Сделай секретом.

***

      Ашра сделала первый шаг назад от центрального блока стальных перекрытий. Громоздкая платформа возвышалась над серым бетонным полом бесформенным нагромождением толстого металла. Вся поверхность конструкции покрывалась многослойными пластами старой, бурой ржавчины. Кое-где виднелись потеки высохшей технической смазки. Подошва тяжелого кожаного ботинка с силой опустилась на неровную поверхность. Раздался резкий, сухой, трескучий звук. Мелкая бетонная крошка с хрустом растерлась в серую пыль под давлением веса тела девушки. Дилан продолжал оставаться внизу. Его фигура намертво застряла между толстыми нижними опорами грузовой платформы. Он лежал на спине, упираясь ногами в пол. Плечи парня плотно прижимались к грязным, замасленным стальным листам днища. Он безостановочно цедил короткие, отрывистые ругательства сквозь плотно сжатые зубы. Звук его голоса получался исключительно плоским. Огромное, пустое пространство заброшенного ангара жадно поглощало любое зарождающееся эхо. Луч мощного налобного фонаря Дилана нервно дергался из стороны в сторону. Резкие, раздраженные движения шеи заставляли узкий конус света непрерывно плясать по окружающим шершавым поверхностям. Желтое пульсирующее пятно выхватывало из абсолютного, густого мрака искривленные несущие балки. Ржавые элементы старых болтовых креплений выступали вперед острыми, опасными углами. Искореженный металл торчал во все возможные стороны. Внешне это беспорядочное скопление поврежденных деталей конструкции напоминало вскрытую грудную клетку давно мертвой, колоссальной громады. Рваные края разорванной стали отбрасывали длинные, черные, искаженные тени на грязный пол ангара. Ашра медленно отвернулась от слепящего источника света. Она решительно направилась прямиком в самую непроглядную, густую темень дальнего конца помещения. Холодные тени впереди стояли сплошной, совершенно непроницаемой стеной. Густой мрак немедленно оседал на плечи тяжелым, невидимым, давящим грузом. Воздух в этой части ангара не менялся на протяжении долгих десятилетий. Он остро отдавал въевшейся старой гарью, сухой строительной пылью и забытым временем. Едкий привкус перетертой в порошок ржавчины мгновенно оседал на языке. Каждый новый осторожный шаг отдавался в ушах резким, колючим треском. Вековая, затвердевшая известь легко крошилась под жесткой рифленой подошвой. Мелкий промышленный мусор лопался с неприятным хрустом. Одинокие звуки шагов повисали в застоявшемся, неподвижном воздухе короткими, сухими щелчками. Ашра продвигалась вперед практически вслепую. Конкретной, четко обозначенной цели поиска не существовало. Разумом девушки руководила исключительно глухая, тупая, упертая необходимость обнаружить хоть малейшую полезную зацепку. Возникала острая потребность найти любое материальное преимущество взамен гнутого, ржавого куска арматуры в правой руке. Взамен барахлящей, ненадежной искры. Она методично, шаг за шагом, обходила один бесформенный навал мусора за другим. Носок тяжелого ботинка с силой отшвыривал в сторону попадающиеся на пути препятствия. Пустые жестяные банки из-под неизвестных консервов с громким грохотом катились по неровному бетону. Сгнившая, глубоко потрескавшаяся резина старых покрышек отлетала к бетонным стенам с глухим, тяжелым, безнадежным стуком. Бетонный пол ангара изобиловал многочисленными неровностями. Широкие, глубокие трещины пересекали серую поверхность в совершенно случайном порядке. В них намертво забилась плотная, слежавшаяся серая грязь. Местами на пути попадались широкие скопления густого, черного машинного масла. Ашра осторожно переступала через скользкие пятна. Ботинки все равно скользили по гладкой, жирной поверхности бетона. Приходилось сильно напрягать икры ног для удержания шаткого равновесия. Она миновала длинный, сильно покосившийся железный стеллаж. Тонкие металлические полки опасно прогнулись под тяжелым весом рассохшихся деревянных ящиков. Каркас стеллажа целиком покрывала жесткая, колючая бурая корка окислившегося металла. Ашра случайно задела острый край голой рукой. На бледной коже моментально остался сухой, шершавый рыжий след. Она молча, не сбавляя шага, стерла грязь о грубую, прочную ткань походных