Сделай секретом.

***

      Помещение, куда их завели, пахло старой бумагой, жженой проводкой и едким чистящим средством, что не смогло до конца перебить запах многолетней пыли. Это была небольшая комната отдыха для персонала, зажатая между двумя массивными складскими блоками. Стены, выкрашенные в тускло-серый цвет, местами облупились, обнажая холодный бетон. Под самым потолком монотонно и раздражающе гудела люминесцентная лампа, время от времени мелко вздрагивая и заливая пространство мертвенно-бледным светом. Дилан сидел на жестком пластиковом стуле, откинув голову на стену. Его пальцы нервно постукивали по колену, выбивая рваный, неровный ритм. Одежда, покрытая слоем технической грязи и копоти, казалась теперь слишком тяжелой, она липла к телу, сковывая движения. Он обвел взглядом комнату, задержавшись на старом кофейном автомате в углу, который выглядел так, словно его не включали со времен постройки базы. — Что за запах, — Дилан хрипло кашлянул, не открывая глаз. — У меня в горле будто песок. Ашра сидела напротив, на узкой скамье, подтянув одну ногу к груди. Она осторожно коснулась бока, где под курткой была наспех наложенная повязка. Ткань там потемнела, но кровь уже не сочилась. Её лицо, обычно живое и подвижное, застыло в выражении сосредоточенного ожидания. Она не выглядела напуганной — скорее, её раздражала эта вынужденная неподвижность и неопределенность. — Пить хочу, — коротко бросила она, глядя на Лололошку. Лололошка стоял у окна, что выходило во внутренний коридор. Он выглядел самым спокойным из троих, хотя эта неподвижность была обманчивой. Он просто экономил силы. В его голове прокручивались обрывки информации, которую он успел собрать. Луиза Де Саль. Имя отозвалось легким уколом в памяти. Он знал о ней совсем немного — достаточно, чтобы понимать: её приезд сюда не сулит простого разговора по душам. В углу комнаты стоял кулер. Пластиковая бутыль сверху была заполнена наполовину, и внутри время от времени с глухим бульканьем поднимались пузыри воздуха. Лололошка подошел к нему, взял стопку бумажных стаканчиков и наполнил три штуки. Вода была ледяной, почти обжигающей зубы. Он протянул стакан Дилану. Тот взял его, едва кивнув, и осушил в два глотка. — Еще, — попросил Дилан. — И если у них есть хоть что-то съедобное, кроме этого бетона на стенах, я бы не отказался. Ашра приняла воду медленнее. Она пила маленькими глотками, прикрыв глаза, прислушиваясь к тому, как холодная жидкость спускается вниз, немного приглушая ноющую боль в боку. — Как думаешь, долго нам тут торчать? — спросила она, обращаясь к парню. — Те люди в коридоре... они смотрят так, будто мы из зоопарка сбежали. — Ждут распоряжений, — отозвался Лололошка, возвращаясь к своему месту у окна. — Мы свалились им на голову из лифта, что не должен был открыться. Я бы тоже удивился. Дверь в комнату открылась с коротким, сухим щелчком. Вошел охранник — высокий, жилистый мужчина в чёрно форме без знаков различия. Его звали Сайлас. Он не был агрессивен, но его движения выдавали человека, что привык к жесткому распорядку. В руках он держал поднос с парой пластиковых контейнеров и термос. Сайлас поставил поднос на стол посреди комнаты. — Ешьте. Ехать придется долго, так что лучше заправьтесь сейчас, — его голос был ровным, безэмоциональным. — Ехать куда? — Дилан выпрямился, жадно глядя на контейнеры. — В центральный блок. Вами займутся там. Луиза уже в пути, она будет встречать вас на месте. Дилан схватил контейнер, вскрыл его. Внутри оказалась какая-то серая белковая масса с овощами, пахнущая соей и синтетическими приправами. Он поморщился, но тут же начал есть, орудуя пластиковой вилкой. — Луиза... — Ашра прищурилась, глядя на охранника. — Она тут всем заправляет? — Она заправляет тем, что важно, — отрезал Сайлас. Он отошел к двери и прислонился к косяку, скрестив руки на груди. Его взгляд блуждал по комнате, время от времени возвращаясь к Лололошке. — Ты. Ты ведь знал, что лифт сработает? Лололошка поднял глаза. — Я надеялся на это. Разница невелика. — Велика, — Сайлас усмехнулся, и эта усмешка сделала его лицо еще более суровым. — Десять