Сделай секретом.

***

      Звук шагов — чеканный, сухой стук тяжелых подошв по плотному композитному покрытию — методично разлетался по коридору, дробясь о глянцевые поверхности стеновых панелей и возвращаясь колючим эхом. Этот коридор казался вырезанным в самой ткани реальности, вытянутым в пугающую бесконечность, абсолютно лишенным малейших изъянов или признаков человеческого присутствия. Стыки плит были подогнаны с такой фанатичной точностью, что поверхность выглядела монолитной, а ровный, мертвенно-белый свет, сочащийся из скрытых под потолочными пазами ламп, выжигал всякую возможность для появления теней. Здесь не существовало пыли, не было естественных запахов живого мира, лишь навязчивое, физически ощутимое чувство вакуума. В этой стерильной пустоте каждое движение воспринималось как недопустимый шум, как грубое нарушение установленного порядка. Девушка двигалась быстро, ее походка была наполнена концентрированной агрессией. Каждое соприкосновение ботинка с полом ощущалось как удар, передающий вибрацию вверх по позвоночнику. Ее брови были жестко сдвинуты к переносице, формируя глубокую складку, которая придавала лицу выражение застывшей, холодной ярости. Губы превратились в тонкую, обескровленную нить, лишенную всякой мягкости. В руках она сжимала внушительную стопку увесистых папок. Она прижимала их к груди с такой неистовой силой, будто этот бумажный балласт мог послужить щитом от окружающей ее пустоты или, напротив, она надеялась раздавить само содержимое этих документов. Поверх стопки покоился тонкий планшет; его экран непрерывно мерцал холодным синюшным светом, выбрасывая на ее лицо резкие, ломаные блики графиков, сложных формул и бесконечных строчек системного кода. Она то и дело опускала глаза на мерцающую панель, сверяя динамические данные с рукописными пометками в документах. Каждый раз, когда показатели не совпадали с ее ожиданиями, лицо искажалось гримасой еще более глубокого, острого недовольства. Ее кожа в этом свете казалась болезненно бледной, почти прозрачной. Массивная дверь в самом конце коридора открылась с едва слышным шелестом, едва кончики ее пальцев коснулись сенсорной поверхности. Девушка шагнула в просторный кабинет, который встретил ее густым полумраком и тихим, низкочастотным гулом работающей электроники. Это помещение было спроектировано для одновременной работы десятков сотрудников: бесконечные ряды длинных столов, заставленных мониторами, пустые эргономичные кресла, сложные переплетения кабелей, уходящих в глубины фальшпола. Но сейчас здесь царило одиночество. Экраны компьютеров светились в темноте тусклыми, безжизненными прямоугольниками, превращая кабинет в подобие технологического захоронения. Она прошла мимо пустых рабочих мест, не удостаивая их даже мимолетным взглядом. Холодный воздух помещения, пропитанный озоном, покалывал открытые участки кожи. — «Сделай это, проконтролируй то», — прошипела она сквозь зубы, и ее голос, охрипший от многочасового молчания, прозвучал в застывшем воздухе как удар хлыста. — «Проверь протоколы, обеспечь мониторинг периметра, не забудь подготовить сводные отчеты». Словно в этом проклятом комплексе я — единственный субъект, способный отличить критическую системную ошибку от тривиального сбоя в питании. Она с силой обрушила папки на свой рабочий стол. Удар получился тяжелым, резонирующим, заставив мониторы на кронштейнах мелко задрожать. Бумаги веером разошлись по гладкой поверхности, но она не предприняла ни малейшей попытки их упорядочить. Девушка буквально рухнула в глубокое кресло, которое ответило жалобным, затяжным скрипом под ее весом. Тишина кабинета начала физически давить на барабанные перепонки, создавая иллюзию заложенности ушей. Она протянула руку к главной панели управления. Под ее пальцами один за другим начали вспыхивать мониторы системы тотального наблюдения. Десятки камер в реальном времени транслировали серую, однообразную картинку: вымершие холлы, технические ярусы, заваленные контейнерами склады, залитые грязной водой коллекторы. Она откинулась на спинку кресла, лениво, почти брезгливо перелистывая каналы связи. Это была рутина, превратившаяся в бессмысленный автоматизм, занятие, которое она продолжала выполнять исключительно из-за жесткого регламента безопасности. Ее