Сделай секретом.

***

      Ритмичный грохот сотен кованых подошв о сырой бетон превращался в единый, пульсирующий гул, который, казалось, раскачивал сами стены туннеля. Это был не марш — это было движение огромного, слаженного организма, запертого в недрах земли. Поток людей в черном растянулся на сотни метров, разрезая полумрак недостроенных коридоров. Впереди, едва различимые в дымке поднятой пыли, маячили спины троих командиров, но здесь, в хвосте колонны, их авторитет ощущался лишь как принудительный темп движения. Экипировка стягивала тело, ограничивая свободу, но давая ложное чувство защищенности. Плотная черная ткань без единого кармана или выступа сидела как вторая кожа. Лишь узкая фиолетовая полоса, проходящая точно над сердцем, ярко выделялась в свете редких аварийных ламп, висящих на временных креплениях. В этих проходах всё еще пахло свежим раствором, дробленой породой и жженой проводкой. Из стен, словно ребра недобитого зверя, торчала ржавая арматура, а с потолка свисали жгуты кабелей, по которым с натужным воем бежала энергия. — Они вообще понимают, куда нас гонят? — голос Нии прозвучал резко, перекрывая топот. Она поправила воротник, который врезался в подбородок. — Мы идем по секторам, которые еще даже на карту толком не нанесены. Там своды могут рухнуть от одного чиха, а мы бежим так, будто наверху уже начался апокалипсис. Ирис, идущая плечом к плечу с ней, лишь крепче сжала зубы. Её лицо было бледным, покрытым слоем серой пыли, которая забивалась в поры и делала кожу похожей на сухую штукатурку. — Ты же слышала приказ. «Чрезвычайная ситуация». Фран носился по штабу как ошпаренный, — Ирис едва заметно вздрогнула, когда где-то за стеной раздался тяжелый, глухой удар. — Всё из-за этой Ашры. Опять она вляпалась во что-то, от чего у всего бункера теперь поджилки трясутся. — Ашра, Ашра... — Ния зло сплюнула на пол, не замедляя шага. — Сколько можно носиться с ней как с писаной торбой? Да, она была там, наверху, она видела то, о чем мы только в отчетах читаем. Но из-за её выходок сейчас поднимают весь резерв. Ты посмотри на людей. Половина из нас даже калибровку снаряжения не закончила. Мы идем в недостроенные кишки города просто потому, что кто-то не умеет вовремя остановиться. Поток людей качнулся влево. Коридор постепенно сужался, превращаясь в узкое горло, где бетон сменялся грубой скальной породой. Стены были влажными, по ним стекали тонкие струйки ледяной воды, оставляя на черной ткани комбинезонов темные разводы. Воздух становился тяжелым, спертым, лишенным той стерильной свежести, к которой они привыкли в жилых отсеках. — Говорят, она не одна, — Ирис понизила голос, хотя в этом грохоте их вряд ли мог услышать кто-то, кроме соседей по ряду. — С ней какой-то новенький. Тот, который появился пару дней назад. Лололошка, или как там его... Чудной какой-то. Ходит молча, на вопросы не отвечает, смотрит так, будто насквозь видит. — Очередной зелёный, — отрезала Ния. Её голос был жестким, лишенным всякого сочувствия. — Пришел ниоткуда, уйдет в никуда. Но из-за него и этой девчонки мы сейчас рискуем оказаться под завалом. Ты видела, как Фран на него смотрел? Как на мессию какую-то. А по факту — просто лишний рот и лишний повод для проблем. — Негодование кипело в ней, отдаваясь резью в желудке. — Бункер строится годами, чтобы нас не нашли. И ради чего? Чтобы бросать ресурсы на спасение двух идиотов? Колонна внезапно замедлила ход. Впереди послышались крики, какой-то лязг и нарастающий гул вентиляторов. Ния почувствовала, как вибрация пола сменилась мелкой, неприятной дрожью, от которой заныли зубы. — Нам нельзя туда соваться, — прошептала Ирис, озираясь по сторонам. — Посмотри на стены, Ния. Тут даже укреплений нет. Это технические отнорки, они должны были быть законсервированы еще в прошлом месяце. Почему нас ведут именно здесь? — Потому что это самый быстрый путь, — ответила Ния, чувствуя, как страх пытается пробраться под кожу, но она подавляла его, превращая в ярость. — Командование в панике. Они даже не скрывают этого. Если Фран начал раздавать приказы лично, значит, там случилось что-то похуже обычного обвала. Она обернулась. Позади них тянулась бесконечная река черных фигур с фиолетовыми полосами. В полумраке казалось, что эти полосы горят тусклым, тревожным светом. Сотни людей, лишенных имен и лиц в этой массе, двигались к цели, которую не понимали. — Ты думаешь, они справятся? — спросила Ирис после долгого молчания. — Ашра и этот... новый. — Мне плевать, справятся они или нет, — Ния сжала кулаки, чувствуя, как ткань комбинезона натянулась на костяшках. — Я хочу, чтобы нас развернули обратно. Я хочу, чтобы этот бункер перестал дрожать каждый раз, когда кто-то из «особенных» решает прогуляться по запретным зонам.

