнул огонек настороженности. Она не собиралась пасовать перед этой высокой фигурой, несмотря на то, что внутри всё неприятно сжалось от странной энергии, исходившей от спутника. — Ты чего пристроился? — негромко спросила Ашра, не отводя взгляда. Ее голос прозвучал сухо и резко в тишине просыпающейся улицы. Сан-Фран, шедший по другую сторону, даже не вздрогнул. Он продолжал свой сомнамбулический марш, уставившись в пространство перед собой. Его сонные глаза были полуприкрыты, а рот снова начал открываться для очередного зевка. Он вообще не заметил, что их компания пополнилась третьим участником. Для него мир сейчас ограничивался парой метров дороги перед носками кед и мечтами о теплой кровати. Мужчина ничего не ответил. Он даже не моргнул, продолжая смотреть на Ашру своим ледяным взглядом. В его молчании было что-то давящее, почти физически ощутимое. Казалось, он вообще не воспринимал её слова как нечто, требующее реакции. Он просто продолжал идти, задавая темп, которому Ашре и Сан-Франу волей-неволей приходилось подчиняться. Воздух между ними стал густым, словно они двигались сквозь невидимую жижу. Ашра чувствовала, как напрягаются мышцы ее шеи, как пальцы в карманах сжимаются в кулаки. Тишина становилась невыносимой, нарушаемая лишь сухим стуком подошв незнакомца. — Фран, — Ашра дернула друга за локоть, пытаясь вырвать его из оцепенения. — Эй, проснись уже. Сан-Фран моргнул, его голова качнулась вперед, и он наконец сфокусировал взгляд. Он медленно повернул голову направо, потом налево, и только тогда заметил мужчину. Его лицо на мгновение вытянулось от удивления, но сонливость тут же вернула его чертам вялое выражение. — А? — пробормотал Фран, запинаясь на ровном месте. — О, привет... А мы что, кого-то ждали? Он снова зевнул, на этот раз прикрывая рот ладонью, и посмотрел на незнакомца с абсолютно искренним недоумением. Мужчина на секунду задержал взгляд на Сан-Фране, и в его глазах промелькнуло нечто, похожее на мимолетное раздражение, которое тут же скрылось за привычным безразличием. Он снова перевел взор вперед, на пустую перспективу улицы, и прибавил ходу, заставляя подростков почти перейти на бег, чтобы не отстать. Ашра чувствовала, как внутри нее закипает глухая ярость вперемешку со страхом. Это бесцеремонное вторжение, это молчание и эта высота — всё это давило, заставляя кожу на руках зудеть от напряжения. Она снова посмотрела на мужчину, пытаясь разглядеть хоть что-то человеческое в его застывшем лице, но видела лишь холодный расчет и пустоту.       Здание Института вынырнуло из предрассветной хмари массивным, угловатым хребтом из бетона и мутного стекла. Оно не приглашало вовнутрь, а скорее просто стояло на пути, вынуждая считаться со своим присутствием. Даже когда на широком крыльце стали появляться первые фигуры редких студентов и персонала, это не принесло того привычного чувства безопасности, которое обычно дает толпа. Напротив, присутствие посторонних лишь обостряло ощущение неправильности происходящего. Люди казались плоскими тенями на фоне монументальных стен, а их негромкие разговоры мгновенно тонули в тяжелом воздухе. Ашра чувствовала, как пальцы сводит судорогой — она мертвой хваткой вцепилась в локоть Сан-Франа, фактически волоча его за собой. Она сама не могла внятно объяснить себе, почему всё еще идет за этим человеком. Рациональная часть ее сознания требовала развернуться и бежать прочь, подальше от безразличия этого высокого спутника, но ноги продолжали мерно отсчитывать шаги вслед за его тяжелым пальто. Это было похоже на падение в затяжной прыжок: страх смешивался с каким-то тупым, вязким любопытством, которое не давало прервать эту нить. Сан-Фран едва переставлял ноги, его голова то и дело дергалась вниз, когда веки смыкались сами собой. Он был обузой, лишним весом, который Ашре приходилось тащить сквозь нарастающее