штанов. В самом дальнем, темном углу огромного помещения стоял одинокий предмет. Сверху его плотно придавливала массивная, упавшая с потолка двутавровая балка. Это был тяжелый железный ящик вытянутой, продолговатой формы. Остальная транспортировочная тара вокруг давно пришла в полную негодность. Деревянные доски сгнили, рассохлись от перепадов температур, превратились в мелкую, пыльную труху. Этот конкретный контейнер сохранился превосходно. Никаких видимых следов глубокой коррозии на открытых участках стали. Толстый, абсолютно нетронутый слой плотной серой пыли ровным ковром покрывал его ровную крышку. Ашра медленно присела на корточки рядом с находкой. Жесткая ткань походных штанов туго натянулась на согнутых коленях. Промерзший бетон пола мгновенно начал отдавать накопленный годами холод прямо через плотную одежду. Девушка протянула обе руки вперед. Пальцы плотно легли на выступающий край металлической крышки. Гладкая поверхность оказалась обжигающе ледяной. Мышцы спины напряглись под курткой. Плечи резко подались назад, передавая усилие на руки. Ашра с силой потянула тяжелую крышку на себя. Надежная конструкция поддавалась с огромным трудом. Заполненные грязью внутренние петли издали долгий, протяжный, пронзительно царапающий звук трущегося металла. Толстый железный засов лопнул с коротким, громким, звонким лязгом. Крышка ящика резко откинулась назад под собственным весом. Тяжелый край с глухой силой ударился о капитальную бетонную стену. Сильный удар выбил в неподвижный воздух густое, плотное облачко серой вековой пыли. Мелкие, сухие частицы медленно закружились в слабом, отраженном свете ангара. Внутри глубокого ящика находились ровные, строго упорядоченные ряды одинаковых стеклянных емкостей. Хрупкая тара плотно сидела в специальных изолирующих круглых гнездах. Надежным основанием служил старый, сильно пожелтевший от безжалостного времени поролон. Искусственный материал давно потерял изначальную упругость. Он стал сухим, ломким, моментально крошащимся при малейшем физическом прикосновении. Бутылки имели относительно небольшой размер. Их узкие, вытянутые горлышки надежно закрывали тяжелые, глухие свинцовые пробки. Толстое стекло покрывал очень тонкий, матовый, серый налет. Внимание Ашры задержалось исключительно на внутреннем содержимом стеклянных сосудов. Внутри каждой плотно закрытой емкости находилась густая, тяжелая жидкость. Неизвестная субстанция имела неестественный, чрезмерно яркий, насыщенный зеленый цвет. Она очень медленно, лениво колыхалась от малейшего, незаметного движения воздуха в открытом ящике. Поверхность жидкости оставалась совершенно гладкой. Внутри полностью отсутствовали случайные пузырьки воздуха. Никакого осадка на плоском дне не наблюдалось. Девушка мгновенно замерла без единого движения. Тонкие пальцы с нечеловеческой силой впились в холодный металлический край железного ящика. Костяшки на руках моментально побелели от крайнего мышечного напряжения. В сознании резко всплыла острая, кристально четкая картина прошлого. Момент самого первого, отчаянного побега вместе с Сан-Франом. Они тогда находились в совершенно ином, незнакомом месте. В панике метались по узкому, темному, бесконечному коридору. Дыхание сбивалось от непрерывного, изматывающего бега. Горящие легкие нестерпимо жгло от острой нехватки кислорода. Тяжелые шаги громким гулом отдавались от голых стен. Именно в тот короткий, сумбурный промежуток времени она случайно подобрала с грязного пола оброненный шприц. Тот предмет сильно отличался нестандартным, пугающим весом. Внутри прозрачного стеклянного цилиндра находилась абсолютно идентичная субстанция. Такая же ядовито-зеленая, густая, вязкая масса. Лишнего времени на долгие, логические раздумья тогда категорически не оставалось. Ашра одним резким движением сунула опасную находку глубоко в бездонный карман. Значительно позже этот странный предмет бесследно потерялся. Банально выпал где-то среди густых, непроходимых деревьев ночного леса. Защитные механизмы памяти надежно стерли этот незначительный, мелкий эпизод на фоне остального, глобального пережитого напряжения. Ашра медленно, преодолевая внутреннее сопротивление, протянула правую руку к открытому