Сделай секретом.

***

      Город в три часа ночи превратился в выпотрошенный бетонный каркас, из которого выкачали жизнь, оставив только холод и гулкую, пустую протяженность проспектов. Джон шел по тротуару, и каждый его шаг по растрескавшемуся асфальту отдавался в костях сухим, коротким стуком. Ветер, пропитанный запахом прелой листвы и остывающего железа, рвал полы его тяжелого пальто, заставляя грубую шерстяную ткань хлопать по ногам с настойчивостью хлыста. Осадков не было, но воздух казался плотным, почти осязаемым от избытка влаги и осевшей на дно каньонов улиц гари. Вывески вдоль дороги задохнулись. Неоновые трубки, еще недавно пульсировавшие едким цветом, теперь представляли собой мертвые стеклянные нити, покрытые слоем городской копоти. Витрины магазинов превратились в черные провалы, за которыми угадывались неподвижные контуры манекенов и пустые стеллажи. В этих окнах не было отражений, только глухая, непроглядная пустота, поглощавшая редкие блики от далеких, едва живых фонарей. Свет от них падал на тротуар неровными, болезненными пятнами, выхватывая из темноты щербины в бетоне, разбросанный ветром мусор и скелеты иссохших деревьев, чьи ветви бились друг о друга с костяным скрежетом. Харрис глубже втиснул подбородок в воротник. Ткань натирала кожу, но этот дискомфорт помогал удерживать фокус, не давая сознанию раствориться в монотонном ритме ходьбы. Улицы были выметены подчистую — ни случайных прохожих, ни припаркованных машин в этом квартале не наблюдалось. Город словно сбросил старую кожу, оголив свои неприглядные, грубые внутренности. Тишина, что казалась монолитом, начал подтачивать далекий, низкий звук. Сначала он был едва различим, смешиваясь с общим гулом города — тем самым фоновым шумом, который производят системы вентиляции, подстанции и далекие магистрали. Но звук рос, приобретая отчетливые металлические нотки. Это был ритмичный, нарастающий рокот тяжелого двигателя. Джог не сбавил шага, его ботинки продолжали вбивать ритм в асфальт, но слух обострился до предела. Впереди, в паре десятков метров, из темноты бокового переулка вынырнул мотоцикл. Он двигался тяжело, подминая под себя пространство. Фара, бьющая резким белым лучом, на мгновение ослепила Харриса, вырезав его фигуру из мрака и отбросив длинную, ломаную тень на стену ближайшего дома. Звук выхлопа теперь стал оглушительным, он заполнял всё пространство между зданиями, рикошетил от стен и бил в барабанные перепонки. Это был звук грубой силы, лишенный всякого изящества. Мотоцикл замер прямо у тротуара, напротив массивного входа в приземистое здание из темного кирпича. Двигатель еще секунду продолжал свою лихорадочную работу, выплевывая в холодный воздух порции сизого дыма, а затем разом смолк. Наступившая тишина была еще более тяжелой, чем предыдущая. Она обрушилась на улицу, как упавшая плита. С сиденья поднялись двое. На них были шлемы с темными визорами, скрывавшими всякий намек на человеческие черты. Одежда была подчеркнуто будничной, лишенной какого-либо стиля или специфики: короткие темные куртки из плотной синтетики, которые не сковывали движений, и обычные брюки, покрытые дорожной пылью. В их жестах не было суеты. Один из них, более плотный, коротким движением выключил зажигание и убрал ключ. Второй уже стоял на тротуаре, его движения были скупыми и точными. Харрис продолжал идти. Расстояние между ним и этими фигурами сокращалось. Он чувствовал запах разогретого металла и несгоревшего топлива, исходящий от остывающего агрегата. Жар от двигателя поднимался вверх невидимыми волнами, искажая очертания предметов. Фигуры в шлемах не удостоили Харриса даже поворотом головы. Для них он был лишь частью городского ландшафта, таким же неодушевленным предметом, как пожарный гидрант или фонарный столб. Они двигались синхронно, с той степенью слаженности, которая достигается долгой практикой. Тот, что был выше, толкнул тяжелую дверь здания. Петли издали короткий, жалобный стон, который тут же утонул в завывании ветра. Две фигуры скрылись в дверном проеме, оставив после себя лишь запах бензина и постепенно затихающее пощелкивание остывающего металла в недрах мотоцикла. Дверь захлопнулась с тяжелым, окончательным звуком, отрезав внутреннее пространство здания от внешнего мира. Харрис прошел мимо мотоцикла. Тяжелый черный корпус байка тускло поблескивал в скудном свете. Шины были истерты, на раме виднелись глубокие царапины, заполненные грязью.