сопротивление среды. Она чувствовала через ткань его куртки острое плечо и слышала его сбитое, сонное дыхание, которое раздражало своей неуместностью. Когда они миновали тяжелые входные двери, вестибюль встретил их запахом едких моющих средств и холодом мрамора. Звук их шагов стал сухим и отчетливым, он отражался от высоких потолков, множась и превращаясь в дробный стук. Мужчина, шедший впереди, вдруг замедлил шаг и впервые за всё время подал голос. Его интонации были лишены всякой окраски, это был голый звук, бьющий точно в цель. — Будьте внимательнее, — бросил он через плечо. — Смотрите по сторонам и не отставайте. В этом коротком приказе не было ни угрозы, ни заботы — только констатация факта. Он не повернул к ряду сверкающих металлических турникетов, мимо которых уже начинали проходить первые сотрудники, прикладывая свои карты к считывателям. Вместо этого его маршрут пролег к массивной стойке регистрации, которая обычно была оплотом порядка и вежливости. Ашра невольно вытянула шею, ожидая увидеть за столом Амелию. Она привыкла к ее мягкой улыбке и спокойному голосу, который всегда действовал умиротворяюще в этих стенах. Но место за стойкой было пустым. Стол из темного дерева выглядел брошенным: идеально ровные стопки бумаг, выключенный монитор и тишина, которая казалась здесь лишним, инородным элементом. Отсутствие привычного человека кольнуло Ашру под ребра. Мужчина не остановился, чтобы дождаться объяснений. Он уверенно обогнул край стойки, заходя на территорию, куда студентам вход был строго воспрещен. Его движения были скупыми и точными. Он протянул руку, сгребая со столешницы какой-то предмет — Ашра не успела разглядеть, был ли это ключ или идентификационный чип, — и, даже не притормозив, двинулся дальше, проходя мимо турникетов по узкому техническому проходу. Людей в вестибюле становилось больше, но никто не обращал на них внимания. Студенты, сонные и погруженные в свои мысли, текли мимо, как вода огибает камни. Эта отстраненность окружающих напрягала Ашру больше всего. Она тащила Сан-Франа мимо колонн и информационных стендов, чувствуя, как пот проступает на ладонях. Фран, кажется, начал немного приходить в себя от резкого голоса незнакомца, его шаги стали тверже, но взгляд всё еще оставался мутным и непонимающим. Они пересекли холл первого этажа, направляясь вглубь здания, туда, где за широкой центральной лестницей начиналась зона теней. Здесь освещение было тусклым, лампы, скрытые за выступами стен, давали лишь слабый, сероватый свет. Мужчина уверенно свернул вправо, туда, где под тяжелым бетонным пролетом лестницы скрывалась неприметная дверь. Она была облицована темным металлом и почти полностью сливалась с серой стеной, лишенная каких-либо табличек или номеров. Мужчина остановился, его рука легла на ручку. Послышался сухой, жесткий щелчок замка. Дверь открылась без скрипа, обнажая за собой густую, непроглядную темноту, которая, казалось, имела свою плотность. Из открывшегося проема пахнуло застоявшейся пылью и чем-то металлическим, резким, от чего в носу неприятно засвербило. Он обернулся к ним, придерживая дверь плечом. Его лицо оставалось всё таким же неподвижным, а глаза в полумраке под лестницей казались глубокими провалами. Он сделал приглашающий жест рукой — короткий, властный, не терпящий возражений. — Входите, — произнес он, и в этом слове было нечто окончательное. Ашра замерла на пороге. Она чувствовала, как Сан-Фран рядом с ней напрягся, его пальцы вцепились в ее предплечье, возвращая ей ту боль, которую она причиняла ему по дороге. Перед ними была пустота, скрытая за дверью без имени, и человек, который вел их сюда, не давая никаких гарантий. Гул вестибюля за их спинами стал тише, словно здание само начало отгораживать их от остального мира, запирая в этом узком пространстве под лестницей. Она сделала первый шаг через порог, чувствуя, как