ящику. Пальцы крепко обхватили узкое, пыльное горлышко крайней левой бутылки. Толстое стекло обожгло теплую кожу пронизывающим холодом. Она предельно осторожно вытянула тяжелую емкость из тесного поролонового гнезда. Послышался тихий, сухой шуршащий звук трущегося материала. Девушка резко обернулась назад, проверяя обстановку. Дилан продолжал усердно копаться под тяжелым стальным лифтом. Доносящийся оттуда непрерывный, ритмичный лязг тяжелых инструментов о металл надежно заглушал любые мелкие, посторонние шорохи в огромном ангаре. Лололошка сидел на пустом, перевернутом деревянном ящике неподалеку от платформы. Он низко опустил тяжелую голову на сложенные руки. Его ослабшее тело медленно восстанавливалось после недавнего, невероятно мощного выброса внутренней энергии. Спина мироходца устало сгорбилась. Широкие плечи тяжело, прерывисто опускались при каждом глубоком выдохе. Ашра плавно поднялась на затекшие ноги. Она медленно, стараясь не издавать лишних звуков, пошла в сторону отдыхающего напарника. Шаги получались удивительно бесшумными. Толстые подошвы аккуратно, выверенно ступали мимо рассыпанного по полу мусора. Настоятельно требовалось не привлекать лишнего внимания работающего Дилана. Лололошка спинным мозгом почувствовал бесшумное приближение человека. Он слегка выпрямил уставшую спину. Опущенная голова медленно приподнялась. Взгляд парня оставался мутным, затуманенным, безмерно уставшим. Глаза с трудом сфокусировались на неизвестном предмете в руках подошедшей девушки. Ашра плавно опустилась рядом с ним на корточки. Физическое движение вышло мягким, контролируемым. Голос девушки немедленно снизился до едва различимого, глухого шепота. — Посмотри на это. Я нашла это в самом дальнем углу. Там стоит целый ящик. Лололошка молча, без лишних вопросов протянул раскрытую ладонь. Ашра аккуратно передала ему холодную, тяжелую бутылку. Жидкость внутри закрытой емкости плавно качнулась. Густая, зеленая масса медленно, неохотно потекла по внутренней стенке толстого стекла. Она оставляла за собой плотный, непрерывный маслянистый след на прозрачной поверхности. — Я определенно видела подобное вещество раньше, — Ашра продолжала говорить ровным, безэмоциональным тоном. Цепкий взгляд внимательно фиксировал каждое микроскопическое изменение в лице мироходца. — Во время первого побега с Франом. На полу лежал шприц. Внутри стеклянного корпуса находилась абсолютно идентичная дрянь. Я не знаю химической природы этого вещества. Оно выглядит предельно странно. Лололошка слегка, почти незаметно встряхнул стеклянную емкость в правой руке. В ту же самую секунду странная жидкость внутри мгновенно отозвалась на физическое движение. Глубокий, насыщенный зеленый цвет резко, агрессивно вспыхнул изнутри сосуда. Бутылку до краев наполнило мягкое, приглушенное, но плотное сияние. Неоднородный свет ложился рваными, неровными пятнами на стекло. Он ритмично пульсировал в такт малейшим, случайным поворотам бутылки в крепких пальцах. Это свечение совершенно не рассеивалось наружу, не пробивало мрак. Оно абсолютно не освещало окружающее темное пространство ангара. Странный свет замыкался исключительно сам на себе. Бутылка стала походить на пойманный в замкнутую, непробиваемую ловушку сгусток чистого болотного огня. Лололошка полностью замер. Немигающие глаза неотрывно смотрели на пульсирующий, живой свет. Пальцы продолжали крепко удерживать холодное стекло. На огрубевшей коже рук оставался стойкий, едкий запах горелой медной проводки. Внезапно появилось легкое, раздражающее покалывающее ощущение. Оно исходило прямо от холодной поверхности стекла, проникая под кожу. — Напоминает проявления пустотной магии, — Ашра коротким кивком указала в сторону сияющего предмета в его руках. — В момент твоих силовых ударов. Возникающие вспышки имели точно такой же визуальный оттенок. Идентичный, глубокий цвет. Она медленно, с опаской протянула руку вперед. Подушечка указательного пальца слегка коснулась гладкой, ледяной поверхности стекла. — Смотри внимательно. Свечение становится гораздо интенсивнее при твоем физическом прикосновении. Оно реагирует на контакт. — Ашра резко, на полуслове замолчала. Внезапное осознание полной абсурдности собственных