глаза равнодушно скользили по монохромным кадрам, фиксируя отсутствие движения, пока один из периферийных мониторов не мигнул. Резкое, хаотичное шевеление в углу экрана мгновенно вырвало ее из состояния апатии. Она замерла. Пальцы, зависшие в сантиметре от сенсора, медленно опустились на край стола. На экране камеры четвертого сектора были видны трое. В стерильной, почти сакральной чистоте лаборатории их промокшие, покрытые грязью и копотью фигуры выглядели как отвратительные инородные тела, как опухоль на здоровом организме. Девушка прищурилась, ее зрачки расширились, когда она рывком увеличила изображение, выводя его на центральный дисплей. Она с нарастающим интересом наблюдала, как они озираются по сторонам, как неуклюже и осторожно пробираются между рядами дорогостоящих стеллажей. За каждым их шагом на безупречном, зеркальном полу оставались липкие, темные следы уличной грязи и крови. Один из них — парень, сжимающий в дрожащей руке фонарик — как раз приблизился к терминалу санкционированного доступа четвертого уровня. — Так-так, — прошептала она, и в ее глазах, отражающих свет мониторов, вспыхнул недобрый, почти азартный интерес. — И что же вы здесь забыли? Она наблюдала за их жалкими попытками сориентироваться еще несколько долгих секунд. Ее раздражение, копившееся в течение всего этого бесконечного, пустого дня, вдруг обрело четкую, осязаемую цель. Весь этот список бессмысленных поручений, вся горечь от несправедливых требований руководства теперь сфокусировались на этих троих. Они стали олицетворением всего того хаоса, который она так ненавидела. — Вы даже не в состоянии осознать, насколько не вовремя решили сюда заявиться, — ее голос стал тихим, приобретя ледяной, режущий оттенок. Она не потянулась к кнопке вызова оперативной группы охраны. Не стала активировать общую тревогу или пытаться установить с ними голосовой контакт. Ее ладонь уверенно и плавно легла на массивную защитную крышку в дальнем углу пульта. Короткий сухой щелчок фиксатора — и под ее пальцами оказалась крупная кнопка, подсвеченная тревожным, глубоким оранжевым светом. Надпись на табло над ней гласила: «ПРОТОКОЛ: ОЧИЩЕНИЕ». Девушка не колебалась ни мгновения. Она надавила на кнопку коротким, резким движением, вложив в этот жест всё свое накопленное дневное возмущение, всю свою усталость и ярость. На центральном мониторе она увидела, как в лаборатории прямо над головами ничего не подозревающих незваных гостей начали бесшумно раскрываться форсунки. Первый белесый, тяжелый туман лениво пополз вниз по стенам, заполняя пространство и скрывая за собой очертания приборов. — Посмотрим, насколько хватит вашей удачи, — произнесла она, снова глубоко откидываясь в кресле. Ее лицо теперь освещалось только экраном, на котором три маленькие фигуры начинали в панике метаться по залу, осознавая, что выход окончательно заблокирован.

***

      Шипение разорвало пространство резким, режущим слух свистом. Барабанные перепонки мгновенно отозвались острой болью, заставляя инстинктивно вжать голову в плечи. Из узких, едва заметных технических зазоров под самыми потолочными перекрытиями начала под высоким давлением вырываться густая, плотная взвесь. Она не поднималась к потолку, а тяжелыми, ленивыми волнами опускалась вниз, обволакивая опорные стойки лабораторных столов и скрывая под собой ряды стеклянных резервуаров. Гортань моментально свело жесткой судорогой от невыносимого, едкого жжения. Слизистую носоглотки обожгло концентрированным, бьющим по нервным окончаниям запахом хлора, смешанного с тошнотворной горечью миндаля. — Протокол запущен, — голос Дилана прозвучал сухо и глухо. Он плотно прижал жесткий воротник куртки к лицу, не отрывая напряженного взгляда от мерцающего экрана терминала. — У нас меньше минуты чтобы не задохнуться. Ни единого лишнего движения. Его пальцы продолжали с пугающей методичностью вколачивать сложные комбинации команд в сенсорную панель, хотя основной дисплей уже залило тревожным желтым свечением. По экрану стремительно бежали бесконечные строки системных отказов, выделенные агрессивным красным цветом. Ашра с силой вдавила ладонь в рану на боку. Плотная ткань одежды стремительно пропитывалась горячей, липкой влагой. Оставленная ржавым металлом глубокая царапина теперь