подошва кед погружается в темноту, где пол казался холоднее и тверже, чем в холле. За ней, спотыкаясь последовал Сан-Фран. Дверь за их спинами начала медленно закрываться, отсекая серый свет утра и оставляя их наедине с этим молчаливым проводником. Внутри не было окон, только длинный коридор, уходящий вглубь, где на стенах дрожали слабые блики от какого-то далекого источника. Стены были шершавыми, покрытыми грубой штукатуркой, которая при прикосновении царапала кожу. Тишина внутри была абсолютной, она давила на барабанные перепонки, заставляя слышать стук собственного сердца. Мужчина зашел вслед за ними и закрыл дверь. Замок лязгнул, отсекая шум вестибюля, и тяжелая дверь окончательно заперла их в узком бетонном мешке. Мужчина не спешил отходить. Он тяжело навалился спиной на металлическое полотно, скрестив руки на груди, и этот жест сделал его фигуру еще более массивной, перекрывающей единственный путь к отступлению. Свет был тусклым, выхватывающим лишь острые углы его скул и холодный блеск глубоко посаженных глаз. — С вами хотели бы поговорить, — голос мужчины пророкотал под низким потолком, вибрируя в груди Ашры. — Сразу проясним: это никак не связано с Институтом, его правилами или чьими-то личными счетами. Это дело иного порядка. Ашра почувствовала, как пальцы, до этого судорожно сжимавшие локоть Сан-Франа, онемели. Она медленно разжала хватку, позволяя другу наконец стоять самостоятельно. Ее дыхание участилось, а внутри начала закипать та самая резкая, колючая злость, которая всегда приходила на смену первому испугу. Она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию, и вздернула подбородок. — С какой целью? — ее голос прозвучал жестко. Мужчина даже не шелохнулся. Его неподвижность была давящей, почти осязаемой. — Корпорация Продер, — произнес он, и это название повисло в тяжелом воздухе, словно кусок свинца. — Они заинтересованы в вашем рвении. Они знают, что вы ищете способ уйти отсюда, причем сделать это без лишнего шума и вреда для себя. Продер может предложить вам ресурсы, которые вы никогда не достанете своими силами. Помощь в обмен на встречные услуги. Ашра прищурилась, пытаясь разглядеть в его лице хоть какую-то зацепку. — И вы тоже в этой корпорации? — бросила она, окидывая его взглядом, полным недоверия. Мужчина коротко, почти незаметно качнул головой. — Нет. У меня и моей команды другие задачи. Нас приставили следить за вами. Мне передали инструкции, которые я должен был донести. Напрямую с вами контактировать они не могут. Директор... скажем так, он слишком бдителен и не терпит конкуренции на своей территории. Любой лишний сигнал извне тут же будет перехвачен. Ашра почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодный разряд. Она переглянулась с Сан-Франом, что теперь стоял, прислонившись к шершавой стене, и во все глаза смотрел на незнакомца. Вся его сонливость исчезла, сменившись напряженным ожиданием. — Я так понимаю, — Ашра сглотнула вязкую слюну, — уже все в курсе, что мы мироходцы? Скрываться больше нет смысла? Мужчина издал звук, отдаленно похожий на сухую усмешку. — Конечно. Вас проверили в первый же день, как только был принят соответствующий закон. Каждого, кто переступает порог этого заведения, прогоняют через систему мониторинга. Неужели вы думали, что ваши фокусы пройдут мимо детекторов? Разве вы не помните сканирование при поступлении? В памяти Ашры тут же вспыхнул тот день. Длинная очередь, гулкое помещение, пронизанное резким запахом массивной рамки сканера, что гудела так низко, что зубы начинали ныть. Она вспомнила, как сжимала в кармане самодельную глушилку, крошечный прибор, на который возлагала все свои надежды. Она была уверена, что сигнал прибора собьет датчики, создаст помеху, которая скроет ее искру от чужих глаз. Она тогда вышла из рамки с чувством триумфа, видя равнодушные лица