произнесенных слов заставило ее немедленно остановиться. — Бред. Это обычная, неизвестная химическая реакция. Какое-то синтетическое топливо. Концентрат. Лололошка упорно сохранял абсолютное молчание. Его внимательный взгляд неотрывно следил за поведением субстанции. Зеленые, яркие всполохи внутри стеклянной бутылки начали медленно, неохотно угасать. Интенсивность внутреннего свечения неуклонно падала вниз. Жидкость постепенно, капля за каплей возвращала свой изначальный, ядовитый, мутный, безжизненный вид. — Не думаю, — произнес мироходец после невероятно долгой, напряженной паузы. Его низкий голос звучал абсолютно сухо. Ровный тон полностью лишался любых возможных интонаций. Однако внутри коротких слов явно читалось сильное, подавляемое напряжение. — Я чувствую... резонанс. Когда я держу это. Ашра скептически, с легким недоверием приподняла правую бровь. В самой глубине ее темных зрачков на долю секунды мелькнула скрытая настороженность. — Хочешь сказать, твою личную силу превратили в физическую жидкость? Значит, ты здесь был? Кто способен совершить подобное действие? С какой конкретно целью? — Да, был, — Лололошка медленно протянул бутылку обратно ожидавшей девушке. Длинные пальцы неохотно разжались. — Возможно это моя магия, но я не понимаю как им удалось её "собрать". Разве это возможно? В этот самый момент из-под стальной, ржавой платформы наконец показался уставший Дилан. Он с трудом вылез наружу, на открытое пространство. Грязный, промасленный рукав рабочей куртки с силой протер сильно испачканное лицо. Уставшие глаза подозрительно прищурились. Цепкий взгляд попытался уловить суть происходящего тихого разговора между напарниками. Зрение лихорадочно цеплялось за любые скрытые, неочевидные детали. — Обсуждаете секреты? — громко, с легкой долей раздражения произнес он. Его тяжелые шаги направились прямо в их сторону. — Ворот почти полностью сорван с креплений. Требуется срочное участие Лололошки. Нужно прокрутить заклинившую систему еще один раз. Желательно избежать любых дополнительных визуальных эффектов. Ашра невероятно быстро, отработанным движением спрятала бутылку. Правая рука молниеносно скользнула под полы куртки. Тяжелое стекло надежно скрылось в глубоких, темных складках плотной ткани. Девушка бросила на Лололошку очень короткий, предельно жесткий предупреждающий взгляд. Информировать подошедшего Дилана о странной находке она совершенно не собиралась. Причина крылась вовсе не в отсутствии базового доверия к напарнику. Дилан всегда опирался исключительно на холодную логику. Руководствовался только сухими, проверенными цифрами. Подобная, нелогичная информация заставила бы его немедленно, прямо на месте выстраивать сложные теории. Долго искать заводские маркировки на дне. Пытаться вскрыть запаянную свинцовую пробку для проведения детального, химического анализа состава. Ашра твердо, на уровне инстинктов осознавала реальный уровень опасности. Находка имела слишком личный, непредсказуемый характер. Она несла прямую, скрытую угрозу для всей их группы. — Ничего существенного, Дилан, — абсолютно ровным, ничего не выражающим голосом ответила Ашра. Тело выпрямилось. Она спокойно поднялась на затекшие ноги. — Нашла старую медицинскую аптечку. Проверила сроки годности оставшихся медикаментов. Содержимое полностью испорчено прошедшим временем. Дилан подозрительно, с ног до головы осмотрел стоящую фигуру девушки. Задавать дополнительные, уточняющие вопросы он не стал. Выделенное на ремонт время стремительно поджимало. — Принято. Лололошка, ты как? Способен по второму кругу? Нам нужно это сделать сейчас, пока давление в гидросистеме не упало. Лололошка медленно, опираясь обеими руками о края перевернутого деревянного ящика, поднялся. Ноги постепенно выпрямились. Тело приняло устойчивое вертикальное положение. Перед открытыми глазами продолжало стоять яркое, фантомное сияние зеленой жидкости. Сухая мысль о материализации собственной внутренней сущности вызывала стойкое отторжение. Собственная энергия, надежно запертая в стеклянных склянках. Брошенная медленно гнить в самом дальнем углу темного, сырого ангара. Эта сухая информация рождала внутри глухую, очень тяжелую, контролируемую ярость. — В норме.