горела нестерпимым огнем, реагируя на оседающие в воздухе химикаты. Девушка рванулась к массивной стальной двери, через которую они проникли в лабораторию, и с размаху ударила в нее плечом. Удар отозвался в костях, но тяжелый металл издал лишь короткий, мертвый гул. Ручной привод, который они с колоссальным трудом проворачивали снаружи, здесь отсутствовал полностью, скрытый за абсолютно гладкой, монолитной панелью. — Заблокировано! — выкрикнула она, и связки тут же скрутило спазмом. Крик перешел в надрывный, сухой кашель, раздирающий грудную клетку. — Фран, ищи другой выход! Сан Фран метался в узких проходах между высокими стеллажами. Его шаги утратили координацию, превратившись в дерганые, панические броски. Он с силой толкал прочные стеклянные перегородки, лихорадочно обшаривал взглядом и руками бесконечные ряды сложного оборудования в поисках скрытых рычагов или аварийных кнопок. Ядовитая пелена уже поднялась до уровня колен, полностью скрыв пол и превратив помещение в бурлящее химическое болото. Под тяжелыми ботинками с хрустом лопнула стеклянная трубка, но Фран даже не опустил глаз. — Здесь всё герметично, — он резко обернулся. Лицо парня приобрело землистый оттенок, покрывшись крупными каплями холодного пота, скатывающимися по вискам. — Нет выхода. Дилан резко, с силой оттолкнулся от бесполезного терминала. — Программный обход невозможен, система полностью отрезана от внешнего управления, — он поднял голову, фиксируя взгляд на потолочных форсунках, из которых продолжала непрерывным потоком хлестать отрава. — Нам не нужна дверь. Нам нужен технический канал. Он быстрым шагом приблизился к ближайшему рабочему месту, намертво перехватил тяжелый металлический стул. Ножки с мерзким скрежетом проехались по полу, оставляя в пластике глубокие, рваные борозды. Дилан направился в дальний конец зала, к массивной прозрачной перегородке, за которой скрывалась громоздкая установка, плотно опутанная магистральными кабелями. — За этой панелью проходят охладительные магистрали, — он ткнул пальцем в неприметный стык стеновых плит. — Наличие давления указывает на прямую связь с внешним контуром вентиляции. Он с размаху, вкладывая весь вес тела, ударил металлическим стулом по бронированному стеклу. Звук удара получился тяжелым, низким, отдающимся вибрацией в подошвах. Поверхность покрылась густой сетью мелких, глубоких трещин, но устояла. Ашра оказалась рядом мгновением позже, перехватывая скользкую от пота спинку стула. Мышцы ее рук предельно напряглись, челюсти сжались до боли в суставах. Вдвоем они обрушили на преграду еще серию сокрушительных, ритмичных ударов. Прочный материал наконец сдался, с оглушительным треском осыпаясь вниз крупными, острыми кусками, которые моментально исчезли в густой ядовитой пелене. Концентрация газа стала критической. Видимость упала до расстояния вытянутой руки. Ашра чувствовала, как пространство перед глазами начинает медленно вращаться, а ноги наливаются непреодолимой, свинцовой тяжестью. Вдохи давались с колоссальным трудом, легкие жгло так, словно внутрь залили раскаленный свинец. Дилан без колебаний шагнул прямо на острые осколки, забираясь внутрь разбитой ниши. Его жесткие пальцы стремительно скользили по ледяным поверхностям толстых труб, нащупывая малейшие зазоры, исследуя прочность старой кирпичной кладки. — Фран, сюда. — прозвучала короткая, отрывистая команда. Тот бросился на голос, тяжело спотыкаясь о невидимые в ядовитом тумане обломки оборудования. Вместе они вцепились в толстый слой промышленной изоляции, с силой вырывая целые куски неподатливого материала, обнажая узкий, уходящий вертикально вверх технический лаз. Пространство было плотно забито толстыми жгутами старой проводки. Оттуда ощутимо потянуло сухим сквозняком — чистым кислородом, который в эту секунду ощущался величайшей ценностью. — Лезьте первыми, — Дилан отступил на шаг, освобождая проход для Ашры. — Я подстрахую снизу. Она не тратила драгоценные секунды на споры. Жестко ухватившись за ржавые выступы толстой арматуры, вмурованной в стену лаза, девушка начала с силой подтягивать тело вверх. Острые края металла безжалостно впивались в огрубевшую кожу ладоней, сдирая ее до крови, но эта боль полностью терялась на фоне удушья. Главным оставался мощный поток