охранников. Теперь этот триумф превратился в пепел. Глушилка оказалась бесполезной игрушкой против технологий, которыми располагал Институт. Они знали всё с самого начала. Каждое ее движение, каждый шаг был под прицелом системы, которая просто ждала своего часа. — И почему тогда нас до сих пор не тронули? — Ашра почти выплюнула эти слова, чувствуя, как удушье подступает к горлу. — Почему мы всё еще ходим на занятия, а не гнием в какой-нибудь лаборатории? Мужчина оттолкнулся от двери, выпрямляясь во весь свой огромный рост. Его тень накрыла их, делая пространство вокруг еще более тесным. — Не знаю, — честно ответил он. — Возможно, не было подходящего повода. Или вы нужны кому-то в качестве живой приманки. В таких играх фигуры не убирают с доски до тех пор, пока они могут принести пользу. Сан-Фран, до этого хранивший молчание, вдруг коротко и зло усмехнулся. Этот звук был лишен всякого веселья, в нем слышалась только горечь и осознание полной безысходности. — Ну еще бы, — произнес Фран, отталкиваясь от стены. — Тут каждый, кто дорвался до власти, мечтает таких, как мы, истреблять или использовать до полного износа. Мы для них — просто аномалия, которую нужно либо приручить, либо уничтожить. Он посмотрел на Ашру, и в его глазах она увидела то же самое понимание. Весь их план побега, все их надежды на скрытность были лишь иллюзией, которую им позволяли поддерживать. Мужчина отошел в сторону, освобождая проход к двери, но его присутствие всё еще ощущалось как тяжелый гнет. — Решайте сами, — бросил он. — Продер не будет просить дважды. Подумайте об этом, пока у вас еще есть время дышать этим воздухом. Он открыл дверь, и в коридор ворвался приглушенный гул Института. Ашра вышла первой, не оборачиваясь. Она чувствовала, как внутри нее что-то окончательно очерствело. Больше не было места для сомнений или страха.

***

      Керамика кружки обжигала ладони. Харрис держал её крепко, не разжимая пальцев, позволяя плотному теплу проникать глубоко под кожу. Высокая температура напитка стимулировала кровообращение, заставляя пульс биться ровнее, выгоняя из мышечных волокон остатки ночного оцепенения. Над темной поверхностью чая поднимался густой пар. Он медленно растворялся в неподвижном воздухе кухни, не оставляя после себя следов. Тишину помещения нарушал лишь ровный, монотонный гул холодильника. На столешнице предметы располагались в строгом порядке. Столовые приборы лежали параллельно друг другу, образуя выверенную геометрию прямых линий. В этой расстановке отсутствовали случайности. Каждая деталь занимала отведенное ей место. Пространство находилось под полным контролем. Внутри ощущалась ровная, тяжелая бодрость. Харрис не испытывал радости, предвкушения или удовлетворения от происходящего. Состояние характеризовалось исключительно готовностью к действию, ясным осознанием текущих задач. Экран смартфона, лежавшего на матовой поверхности стола, выдал короткую вспышку света. Холодное свечение дисплея на секунду выхватило из полумрака очертания посуды. Пришло уведомление из банка. Цифры баланса обновились. Восемьдесят процентов средств, затребованных у Маркуса, поступили на счет. Сумма зафиксировалась в системе. Наличие этих цифр придавало дальнейшим планам ощутимый, тяжелый вес. Он поднялся со стула. Тело реагировало на импульсы без задержек. Мышцы работали слаженно. Джон прошел в прихожую, ступая по ровному напольному покрытию. Шершавая ткань кофейного пальто легла на плечи. Ворс плотно прижался к ткани рубашки, жестко коля кожу на шее через воротник. Харрис проигнорировал зеркало. У него не было потребности в визуальном подтверждении своего внешнего вида. Он знал правильность посадки каждой детали гардероба. Пальцы быстро справились с пуговицами, уверенно загоняя твердые диски в узкие, тугие петли. Следующим этапом стали туфли. Жесткая кожа плотно обхватила ступни, фиксируя голеностоп. Подошва издала глухой, короткий стук по полу. Движения оставались точными. На улице занималось утро. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь плотные, многослойные массивы серых туч. Воздух был резким, холодным. Он наполнял легкие, принося с собой запах остывшего за ночь асфальта и примесь далекой гари с промышленных окраин. Джон нажал кнопку вызова в приложении, убрал телефон в карман и зафиксировал свое положение у самого края тротуара. Ожидание продлилось ровно минуту. Из-за угла вывернул автомобиль голубого цвета. Поверхность кузова, покрытая ровным слоем конденсата, тускло отражала свет угасающих уличных фонарей. Резина шин зашуршала по влажной дороге. Машина плавно сбросила скорость и остановилась у ног Харриса. Он потянул ручку на себя. Механизм щелкнул. В нос ударил резкий запах дешевого автомобильного ароматизатора с запахом хвои, смешанный с въевшимся запахом старого пластика и пыльной обивки. Джон сел на заднее сиденье. Дверь захлопнулась с плотным звуком. Этот хлопок отсек уличный шум и утренний ветер. Автомобиль тронулся с места без промедления. Городская застройка за окном превратилась в сплошную полосу серых фасадов. Витрины коммерческих помещений оставались темными, скрывая за стеклами пустые торговые залы. Редкие прохожие двигались вдоль длинных бетонных стен. Их силуэты сливались с общим фоном. Харрис откинулся на спинку сиденья. Вибрация двигателя передавалась через жесткую обивку кресла прямо в позвоночник, создавая монотонный, непрерывный ритм. Внутренняя бодрость перетекала в собранное ожидание. Первые лучи солнца падали на верхушки высотных зданий, окрашивая бетонные и стеклянные конструкции в холодный стальной оттенок. Джон снова достал телефон из кармана пальто, еще раз фиксируя взгляд на цифрах баланса. Маркус продемонстрировал понятливость или достаточную степень испуга. Финансовый вопрос считался закрытым. Внимание Харриса переключилось на последующие задачи. В памяти всплыл недавний эпизод на балконе: фигура Лололошки внизу. Одинокий силуэт на фоне массивной стеклянной конструкции отеля. Джон сжал ладонь в кулак. Ногти впились в кожу ладони, оставляя глубокие, болезненные следы. Физическое давление помогало удерживать фокус, концентрировать внимание на конкретной цели. Автомобиль двигался по широкому проспекту, разрезая утренний туман капотом. Водитель увеличил скорость, перестраиваясь в левый ряд. Встречный поток воздуха засвистел в щелях дверных уплотнителей. Харрис не вмешивался в процесс вождения. Возросшая скорость полностью соответствовала его текущему состоянию. Запланированные события начали разворачиваться, набирая собственную инерцию. Джон не имел четко заданного конечного пункта. Требовался сам факт перемещения по городу. Необходимо было покинуть пределы квартиры, сменить визуальный ряд, уловить ритм мегаполиса. За окном мелькали вывески закрытых заведений питания, пустые остановочные павильоны, длинные ряды припаркованных транспортных средств. Скопление стекла, асфальта и бетона стояло неподвижно. Такси совершило резкий поворот на узкую улицу, ведущую к старому деловому центру. Стены зданий сблизились, ограничивая обзор. Архитектура сменилась. Кирпичная кладка нависала над крышей автомобиля, блокируя остатки утреннего света. Дорожное покрытие стало неровным. Подвеска машины начала глухо отрабатывать стыки асфальта. — Остановите здесь, — произнес Харрис ровным голосом. Машина поравнялась с неприметным входом в здание из темного кирпича. Металлическая дверь сливалась с фасадом. Водитель нажал на педаль тормоза. Шины скрипнули по асфальту. Джон перевел оплату через приложение, проигнорировал систему чаевых и вышел на тротуар. Подошвы туфель ударились о твердую поверхность. Дверь захлопнулась. Голубой автомобиль двинулся дальше и влился в нарастающий поток утреннего трафика на перекрестке.