лет эта шахта стояла заваренной. Мы там склад всякого хлама устроили. А тут — бах, и выходите. У парней из техконтроля истерика. Говорят, электроника сама собой ожила. — Техника любит, когда ею пользуются, — вставил Дилан с набитым ртом. — А ваша просто застоялась. Ашра отставила стакан и тоже взяла еду. Она ела медленно, через силу, понимая, что энергия ей понадобится. Тишина в комнате снова стала тяжелой. Звук работающей вентиляции казался теперь оглушительным. Дилан закончил есть и отодвинул контейнер. — Значит, Луиза, — произнес он, глядя на Лололошку. — Ты ведь знаешь её, да? Хоть немного. — Встречались пару раз. — Надеюсь она адекватная, — буркнула Ашра. — Вас никто не тронет, — подал голос Сайлас от двери. — Не в этой смене. Дилан подошел к кулеру и набрал еще воды. Он долго смотрел на то, как струя наполняет стакан. Снаружи, за дверью, послышались тяжелые шаги и приглушенные команды. Звук был ритмичным, сухим. — Всё, подъем, — Сайлас выпрямился и открыл дверь шире. — Транспорт прибыл. Двигаемся к пандусу. Руки держать на виду, лишних движений не делать. И без шуток, ясно? Мои парни на взводе. Лололошка первым направился к выходу. Дилан и Ашра последовали за ним. В коридоре их уже ждали четверо охранников с короткими автоматами. Они не целились, но держали оружие наготове, их взгляды были жесткими, лишенными какого-либо сочувствия. Они шли по длинным, бесконечным переходам базы. Стены здесь были покрыты слоем инея, а свет ламп становился всё более тусклым. Пахло морозом и мазутом. — Смотрите, сколько их тут, — шепнула Ашра, кивая в сторону боковых ответвлений, где стояли группы рабочих. — Все бросили работу. Действительно, люди в серых робах стояли вдоль стен, провожая троицу молчаливыми взглядами. В этих взглядах не было ненависти — только густое, тяжелое удивление. Для них появление этих троих было сродни чуду, пугающему и непонятному. Они вышли на открытую платформу пандуса. Утренний воздух ударил в лицо, заставляя легкие сжаться от холода. Было около половины восьмого. Небо оставалось свинцовым, без единого намека на солнце. Внизу, у подножия платформы, стоял тяжелый бронированный фургон черного цвета. Его двигатель работал на холостом ходу, выпуская клубы сизого дыма, который тут же растворялся в тумане. — Грузитесь, — Сайлас указал на распахнутые задние двери фургона. Внутри фургон был обшит грубым металлом. Две длинные скамьи вдоль бортов, тусклый красный свет аварийной лампы под потолком. Лололошка зашел первым, сел в глубине. За ним поднялись Дилан и Ашра. — Ну и карета, — Дилан хмыкнул, усаживаясь на холодное сиденье. — В такой только на казнь или свадьбу. Сайлас заглянул внутрь, прежде чем закрыть двери. — Удачи вам там. Она вам понадобится, когда начнут задавать вопросы. Двери захлопнулись с тяжелым, окончательным грохотом. Внутри стало темно, только красный свет выхватывал из мрака их лица — измотанные, грязные, но всё еще полные решимости. Фургон вздрогнул и тронулся с места. Они чувствовали каждое движение машины, каждый толчок на неровностях дороги. Ашра прислонилась головой к металлической стенке, пытаясь найти положение, в котором бок болел бы меньше. Дилан смотрел в пространство перед собой, его пальцы всё еще продолжали выстукивать какой-то свой внутренний ритм. — Луиза Де Саль... — тихо произнесла Ашра. — Лололошка, ты уверен, что она не пришибет нас на месте? — Она не убийца в привычном смысле, — ответил парень. Его голос в замкнутом пространстве фургона звучал глухо. — Я сам мало о ней знаю. — А если наши ответы ей не понравятся? — Дилан поднял голову. — Откуда знать. Машина набрала скорость. Гул мотора заполнил всё пространство, отсекая их от внешнего мира. Холод пробирался внутрь фургона, кусая за лодыжки, но никто из них не жаловался. Дилан закрыл глаза, пытаясь представить себе лицо женщины, о которой говорил Лололошка, но видел только бесконечные серые коридоры. — Главное — не молчать, — прошептала Ашра сама себе. — Молчание — это признание вины. Лололошка ничего не ответил. Он просто смотрел на закрытые двери фургона, ожидая момента, когда они снова распахнутся.