***

      Холл отеля напоминал заброшенный собор из стекла и полированного камня. Свет был приглушен до минимума, оставляя лишь золотистые пятна на мраморном полу, что дрожали и расплывались под усталым взглядом. Джон вошел в это пространство бесшумно. Его шаги по ковровой дорожке не издавали ни звука, но само его присутствие словно изменило время. За стойкой регистрации сидела девушка. Её золотистые волосы, днем наверняка уложенные в идеальную прическу, сейчас чуть выбились из-под зажима, а веки казались тяжелыми, словно налитыми свинцом. Она смотрела в экран монитора, но её зрачки едва двигались. Тихий гул серверов и шелест кондиционера были единственной колыбельной в этой пустоте. Харрис остановился у стойки не сразу. Он выждал несколько секунд, давая ей почувствовать тень своего присутствия. Когда она наконец подняла голову, Джон уже оперся локтями о темную столешницу из полированного дерева. Его взгляд был мягким, обволакивающим, в нем читалось понимание, которое мгновенно стерло официальную дистанцию. — Самое тяжелое время, — произнес он низким голосом. — Когда кофе уже не помогает, а до рассвета еще целая вечность. Девушка моргнула, пытаясь сфокусироваться. На её бейджике значилось «Сара». Она попыталась выпрямить спину и вернуть лицу профессиональную вежливость, но теплота в голосе Харриса сбила её с толку. — Доброй ночи, сэр, — её голос был хриплым от долгого молчания. — Чем я могу вам помочь? Вы хотите забронировать номер? Джон чуть заметно улыбнулся. Эта улыбка не была дежурной — она затронула уголки его глаз, создавая иллюзию искреннего сочувствия. Он наклонился чуть ближе, сокращая пространство до той грани, где начинается личная зона, но не переходя её. Сара почувствовала тонкий аромат его одеколона. — На самом деле, Сара, я здесь по делу, которое требует... определенной деликатности. И, признаться, я надеялся встретить здесь кого-то столь же проницательного, как вы, — он сделал паузу, давая комплименту осесть. — Видите ли, в номере 182 остановились мои... скажем так, старые знакомые. Мы должны были встретиться вечером, но обстоятельства сложились против нас. Сара нахмурилась, её сонный мозг пытался нащупать протокол. — Номер 182? — она потянулась к клавиатуре. — Сэр, правила отеля запрещают разглашать информацию о гостях или беспокоить их в такое время. Если вы хотите оставить сообщение... — Сообщения имеют свойство теряться, — мягко перебил её Харрис. Он протянул руку и накрыл её пальцы, которые замерли над клавишами. Его ладонь была теплой и сухой. Сара не отстранилась. В её глазах, затуманенных усталостью, промелькнуло любопытство, смешанное с легким трепетом. — А дело не терпит отлагательств. Речь идет о документах, которые завтра утром превратятся в обычную бумагу, если мы не подпишем их сейчас. Он слегка сжал её руку — короткий, почти интимный жест, который заставил кровь быстрее прилить к её щекам. — Послушайте, Сара. Я знаю, что прошу о многом. Но вы не похожи на тех, кто слепо следует инструкциям, когда видит, что ситуация выходит за рамки обычного. В вас есть та редкая черта... решительность, которую нечасто встретишь в три часа ночи на ресепшене. Сара закусила губу. Её сопротивление таяло под этим напором контролируемого обаяния. Харрис не давил на неё — он создавал иллюзию. — Я не могу просто дать вам ключ, — прошептала она, оглядываясь на пустой холл, словно стены могли её подслушать. — Ключ мне не нужен, — Джон отпустил её руку и выпрямился, но его взгляд по-прежнему был прикован к её лицу. — Просто наберите их. Один звонок по внутренней линии. Скажите, что пришел человек, которого они ждали. Джон. Этого будет достаточно. Если они не ответят или попросят меня уйти — я уйду, и вы больше никогда меня не увидите. Он замолчал, давая тишине сделать свою работу. В этой тишине было слышно, как Сара сглотнула. Она смотрела на телефон, потом на Харриса. — Вы уверены, что они ждут? — спросила она, и её рука уже потянулась к трубке. — Определенно, — ответил Джон. Его тон стал чуть суше, деловитее, что мгновенно заставило Сару почувствовать важность