воздуха, бьющий прямо в лицо. Ашра с трудом протиснула плечи в тесный проем. Шершавые, покрытые вековой пылью бетонные стены грубо сдавили грудную клетку со всех сторон, физически ограничивая возможность сделать полноценный вдох. Сан Фран полез следом, тяжело дыша и срывая ногти. Декоративные элементы в его волосах намертво зацепились за торчащий из стены ржавый крюк. Он рванулся вперед, игнорируя боль в коже головы. Звук трескающегося пластика полностью утонул в непрерывном, давящем шипении газа внизу. Парень карабкался лихорадочно, его пальцы постоянно соскальзывали с гладких, покрытых конденсатом труб, подошвы ботинок вхолостую скребли по бетону, но первобытный инстинкт выживания гнал его все выше. Дилан остался на полу разбитой ниши в полном одиночестве. Плотный ядовитый туман уже поднялся до уровня его ключиц. Он замер на одну долгую, невыносимую секунду, вглядываясь в умирающую лабораторию, где сквозь непроницаемую белую массу продолжали ритмично пульсировать аварийные желтые огни. Затем он резко согнул колени, мощно оттолкнулся от пола, намертво вцепился в край бетонного проема и одним слитным, тяжелым рывком вбросил свое тело в узкую шахту. Группа оказалась в замкнутом техническом пространстве, пролегающем между основными этажами комплекса. Здесь царил абсолютный, непроницаемый мрак. В нос ударил густой, въевшийся запах застарелой машинной смазки и пережженной изоляции. Передвигаться приходилось исключительно на четвереньках, продавливая коленями тонкий металл вентиляционного короба. Конструкция непрерывно, угрожающе вибрировала под их суммарным весом, издавая низкий, протяжный гул. — Куда ведет этот канал? — голос Сан Франа сорвался на тяжелый, лающий кашель. Он отчаянно пытался прочистить забитые химикатами легкие. — Думаю вниз, — коротко ответила Ашра. В самом конце длинного, темного туннеля она различила тусклую, едва пробивающуюся сквозь решетку полоску света. Металлический короб оборвался внезапно. Девушка осторожно свесилась через край. Далеко внизу находилась узкая бетонная площадка, освещенная единственной дежурной лампой, а дальше зияла чернота открытой шахты. Расстояние до пола было опасным, но возвращаться назад не представлялось возможным. Ашра перевалилась через край, повисла на руках и разжала пальцы. Удар о жесткий бетон жестоко отдался в позвоночнике, суставы ног болезненно хрустнули, принимая вес, но она смогла сохранить равновесие, не завалившись на бок. Следом тяжело приземлились парни. Окружающее пространство оказалось тесным помещением, от пола до потолка заставленным массивными стойками серверного оборудования. Воздух здесь был сухим, прохладным и полностью лишенным отравляющих примесей. Дилан не тратил времени на отдых. Он сразу шагнул к стене, внимательно изучая сложную панель распределительного щита, усеянную тумблерами и индикаторами. — Мы покинули зону очистки, — констатировал он ровным тоном, тыльной стороной ладони стирая со лба въевшуюся пыль. — Но мы продолжаем находиться внутри. Инициатор знает, что мы сбежали. Ашра тяжело привалилась спиной к ледяной, вибрирующей крышке серверного шкафа. Сердечный ритм начал медленно возвращаться к норме, но мышцы рук продолжала бить мелкая, неконтролируемая дрожь. — Он будет мешать, — она подняла тяжелый взгляд на Дилана. — У нас есть план, как выбраться отсюда? Парень продолжал методично изучать мигающие светодиоды на массивном металлическом щите. — Решила вспомнить о жизни? — его слова прозвучали сухо, с отчетливым металлическим привкусом, абсолютно лишенные малейшего намека на эмпатию или сочувствие. Он стоял, опираясь плечом на гудящий корпус вычислительного блока, и смотрел на Ашру сверху вниз. В его глазах не читалось участия. Взгляд не зафиксировался на кровоточащей ране, он лишь быстро, прагматично оценил ее общую способность продолжать движение. Монотонный, непрерывный гул мощных охлаждающих кулеров заполнял помещение, физически давя на уши в короткие паузы между их сбитым, тяжелым дыханием. Ашра с отвращением сплюнула на пол вязкую слюну, плотно перемешанную с горьким химическим осадком. Она еще сильнее вжала пальцы в бок. Под грубой тканью отчетливо пульсировали порванные края кожи, отзываясь тупой, тягучей болью при каждом ударе сердца. — Замолчи, — жестко отрезала она, с