***

      Серый рассветный туман, тяжелый и липкий, осел на выжженную траву луга, превращая землю в скользкое месиво. Холод пробирался под воротник, жадно кусая кожу, но Мужчина этого почти не замечал. Он стоял на небольшом возвышении, откуда открывался вид на всю низину, и его взгляд, острый и сосредоточенный, непрерывно сканировал пространство. Под ногами хрустели ломкие стебли сорняков, покрытые инеем, который в этом неверном свете казался рассыпанной солью. В его руках был тяжелый, видавший виды аппарат связи. Черный пластик корпуса за годы эксплуатации вытерся до блеска, обнажая металлические углы. Мужчина нажал кнопку вызова, и тишину утра прорезал характерный треск — сухой, колючий звук помех, бьющий по перепонкам. — Прием, — произнес он. Голос у него был наждачный, прокуренный, лишенный даже намека на мягкость. — Это Кэп. На связи. Через мгновение из динамика донесся ответ. Голос женщины звучал чисто, без помех, несмотря на расстояние. В нем не было слышно усталости — лишь расчетливая властность. — Слушаю, — коротко отозвалась она. — Давай отчет по секторам. Кэп обернулся, глядя на то, как внизу, в густом мареве тумана, двигаются цепочки людей. Триста человек, разбитые на три равные группы, методично прочесывали поле. Это не было хаотичным движением — каждая сотня имела свою зону ответственности, четко очерченную на цифровых картах. Группа «А» сейчас занимала восточный гребень, «Б» углубилась в низину, где почва была наиболее нестабильной, а «Г» выстраивала оцепление у северного леса, перекрывая пути к отступлению. — Группы на позициях, — Кэп выдохнул облако густого пара, что тут же растворился в сырости воздуха. — Окружили поле полностью. Триста стволов, все на взводе. Мы прочесываем каждый метр. Датчики показывают, что здесь находится целая сеть аварийных выходов. Старые, законсервированные шлюзы. Проблема в том, что они скрыты под слоем грунта и дерна. Мы используем георадары, но после последнего выброса сигнал вязнет. Он замолчал на секунду, наблюдая, как один из бойцов внизу опустился на колени, втыкая в землю длинный металлический щуп. Тот вошел в грязь с противным хлюпающим звуком, но почти сразу наткнулся на что-то твердое. Боец поднял руку, подавая знак, но тут же покачал головой — просто камень. — 4 группа сообщила о высоком уровне остаточной энергии, — продолжил Кэп, не дожидаясь вопроса Фарагонды. — Тот портал, через который они проходили, окончательно закрылся. Ошметки реальности еще вибрируют в воздухе. Мы нашли следы. Один из наших парней остался без ноги, когда грань закрылась. Зрелище было дрянное, но медики его уже стабилизировали и отправили в тыл. Сейчас здесь тишина, если не считать гула в ушах от статики. — Меня не это интересуют, Кэп, — голос Фарагонды в трубке стал суше, приобретая остроту бритвы. — Меня интересуют трое, которых там быть не должно. Дилан, Ашра и Лололошка. Сан Фран утверждал, что они воспользовались именно этим выходом. Кэп сжал корпус аппарата так, что пальцы в перчатках побелели. — Мы ищем, — отрезал он. — Группы идут плотным строем. Если хоть один люк сдвинется на миллиметр, мы это зафиксируем. Мы нашли уже пять входов, но все