***

      Стальная платформа лифта вздрагивала каждые несколько секунд, издавая протяжный, надрывный стон, что вибрировал в подошвах сапог и отдавался тупой болью в костях. Это не было плавным движением. Ржавые цепи, толщиной в человеческую голову, скрежетали где-то в вышине, перемалывая вековую пыль в едкий порошок, который оседал на волосах и забивался в легкие. Подъем происходил настолько медленно, что стены шахты, покрытые подтеками солей и пятнами плесени, казались неподвижными. Только редкие выступы арматуры, медленно уходящие вниз, подтверждали — они всё же движутся. Лололошка сидел, привалившись спиной к груде тяжелых деревянных ящиков, что пахли сырым деревом и какой-то технической щелочью. Его руки бессильно лежали на коленях, ладони всё еще горели, а кончики пальцев онемели, лишенные чувствительности. Внутри него, там, где обычно ровным теплом билась искра, теперь зияла выжженная каверна. Остатки энергии редкими, ядовито-зелеными вспышками пробегали по венам, заставляя мышцы непроизвольно сокращаться. Воздух вокруг до сих пор казался наэлектризованным, тяжелым, пропитанным запахом паленого мяса. Он не закрывал глаза — просто смотрел в одну точку на рифленом полу платформы, пытаясь осознать, сколько сил у него осталось на следующий рывок. Дилан расположился неподалеку от ручного привода. Он сидел, подтянув одну ногу к груди и уронив голову на колено. Его дыхание было тяжелым, с хрипом, каждый выдох поднимал облако серой пыли с его куртки. Несмотря на изнеможение, он не спускал глаз с рычага, что они с Ашрой провернули с таким трудом. Его пальцы, сбитые в кровь о грубую сталь ворота, подрагивали. Время от времени он поднимал взгляд на Лололошку, и в этом взгляде не было страха перед его силой — только густая, липкая тревога за то, какой ценой эта сила досталась. Ашра сидела в самом темном углу платформы, подальше от мерцающего терминала. Она сжалась в комок, прижимая локоть к левому боку. Её лицо, обычно живое и полное дерзости, сейчас напоминало восковой слепок. Губы плотно сжаты, на лбу выступила испарина, которая тонкими ручейками прорезала слои грязи на коже. Она старалась дышать мелко, поверхностно, чтобы лишний раз не тревожить то, что скрывалось под разорванной тканью её одежды. Дилан шевельнулся, его суставы издали сухой хруст. Он перевел взгляд на Ашру. В тусклом, мертвенном свете аварийных ламп шахты он видел, как её пальцы судорожно вцепились в жилетку, пытаясь перетянуть корпус тела так, чтобы уменьшить давление на рану. — Всё еще тянет? — голос Дилана прозвучал неестественно громко в этом гулком колодце, перекрывая скрежет цепей. Ашра вздрогнула, её веки дрогнули, и она посмотрела на него из-под тяжелых бровей. В её глазах на мгновение вспыхнуло упрямство, но тут же погасло, вытесненное физической изможденностью. — Пройдет, — бросила она коротко. Слово далось ей с трудом, она буквально вытолкнула его из себя вместе с остатками воздуха. — У мироходцев, все срастается быстрее, чем ты успеваешь об этом подумать. — Я видел ту рану в твоем боку, Ашра, — Дилан не отступал, его голос стал жестче, лишенным привычной иронии. — Такое не затягивается за пятнадцать минут, даже если ты можешь гулять между