огромным усилием заставляя себя оторваться от спасительной опоры. — Дилан, если в твоей голове сформировался маршрут, начинай говорить. Ответа не последовало. Он выпрямил спину, резким движением поправил сбившийся воротник плотной куртки и направился прямиком к выходу из серверной комнаты. Массивная дверь не имела сложных электронных замков или сканеров сетчатки, открываясь грубым, физическим нажатием на длинный стальной рычаг. — Думаю нужно идти в сторону понижения давления воздуха, — бросил он, не оборачиваясь. — Источник сквозняка выведет к основной транспортной магистрали комплекса. Группа покинула серверную, оказавшись в совершенно ином пространстве. Этот сектор носил исключительно технический характер. Стены зияли голым, необработанным бетоном, лишенным защитных панелей. По серым поверхностям тянулись толстые, извивающиеся пучки силовых кабелей, стянутые грубыми пластиковыми хомутами. Под самым потолком нависали широкие, открытые лотки приточной вентиляции. Исчезла та пугающая, вылизанная чистота, которая давила на психику верхними ярусами. Пол покрывали глубокие выбоины, куски раскрошившегося цемента, а воздух был густо пропитан едким запахом отработанной смазки, перегретой медной проводки и застоялой сырости. Они ускорили шаг. Сан Фран плелся в самом конце колонны. Его походка потеряла твердость, он часто оступался, цепляя локтями и плечами торчащие из стен вентили и металлические кронштейны. Пальцы парня непрерывно, нервно теребили края грязной куртки. Расширенные зрачки лихорадочно метались по сторонам, пытаясь выхватить из густой тени смазанные номера технических блоков и потертые маркировки на ржавых дверях. За очередным, ничем не примечательным поворотом узкий коридор резко оборвался, перейдя в колоссальных размеров галерею. Внутренние перегородки исчезли. Перед ними раскинулось необъятное открытое пространство, разделенное на несколько высотных уровней тонкими, сетчатыми мостиками из потускневшей стали. Дилан без колебаний свернул направо, навалившись всем весом на тяжелую створку следующей двери. Толстый металл с глубоким, вибрирующим гулом ушел в направляющие пазы. Они переступили порог и одновременно замерли на месте. Масштабы открывшегося помещения подавляли психику. Потолочные перекрытия уходили на такую высоту, что свет мощных карманных прожекторов полностью рассеивался, не достигая сводов, растворяясь в плотной, синеватой мгле. Все видимые поверхности стен были наглухо зашиты в толстые, клепаные листы черного железа. Никакой краски, никакой декоративной отделки — исключительно голый, ледяной металл, поглощающий свет тусклыми, размытыми пятнами. Атмосфера кардинально изменилась. Воздух здесь был мертвым, пронизанным лютым холодом и специфическим, тяжелым запахом очень старого, забытого всеми хранилища. Вдоль уходящих во мрак стен выстроились ровные ряды массивных несущих колонн, удерживающих вес невидимой крыши. На полу, собранном из идеально подогнанных друг к другу тяжелых плит, отсутствовал малейший мусор. Ни единой пылинки, ни капли технической жидкости. Пространство производило впечатление абсолютной, вековой консервации, словно этот зал вскрыли впервые за многие десятилетия. Сан Фран сделал первый, неуверенный шаг вперед. Тяжелая подошва ботинка ударила по железной плите, издав резкий, звонкий звук. Этот стук мгновенно взмыл под невидимые своды и вернулся обратно многократным, искаженным эхом, размножившимся в пустоте. Парень остановился как вкопанный, не сводя расширенных глаз с широкой, монолитной лестницы, ведущей на темное возвышение в самом центре зала. — Мы здесь были, — его голос упал до тихого, почти благоговейного шепота, но слова были насквозь пропитаны липким, неконтролируемым страхом. Ашра резко обернулась, сильно нахмурив брови. — В каком смысле были? Фран медленно, словно находясь в трансе, протянул руку и плотно прижал ладонь к поверхности ближайшей железной колонны. Лютый холод металла мгновенно прошил кожу, заставив все его тело сильно вздрогнуть. Он опустил взгляд на свои дрожащие пальцы, будто ожидая увидеть на них физический след давно минувших событий. Конструкция под его рукой издавала едва уловимую вибрацию. Низкочастотная, постоянная дрожь поднималась от скрытых глубоко в фундаменте промышленных