они заварены изнутри. Причем так, что резаком придется работать часа три. Он посмотрел на часы. 7:50. Светлело медленно, неохотно, словно само небо не хотело видеть то, что происходит. — Фран говорил про экстремальные ситуации, — напомнил мужчина, переминаясь с ноги на ногу. Подошвы тяжелых ботинок облепила жирная глина. — Эти входы открываются только при полной блокировке основного блока. Если они там, внутри, то они либо знают код, либо... — Либо они уже мертвы, — перебила его Фарагонда. — Но мне нужно подтверждение. Живые или мертвые, они должны быть у меня. Ты понимаешь масштаб проблемы? Кэп сплюнул на землю. — Третья группа «Гамма» начала вскрытие вентиляционной шахты на северной оконечности, — сообщил он, стараясь перевести разговор в профессиональное русло. — Там старая кладка, что крошится под руками. Мы надеемся запустить туда дронов с тепловизорами. Если внутри есть хоть какое-то движение, мы его увидим. Но пока — глухо. Воздух из шахт выходит затхлый, пахнет ржавчиной и чем-то кислым. Никаких следов недавнего присутствия людей. — Продолжайте, — приказала Фарагонда. — Я хочу, чтобы ты лично проверил четвертый квадрат. По данным разведки, там находится узел связи, что мог остаться в рабочем состоянии. — Понял, — Кэп отключил связь, даже не попрощавшись. Он знал, что она уже положила трубку. Он убрал аппарат в подсумок и спрыгнул с пригорка, приземлившись на согнутые ноги. Глина чавкнула, принимая его вес. Мужчина направился к ближайшей группе бойцов, что застыли у странного бетонного выступа, едва видневшегося из-под земли. — Эй, Райнер! — крикнул он мужчине, который возился с переносным сканером. — Что там у вас? Райнер, широкоплечий парень с густой бородой, покрытой каплями росы, поднял голову. Его лицо было серым от усталости, а глаза покраснели. — Ерунда какая-то, командир, — отозвался Райнер, вытирая руки о штанины. — Сканер сходит с ума. Он показывает, что под этим бетоном пустота на пятьдесят метров вниз, но при этом плотность металла такая, будто там сплошная свинцовая плита. Я не могу пробиться сквозь помехи. Здесь что-то глушит сигнал. Кэп подошел ближе и пнул бетонный выступ. Звук был глухим, массивным. — Это экранирование, — Мужчина присел на корточки, рассматривая край бетона и посмотрел на своих людей. Триста человек. Огромная сила, способная разнести этот луг в щепки, но сейчас они казались беспомощными перед лицом этой молчаливой, заросшей травой земли. Они искали иголку в стоге сена, не зная, что иголка уже давно находится в другом месте. — Всем группам внимание! — Кэп поднялся и включил общую частоту на рации. Голос его разнесся над полем, заставляя людей в тумане выпрямиться. — Переходим к ручному поиску. Ищите любые аномалии в рельефе. Впадины, странные скопления камней, участки с мертвой травой. Георадары в сторону — они здесь бесполезны. Мы будем вскрывать это поле слой за слоем, пока не найдем то, что нам нужно. Он видел, как люди начали двигаться более активно. В их движениях появилась та самая жесткая дисциплина, которая была необходима для выполнения задачи. Никто не задавал вопросов. Никто не жаловался на холод. Они были машиной, запущенной волей.