мирами. Ты бледная, как мел. Если там начнется воспаление, ты просто свалишься с этой платформы, когда мы доедем. Лололошка медленно повернул голову в их сторону. Зеленый отсвет его угасающей искры на мгновение мазнул по лицу Ашры, выхватывая из темноты её судорожно сжатую челюсть. Он ничего не знал об этой ране. Ашра умела скрывать боль за агрессией и резкими движениями, но сейчас, когда адреналин схлынул, правда проступала сквозь неё, как кровь сквозь бинт. — Дай посмотрю, — Лололошка попытался приподняться, но его тело отозвалось такой резкой судорогой, что он снова рухнул на ящики. Его зубы клацнули друг о друга, а в глазах на секунду потемнело. — Сиди на месте, герой, — огрызнулась Ашра, но в её голосе не было прежнего огня. — Тебя самого надо по частям собирать. Дилан преувеличивает. Просто... жжет. Это нормально. Она осторожно отодвинула руку, приоткрывая разорванный край желетки. Ткань присохла к коже, и это движение заставило её поморщиться. Дилан пододвинулся ближе по холодному металлу платформы. Он видел рваные края раны, которые уже не кровоточили, но были окружены нездоровой краснотой. Плоть там жила своей жизнью — волокна мышц медленно, с едва заметным подергиванием, тянулись друг к другу, сплетаясь в уродливый, грубый узел. Это не выглядело как чудо медицины, это выглядело как болезненная, насильственная реконструкция живой материи. — Это выглядит паршиво, — честно сказал Дилан. — Ты говоришь «заживает», но я вижу, как тебя выворачивает от каждого шороха этого лифта. — Потому что лифт трясется, как в предсмертной агонии! — Ашра снова закрыла рану рукой, скрывая процесс регенерации от чужих глаз. — И здесь воняет гнилью и старым маслом. Мои легкие горят от этой пыли. Дайте мне просто доехать до верха. Там... там будет воздух. Надеюсь. Она откинула голову назад, ударившись затылком о стальную опору. Гулкий звук разнесся по шахте, утонув в бесконечном «вдох-выдох» механизмов. — Мы не знаем, что там наверху, — тихо произнес Лололошка. Его голос окреп, но в нем всё еще слышалось дребезжание перегоревших нервов. — Мы едем вслепую. Если этот лифт — единственный путь, нас могут встретить прямо у выхода. — Значит, встретим их первыми, — Ашра выдавила из себя подобие улыбки, которая больше походила на оскал. — У меня еще остались силы, чтобы размазать пару черепов об этот бетон. Главное, чтобы бок перестал пульсировать в такт этому лифту. Тишина снова накрыла платформу, разрываемую только механическим скрежетом. Воздух в шахте становился всё более спертым. Где-то наверху, далеко за пределами их видимости, бетонные перекрытия поглощали звук их дыхания, превращая его в часть общего фона мертвого комплекса. Дилан смотрел вверх, туда, где за густой чернотой скрывался край шахты. Его не покидало дурное ощущение. Каждый рывок цепи казался ему предупреждением. Лололошка снова закрыл глаза. Он чувствовал, как искра внутри медленно восстанавливает свои границы. Ашра задышала ровнее, её тело обмякло, поддаваясь накатившей дремоте, вызванной потерей крови и форсированным заживлением. Её пальцы расслабились, и на мгновение стало видно, как под кожей её бока что-то перекатывается, стягивая края разрыва в одну сплошную, багровую линию.