насосов, передаваясь прямо в кости. Звук его голоса, надтреснутый и сухой, не исчез в огромном объеме помещения, а начал рикошетить от ровных плит, сливаясь в неразборчивый, давящий на психику шепот. — Мы здесь были, — упрямо повторил он. Пальцы непроизвольно согнулись, с силой царапая ледяную поверхность колонны. — Это один из маршрутов... когда мы убегали от той твари. Фран медленно развернулся к остальным. Его лицо в скудном, рассеянном свете фонаря приобрело пепельно-серый оттенок, черты сильно заострились. Глаза лихорадочно блестели в темноте. Взгляд парня не фокусировался на лицах Ашры и Дилана, он смотрел сквозь них, в густую черноту бесконечных проходов, оставленных далеко позади. — В прошлый раз там оказался тупик, — добавил он, и интонация окончательно сорвалась в безнадежность. — Мы бегали кругами между этими столбами, а сзади постоянно клацало... и этот невыносимый запах гнилого мяса. Я помню этот акустический эффект. Ашра плотнее прижала левый локоть к кровоточащему боку и сделала тяжелый шаг в его сторону. Металл под ногами ответил громким лязгом. Она попыталась выстроить логическую цепочку из его бессвязных фраз. — Стой, — она резко осеклась, лицо исказилось от вспышки острой боли под ребрами. — Как ты определил локацию? Вся архитектура здесь абсолютно идентична. Никаких навигационных маркеров, никаких уникальных примет. Фран дернул худым плечом, агрессивно отмахиваясь от логичных вопросов. В этом жесте читалось сильное раздражение, служащее защитной реакцией для парализующего ужаса. Его взгляд стал резким, колючим. — Свои заморочки. Я просто... ощущаю это кожей. Дилан сохранял полную неподвижность, стоя в нескольких метрах от них со скрещенными на груди руками. Он переводил холодный, расчетливый взгляд с трясущегося Франа на циклопические опоры зала. В его лице не отражалось ни капли понимания ситуации. Он не присутствовал при прошлом спуске. Для него окружающее пространство представляло собой исключительно набор геометрических препятствий, температурных режимов и возможных векторов эвакуации. Его молчание было тяжелым, давящим на барабанные перепонки. Отсутствие вводных данных для построения маршрута вызывало у него скрытое напряжение, заставляя челюсти сжиматься до тихого хруста. — Если ты говоришь, что здесь был тупик, значит, сейчас что-то изменилось, — Ашра внимательно просканировала темноту зала. — Мы вошли через ту дверь, которая раньше, возможно, была закрыта. Или мы просто вышли с другой стороны. Фран, если мы пойдем по тому же пути, который ты помнишь... мы сможем выйти обратно куда-то, где были хоть какие-то зацепки? Фран издал нервный, сухой смешок — лающий звук, от которого по спине Ашры пробежал неприятный холодок. — Помнишь? Ты серьезно, Ашра? Мы ориентировались исключительно по карте. Этот лабиринт — не прямая дорога. Там развилки через каждые десять шагов. В моей памяти остался только животный страх и звук, с которым эта масса тащилась за нами по пятам. Он сделал неуверенный шаг на открытое пространство. На фоне колоссальных железных опор его фигура казалась крошечной, уязвимой мишенью. — Но выбора у нас особо нет, да?       Они двинулись в самую глубину огромного зала, направляясь к черным, поглощающим свет зевам проходов в дальней стене. Монументальная лестница осталась позади, возвышаясь в темноте как памятник неизвестной эпохе. Дилан занял место в центре колонны. Он непрерывно водил узким лучом света по сторонам, выхватывая из темноты бесконечные ряды ржавых заклепок и стыки тяжелых плит. Окружающая обстановка вызывала в нем отторжение. Слишком строгая симметрия, слишком правильные углы. Здесь полностью отсутствовала та хаотичная небрежность, которая присуща объектам, где работают или живут люди. Они пересекли границу первого коридора. Потолочные перекрытия мгновенно обрушились вниз, сдавливая пространство. Железные стены придвинулись вплотную, заставляя идти строго друг за другом. — Кажется, направо, — Фран остановился на первой же развилке, голос сильно дрожал. — «Кажется» или «точно»? — дыхание Ашры становилось все более тяжелым. Ледяной воздух лабиринта легко пробивал ткань одежды, вытягивая из тела последние крупицы тепла. — Я же сказал — у меня нет точных данных! — Фран сорвался на хриплый крик, который металл стен мгновенно