момента. — Позвольте мне решить эту проблему, Сара. Сара помедлила еще секунду. Наконец ее тонкие пальцы быстро набрали номер. Гудки в трубке казались оглушительными в пустоте холла. Джон стоял неподвижно, его лицо было спокойным, черты — четкими и жесткими в холодном свете ламп. Внутри него не было ни капли того тепла, которое он транслировал девушке. — Алло? — Сара вздрогнула, когда на том конце подняли трубку. — Простите за беспокойство, это ресепшен. Номер 182? Да... Прошу прощения, что так поздно. Здесь внизу господин по имени Джон. Он говорит, что у вас назначена встреча по поводу документов. Она замолчала, слушая ответ. Харрис внимательно наблюдал за выражением её лица. Легкое замешательство на лице Сары сменилось облегчением. — Да, сэр. Поняла. Я... я провожу его. Она положила трубку и посмотрела на Джона. Её глаза блестели. — Они сказали... они сказали, чтобы вы поднимались. Но я должна зафиксировать ваш визит в журнале. Харрис коротко кивнул, уже зная, что запись в журнале — это лишь формальность, которую он сотрет из памяти этого отеля позже, если потребуется. Он снова наклонился к ней, на этот раз так близко, что его дыхание коснулось её волос. — Вы спасли мне вечер, Сара. Возможно, даже больше, чем просто вечер. Он выпрямился и направился к лифтам. Его походка была легкой. Сара смотрела ему в спину, чувствуя, как внутри всё ещё дрожит натянутая струна от этого странного, мимолетного контакта.       Джон зашел в лифт. Двери бесшумно сомкнулись, отсекая его от мягкого света холла и восхищенного взгляда девушки. В зеркальной поверхности лифта отразилось его лицо — лишенное обволакивающей теплоты, которую он только что продавал за стойкой. «Заигрывание» закончилось в ту секунду, когда щелкнул замок дозвона. Он поправил манжету рубашки. В 182-м номере его не ждали с распростертыми объятиями, и он это знал.

***

      В замкнутом пространстве подземного сооружения установился плотный, тяжелый запах. Воздух пропитался испарениями перегретой стали, машинного масла и въевшимся человеческим потом. Вентиляционные шахты не справлялись с циркуляцией. Кислород терял свою свежесть, приобретая вязкую, густую текстуру. Подобная физическая среда формируется исключительно при длительном нахождении значительного количества людей внутри изолированного, тесного периметра. Базовые системы жизнеобеспечения работали на пределе заложенных мощностей. Искусственное освещение функционировало нестабильно. Лампы, закрепленные под бетонным потолком, издавали непрерывный, монотонный гул. Периодически напряжение в сети падало. В эти короткие промежутки яркий белый свет проваливался в тусклое, мутное желтоватое мерцание. Угловатые тени от железных стеллажей и громоздкой аппаратуры мгновенно удлинялись, меняя визуальную геометрию помещения. Бетонные стены с грубой, необработанной фактурой жадно поглощали остатки света. Дальние углы зала постоянно находились в глубоком, непроницаемом полумраке. В воздухе медленно оседала сухая, серая пыль. Хулио располагался строго в геометрическом центре этого непрерывного движения. Его правое плечо было высоко поднято. Мышцы шеи находились в жестком, неестественном напряжении, плотно прижимая черный пластиковый корпус смартфона к уху. В левой руке он крепко удерживал второй аппарат. Костяшки пальцев побелели от сильного физического давления на грани устройства. Кожа его лица в обычных условиях сохраняла ровный тон. Сейчас под прямыми лучами от множества работающих мониторов она приобрела отчетливый землистый, сероватый оттенок. На правом виске вздулась толстая пульсирующая вена. Свободные пальцы правой руки отбивали рваный, неровный ритм по краю полированной столешницы. Гладкая поверхность стола покрывалась влажными, смазанными отпечатками пота. — Повторяю информацию, — произнес он в трубку. Голос звучал сухо. Голосовые связки были сильно перенапряжены от длительного разговора на повышенных тонах. Звук его слов легко прорезал плотный фоновый шум помещения. — Ваши установленные графики не имеют никакого значения. Технические задержки не принимаются. Состояние ваших