***

— Эта дверь явно открывается с пульта, — прокомментировал Дилан, его голос глухо отразился от гладких бетонных поверхностей и улетел куда-то вверх, в густую темноту под потолком. — Так как эти проходы сто процентов под грузовики сделаны. Он остановился, задрав голову. Перед ними возвышалась преграда, масштаб которой подавлял всякое желание двигаться дальше. Это были не просто двери, а массивная стальная громада, вросшая в основание фундамента. Две створки из темного, матового сплава смыкались так плотно, что стык между ними казался тонкой, едва заметной нитью. Дилан подошел ближе и приложил ладонь к металлу. Холод мгновенно прошил кожу, добираясь до самых костей. Металл не просто был холодным — он казался высасывающим тепло, мертвым и бесконечно тяжелым. Дилан почувствовал, как подушечки его пальцев слегка прилипли к ледяной поверхности. Он отдернул руку, вытирая её о штанину. — Тут даже ручек нет, — добавил он, оглядывая периметр. — Ни пазов, ни рычагов. Чистая гидравлика, запертая где-то в недрах стен. Если система мертва, мы прилипли к этому месту намертво. Ашра стояла в паре метров позади, её фигура казалась хрупкой на фоне этого железного монолита. Она обхватила себя руками за плечи, пытаясь унять дрожь. Воздух был еще суше, он пах старой окалиной и застоявшимся электричеством. Свет желтых ламп, оставшихся позади, сюда почти не добирался, и врата тонули в глубоком сером полумраке, который делал их контуры размытыми и зыбкими. — И что теперь? — спросила она. Голос девушки дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Будем ждать, пока кто-нибудь изнутри решит выкатить грузовик? Дилан обернулся к Лололошке. Тот стоял неподвижно, его взгляд был прикован к верхней части врат, где из бетона выходили толстые, окованные сталью кабели. Мироходец все еще сжимал свой ржавый прут, и костяшки его пальцев побелели от напряжения. — Слушайте, — Дилан замялся, переводя взгляд с Лололошки на Ашру. — Я тут подумал... Мы в довольно паршивом положении. Техника здесь фигова, да и мои навыки тут бесполезны без доступа к сети. Может... вы двое на колдуете что-нибудь? Ну, знаете, бабахнуть по этим петлям чем-то магическим? Или просто испарить этот проход? Ашра горько усмехнулась, качая головой. Она подошла к Дилану и посмотрела на него как на ребенка, который верит в сказки из старых книг. — Наколдовать? Дилан, ты пересмотрел каких-то дешевых историй. Не все мироходци ладят с магией. Я к примеру. Мои таланты лежат в совсем другой плоскости, и они никак не помогают открывать пятитонные стальные заслонки. Если бы я могла просто щелкнуть пальцами и оказаться на свободе, мы бы не бегали по этим пыльным кишкам. Она перевела взгляд на Лололошку, ожидая его реакции. Лололошка медленно опустил голову. В полумраке его глаза казались темными провалами. Он разжал пальцы на пруте, и металл с тихим звоном ударился о его ботинок. — Я не знаю, — произнес он тихим, надтреснутым голосом. — В последнее время, у меня нестабильны переходы. Она не точна как раньше. Он поднял правую руку и посмотрел на свою ладонь. Пальцы мелко дрогнули из-за недавнего адреналина. — Я не могу делать точные рывки, — продолжил Лололошка, и в его словах послышалась неприкрытая хрипотца. — Пытаюсь сосредоточиться, но получается косо. Если я попробую применить силу сейчас, я не знаю, что произойдет. Может, врата откроются, а может, нас всех размажет по этим стенам выбросом энергии. Ашра чуть заметно прищурилась, и на её губах промелькнула тень язвительной улыбки, в которой, впрочем, не было злобы — лишь усталость и горькое осознание реальности. — Нестабильна искра? — она коротко выдохнула, и этот звук был похож на сухой смешок. — Ну, это нормально в этом мире. Здесь само пространство будто сопротивляется нам. — Она сделала шаг к Лололошке, внимательно вглядываясь в его лицо. — Знаешь, даже удивительно, что ты вообще можешь ею пользоваться без всяких дополнительных приборов, — добавила она, и в её голосе прозвучала нотка искреннего, хоть и завуалированного восхищения. — И ты стоишь здесь и жалуешься на нестабильность. Лололошка ничего не ответил. Дилан переводил взгляд с одного на другого, чувствуя, как надежда на быстрое решение проблемы тает, превращаясь в ту же серую пыль, что лежала у них под ногами. — Понятно, — пробормотал он, потирая затылок. — Магическая поддержка отменяется. Значит, возвращаемся к старым методам грубой силы и поиска лазеек. Он снова повернулся к вратам и начал медленно обходить их вдоль стены, внимательно осматривая стыки между металлом и бетоном. — Если это грузовой шлюз, — рассуждал Дилан вслух, стараясь отвлечься от гнетущей тишины, — то где-то здесь должен быть сервисный люк. Ну, для тех случаев, когда автоматика летит к чертям. Не могут же они оставлять такую