поглотил, не дав ему разлететься. — В моей голове это одна сплошная, непрерывная паническая атака. Дилан, твоя оптика фиксирует хоть что-то полезное?! Дилан медленно, методично провел лучом по гладким поверхностям. Никаких цифровых обозначений. Никаких предупреждающих знаков. Только ровные ряды старых заклепок, выступающих из металла, как застывшие капли черной крови. — Здесь нет логики в планировке, — сухо, без эмоций констатировал Дилан. — Коридоры пересекаются под странными углами. Если это и лабиринт, то он спроектирован так, чтобы ломать восприятие пространства. Идем направо. Если Фран узнает хоть какой-то поворот, это будет лучше, чем просто тыкаться в стены.       Они изменили направление. Коридор резко вильнул в сторону, затем сделал еще один крутой изгиб. Температура окружающей среды упала еще на несколько градусов. Воздух приобрел новый, крайне неприятный привкус — не окисленной меди, а чего-то кислого, разъедающего слизистую. Идеально ровные железные плиты под ногами сменились грубым решетчатым настилом. В густой, непроницаемой темноте под ним раздавался монотонный звук падающих капель. — Замрите, — Ашра резко остановилась, вжимаясь правым плечом в ледяную стену. — Слышите? Все трое застыли. В образовавшейся звенящей тишине изначально было слышно лишь их собственное, сбитое дыхание и далекий, низкий гул вентиляционных шахт. Но спустя пару секунд сквозь этот фон пробился совершенно иной звук. Это не был шум падающей воды или скрежет усталого металла. Это был тяжелый, протяжный звук непрерывного трения. Огромная, неподъемная масса медленно, с усилием тащила себя по полу где-то за ближайшей переборкой. — Это он, — губы Франа побелели, слова вырвались едва слышным шепотом. Лицо полностью исказилось от неконтролируемого ужаса. — Та тварь. Она никуда не ушла. Дилан без предупреждения погасил источник света. Абсолютный, физически ощутимый мрак рухнул на них мгновенно. Тьма была настолько плотной, что казалась липкой, обволакивающей открытые участки кожи. — Не двигаться, — прозвучал беззвучный приказ Дилана прямо над ухом Ашры. Звук трения резко оборвался. Наступила тишина. И эта тишина была многократно страшнее, чем любой грохот рушащихся стен. Она давила на психику, заставляя воображение рисовать в темноте самые жуткие формы. Ашра чувствовала, как по виску медленно, щекоча кожу, скатывается крупная капля ледяного пота. Сердце колотилось о ребра с такой силой, что удары отдавались в горле. — Нам нужно другое направление, — едва слышно, одними губами произнесла она во мрак. — Фран, напряги память... куда выходил тот тупик? Вспоминай детали. Любая мелочь, которую мы упустили. Фран не издавал ни звука. Он стоял, намертво зажмурив глаза, пытаясь вырвать из подсознания хоть один спасительный образ, но перед внутренним взором стояла лишь ослепительная белая вспышка и последующая тьма. Дыхание группы стало неприлично громким в этой мертвой тишине. Каждый вдох резал слух. Температура воздуха продолжала стремительно падать. В нос ударил новый запах. Вонь гнилой, разлагающейся плоти, смешанной с ароматом сырой, вскопанной земли и запекшейся крови. Запах был настолько густым, что вызывал острые приступы тошноты. Жесткие пальцы Дилана легли на плечо Ашры. Одно короткое, сильное нажатие. Безмолвный приказ начать движение. Девушка сделала первый шаг по решетчатому настилу. Металл под подошвой тихо скрипнул. В эту же долю секунды из-за стены донесся ответный звук — короткий, тяжелый скрежет. Существо реагировало на малейшие акустические колебания. Оно вело охоту, ориентируясь исключительно на слух. Боль в боку Ашры вспыхнула с новой силой. Рана открылась, горячая жидкость толчками вытекала наружу, пропитывая плотную ткань. Ощущение собственной крови на коже в абсолютной темноте доводило нервное напряжение до предела. Фран позади нее начал мелко, неконтролируемо трястись. Его зубы выбивали тихую, но отчетливую дробь. Ашра резко выбросила руку назад, нащупала запястье парня и сжала его с такой силой, что хрустнули кости, заставляя его замереть. Они двигались вслепую, скользя спинами по ледяному металлу стен. Острые края заклепок рвали одежду, царапали кожу, но никто не издавал ни звука. Лабиринт извивался, менял углы, окончательно лишая пространственной ориентации.