транспортных средств меня не интересует. Через десять минут ваша группа обязана находиться в указанной точке сбора. В противном случае подписанные контракты аннулируются до рассвета. Информация усвоена? Он резко нажал на экран, обрывая установленное соединение. Большой палец левой руки тут же коснулся дисплея второго устройства. Паузы между физическими действиями полностью отсутствовали. Дыхание оставалось частым и поверхностным. — Подтверждаю, это я, — тон стал значительно громче, перекрывая громкий скрежет передвигаемых железных ящиков в дальней секции бункера. — Сорок минут? Данный временной интервал абсолютно неприемлем. Указанное расстояние легко преодолевается пешком за меньший срок. Происходит критическая потеря времени. Группа на нижнем уровне полностью заблокирована. Ожидание недопустимо. Выдвигайтесь немедленно. Аппарат полетел на стол. Пластиковый корпус с глухим стуком приземлился поверх раскиданных бумажных схем и графиков. Хулио закрыл глаза. Грудная клетка под расстегнутой курткой из плотной ткани тяжело поднималась и опускалась. Частота дыхания значительно превышала норму. Под поверхностью кожи ощущалась сильная, ритмичная пульсация. Физиологическая реакция на высокий уровень стресса ускоряла кровоток. Поступающая с нижних ярусов информация состояла исключительно из бессвязных фрагментов. Каждое новое сообщение усугубляло текущее положение дел. Датчики фиксировали прорыв защитного периметра в южном секторе. Системы отмечали полное отсутствие стабильного сигнала связи. Добавилась критическая задержка прибытия дополнительных сил поддержки. На расстоянии нескольких метров от стола безостановочно перемещался Сан Фран. Он двигался между раскрытыми пластиковыми кофрами с техническим оборудованием. Движения парня отличались высокой резкостью, траектории перемещений постоянно ломались под острыми углами. Звук его голоса оставался ровным и тихим. Специфический тембр отчетливо пробивался сквозь общий гул работающей аппаратуры и разговоры других людей. Эта тональность заставляла присутствующих инстинктивно ускорять темп работы. Фран остановился над широкой картой. Бумажный лист был разложен прямо на плоской крышке тяжелого инструментального ящика. Светящиеся зеленые символы с ближайшего терминала отражались на поверхности его зрачков, придавая взгляду лихорадочный, немигающий вид. — Внимание, — Фран указал указательным пальцем на пожелтевшую схему подземных коммуникаций. Бумага под его ногтем слегка прогнулась. — Медицинские препараты находятся в третьем отсеке. Левое направление по главному коридору. Заводская маркировка на таре давно отсутствует. Требуется изъять все картонные упаковки, отмеченные синей полосой. Детекторы. Требуется установить местонахождение приборов для фиксации пустотных аномалий. Один из присутствующих добровольцев остановился. Молодой человек с заметным тремором рук вытянул ладонь в сторону дальнего металлического стеллажа у противоположной стены. — Оборудование находится там. Процедура калибровки не проведена. — Данный факт игнорируется, — Фран резко развернулся на месте. Край его плотной куртки задел высокую стопку пустых пластиковых канистр. Емкости опасно покачнулись, издав глухой пластиковый стук. — Забирайте все доступные экземпляры. Настройка оборудования произойдет в процессе движения. Необходима фиксация любых энергетических колебаний, независимо от степени их интенсивности. Фран наклонился и поднял с холодного пола тяжелую тканевую сумку. Металлические замки коротко звякнули. Он передал груз человеку в защитной экипировке. Боец в этот момент проверял надежность креплений на своем бронежилете. Сумка с глухим стуком ударилась о кевларовую пластину. — Ускорьте темп. Ситуация критическая. Фиксируйте координаты точек и немедленно покидайте зону осмотра. Уровень активности внутри помещения неуклонно возрастал. Люди перемещались по пересекающимся траекториям, периодически задевая друг друга плечами. Плотная ткань курток терлась друг о друга с сухим шелестом. Тяжелые армейские ботинки спотыкались о толстые силовые кабели, проложенные прямо по бетону, и