махину без возможности ручного вмешательства. Шаги Дилана звучали гулко, отдаваясь от далеких стен. Ашра подошла к другой стене и тоже начала простукивать бетон. Лололошка остался стоять в центре, глядя на врата. Он чувствовал, как за стальной стеной пульсирует пустота — огромный объем незанятого пространства. Воздух оттуда просачивался сквозь невидимые щели, принося с собой запах еще более глубокого холода и чего-то органического, едва уловимого, похожего на запах прелой листвы в осеннем лесу. — Что это? — вдруг спросил Лололошка. Дилан и Ашра замерли. В тишине коридора, перекрывая монотонный гул бункера, послышался звук. Это был не лязг и не скрип металла. Это был ритмичный, тяжелый вздох. Будто само здание, весь этот колоссальный комплекс, глубоко и натруженно дышал где-то за этими воротами. Воздух с тихим свистом втягивался в щели, а затем так же медленно выталкивался обратно. — Это просто перепад давления, — быстро сказал Дилан, хотя его голос звучал неуверенно. — Системы вентиляции. Вероятнее. — Жесть..— прошептала Ашра. Она отошла от стены, её лицо стало совсем бледным. — Кажется, там, за дверью, что-то есть. Лололошка подошел к вратам вплотную и прислонился к ним ухом. Он закрыл глаза. Вибрация металла передавалась его черепу, вызывая странные, обрывочные образы: бесконечные ряды пустых контейнеров, замершие конвейерные ленты и тени, которые двигались вопреки законам оптики. — Там пусто, — сказал он через минуту, открывая глаза. Дилан нашел в углу, почти у самого пола, небольшую стальную панель, скрытую за слоем наслоившейся грязи. Он опустился на колени и начал остервенело скрести металл ногтями. — Нашел! — выкрикнул он. — Тут есть замок. Старый, механический, под ключ или рычаг. Он навалился всем телом на панель, пытаясь сдвинуть её с места. Петли заскрежетали, сопротивляясь, из щелей посыпалась сухая ржавчина и клочья заплесневелой изоляции. Наконец, панель поддалась и с грохотом откинулась вниз, обнажая глубокую нишу. Внутри, в скоплении пыли и дохлых насекомых, виднелось массивное чугунное кольцо, приваренное к стальному тросу. — Ручной привод, — облегченно выдохнул Дилан. — Я же говорил. Всегда должен быть план "Б". Он ухватился за кольцо обеими руками и потянул на себя. Трос натянулся, заскрипев где-то внутри стены. Ничего не произошло. Дилан уперся ногами в бетон и рванул еще сильнее. Лицо его покраснело, на шее вздулись вены. — Помогите.. мне. — прохрипел он. Лололошка мгновенно оказался рядом. Он отстранил Дилана и взялся за кольцо. Его движения были плавными, лишенными суеты. Он почувствовал сопротивление многотонных механизмов, застывшую смазку в подшипниках и тяжесть самих ворот. Искра внутри него снова дернулась, отозвавшись приливом жара к плечам. Лололошка не стал подавлять это чувство. Он направил этот внутренний жар в свои мышцы, позволяя нестабильной силе подпитать его физическую мощь. Он потянул. Сначала медленно, дюйм за дюймом. Внутри стены раздался жуткий, скрежещущий звук, будто тысяча напильников одновременно прошлась по камню. Трос дрожал, он был натянут так сильно, что казался готовым лопнуть в любую секунду. Ашра и Дилан затаили дыхание, глядя, как Лололошка, стиснув зубы, борется с мертвым металлом. Врата вздрогнули. Стык между створками расширился на пару миллиметров, и из образовавшейся щели вырвался поток ледяного воздуха, подняв тучу пыли. Звук "дыхания" за дверью на мгновение прекратился, сменившись коротким, свистящим вдохом. — Еще немного! — выкрикнул Дилан. Лололошка сделал последнее усилие. Его тело напряглось, подошвы ботинок заскользили по бетону, оставляя черные следы. В какой-то момент показалось, что он не выдержит — искра внутри него вспыхнула слишком ярко, ослепляя его изнутри. Но в ту же секунду в глубине врат что-то громко лопнуло. Створки медленно, с натужным стоном начали расходиться в стороны. Они двигались рывками, содрогаясь всем своим стальным телом. Проем расширялся, обнажая за собой густую, непроглядную тьму огромного ангара. Лололошка отпустил кольцо и сделал несколько шагов назад, тяжело дыша. Его ладони горели, а в голове все еще пульсировала вспышка искры. — Получилось, — прошептала Ашра, глядя в открывшийся проход. Тьма впереди не была пустой. Она казалась плотной, почти осязаемой материей, которая медленно вытекала из ангара в коридор, поглощая свет их ламп. Запах прелой листвы стал сильнее, теперь к нему примешался аромат озона и сырой земли. Дилан подошел к самому краю проема и заглянул внутрь. — Огромный, — сказал он, и его голос утонул в пустоте. — Тут можно целый квартал спрятать. Они стояли перед входом. В глубине ангара что-то снова тяжело вздохнуло, и этот звук пронесся над их головами, заставляя сердца биться чаще. Лололошка поднял ржавый прут. — Идем, — произнес он.