***

      Кабинет тонул в тяжелом, индиговом полумраке, который лишь изредка прорезали всполохи индикаторов на серверных стойках. Стены были зашиты в листы темного, вороненого железа; металл не отражал свет, а поглощал его, делая пространство вокруг давящим и плотным. В воздухе застыл запах перегретого пластика — неизменный спутник помещений, где электроника работала на пределе своих возможностей. Девушка сидела в глубоком кресле, и ее темно-синие волосы в этом освещении казались почти черными, лишь на самых кончиках вспыхивая ультрамарином, когда она наклоняла голову. Её пальцы быстро и методично скользили по стеклу смартфона. Экран подсвечивал её лицо, обнажая острые скулы и сосредоточенный, колючий взгляд. Она вбивала символы в защищенный чат, стараясь не делать лишних пауз. Тишину, ставшую в этом кабинете почти осязаемой, вспорол резкий, металлический звук вызова. Это не была мелодия — скорее серия сухих, высокочастотных щелчков, которые врывались в сознание, требуя немедленной реакции. Райя вздрогнула, но это было лишь секундное проявление нервов. Смартфон тут же отправился на стол, а её рука, не теряя ни доли секунды, накрыла мышку. Короткий клик — и на главном мониторе, чье свечение было единственным ярким пятном в комнате, развернулось окно видеосвязи. С экрана на неё смотрела женщина. Её лицо было испещрено мелкими морщинами, которые в холодном цифровом свете казались глубокими разломами. Седые волосы были собраны в небрежный, тяжелый пучок, из которого выбивались сухие пряди. Глаза женщины, подернутые усталостью, но сохранившие жесткую хватку, впились в девушку через объектив камеры. — Райя, — голос женщины прозвучал хрипло, с едва уловимыми нотками металла. — Сколько еще времени ты планировала делать вид, что моих сообщений не существует? Как долго ты собиралась меня игнорировать? Райя не отвела взгляда. Она выпрямилась, чувствуя, как холодная спинка кресла давит на позвоночник. Её голос был ровным, лишенным эмоций, но в нем чувствовалось внутреннее напряжение, готовое в любой момент сорваться. — Я только что отправила вам ответ, — произнесла девушка, и звук её голоса утонул в гуле работающего оборудования. — Вы же прекрасно знаете ситуацию. Я не могу позволить себе вести открытые диалоги на подобные темы. За нашей базой сейчас следят. Глаза и уши повсюду, в каждой щели, в каждом канале связи. Она сделала короткую паузу, глядя на индикатор блокировщика сигналов, который мерно пульсировал красным в углу стола. — То, что у меня стоит блокировщик, — это лишь временная мера. Это не делает меня невидимой. Это просто дает мне шанс не быть пойманной в ту же секунду, как я открою рот. Я не могу так открыто разговаривать о наших делах. Это риск, который не оправдан ни одной из ваших целей. Женщина на экране слегка наклонила голову, и прядь седых волос упала ей на лоб. Она не выглядела сочувствующей. В её облике было что-то фундаментальное, незыблемое, как скала, о которую разбиваются любые аргументы. — Тогда ответь прямо сейчас, раз уж мы на связи, — женщина подалась вперед, и её лицо заполнило почти весь экран. — Что ты думаешь насчет этого предложения? Ты находишься там достаточно давно, чтобы видеть структуру изнутри. Ты знаешь каждый винтик в этой системе. Скажи мне, Райя, можно ли из этого извлечь выгоду? Стоит ли игра тех ресурсов, которые мы собираемся вложить? Райя почувствовала, как во рту пересохло. Предложение, о котором говорила Фарагонда, висело в воздухе уже пару дней, отравляя её мысли. Она посмотрела на свои руки — они были неподвижны, лежа на черной поверхности стола. Металл столешницы казался ледяным, прошивая холодом ладони. — Выгода — понятие относительное, — наконец произнесла Райя, тщательно подбирая каждое слово. — Если мы говорим о данных, то их здесь больше, чем вы можете себе представить. Но за каждый байт придется платить кровью. — Я работаю здесь годами, и каждый день вижу, как эта махина перемалывает людей. Получить выгоду можно, но это будет похоже на попытку вытащить кусок мяса из пасти хищника, пока он спит. Рано или поздно он проснется. И тогда блокировщики нам не помогут. Женщина на экране прищурилась. В её взгляде на мгновение промелькнуло одобрение, смешанное с холодным расчетом. — Значит, риск подтвержден, — резюмировала она. — Но и куш велик. Подготовь подробный отчет по секторам. Мне нужны слабые точки в их протоколах безопасности. И сделай это так, чтобы твои «глаза и уши» ничего не заметили. Райя не успела ответить. Окно видеосвязи схлопнулось так же внезапно, как и открылось, оставив после себя лишь темный экран монитора и гулкую тишину кабинета.