острые углы расставленной деревянной тары. Щелчки застегивающихся металлических карабинов, резкий лязг оружейных затворов, короткие отрывистые указания сливались в единый, непрерывный звуковой фон. Плотность нагретого воздуха увеличивалась. Дышать становилось физически тяжело. Хулио снова взял смартфон со стола. Его глаза сфокусировались на центральном настенном мониторе. Графики температурных датчиков верхних уровней показывали неуклонный рост значений. Тонкие красные линии медленно, но уверенно ползли вверх по сетке координат, пересекая критические отметки. — Слушаю, — тон голоса Хулио резко снизился до ровного полушепота. — Проход обнаружен. Принято. Ожидание второй группы отменяется. Входите сейчас. Всю полноту ответственности беру на себя. Телефон снова опустился на деревянную поверхность. Экран погас. Хулио повернул голову. Фран стоял возле дальней капитальной стены. Лицевая часть его головы плотно прижималась к холодной бетонной поверхности. Плечи парня мелко, ритмично вздрагивали. Руки безвольно висели вдоль туловища. Хулио сделал несколько широких шагов по свободному участку пола. Он остановился вплотную к Франу и положил тяжелую ладонь на его правое плечо. Кожа под тонким слоем ткани излучала сильный жар. Температура тела была неестественно высокой. Фран медленно оторвал взгляд от серой стены. Лицевые мышцы оставались неподвижными. В глазах отсутствовал фокус. Взгляд был направлен в пустоту между стеллажами. Зрачки реагировали на изменение освещения с заметным опозданием. — Они там одни..— звук его голоса перешел в глухой, сдавленный шепот. — Это моя вина.. Пальцы Хулио сильнее сдавили ткань куртки на плече собеседника. Хватка стала жесткой. — Спокойно. Я поднял всех, кого мог. Даже тех, кто завязал с этим дерьмом десять лет назад. Фран медленно провел грязной ладонью по лбу. На бледной коже остался широкий темный след от технической смазки. Мышцы вокруг рта коротко дернулись. — Нестандартная формулировка для твоего лексикона. Резкий, громкий хлопок разорвал звуковой фон бункера. С металлических потолочных перекрытий посыпался густой каскад мелких желтых искр. Яркая короткая вспышка на долю секунды осветила лица всех присутствующих в зале. Ближайший информационный монитор мигнул, исказил изображение и полностью погас. Электроника издала короткий, высокий звук угасающего напряжения. В застоявшемся воздухе моментально распространился едкий, режущий обоняние запах сгоревшей пластиковой изоляции и плавленой меди. — Очередной двигатель, — Фран зафиксировал немигающий взгляд на пустом, черном стекле неработающего монитора. — Третий инцидент за текущий час. Хулио развернулся лицом к центру зала. Пространством разнесся громкий, поставленный голос командира. Мощность звука легко перекрыла нарастающий гул начавшей работать аварийной звуковой сигнализации. Сирена завывала где-то в глубине вентиляционных шахт. — Внимание всему составу. Ударная группа начинает движение к выходу. Медицинский персонал следует строго за ними. Фран, собирай аппаратуру. Перемещайся в диспетчерскую рубку. Восстановление стабильного канала связи является абсолютным приоритетом. Пространство бункера пришло в максимальное движение. Люди плотным потоком направились в сторону массивных стальных дверей. За собой они тянули по полу тяжело нагруженные сумки и крупногабаритное оборудование. Металл скрежетал по бетону. Основное верхнее освещение полностью отключилось. С секундной задержкой зажглись резервные источники питания. Зал залило тревожным, ровным красным сиянием аварийных ламп. Монохромный свет кардинально изменил восприятие форм. Лица людей приобрели плоские, неестественные очертания. Тени стали резкими и густыми. Хулио продолжал стоять возле своего рабочего стола. В правой руке он снова сжимал выключенный телефон. Взгляд оставался направленным в сторону технического отсека. За тяжелой железной дверью скрылась фигура Франа, обвешанного тяжелыми детекторами и плотными мотками силовых кабелей. Процесс эвакуации основного помещения подходил к завершению. Шум шагов постепенно удалялся в длинные коридоры.